Римаков не спешил продолжать. Максим Евгеньевич неторопливо достал из нагрудного кармана куртки комбинезона пачку сигарет. Я заметил, что у товарища Римакова не какая-то там «Ява», а дорогие «Мальборо».

Представитель межреспубликанской службы безопасности щёлкнул зажигалкой и затянулся. Только после того, как он выпустил струйку дыма в потолок, посмотрел на нас с Баклановым. Его взгляд был серьёзным. Ещё несколько минут назад Максим Евгеньевич спокойно «осаживал» генерал-лейтенанта Клятова. А теперь его даже сигарета не может расслабить.

— Евгенич, ну не тяни усатого за причиндалы. А то я тоже курить начну, — проворчал командующий авиацией Объединённой группировки.

Римаков кивнул и встал с дивана.

— По линии моего… ведомства есть важная информация. Чагаева я с ней ознакомил. Теперь знакомлю вас, поскольку это касается авиации напрямую. Есть серьёзная угроза проведения серии масштабных терактов на территории страны.

— В Моздоке? — нахмурился Бакланов, мгновенно приподнявшись со стула.

— Сиди, Никанор Прокофьевич. Не обязательно, что в Моздоке. Цель боевиков — максимальная дестабилизация обстановки и распыление внимания силовых министерств. Им нужно нас переключить на внутренние дела. Кольцо вокруг Грозного сжимается, граница с Грузией фактически перекрыта. Они на «голодном» пайке. Поэтому и стоит опасаться терактов, которые будут направлены как против гражданских объектов, так и против военных.

Ничего не меняется. Тактика терроризма та же, что и в моём прошлом. Если боевики пойдут на захват заложников в больнице или школе, у них будет только одно требование — немедленный вывод войск из республики. И тогда в политическом руководстве начнутся дебаты. Осада Грозного будет приостановлена.

— Это всё, конечно, серьёзно, но почему именно нам ты это говоришь? Как это касается авиации напрямую? — спросил Бакланов, снимая с себя куртку комбинезона и оставаясь в одной белой майке.

Ну конечно! Если к Моздоку боевикам будет сложно подобраться, а вот Кизляр находится очень даже в хорошем месте. И мы как раз планируем именно оттуда работать по Грозному.

— Они могут попытаться атаковать аэродромы. Не бомбить, а просто сжечь технику. Либо подъехать на машинах, разложить миномёты в кузове и отработать, — предположил я.

— Именно. Дороги не охраняются, так что они могут из Чечни доехать хоть до Астрахани, хоть до Ростова. Поэтому сейчас будут усилены посты на дорогах, — ответил Римаков, подойдя к карте.

— Вероятнее всего, тогда на Кизляр. Если они сделают рейд на город, то целью будут вертолёты прямо на стоянках. Но, если мы их выведем, боевики смогут перейти к запасному плану — захвату заложников и требованиям вывода войск, — объяснил я.

Максим Евгеньевич кивнул, но от карты не отошёл.

— Но это всё слишком просто и предсказуемо. А вот если…

И меня осенила вторая мысль. Не самая лучшая, но вполне реальная.

— Удар по приграничным территориям, — уверенно произнёс я, перебив Максима Евгеньевича.

Римаков перевёл на меня внимательный взгляд.

— Верно мыслишь, Александр.

— Так, стоп! Я как бы тоже в этом кабинете. То, что ты Евгенич «голова», я знаю. Что Клюковкин вообще аналитический компьютер для меня не новость. Вы мне поясните, старому генералу, как и зачем? По каким приграничным территориям они бить собрались?

Римаков выдохнул и кивнул на карту, висевшую на стене в кабинете.

— Это элементарная логика. Во-первых, логистика. Тащить крупный отряд с оружием в один из наших городов долго и рискованно. Гораздо проще перейти границу с Дагестаном, Ингушетией или Осетией. Тем более что у них везде есть какие-нибудь «сочувствующие». Во-вторых, резонанс. Нападение на соседнюю республику, скажем, на тот же Дагестан, может спровоцировать эффект домино на всём Кавказе.

— Допустим. А цель в чём? Это же билет в один конец, — спросил Никанор Прокофьевич.

— Установление отдельной исламской территории со своими законами. Потом выдвижение своих требований о независимости и вещании на весь мир, как их здесь прессуют. И вновь политики встанут перед дилеммой, что делать дальше, — произнёс Римаков.

— Тогда Чагаеву придётся штурмовать Грозный так, как предлагал Клятов. В лоб и с огромными потерями. Никакой осады, — добавил Бакланов и достал сигарету.

Никанор Прокофьевич выругался. Да так, что перебрал всю ненормативную лексику, доступную командующему авиацией.

Римаков докурил сигарету и аккуратно затушил её в пепельнице.

— Теперь вы в курсе, а значит, готовы ко всему. Тем не менее предотвращением терактов и перехватом бандгрупп будут заниматься другие люди. Будем делать всё, что необходимо.

Максим Евгеньевич подошёл ко мне вплотную и хлопнул по плечу.

— Думаю, что тебе, Сан Саныч, пора. Завтра жди гостей с Раменского, но ночью не расслабляемся.

— Понял. А кто будет груз сопровождать? — уточнил я.

Римаков улыбнулся, но фамилию сопровождающего не назвал. Здесь и не нужно гадать.

— Думаю, тебе его представлять не нужно. Однако с ним прибудет делегация из конструкторского бюро, занимающегося производством беспилотников. Они будут контролировать процесс и оказывать помощь. Так что реши вопрос с размещением.

— Всё сделаем, — ответил я.

Бакланов дал мне ещё несколько «ценных указаний», вроде «смотри в оба» и «наружу мехом выверну, если просрёте ракеты». Сразу после разговора у командующего авиацией, я отправился в Кизляр.

Перелёт до аэродрома прошёл без приключений. Если не считать того, что я всю дорогу прокручивал в голове слова Римакова.

Как только шасси нашего Ми-8 коснулись бетонки, мы зарулили на стоянку. Пока что задач у нас никаких нет, но с лётчиками побеседовать стоит. Особенно с теми, кто полетит со мной на Ми-28.

После выключения, я вышел из кабины и спрыгнул на промёрзшие плиты К-1Д. Ледяной декабрьский ветер тут же начал задувать за шиворот. Пришлось поднять воротник и укутаться посильнее. Сдав техникам вертолёт и поблагодарив за работу, я направился по стоянке в сторону КДП. Тут меня и встретил капитан, исполнявший роль начальника штаба у меня и зам по ИАС.

— Ефремыч, как матчасть? — спросил я.

— Нормально. И движки есть, и ЗИПов навезли. Как будто кто-то куда-то позвонил, — улыбнулся он.

— Кто бы это мог быть, — подмигнул я.

Пока мы шли с ним по стоянке, я смотрел, как вокруг аэродрома суетились солдаты. Бойцы распределились по постам и уже приступили к патрулированию. Даже несколько огневых позиций появилось.

— На въезде у КПП я выставили БТР с крупнокалиберным пулемётом. Сказали, к вечеру ещё укрепят огневые точки, — шепнул мне временный начштаба.

— Хорошо. Ты с местой частью держишь связь? — спросил я.

— Да. У них дежурит подразделение для нашего усиления. Сказали, что в течение нескольких дней сюда две роты пришлют для охраны объектов. Вроде как защита есть.

— Это хорошо. Если что-то ещё нужно, сразу говори. Будем выбивать. И не забывайте, что в первую очередь мы отвечаем за людей в городе. Техника должна быть готова к выводу из-под удара.

Капитана я отпустил, а вот с Ефремовичем мы пошли по стоянке. Он мне сказал, что подбитый Ми-28 в строю. Подлатали его быстро.

В это время я увидел, как на стоянке в свете прожекторов копошились техники. Они с фонариками облепили капоты левого двигателя, тихо матерясь на морозе. Я подошёл к ним.

— Здорово, мужики! Что стряслось? — крикнул я, забравшись через люк в кабине экипажа.

На меня смотрел чумазый старший техник в замасленной куртке. Узнав, кто перед ним, он тяжело вздохнул, вытирая руки ветошью.

— Здравия желаю, товарищ подполковник. Да левый движок мозги делает. Заброс температуры при запуске, и турбина не раскручивается как надо. Уже насос-регулятор скинули, проверили — вроде норма. А он всё равно, зараза, чихает и греется. До утра надо борт в строй вернуть, а мы тут пляшем с бубном.

То, что парни опытные я не сомневался. Но все ли они перебрали возможные неисправности, вот в чём вопрос.

— Ну тогда давайте пойдём по списку. Насос регулятор проверили, так?

— Верно, — сказал другой техник, утирая лицо тыльной стороной ладони в перчатке.

— Проверяли электрические цепи от электронного регулятора двигателя до стоп-крана и исполнительных механизмов?

— Да, и такое делали, — ответил старший механик.

Я задумался, а потом предложил ещё один вариант.

— А клапан перепуска воздуха? Проверили синхронность срабатывания клапанов и исправность их пневмоприводов?

Тут уже и техники задумались. Похоже, что от усталости они про этот вариант неисправности забыли.

— А это вариант, товарищ командир. Надо промыть механизмы, и всё. Ну либо поменяем клапан перепуска. Спасибо большое! — поблагодарил меня старший техник.

— Работайте, мужики. Как закончите, сразу спать. Завтра даю выходной. Лично вам двоим. Но «безалкогольный» выходной.

Техники согласились и я, махнув им рукой, вылез из вертолёта через грузовую кабину.

Попрощавшись с Ефремовичем, я пошёл в здание контрольно-диспетчерского пункта.

В коридорах пахло привычным запахом крепко заваренного чая, сигарет и чуть сырой одежды. Я поднялся на второй этаж и толкнул скрипучую дверь в одну из комнат лётного состава.

— Здравия желаем! — громко сказал мне Иванчук, который был старшим в этой комнате.

— Сидите, не вставайте, — произнёс я, переступив порог.

В их комнате всё было аккуратно сложено, но на столе шла подготовка к ужину. Ребята нарезали скумбрию, а на электрической плитке на сковороде жарилась картошка с луком.

— Поужинаете с нами? — спросил один из ребят.

— Спасибо мужики, но ещё поём. А от чая не откажусь.

Мне предложили сесть в кресло, которое парни приволокли с одного из старых кабинетов на КДП. Тут же мне налили травяной чай и присели на кровати.

В центре внимания в этой комнате находился цветной телевизор «Горизонт», к которому проводами был подключён японский видеомагнитофон «Funai». Это вообще предмет особой гордости нашей авиагруппы. Он кочевал по комнатам каждый день.

На экране был мускулистый Арнольд Шварценеггер, обвешанный пулемётными лентами. Он сурово крошил врагов на каком-то острове. А герои фильма говорили гнусавым голосом переводчика Володарского.

Я попросил позвать Кешу, чтобы сразу всем рассказать, к чему готовиться. Через минуту один из штурманов Ми-28 вернулся с моим соседом по комнате. Иннокентий что-то уже жевал, пытаясь проглотить еду как можно быстрее.

— Не торопись. Жуй не спеша, — сказал я, и Петров молча кивнул.

Иванчук поставил кино на паузу, и я начал разговор.

— В общем, мы на пороге того, чтобы летать по специальным задачам. Они такие же боевые, но специфические. Цели сложные, а полёты будут ночью и в «очках».

Ребята закивали, а Иванчук решил высказаться.

— Командир, я так понимаю, вы говорите о Грозном сейчас?

— И о нём тоже. Ждём команду от руководства и будем прорабатывать маршрут и цели.

В этот момент руку поднял Кеша, который ещё не прожевал еду.

— Что такое, Джонридович? — спросил я, отпив чай.

— Там… того… вертолёт подлетает. РП сказал, что борт важный.

Ну Кеша! Не мог раньше сказать. Допив чай, я встал со своего места и пошёл к выходу.

— Пойду встречать. Спасибо за чай, мужики. А ты, иди доедай уже. Всем приятного аппетита, — сказал я и вышел из комнаты.

Пока шёл по коридору, уже было слышно, как заходит на посадку Ми-26. Выйдя на улицу, я заметил и второй огромный вертолёт. Огромные несущие винты этих вертолётов разметали вокруг себя и снежную крошку, и мелкие камни. В сумерках было отчётливо видно, как мигают их бортовые огни и освещают фары впереди себя.

Рядом с полосой стояли несколько машин и пара десятков солдат. Я подошёл к ним и уточнил, что они прибыли для охраны груза.

Когда лопасти винтов замерли, из вертолётов начали выходить люди. Сначала несколько мужчин. Каждый из них подошёл ко мне и поприветствовал. Но никто не взял на себя роль старшего.

— Старший сейчас… а вот и старшая, — показал мне один из мужиков на дверь в грузовую кабину Ми-26.

Это была девушка.

— Кто здесь Александр Клюковкин? — громко произнесла она.

Девушка была одета в лётный комбинезон и демисезонную куртку. Причём хорошего качества. Это не та ДСка, в которой стоял я. На правой руке у неё была эмблема конструкторского бюро Яковлева.

— Подполковник Клюковкин. Добрый вечер, — подошёл я к девушке и представился.

— Очень рада познакомиться. Мы с вами будем работать по программе беспилотников. На другом борту группа с «изделиями 205».

Похоже, что нам привезли ракеты и БПЛА раньше намеченного срока.

— Кстати, мой муж много о вас рассказывал, — сказала девушка.

— Муж? А как его зовут? — уточнил я.

Но отвечать девушке не пришлось. За её спиной показался и мой старый знакомый.

— Давно не виделись, дружище, — улыбнулся мне Сергей Родин.

Друзья! Приглашаю вас в свою новинку: «Командир. В небе 1941-го!»

https://author.today/reader/574657/5456897

Боевой лётчик погибает и приходит в себя кровавым летом сорок первого в теле юного младшего лейтенанта. Враг наступает, в небе хозяйничают «мессеры», а советская авиация несёт тяжёлые потери.

Раньше он видел монопланы Лавочкина и Поликарпова только в кино и музеях, а теперь ему предстоит сесть в кабину легендарных истребителей Великой Войны.

Раз за разом он поднимется в воздух, чтобы приблизить Победу.

Вот только фашисты объявили за его голову баснословную награду, и теперь в небе за ним охотятся лучшие асы люфтваффе.