Равниная местность быстро закончилась, и впереди плотной стеной выросли предгорья. Пока ещё нужно было идти на предельно малой высоте, чтобы максимально обезопасить себя от возможных атак с земли.

— 20… 10 метров, командир, — спокойным голосом сообщил мне Кеша по внутренней связи, когда мы прижимались к земле.

— Принял, — ответил я, выравнивая вертолёт.

— 301-й, 315-му. Иду за вами, — прозвучал в эфире голос ведущего второй пары Ми-28.

— Понял, 15-й.

Солнце ещё только поднималось из-за горизонта. Под фюзеляжем Ми-28 быстро «пролетали» мелкие холмы и кроны деревьев предгорья.

Выполняя обход одной из сопок, я увидел в зеркале заднего вида ту самую пару вертолётов, которая взлетела за нами. Теперь вся ударная группа была в сборе.

— Внимание, доложить о готовности, — прозвучал голос Батырова в наушниках.

По нашему взлёту должны были ориентироваться остальные экипажи. Особенно группа десантирования.

— 21й, готов.

— 42й, готов.

Доклады от экипажей группы Батырова звучали один за другим. Вскоре все его 12 экипажей, а также вертолёты Ми-24 из группы прикрытия были готовы к вылету. Больше проверять и докладывать нечего.

— Задерживаются, — тихо сказал Кеша по внутренней связи.

— Внимание, группе контрольное висение, — произнёс генерал Батыров в эфир.

В это время мы с Иванчуком облетели ещё один населённый пункт. Возможность атаковать с каждой деревни сохраняется. Особенно надо учитывать, что в этой части Чечни присутствие наших войск минимальное и взятых под контроль населённых пунктов крайне мало.

— Прошли Аксай, — доложил Иннокентий, когда мы пролетели очередной «населённик».

— Прибор 230. 301-й, прошли рубеж 1, — сказал я в эфир, чтобы ведомая пара не отставала от нас и прибавила скорости.

Вместе с этим ещё и передал наши координаты на борт Ан-26РТ, находящийся в зоне дежурств.

— Понял, 301-й. Рубеж 1, — ответили нам с борта Ан-26РТ.

Я посмотрел в зеркало. Визуально пару 315-го наблюдаю.

Всей нашей группой мы продолжали держать курс в сторону входа в Аргунское ущелье.

Вдоль всего ущелья, по которому протекала река Аргун, были видны разрывы от бомб и ракет. В районе Шали уже горели окраины. Здесь сегодня активно поработали штурмовики.

— 218й, отработал. Курс на «Расписку».

— Понял. Выполняйте правым разворотом. Работу наблюдал.

На фоне неба можно было разглядеть силуэты пары Су-25, которая уходила на северо-запад.

— Подходим ко входу в ущелье, — доложил Кеша.

— Точно так, — ответил я, прослушивая очередной сигнал достижения опасной высоты.

Группой ещё раз сманеврировали по направлению. Долго на одном курсе находиться нельзя. Надо постоянно делать «змейку», чтобы нас не успевали взять на прицел.

— 301-й, прошли рубеж 2, — доложил я вход в буферную зону.

— Понял, рубеж 2.

Ещё несколько километров и спокойный полёт закончится.

Но он закончился раньше.

— Слева! — громко произнёс Кеша прямо в эфир.

— Пуск слева! Отстрел! — повторил за ним Иванчук.

Но я уже и так наблюдал, как с одного из холмов вверх устремился дымный след ракеты. Мы резко ушли вправо, пролетев рядом с небольшим холмом. Позади глухо захлопали пиропатроны, выбрасывая яркие вспышки.

Взрыв раздался где-то сзади. Первая напасть ушла в сторону.

— 301-й, юго-восточнее Шали, отметка 1071. Был пуск, — передал я на ретранслятор, намекая на работу ПЗРК.

Тут же моё сообщение повторили с борта ретранслятора.

Я отклонил ручку управления влево, пролетев совсем рядом с очередной вершиной.

— 15-й, цель вижу. Готов к работе, — доложил в эфир ведущий второй пары.

Через несколько секунд в эфире прозвучал доклад «Атака». А в зеркале я увидел как на одной из сопок произошёл взрыв.

Видимо, несколько снарядов из пушки «похоронили» расчёт ПЗРК на отметке 1071.

Но это было лишь прелюдией.

— 1-й, отстрел! Справа пуск! — произнёс Иванчук.

Ещё один манёвр.

Очередной отстрел ловушек, и спутный след ракеты ушёл вверх. Следовавшая за нами пара 315-го вновь отработала по выявленной цели из пушки.

— 17-й, мимо прошла, — услышал я в эфире голос Иванчука.

Начало операции было весьма активное. Что бомбили по этим горам самолёты, что не бомбили.

— «Сварка» справа! — услышал я предупреждение Иннокентия, и резко ушёл вниз.

— Справа работают, — произнёс я в эфир.

Ручку отклонил от себя, и вертолёт резко начал пикировать вниз к небольшой расщелине. За спиной послышались несколько ударов по фюзеляжу. Как раз в районе правого двигателя, но на вертолёт это никак не повлияло. Он продолжал быть управляемым.

Справа я уже видел, откуда стреляют. Это было что-то вроде опорного пункта за каменными старинными развалинами.

— Перешёл на пушку, — произнёс я, переставив гашетку в нижнее положение.

Прицельную марку совместил с целью. На индикаторе лобового стекла высветился тип вооружения НПУ.

— Марка на цели, — доложил Кеша, когда я развернул нос на позицию боевиков на одной из высот.

— Цель вижу. Атака! — громко произнёс я в эфир и нажал на гашетку ПУСК.

Тут же из пушки 2А42 вышла очередь снарядов. Они точно «легли» в цель. Взрыв, и опорный пункт погрузился в облако из огня, дыма и пыли.

Ручку управления я отклонил влево и вниз, спикировав рядом с отвесным ущельем.

— Цель поражена, — доложил в эфир один из экипажей.

— До цели 25. Курс 230, — вышел по внутреней связи Кеша.

Отвесные скалы начали давить с обеих сторон, сжимая пространство до минимума. На дне ущелья бешено пенилась река, а над нами нависали хмурые, покрытые лесом и пятнами снега, хребты.

Любой куст, любая пещера на склоне могли таить в себе ЗУ-23 или расчет ПЗРК.

— Рубеж 3, командир.

— 301-й, прошли рубеж 3, — доложил я через ретранслятор.

Чем мы дальше летели по ущелью, тем тяжелее приходилось отворачивать вертолёт из стороны в сторону.

Только выполнишь разворот влево, надо ручку брать на себя, перелетая возвышенность. Следом разворот вправо, чтобы облететь выступающий скальный гребень. И тут приходится пролетать в считанных метрах от серого камня.

— Наблюдаешь за дорогой? — спросил я Иннокентия.

— Подтвердил. Самолёты хорошо поработали.

Ту самую дорогу от Итум-Кали и до грузинской границы можно сейчас прекрасно разглядеть. Она тянулась вдоль всего ущелья и сделана была основательно. Даже некоторая дорожная техника была ещё на своих местах. Сама дорога уходила куда-то вверх, к перевалам. Это была не просто горная тропа, а капитально пробитая трасса. Широкая ровно настолько, чтобы по ней мог уверенно пройти груженый боеприпасами «Урал» или «Камаз».

— Основательно строили, — заметил Кеша.

Вертолет мелко дрожал, а законцовки лопастей вот-вот должны были коснуться каменных стен.

Спина под жилетом давно взмокла, а комбез прилип к телу. Глаза напрягались в попытках разглядеть среди камней неестественные геометрические формы или вспышки выстрелов.

— Командир, подходим к району работы, — прозвучал в наушниках сосредоточенный голос Кеши.

Мы выскочили из-за очередного крутого изгиба реки. Тут перед глазами и появились наши ложные площадки.

— 301-й, выходим на боевой, — выдал я в эфир, быстро оценив рельеф для захода на атаку.

— 317-й, наблюдаю, — тут же отозвался ведомый, точно повторяя мой маневр.

В районе ложных площадок находились несколько позиций боевиков. Вычислить их в районе ложных площадок оказалось несложно

— Работают справа, — произнёс Иванчук, перестроившись в левый пеленг.

По нему начали работать из ЗУ-23. Тут и нам пришлось выполнить манёвр, уйдя ближе к горному склону.

Я чуть взял ручку на себя, слегка гася скорость и выводя вертолет на боевой курс. Там, где дорога делала резкий поворот, уходя под нависающий каменный козырек, темнели пятна маскировочных сетей и силуэты укрытых зениток.

— Аппаратура включена. Готов к работе, — доложил Кеша.

— Цель видишь? — спросил я, переводя гашетку в верхнее положение.

— Вот вижу! — объявил Кеша.

Он быстро навёлся на цель, а я просмотрел пространство вокруг, но недолго. Вот и очередные пуски ПЗРК!

— Атака справа! Отстрел! — скомандовал я в эфир, уводя вертолет в сторону.

Снова Кеша запустил серию тепловых ловушек. Ракета прошла выше, разорвавшись в сотне метров над нами.

В это время на индикаторе лобового стекла высветился знак управляемого вооружения. Шкала дальности до цели начала меняться в сторону уменьшения.

На территории опорников боевиков уже началась суета, а на ИЛС уже высветилась зона встреливания и знак УР-А.

— Цель вижу. Марка… на… цели. Дальность 7.

В наушниках заработал сигнал разрешения пуска, а на индикаторе высветился ПР.

— Пуск! — скомандовал я.

И тут же справа вышла ракета. Несколько витков и она встала на нужный курс. До встречи с целью какие-то секунды…

— Держу, держу, держу… есть! — произнёс Кеша, когда произошёл взрыв в районе цели.

Причём попал Иннокентий очень хорошо. Опорный пункт боевиков начал взрываться, словно там был склад артиллерийского вооружения. В воздух поднялся столп огня и пыли.

— 1-й, цель вижу в захвате. Пуск! — доложил мне Иванчук следовавший за мной.

Отвернув в сторону, я увидел выпущенную в меня очередь. Быстро выполнил перекладку и ушёл в сторону от пунктира ДШК.

И вновь манёвр! У самой земли я резко отвернул в сторону, уйдя от очереди из ЗУ-23. Пара снарядов, кажется зацепила обшивку под брюхом.

— Справа от меня. Обозначаю пушку, — произнёс я, выпустив несколько ловушек после прохода позиции зенитной установки.

— Работаю. Пуск, — услышал я ведущего ведомой пары.

Расчёт зенитки был тут же уничтожен, а мы с Кешей заходили на очередной опорный пункт в районе самой дороги.

Я быстро переключил выбор оружия на неуправляемые ракеты С-8.

— Цель вижу, — доложил я.

— Параметры расчётные, — подсказал Кеша.

Гашетку ПУСК перевёл в нижнее положение. На индикаторе лобового стекла высветился тип авиационного средства поражения НАР. Дальность до цели позволяет атаковать.

— 301-й, за тобой. Вижу цель, — подсказал Иванчук, выходя на боевой курс за мной.

— Понял, — произнёс я, положив палец на гашетку.

— До цели 3… 2.2… 1.9, — отсчитывал Кеша дальность.

— Пуск! Выход влево, — прервал я отсчёт Петрова, выпустив 4 ракеты.

Реактивные снаряды ушли к цели, оставляя за собой дымный след. Несколько секунд, и укрепление боевиков погрузилось в пылевое облако. Тут же произошёл взрыв и появился огонь.

— Пуск справа! — произнёс я, наблюдая как с вершины устремилась в нашу сторону ракета.

Небо моментально расчертил «феерверк» ловушек. Вспышки были со всех сторон. Даже глаза слегка заслезились от такой яркости.

— Работаем, — проговорил и я выпустил несколько снарядов из пушки по группе боевиков, уходящих с позиции под гору.

В это время группа десантирования уже выходила в район высадки. В нескольких километрах от нас длинная «колбаса» Ми-8 и Ми-24 начинала кружить над вершинами.

— 004-й, площадка готова.

— Понял. Заходим, — услышал я голос Батырова.

И тут я увидел, как один из Ми-28 ведомой пары пытался сманеврировать, но уйти от ракеты не так уж и просто. Рядом с вертолётом взорвалась одна ракета. Следом вторая.

Вновь взрыв!

— 315-й, борт порядок? — запросил я.

— Порядок. Всё в норме. Тряхнуло только!

Но всё оказалось не так просто. Ми-28 начал медленно планировать… на дорогу. Из левого двигателя повалил чёрный дым, а вертолёт начало болтать по курсу из стороны в сторону.

— Борт 12317, пожар левого двигателя! — заговорила в эфир РИта.

— Левый выключил. Пожар потушил, — произнёс командир подбитого вертолёта.

— Наблюдаю две машины, командир, — произнёс Кеша по внутренней связи.

По дороге уже неслись два пикапа. Похоже, что они как будто ждали момента, когда кто-нибудь из нас будет идти к земле.

Надо было как можно быстрее отработать, иначе лётчиков будет сложно прикрыть, если они сядут на вынужденную.

Я отвернул вертолёт влево по направлению к машинам боевиков. Два автомобиля оказались прямо по курсу.

— Работаем, — произнёс я по внутренней связи.

— Марка на цели. Держу две цели! Готов! — сказал Кеша.

На одном из дисплеев высветилась команда ПО2. Можно работать парным пуском.

— Пуск! — скомандовал я.

Тут же две ракеты ушли к целям. Первая машина взорвалась, а вторая начала маневрировать. Но всё тщетно.

Взрыв был такой, что груда камней обрушилась с горного склона.

— Дотянуть домой сможешь? — запросил я.

— Да. Всё… нормально.

— Я 301-й, пара 315-го ушла на обратный, — доложил я, смахнув с носа каплю пота.

— 301-й, вас понял, — ответили с борта ретранслятора.

Только я развернулся, как в эфир ворвался ещё один лётчик. И это был не один из моих ведомых.

— Садись, садись!

— Не могу. Скалы!

— Проход! Подбери… ручку от себя! В разгон переходи! Скалы!