Дверь в кабинет командующего с грохотом захлопнулась за моей спиной.

Стоявший в этот момент напротив меня майор с усталыми и красными от недосыпа глазами, держал в руках внушительную стопку распечатанных документов. Услышав грохот двери, он вздрогнул. Бумаги едва не рассыпались по полу.

Я поправил воротник и посмотрел перед собой. За двумя составленными вместе столами замерли ещё двое человек. Оба были одеты в нетипичный для этих лет трёхцветный камуфляж, прозванный «вертикалка». Воротники курток у обоих были расстёгнуты из-за царящей в штабе духоты. Но каждый из парней был аккуратно подшит белоснежной тканью.

А в это время в углу работал телевизор «Шилялис». С экрана девушка-корреспондент одной из программ в эфире новостей рассказывала о ситуации в Чечне.

— За прошедшие сутки больших столкновений в Чеченской республике не было. Подразделения объединённой группировки с момента начала операции успешно продвинулись к Грозному по всем направлениям. В ходе небольших боестолкновений ранения средней тяжести получили несколько наших солдат. Есть вышедшая из строя техника, но в целом ситуация стабильная. Переговоры во Владикавказе с представителями незаконных вооружённых формирований временно приостановлены. Как заявил командующий группировкой генерал армии Клопов, ситуация под полным контролем у советских войск…

Далее последовало короткое интервью с Клоповым. Он стоял на фоне белого Ту-154 и громко вещал о выполнении приказов руководства страны.

— Советская авиация нанесла серию ударов по складам техники. Мы применяем новые виды вооружения, чтобы не допустить жертв среди мирного населения. На данный момент уничтожено порядка 80% всех складов и опорных пунктов боевиков… — вещал командующий.

Я оторвал свой взгляд от телевизора и посмотрел на двух офицеров за столами. До моего появления они яро пытались наладить одно из творений советской электронной промышленности. На столе громоздился отечественный персональный компьютер. Судя по всему, это модель называлась «Искра-3104» или один из тех неподъёмных клонов зарубежных «компов», что начали появляться в штабах.

Один из офицеров, капитан, как раз застыл, согнувшись в три погибели, сжимая в руках кабель, который пытался прикрутить к матричному принтеру «Электроника». Выдержав пару секунд, он продолжил заниматься подключением оборудования.

— Вольно, — тихо сказал я и перевёл взгляд на майора, который стоял передо мной.

Он окинул взглядом мою потёртую лётную куртку, моё суровое выражение лица, и всё понял. Опыт подсказывал ему, что лишних вопросов задавать не стоит.

Майор молча положил стопку приказов на край стола. Затем сунул руку в нагрудный карман своей куртки и извлёк синюю пачку «Космоса». Он неторопливо выбил из пачки одну сигарету, перехватил её губами, а саму пачку протянул мне. В его взгляде не было ни осуждения, ни любопытства — только молчаливое, мужское понимание.

— Выдыхай, командир, — тихо сказал майор.

Я посмотрел на протянутую синюю пачку и помотал головой.

— Спасибо. Не курил и не стоит начинать, — улыбнулся я.

— Напрасно. В нашей системе без этого тяжело, — философски ответил он, убирая пачку обратно в карман, а вынутую сигарету закладывая за ухо.

— Без сигарет? Ну я же как-то справляюсь.

Тут уже и майор посмеялся и подмигнул мне.

Более находиться в этом здании мне не хотелось. Я пожал руку каждому из парней и вышел в коридор. Но ненадолго. Стоило мне сделать шаг за порог приёмной, как меня тут же остановил ещё один «высокопоставленный» военачальник.

— Стоять, Клюковкин! — громко сказал генерал-полковник Бакланов, уперевшись своим животом в меня.

— Стою, — спокойно ответил я.

Не хотелось бы мне останавливаться, но уж слишком суровый был сейчас командующий авиацией.

Никанор Прокофьевич слегка вздрагивал от напряжения и готов был прожечь меня взглядом.

Я сделал два шага назад, чтобы вернуться в приёмную. Бакланов быстро зашёл за мной и тут же остановился на пороге.

Остальные офицеры моментально вытянулись в струнку, а у майора бумаги всё же выпали на пол и рассыпались.

— Ты уже сказал, всё что думаешь «этим»? — показал он на дверь командующего объединённой группировкой.

— Вкратце, Никанор Прокофьевич, — ответил я.

— Это хорошо. Сейчас я скажу. А ты мне чай сделай, — указал генерал-полковник на одного из капитанов и пошёл к двери Клопова.

— Эм… вам с сахаром? — переспросил капитан.

— Мне с чаем, — громко сказал Бакланов, без стука открыл дверь и вошёл в кабинет.

Судя по тому как разозлён Бакланов, приказ отправить вертолёт без прикрытия прошёл мимо него. Верится в это с трудом, но невозможным не выглядит.

Батыров мог и напрямую получить приказ от Клопова не наносить удары в районе нефтепровода. И всё равно, почему нельзя было отправить пару Ми-24 на прикрытие⁈

В этот момент за дверью кабинета генерала Клопова прозвучал глухой удар. Как будто кто-то молотком по дереву ударил.

— Народное достояние, вашу мать⁈ Мы на войне или где⁈ Почему в обход меня⁈ — громко говорил генерал Бакланов.

— Никанор Прокофьевич, ты чего разошёлся… — начал отвечать ему Клопов, но командующего авиацией было не остановить.

— Я ещё не начинал. «80% мы уничтожили»⁈ Враньё! У меня вертолётчики с дырявыми боками с вылетов возвращаются, пацанов вывозят раненных, духов жмут у Грозного, а у вас «взять под контроль и трубу не повредить».

— Никанор Прокофьевич, ситуация… — начал успокаивать генерала Димон.

— А ты вообще заткнись! Вышел отсюда, пока я не разозлился…

Представляю, как сейчас в кабинете дрожат стаканы и окна. Бакланов, похоже, и правда не сразу узнал, что произошло в районе Зебир-Юрта.

Я остался стоять посреди приёмной. Майор с сигаретой за ухом шумно выдохнул и присел на корточки собирать рассыпавшиеся по линолеуму приказы.

— Как всегда, — произнёс он.

— Ты про Клопова? — спросил я, помогая парню поднять бумаги.

— Да и про Бакланова. Они с Клоповым земляки и к тому же, одноклассники по школе и однокашники по академии Генерального штаба. Вадим Борисович тоже, как говорят, в своё время лётчиком хотел стать. Но не вышло.

— Теперь у него «зуб» на ВВС?

— Не знаю. Но «любит» он вас по-своему, — улыбнулся майор.

Мы закончили собирать бумаги, и я отошёл к двери в коридор, чтобы не стоять на выходе из кабинета командующего. А в это время остальные тоже не стояли без дела.

Капитан, получивший персональную задачу от командующего авиацией, быстро подошёл к тумбочке, где стоял электрический чайник и поднос со стаканами в гранёных подстаканниках. Он то и дело затравленно косился на дверь.

Когда чайник закипел и капитан налил кипятка, он сразу взял кружку и направился к двери.

— Не стоит, — остановил я парня.

Капитан сомневался и продолжал стоять недалеко от двери. Как по мне, нести чай прямо сейчас под перекрёстный огонь генералов не лучшее время.

Дилемму капитана разрешила сама… дверь. Она приоткрылась ровно настолько, чтобы мог пройти человек, и тут же захлопнулась, отсекая часть криков. Из кабинета бочком выскользнул Батыров.

В приёмной все выровнялись, а я так и остался стоять недалеко от двери в коридор.

— Да вольно уже, — нервно произнёс Батыров.

Он выглядел взволнованным, но старался держаться ровно. Как и подобает генералу. На его скулах играли желваки, а на лбу блестела испарина. Димон привычным жестом пригладил растрепавшиеся волосы, слегка расстегнул молнию на куртке, возвращая себе бравый вид, и перевёл взгляд на меня.

В его глазах как будто промелькнула фраза «вот за что мне всё это». Думаю, что Димон сам виноват в подобной халатности. Он мог спокойно не прыгать через голову Бакланова и доложить ему о распоряжении командующего.

— Александр Александрович, завтра в 8:00 будьте на постановке задач. И без опозданий.

Я ничего не ответил, лишь молча кивнул. Батыров покинул приёмную и скрылся на лестнице.

А за массивной дверью кабинета разговор двух генералов только набирал обороты. Шумоизоляция в штабе была неплохой, но генеральские командные голоса пробивали её без труда.

— … чтоб духу его здесь не было! Оборзел этот Клюковкин… — срывался на визг Клопов.

— Только попробуй! Я своих парней в беде не бросаю. Вы, стратеги хреновы, только о своей заднице и трубе печётесь! — громогласно ответил Бакланов.

В кабинете что-то тяжело ухнуло. Видимо, кулак командующего встретился со столешницей.

— Я сказал, отстранить от командования. Пускай в «правой чашке» летает. Или вообще, на хрен его отсюда, чтоб мне глаза не мозолил. В академию свою пускай возвращается, — возмущался Клопов.

— Я сам решу, кого мне из лётчиков оставить. Тем более что зятька генерала Чагаева, я бы на твоём месте, вообще бы не трогал.

— Какого ещё зятька⁈

Ну вот опять кто-то пустил слух, что мы с генералом армии Чагаевым породнились. Перепалка на повышенных тонах продолжалась ещё около минуты. Капитан с чаем окончательно замер, «превратившись» в столб.

Внезапно дверь открылась с такой силой, что казалось, сейчас «с мясом» вырвет петли.

— Счетовод хренов! — услышал я громкий голос Бакланова.

В дверном проёме показался Никанор Прокофьевич. Он тяжело дышал, до хруста сжимая огромные кулаки. Уже сделав шаг в приёмную, генерал-полковник резко повернулся к майору и… вытащил у него сигарету из-за уха.

— Тебе вредно, — произнёс Бакланов и взял кружку из рук капитана.

Чай однозначно был горячий, но уж слишком сильно был разгорячён Никанор Прокофьевич. Так что генерал-полковник, к удивлению многих, залпом выпил чай и отдал пустую кружку капитану.

— Холодный. Чайник бы хоть подогрел. Ладно, пойдём Клюковкин. Нас ждут великие дела, — сказал мне Бакланов, и мы вышли с ним из приёмной.

Пройдя по коридору несколько шагов, командующий авиацией не выдержал и закурил отобранную у майора сигарету.

— Значит так, сынок, Батырова заменяют. Не знаю когда, но скоро. Пока что он вместе со мной разрабатывает операцию. Мне нужно, чтобы ты завтра после постановки изложил весь план твоей задумки по перекрытию границы. Я знаю, кому его подсунуть. У тебя вечер, ночь и утро на размышления. Понял?

— Так точно, товарищ командующий, — ответил я.

Бакланов поджёг сигарету, затянулся и выпустил дым. Однако, мне надо было кое о чём сказать командующему.

— Никанор Прокофьевич, я вообще-то не зять генерала Чагаева. И не родственник тоже.

Генерал-полковник пожал плечами, вновь затянувшись сигаретой.

— Странно. А Василий Трофимович всем говорил, что ты зятёк. Ну и правильно! У его Кристинки в голове ФАБ-3000 застрял наглухо.

Я сопроводил Бакланова до его кабинета, и мы с ним попрощались до завтра. От дежурного по штабу я связался с Кизляром и запросил, как там обстановка. Все экипажи, как и полагается по приказу командования. После 15:00 не летали. Я предупредил, что завтра мы можем прилететь ближе к вечеру. Чтобы нас не ждали рано.

Машину до казармы мне выделили ту же самую, что и была весь день со мной. Это был УАЗ-469, на котором меня встречал Батыров.

Когда меня привезли к казарме, я поблагодарил солдата за «доставку» и вышел из машины. Только хотел закрыть дверь, как меня окликнул водитель.

— Товарищ подполковник, подождите, — сказал паренёк и тоже вышел из машины.

Я прикрыл дверь и подождал солдата. Когда парень показался передо мной, он выпрямился и достал что-то из кармана.

— Товарищ подполковник, вы же в кизлярской группировке генерал-лейтенанта Нилова?

— Да, — ответил я, посмотрев в окна казармы, где ещё горел свет.

— У меня там брат служит. Сможете ему кое-что передать?

— Постараюсь. Как брата зовут и в каком полку служит? — переспросил я, доставая блокнот и ручку.

Парень служил в мотострелковом полку, который сейчас стоял в районе Червленой.

— Первым же рейсом передам… Кстати, а что передать? — уточнил я.

Водитель протянул мне образок с изображением Георгия Победоносца. Иконка была деревянная и изрядно потёртая. Видно, что хранилась она в семье этого парня очень долго.

— Обязательно передам.

— Вы его не перепутаете. Мы с ним близнецы, — улыбнулся солдат.

Я молча кивнул, пожал парню руку и пошёл в казарму.

У дежурного по роте я узнал, что нам выделили отдельную бытовку для ночлега.

— Сан Саныч, разрешите доложить. Ужин готов. Кушать подано. Ждём только Вас, — встретил меня в дверях Кеша.

Я улыбнулся, увидев, что на столе уже всё готово к трапезе. В нос ударил такой вкусный и домашний запах, что у меня моментально свело желудок. И этот аромат показался мне самым прекрасным на свете.

Парни зря времени не теряли. Посреди бытовки они сдвинули несколько табуреток, нашли какую-то фанеру и накрыли её газетами «Красная звезда». Так был сооружён импровизированный стол.

В самом центре возвышалась алюминиевая кастрюлька с дымящейся горой варёной картошки, щедро присыпанной укропом. Рядом в тарелке был замаринованный лук.

Но это было ещё не всё. На отдельной картонке красовалась нарезанная толстыми ломтями жирная копчёная скумбрия, чья золотистая шкурка блестела в тусклом свете лампочки. Вокруг неё были расставлены вскрытые консервы. Пара банок классической сайры в масле и старая добрая килька в томате, в которую уже была воткнута чья-то вилка. Рядом возвышалась стопка крупно нарезанного чёрного хлеба.

Мой бортовой техник Максим заканчивал орудовать с электрической плиткой и готовился сесть на своё место за импровизированным столом. Его примеру следовали и остальные экипажи.

— Молодцы. Я себя в порядок приведу, а затем присоединюсь. Кстати, Иннокентий Джонридович, приготовьте карту и «шанцевый» инструмент штурмана.

Парни переглянулись, а затем все уставились на меня.

— Будет операция? — улыбнулся Кеша.

— Будет, — ответил я.