Аэродром в Моздоке продолжал гудеть со всех сторон. Один из транспортных Ил-76 уже закончил разгрузку и начал запуск двигателей. В это время другой труженик войны Ан-22, также приступил к запуску с не меньшим гулом. Так что расслышать, что мне ещё говорил Батыров, было практически невозможно.

Димон показывал куда-то в сторону военного городка. Мне было всё равно, куда ехать на совещание, но небезразлична судьба той самой «идеи». Ведь я могу сейчас прокатиться в кабинет командующего объединённой группировки ОГВ на Северном Кавказе, рассказать ему всё, а потом ждать, когда товарищи большие начальники всё обдумают. И это обдумывание может идти очень долго. Ещё дольше будет согласование.

— Я вас понял, Дмитрий Сергеевич. Готов ехать.

Батыров выдержал момент, пока гул двигателей не стих. Когда транспортные самолёты начали выруливать и удаляться от нас, он подошёл ко мне вплотную.

В это время Кеша сделал шаг назад от нас и прислонился спиной к бронеплите в носовой части Ми-8 как раз под его блистером.

— Ладно, давай уже не будем так официально и не здесь, — тихо сказал Димон, косясь в сторону Кеши.

— Стесняешься при нём говорить? — спросил я.

— Не уверен, что ему можно доверять такие… разработки планов, — сказал Батыров.

Я покачал головой, повернувшись к Иннокентию. Мой лётчик-штурман продолжал упираться локтем в бронеплиту, почёсывая другой рукой шею.

Вот уж кому, а этому человеку мне несложно и жизнь доверить.

— Дмитрий Сергеевич, майору Петрову можете верить, как и мне. Он человек надёжный… — произнёс я, но тут Кеша решил «встрять» в разговор раньше времени.

Та самая плита, на которую он опирался… отвалилась. С грохотом она упала на бетон, а сам Кеша еле успел отбежать в сторону.

— Надёжный, говоришь⁈ — удивился Батыров.

— Да, но своеобразный. Его только к технике подпускать надо осторожнее, а в остальном всё отлично.

Бортовой техник Максим выбежал из кабины и схватился за голову. Естественно, что ему теперь прибавилось работы, пока я буду в штабе.

— Иннокентий Джонридович, ну как такое могло произойти? — спросил Максим у Кеши.

— Макс, век воли не видать, совсем чуть-чуть прислонился. Думаю, что брак на заводе был, вот и отвалилась плита…

Батыров улыбнулся от увиденного и позвал меня за собой в машину. Только я подошёл к УАЗу, как он меня остановил, взявшись за локоть.

— Саня, у тебя автомат, — указал он на мой АКС-74У.

— Да, как и у всех. А что?

— Ты, как бы, к генералам идёшь на совещание. И я переживаю.

— За меня?

— Ну, вообще-то, за генералов. Они же могут сказать, такое, что тебе не понравится, — усмехнулся Батыров.

— И ты думаешь, я их сразу там всех перестреляю? Не настолько они меня могут разозлить.

Димон посмотрел на меня и сложил руки на груди. Он явно хотел, чтобы я оставил оружие в вертолёте.

— Оставь автомат здесь. И разгрузку тоже.

— То есть, после увиденного, ты предлагаешь мне оставить автомат Иннокентию? — улыбнулся я.

Тут Димон задумался и закатил глаза.

— Ладно. Оставишь в сейфе в кабинете.

— А у тебя и свой кабинет уже есть в Моздоке? — картинно удивился я.

— Так как я заместитель командующего авиацией ОГВ, то свой «угол» мне положен.

Естественно, что я оставил всё снаряжение на борту вертолёта. Тащить свой автомат в штаб, конечно, я бы не стал.

Когда мы заняли места в УАЗике, водитель завёл мотор, и мы поехали в направлении штаба. По пути мы проезжали мимо бойцов, которых только что привезли на транспортном самолёте.

Все молодые ребята переминались с ноги на ногу, прижимаясь друг к другу. Как будто так будет теплее на продуваемом всеми ветрами аэродроме в Северной Осетии.

Форма на каждом из ребят была совсем не из новой партии. Старая «эксперименталка», в которой я видел бойцов ещё в Афганистане. Как она оказалась на них в данных условиях, трудно себе представить.

Пока одну часть солдат распределяли по подразделениям, другая группа разгружала коробки из Ан-12. При этом всё складывалось в УРАЛы.

Тут же я увидел, как у покосившегося ангара на каких-то ящиках несколько бойцов устроили себе «полевую кухню». А именно разожгли костёр и готовят еду в котелках. И это они ещё не доехали до Чечни!

— Полная разруха, Саша. Ты на вон то тело посмотри, — обратил моё внимание Батыров на открытую рампу Ан-26.

Там, среди коробок, лежал совсем «в стельку» офицер. Похоже, что не смог справиться с нервами и сразу начал «отмечать» командировку.

Недалеко от самолёта сгруппировались ещё несколько офицеров, но совсем молодых. Что-то в них вызывало у меня вопросы.

— «Пиджаки»? — уточнил я у Батырова.

— Да. Много из запаса призвали. Такое ощущение, что во всей стране не смогли набрать в группировку нормальный подготовленный личный состав. Столько боеготовых частей по всему Союзу, а сюда прислали одну необстрелянную молодёжь, — гневался Димон.

— Всё повторяется, — тихо сказал я, вспоминая события первой чеченской войны из моего прошлого.

Батыров поведал мне, что это было решение высшего руководства страны. Мол, чтобы не разжигать недовольство в других республиках, ОГВ сформировали только из частей, базирующихся на территории РСФСР.

— Все думают, что мы как на параде пройдём по всей Чечне и нас испугаются. Увидят танки, услышат гул моторов и всё на этом закончится. Вон, командующий группировкой вообще рвал и метал, когда узнал про ваш бой в районе Гудермеса. Я полчаса выслушивал, куда мне нужно тебя отправить служить, — сказал Батыров и, повернувшись ко мне, подмигнул.

— Ну и какие были предложения от командующего?

— Ты в таких местах уже служил. Так что тебя не напугаешь, — посмеялся Димон, и я тоже не сдержал улыбки.

Через несколько минут мы подъехали к штабу и вышли из машины.

Кабинеты командования группировки располагались в штабе авиационного полка дальней авиации, базировавшегося в Моздоке. Сейчас самолёты полка рассредоточились по другим аэродромам, чтобы освободить место для воздушных судов ОГВ.

В коридорах здания было многолюдно, все куда-то спешили, неся бумаги, папки и различные бланки. Из кабинетов были слышны громкие разговоры и постоянные звонки телефонов.

— Сейчас пойдём к командующему авиацией, а также он на данный момент ещё и командующий 4-й армией, которая базируется в этом округе. Он мужик, как ты говоришь, своеобразный.

— Тоже, как и Кеша, всё ломает? — пошутил я.

— Можно и так сказать. В основном мебель и карандаши.

Мы подошли к двери кабинета, но Димон стучать не стал. Открыв дверь, он жестом пригласил меня пройти в помещение.

Только я переступил порог, как понял, что очутился в самом центре планирования. Сам кабинет был скромный и без намёка на парадность.

Стены местами потрескались, а кое‑где виднелись и места с отошедшей краской. На одной из стен была крупномасштабная карта Чечни с различными отметками позиций федеральных войск и предполагаемые точки дислокации противника. На столе лежал другая карта, которая была исписана пометками, каракулями и датами.

На самом центральном месте за спиной командующего висел портрет президента Русова. Вроде не так давно его избрали президентом, а сама фотография уже слегка выцвела.

— Что ты несёшь, Выхухолев. Не знаешь, что несёшь⁈ Яйца ты несёшь! — отчитывал кого-то командующий по телефону.

На его столе была стопка оперативных сводок, блокнот с торопливыми записями и пара телефонов. Один из которых был подписан «Руководитель полётами».

На полу был старый линолеум с протёртыми местами, которые были прикрыты грубым зелёным ковром. Сделав ещё шаг, я поздоровался с ещё одним из присутствующих. Это оказался командир авиагруппы, которая базировалась на данный момент в Моздоке.

Пока мы перешёптывались с ним, командующий раздавал самые важные указания.

— Какой к чёрту керосин пропал⁈ Пока ехал по железной дороге, его бобры скоммуниздили⁈ Усрись, Выхухолев, но найди мне этих бобров… то есть, керосин, мать твою. Всё, я сказал! — закончил говорить командующий и со всего маху повесил трубку телефон.

От такого шлепка я уж подумал, что аппарат разлетится вдребезги.

— Так, что у нас? Кого привёл, Дмитрий Сергеевич? — обратил на нас внимание командующий и выпрямился.

Волосы у него были седые и коротко стриженные.

Лицо у генерала с глубокими морщинами на лбу и возле рта. Скулы высокие, а подбородок волевой и чуть выступающий вперёд.

Его серые глаза будто пытались смотреть сквозь меня. Во взгляде генерала сочетались жёсткость и проницательность.

Густые, насупленные брови придавали лицу суровое выражение.

Сам командующий был совсем невысокий, но с небольшим животом, которым он сейчас упирался в стол.

— Никанор Прокофьевич, представляю вам…

— Ах, это ты⁈ — резко перебил Димона командующий, сложил руки за спиной и быстро вышел из-за стола ко мне.

Он подошёл ко мне и внимательно посмотрел в глаза. Ростом он был ниже меня, а потому смотрел снизу вверх. Ещё и дышал, словно бык во время поединка с матадором.

— Ну⁈ Отвечай, — обратился ко мне командующий прищурившись.

— Отвечаю — я, товарищ командующий, — коротко ответил на совсем уж краткий вопрос.

Но Никанор Прокофьевич пошёл ещё дальше.

— Так, Сергеевич, это не он, — указал командующий на меня пальцем.

— Как это не он⁈ — удивился Димон и посмотрев на меня уточнил: — Это же ты?

Разговор был просто гениальным. Понятно, почему такой бардак в стране.

— Да, это я.

— Вот видите, товарищ командующий, это он.

— Да я вижу, что это он. Кто он⁈ — вновь возмутился Никанор Прокофьевич.

— Подполковник Клюковкин. Тот, кому вы давали команду вчера лететь в район Гудермеса, — спокойно ответил я, дабы закончить данную логическую цепочку.

— Понятно, — произнёс командующий и протянул мне руку. — Генерал-полковник Бакланов, командующий авиацией объединённой группировки. Вы, товарищ Клюковкин, единственный командир в группировке, который прошёл мимо меня и не был мной отобран. Как так получилось, а⁈

Действительно! Вряд ли командующий авиацией группировки и не знает, как я попал в Кизляр. Так что просто хочет посмотреть, как я отвечу.

— Приказ был, Никанор Прокофьевич. А так, я вообще-то в академии учусь.

Командующий выдержал паузу и… улыбнулся, похлопав меня по плечу.

— Знаю всё, Клюковкин. И про тебя, и про то, что вокруг тебя, и как ты попал на эту войну. Надеюсь, ты понимаешь, что мы на войне?

— Так точно, товарищ командующий, — ответил я.

— Верю, что понимаешь. Давай к карте, — показал Бакланов на стену и мы все пошли за ним следом.

Командующий надел очки, достал папиросу из пачки «Беломорканала» и закурил. После моего объяснения предварительного плана высадки на границе, Никанор Прокофьевич отметил у себя что-то на листочке и крепко затянулся папиросой.

— Толково и стратегически верно. Но не одобрят, — сказал Бакланов и затушил окурок в пепельнице.

— Почему? Мы ведь с вами обсудили. Предварительно и с высоким командованием решили, — удивился Димон.

Никанор Прокофьевич начал показывать подобие плана на карте, которое было утверждено «наверху».

— Две группировки быстро продвигаются к Грозному. У командования эйфория, даже несмотря на потери. Уже «назначили» виновных. По мнению специалистов в совете безопасности нашей страны, а именно спецпредставителя по делам национальностей, надо войти в Грозный, и тогда всё встанет на свои места. Ну и вообще, мы с вами тут ерундой занимаемся. Так думает начальство наверху. Им нужно быстрее. Девиз этой войны «Давай, давай, быстрее».

Опять шапкозакидательство. Трагедия, которая произошла в моём прошлом, всё ближе.

— Товарищ командующий, надо предоставить план. Я готов хоть сейчас…

— Знаю, что готов. Вкратце идею до командующего объединённой группировкой я довёл. И парни твои готовы, мне известно. Вон и местные вертолётчики тоже в бой рвутся. А вот у пехоты свои мысли на этот счёт. Им десант не нужен. Они и по дорогам в Грозный войдут, — махнул рукой Бакланов и сел на своё место.

Я посмотрел на Батырова. Он, видимо, и сам не ожидал, что так мы споткнёмся в самом начале планирования.

Тут у командующего зазвонил аппарат ТА-57, на котором была надпись «Оперативный». Бакланов подошёл к нему и снял трубку.

— Слушаю. Да. Когда⁈ Группу ПСО на… да чтоб его! Где у нас ещё есть? Ладно, я уже знаю где есть. Всю информацию на Ми-8, который с Кизляра прилетел. Так быстро найди его, где он стоит! — громко сказал командующий и положил трубку.

Лицо его стал серьёзным, а морщины на лбу собрались в настоящую гармошку.

— Итак, Сан Саныч. Сбили Су-25 в районе Зебир-Юрт. К нему вылетел вертолёт ПСО, но попали под обстрел. Сели на вынужденную далеко от места падения. Так что, торопись.

Я кивнул, но командующий недоговорил. Была особенность в этом вылете на эвакуацию.

— И да, полетите без группы эвакуации. Никого дать не могут.

— Понял, — ответил я и быстро вышел из кабинета.