День выдался суматошный. Сначала я уже довольно привычно добрался до Свердловска на автобусе, от души втарил пирогов и пончиков в будке, потом побегал по Универу, поскучал от безделья на кафедре, уже с половиной команды (остальных родители привезли прямо на место) добрался до жд вокзала на трамвае. Там чуть ли не час толкались в зале ожидания (сесть, конечно, было некуда) — вот на кой чёрт, спрашивается, так заранее приходить? И, уж конечно, на перрон тоже выползли, когда никакого поезда там и в помине ещё не было. Надо ж детям охладиться после толкучки! Свежим свердловским смогом подышать!

Но всё когда-то кончается, вот и мы отправились, слава КПСС. Ехали, конечно, в плацкарте, причём, все — и сопровождающие тоже. Дворникова с нами не было, что интересно! Зато наличествовали Дима и Лев Петрович. И именно этот самый Лев Петрович затребовал меня в своё купе, приказал сесть напротив и огорошил:

— Да, кстати, тебе говорили, что ты по 8 классу идёшь?

Я остолбенел. Какой, спрашивается, 8 класс⁈ Слова не лезли, пришлось молча помотать подбородком.

— Тогда, значит, я сейчас говорю. Да ты не бойся, там разницы никакой. А задачи ты все и так знаешь, мы с тобой их сто раз разбирали на сборах. Там самое главное — теория чисел, а она от класса не зависит… Ну геометрия ещё, конечно, тут уж как повезёт.

— А зачем вообще? — кое-как выдавил я.

— Ну вот решили провести эксперимент, — усмехнулся тренер. — На самом деле, у нас провал нынче в восьмых, ремесленники есть, но даже на зональном этапе им ничего не светит.

— Как будто мне светит, — скептически отозвался я. — Тут в своих, седьмых-то, ни черта не понятно… Я ведь не победил даже, на области! А вы меня в восьмой! И ведь не сказал никто даже…

— А чего тебя раньше времени волновать? Участие в зональном этапе — это ценный опыт, который ты получишь на год раньше сверстников, а если получится отобраться на всесоюз — так и совсем замечательно. Насчёт победы на области — это не главное. Главное — кто может прыгнуть выше головы, а кто нет. Вот тот, кто тебя в зачёте седьмых обошёл, не может. Нет у него соответственного полёта фантазии, понимаешь! И восьмиклассники не могут. Везём аж троих, конечно, но шансов у них немного, уж поверь моему опыту. А ты можешь! Если, конечно, не засядешь на весь тур с первой же попавшейся задачей!

— А что в будущем году тогда? — я счёл за лучшее перевести тему на что-то менее скользкое. — Мне за девятый писать придётся?

— Ну почему сразу девятый? — пожал плечами Лев Петрович. — Команда — штука непредсказуемая, мало ли кто проявится. Хотя это, конечно, вряд ли. Но ты-то в будущем году и за свой класс уже выступать сможешь, если штаб сочтёт это целесообразным. Но про это говорить рано! Ты давай не увиливай, а скажи по-хорошему: может, есть какой-то способ побудить тебя действовать по регламенту? Меня-то в аудитории не будет, я тебе линейкой по лбу треснуть не смогу. Хотя, если честно, временами очень хочется!

Я сделал вид, что задумался, я потом пожал плечами.

— Нет такого способа. — Единственно возможный честный ответ. — Я, на самом деле, вообще думаю, что моё — несколько хаотичное — поведение на дистанции является неотъемлемой частью того самого полёта фантазии. А иначе я бы тоже скучно долбил по выученному, и не более того.

— Несколько хаотичное, — с нескрываемым сарказмом повторил Лев Петрович, но вот продолжение стало для меня полной неожиданностью: — Так бы вот и дал крапивой по жопе!

— Непедагогично, — склонив голову, предупредил я

— Зато дёшево, надёжно и практично! — отбрил меня наставник. — Ладно, шутки в сторону, давай тогда волоки свою домашку, посмотрю, чего ты там накарябал.

* * *

В Челябинск приехали уже в темноте, конечно. Мы и выезжали-то, собственно, уже, считай, в сумерках, 16.30 — это здорово поздно. Ну а уж десять вечера — точно не время для экскурсий. И хотя вроде бы сидели в поезде, ничего не делали, кое-кому и поспать удалось (не мне, к сожалению — я работал), но всё равно все уже капитально задолбались и хотели поскорее растечься по горизонтальной поверхности. Тоже мне, неженки свердловские! А каково мне, вставшему хрен-те когда утром хрен-те где в тайге?

Нас, к счастью, прямо у вагона встретил какой-то местный хмырь, но провожать не стал, мотивируя это тем, что скоро ещё один поезд должен прибыть, из Кургана. Ограничился только целеуказанием на какой-то автобус, который должен нас отвезти к точке дислокации. На привокзальной площади пришлось минут двадцать потоптаться на морозе, пока Дима нарезал круги по окрестностям в поисках нашего транспорта. Им оказался РАФик довольно-таки потрёпанного вида. Пожилой водитель вышел, разминая ноги, критически оглядел нашу банду, затянулся и сказал:

— Все не влезут. Решайте, кто ждать будет.

Дима с Львом Петровичем переглянулись, и последний уточнил:

— А сколько мест всего? По максимуму?

Водитель выдул дым, сплюнул, бросил окурок на землю и ответил:

— Хоть по минимуму, хоть по максимуму, мест одинаково. Десять. Можно ещё одного вперёд посадить, но там неудобно, да и кому-то один чёрт ждать.

— А сколько ждать?

— Меня — где-то час. Но тут должен ещё ПАЗик наш подойти, там места больше.

— И у кого этот вопрос можно уточнить? — не сдавался Дима.

— Тут где-то наш дежурный мечется, — пожал плечами водила. — У него все путёвки, он должен знать.

Быстренько обсудив вопрос между собой, сопровождающие приняли решение: старшие остаются с Димой ждать на вокзале, младшие (ура!) едут с Львом Петровичем прямо сейчас на РАФике. Мы, получив соответствующую команду, быстро рассосались по автобусу, причём я нахально залез первым и угнездился возле окна на первом ряду. Видно было примерно ничего, стекло капитально обмёрзло, и я занялся любимой детской игрой: «продышать» в инее окошко, чтоб подглядывать по сторонам.

Смотреть, впрочем, было не на что — хоть и областной центр, а фонари встречались так же нечасто, как и у нас. А какой интерес пялиться в темноту? Тем более, что довольно быстро мы из города выскочили, и вокруг потянулись сначала заборы каких-то промышленных предприятий, а потом и вовсе лес. Неудивительно, что я начал клевать носом.

Но в какой-то момент мой расслабон был безжалостно прерван водителем, который заорал матом на весь салон что-то невразумительное, после чего и вовсе дёрнул рулём вправо так резко, что я влепился плечом в стекло, а справа на меня навалился Лев Петрович, сидевший рядом. Хорошо ещё, что у меня сработал рефлекс, вбитый на тренировках в клубе, прям так и услышал Игорево: «Голову в карман!». А то бы ещё и мордой лица приложился… Впрочем, и так мало не показалось: микроавтобус явно попал правыми колёсами в кювет, машину перекосило уже на другой борт, и мы все, пусть и не так резко, съехали по салону туда. Я-то ещё ладно, сумел удержаться на своём месте, схватившись за спинку водительского кресла, хоть и заплатил основательно ушибленным коленом, а вот почти все остальные пассажиры устроили натуральную кучу-малу где-то с правой стороны или на полу в проходе. Пацаны тихо копошились справа и сзади, я приходил в себя, меланхолично наблюдая, как из-под чёрного уплотнителя стекла на пол течёт струйка грязной воды.

— Ну п-ц! — эмоционально высказался водитель и заглушил мотор.

— И что это было? — невероятно спокойным тоном спросил Лев Петрович, утирая кистью руки струйку крови из носа.

— В лоб вышел, с-ка! — выплюнул шофёр и, кряхтя, полез наружу.

У нас тоже нашлось бы немало желающих выйти на воздух, но дверь оказалась заблокирована снежным отвалом. Я, как самый близкий, перелез через рычаги и мотор на водительское место и выпрыгнул через левую дверь. Снаружи всё оказалось не так уж и страшно, до кювета мы, считай, почти и не добрались, упёршись бортом в гору грязного снега на обочине дороги. Но правые колёса, конечно, завязли в снегу порядочно, это придётся вытаскивать, само не вылезет.

— Когда, говорите, ПАЗик поедет? — спросил я водителя, но тот отреагировал странно, только мотнул головой и сплюнул в снег. Но я такой реакцией не удовлетворился, и продолжал удерживать взгляд на его лице. Он довольно быстро сдался и пояснил:

— Во-первых, он другой дорогой поедет. Ему тут неудобно… Во-вторых, толку с него? У него вообще резина под списание давно, да и нет ничего с собой, голый… Короче, не поможет он нам ничем. Грузовик надо, с цепью. Или трактор.

— А у вас трос есть? Лопата, топор?

— Да откуда? — снова сплюнул водитель. — Людей же вожу.

Я обошёл машину вокруг — мда. Заднее правое колесо точно просело в снег, довольно глубоко. Тут же задний привод? А движок впереди. Снова вернулся к капоту, присел — а вот переднее-то с виду вполне нормально стоит, на твёрдом! Отошёл подальше, прикинул — ну да, машина не совсем параллельно дороге остановилась, а так, как надо, чтоб выезжать. Может, вытолкаем? Однако, глянув в салон, от этой мысли пока отказался: у нас же сейчас мелочь ботаническая, кому тут толкать?

В этот момент вдали на встречной показались фары, водила выскочил на дорогу, замахал руками. Протянув метров двадцать, у обочины остановился жигулёнок, из-за руля вылез водитель лет тридцати с небольшим. Одет прилично, «в чистое». Этот с нами под машину не полезет, чувствую… Подошёл, осмотрел скептически, хлопнул по плечу водителя:

— Ну что, Андрюха, доигрался?

— Да я ни при чём, — заоправдывался наш водитель, — это частник на обгон по встречной вышел, что мне, в лоб было его бить?

— В лоб или не в лоб, а проблемы такие почему-то только у тебя, — отрезал проезжий. Или начальник? — Теперь жди, кукуй тут до утра…

— А мы? — встрял с вопросом я.

— Вы? — мужчина повернулся ко мне. — У вас прощенья просим. Но вариантов нет, придётся ждать тут, пока ПАЗик освободится, тогда заедет за вами.

— И сколько ждать?

Мужик пожал плечами.

— Это у дежурного на станции надо спрашивать, что там у него с маршрутами. Час? Два? Не могу сказать. Сейчас заеду туда к ним, предупрежу, чтоб вас в виду имели.

Как-то мне это всё совершенно не улыбается!

— А если вытащить?

— Без шансов, легковая не выдернет, грузовик нужен. Пробовали уже. Этот спортсмен на этом самом месте в третий раз уже вылетает! — повернулся к нашему водителю: — Тебе сколько раз говорили не ездить этой дорогой? Бензин экономишь, да?

Водила пробурчал что-то несогласное, но я уже не обращал на него внимания:

— Может, хоть топор у вас есть?

Топор нашёлся. Водила поехал в город, а я полез через сугробы в лес. Эх, одёжка у меня неподходящая! Но ничего не поделать. К счастью, далеко заходить не пришлось, нарубил каких-то палок прямо на опушке, метрах в десяти от дороги, и одну сосенку даже прямо хорошую, на рычаг. Вернувшись со всем этим богатством, я оценил растерянный взгляд водителя: он явно был мастером только по засаживанию своего микроавтобуса в снег, а вот по вытаскиванию — навряд ли. Уже совершенно без всякого пиетета, я бедром отодвинул его в сторону, приладил жердь на удобно лежащий ледяной ком в качестве опоры… выдержит? Мне не Землю переворачивать, хватит одного рафона… Попробовал покачать — вроде ничего, держится.

— Давай я подниму, а ты палки под колесо подсовывай.

Довольно быстро выяснилось, что лучше делать наоборот: весу у меня явно не хватало. Кое-как зафиксировали конструкцию, сзади выстроились все, кому места хватило, водила влез за руль, завёл мотор.

— Навались!

Ага, конечно. Но машину всё же удалось качнуть! Это вселило в души всех участвующих осторожный оптимизм, жаль, хватило его не очень надолго. Но я-то понимал, что если к нам приедут только когда развезут всех остальных участников, то нас на этой олимпиаде можно заранее списывать! Ни на что мы способны не будем. Потому продолжал безжалостно гнать всех участников операции в новые и новые попытки.

А когда все варианты, казалось, были уже исчерпаны, применил испытанный приём: выгнал водителя из-за руля. Он даже слова против не сказал! Возражения нашлись у Льва Петровича, который, к его чести, до этого момента послушно толкал машину вместе со всеми:

— Гриша, а ты уверен?

Но я только отмахнулся, объясняя водителю, в какой момент он должен налечь на рычаг, чтоб дополнительно толкнуть морду машины вверх и вправо, к дороге.

И в этот раз всё получилось! Газом я, конечно, перебрал, чтоб, не дай бог, не заглохнуть в самый неподходящий момент, бригада толкателей сзади скрылась в клубах вонючего дыма, машина дёрнулась резковато — сидевшие в салоне в качестве балласта пацаны снова попадали, но главное было сделано: все четыре колеса встали на твёрдое! Все участники операции вызволения разом испустили торжествующий вопль, а водила, осклабившись, непонятно махнул рукой и полез куда-то между машиной и снежным отвалом. Я открыл дверь, высунулся на улицу и спросил поверх лобового:

— Что там? Ещё подать?

— Да не, не надо! Тут зацепилось, щас я… — шофёр начал было отвечать, но тут же прервался, а я ощутил сильный толчок в кузов машины, а сразу после от обочины раздался душераздирающий вопль. Я выскочил наружу, чуть не столкнувшись с Львом Петровичем, мы вдвоём кинулись к правому переднему колесу. Там обнаружился наш водитель, лежащий на земле в обнимку с жердью, только он как-то странно скрючился и подвывал.

— Что с вами⁈ — спросил наш руководитель.

— Нога! — провыл водила.

Оказалось, что этот чудила умудрился поскользнуться, нога попала в щель между кузовом и дорогой, как итог — невооружённым взглядом видимый перелом лодыжки, хоть, к счастью, и закрытый. А нога — правая. Водитель выбыл из строя однозначно и бесповоротно! В итоге, что вытаскивали это чёртово корыто, что нет.

— Вы машину водить умеете? — я поднял глаза на нашего сопровождающего.

Тот молча мотнул головой.

— Ну, тогда вариантов нет. Не ждать же тут до утра! — резюмировал я и повернулся к водиле, которого пацаны пристроили в полулежачем положении на отвал: — Дорогу-то хоть показать сумеешь?

Тот провыл: «Да-а-а!». Ну, «да» так «да», погнали.

После был весёлый квест по загрузке «раненого» в машину, поначалу мы даже пытались засунуть его на переднее сиденье справа от двигателя, но довольно быстро от этой идеи отказались — уж очень проём был неудобный. Пришлось сажать его в салон, а этому дурному оленю ведь как-то на дорогу смотреть надо! Мужик, меж тем, совсем расклеился, совершенно нам не помогал его запихивать, а только стонал, растекаясь на руках бесформенным кулём. Но справились кое-как.

Доехать нам оставалось, оказывается, всего ничего — километров десять, не больше. Но пешком-то дойти шансов, конечно, не было ровно никаких — самим найти по темноте не вариант, а единственный провожатый обезножел. Хуже того, назавтра, уверен, все бы слегли с жесточайшей простудой. И так-то непонятно, что будет… Сам я тоже пару раз чуть не улетел — кажется, претензии начальника к нашему водиле были не до конца обоснованы: машина стояла на дороге, прямо сказать, паршивенько. Видимо, и резина ни к чёрту, и подвеска разбита, да и дорога оставляет желать много лучшего — плохо почищенный снег, ямы-ухабы, постоянная смена направления и, уж конечно, никакого вам света. А фары у РАФика… такое себе. Однако, добрались.

Водила, зараза, привёл нас не к нашему корпусу, а к центральному, лечебному — хотел, видать, сразу докторам сдаться! И сдался. Местные тётки, понятно, сразу же над ним раскудахтались, потащили внутрь, а нас отправили блуждать по территории самостоятельно, причём, кое-где снег не был почищен вовсе! В результате, когда мы всё же нашли искомое, на вопрос Льва Петровича «кто хочет ужинать?» желающих не нашлось ни одного. Надо ли говорить, что все наши, кто остался на вокзале ждать следующего рейса, уже бессовестно дрыхли в тёплых постельках? Ладно, хоть бельё на нас получили. Впрочем, лично я так намахалс, что завалился прямо сверху, не расправляя. Манал я такие приключения! Всё, спать.