Я уехала от него в ту ночь без поцелуя.

Без прикосновений.

Без финальной точки.

Просто потому, что если бы осталась ещё на пять минут, уже не смогла бы держаться.

А держаться было надо.

Потому что любовь к Андрею Воронцову превращала мою историю в ещё большую катастрофу.

Теперь это была не просто женщина, которая не помнит мужчину после корпоратива.

Теперь это была женщина, которая влюбилась в босса, пока продолжает искать другого.

Я лежала без сна до трёх ночи, а утром меня разбудила тошнота.

Сильная.

Резкая.

Такая, что я еле успела добежать до ванной.

Когда отпустило, я списала всё на нервы.

Потом — на усталость.

Потом — на кофе натощак.

Но к обеду меня снова накрыло.

На этот раз прямо в офисе.

Я едва успела запереться в туалете.

Ася, увидев моё лицо, сразу запаниковала.

— Полина, ты зелёная. Что с тобой?

— Ничего. Желудок.

— Ты ела?

— Пыталась.

— И?

— Организм не оценил.

Она прищурилась.

— Ты случаем не беременна?

Я уставилась на неё.

Потом нервно рассмеялась.

Слишком громко.

Слишком фальшиво.

— Очень смешно.

— Я серьёзно.

— Ася, перестань.

— Полина.

Я замолчала.

Потому что в этот момент где-то внутри меня очень тихо, очень холодно шевельнулась мысль, которой я до этой секунды не позволяла даже родиться.

Нет.

Нет.

Только не это.

Цикл у меня действительно сбился.

Но такое бывало.

От стресса.

От переработки.

От чего угодно.

И всё же весь остаток дня я ходила как по стеклу.

Каждое движение тела казалось подозрительным.

Каждая слабость — угрозой.

Каждый приступ тошноты — приговором.

Воронцов заметил, конечно.

Вечером, когда я перепутала время звонка и дважды переспросила по одному документу, он просто вышел из кабинета и посмотрел на меня так внимательно, что мне захотелось сразу исчезнуть.

— Вы больны?

— Нет.

— Врёте.

— Устала.

— Домой.

— Что?

— Езжайте домой.

— У меня ещё...

— Я сказал, домой.

В его голосе было столько твёрдости, что спорить не хотелось.

Но я всё равно упрямо сжала губы.

— Я не маленькая.

— Вот именно. Поэтому должны понимать, когда пора остановиться.

— А если не хочу?

Он подошёл ближе.

— Полина.

Одно слово.

И в нём всё.

Раздражение.

Забота.

Мужчина.

Контроль.

— Пожалуйста, — добавил он уже тише.

И это добило меня окончательно.

Потому что Андрей Воронцов не просил.

Он приказывал.

Решал.

Давил.

А сейчас — просил.

Я встала молча, взяла сумку и ушла.

В коридоре меня догнала Ася.

— Всё. Завтра идёшь к врачу.

— Не драматизируй.

— Это ты не драматизируй, когда шатаешься как призрак. И да, купи тест.

Я резко повернулась к ней.

— Прекрати.

Но голос прозвучал не зло.

Испуганно.

Она это услышала.

И уже мягче сказала:

— Полин, лучше узнать и выдохнуть, чем сводить себя с ума.

Я не ответила.

Потому что если узнаю — назад уже не развидеть.