Если раньше моё расследование было хаотичным, то теперь оно стало отчаянным.

Потому что каждый день рядом с Воронцовым делал меня слабее.

Слабее перед ним.

Перед собой.

Перед тем безумным желанием просто махнуть рукой на прошлое и позволить настоящему случиться.

А нельзя.

Нельзя влюбляться в одного мужчину, если где-то в памяти и крови у тебя уже сидит другой.

Даже если этот другой — всего лишь ночь.

Даже если ты не помнишь его лица.

Даже если, возможно, никогда его больше не увидишь.

Я упрямо продолжала искать.

Поднимала фотографии с корпоратива.

Сопоставляла номера в отеле.

Пыталась выяснить, кто из гостей жил в люксах.

Спросила у администратора клуба под предлогом потерянной серьги, какие номера были заняты сотрудниками компании, а какие — партнёрами.

Ответ меня добил:

половина данных конфиденциальна.

Конечно.

Потому что мир создан не для удобства женщин с похмельной амнезией.

Единственное, что я выяснила точно: номер был из vip-блока.

То есть либо руководители,

либо ключевые партнёры,

либо кто-то очень небедный.

Круг не сузился.

Он просто стал ещё неприятнее.

А потом появился ещё один ложный след.

Глеб Миронов, наш внешний консультант по инвестициям, пригласил меня на рабочий обед обсудить презентацию, а в середине разговора вдруг сказал:

— После корпоратива ты исчезла так быстро, будто кто-то тебя увёл специально.

Я замерла с вилкой в руке.

— Ты видел, кто?

— Нет. Только спину мужчины. Высокий, тёмный костюм.

— И всё?

— Ещё, кажется, часы блеснули на руке. Дорогие.

Я уставилась на него.

Это уже было похоже на издёвку судьбы.

Дорогие часы, высокий мужчина, тёмный костюм.

Да у нас половина руководства под это описание подходит.

— А лицо? — спросила я тихо.

— Нет. Он стоял к мне спиной.

— Понятно.

— Почему ты спрашиваешь?

— Никак. Забудь.

Он улыбнулся.

— Если это связано с той ночью, можешь не объяснять. У тебя был вид женщины, которой явно не до объяснений.

Я покраснела.

Сильно.

До шеи.

— Все, что ли, всё заметили?

— Не всё, — усмехнулся Миронов. — Но интерес был заметен.

Интерес.

Отличное слово.

Прямо хоть на надгробии выбивай.

Когда я вернулась в офис, Воронцов вызвал меня к себе почти сразу.

И, конечно, уловил всё с первого взгляда.

— Кто теперь? — спросил он, не отрываясь от ноутбука.

Я замерла у двери.

— Что?

— Миронов? Волков? Лисовский? Или у вас уже новый фаворит?

Я медленно закрыла дверь.

— Это уже не сарказм. Это диагноз.

Он поднял глаза.

— Ответьте.

— Нет.

— Нет — это кто именно?

— Нет — это не ваше дело.

Он смотрел так тяжело, что в кабинете, казалось, стало на несколько градусов жарче.

— Вы специально это делаете?

— Что именно?

— Доводите меня.

Я нервно усмехнулась.

— По-моему, вы прекрасно справляетесь сами.

— Полина.

От одного этого тона у меня внутри всё сжалось.

— Если вы ещё хоть раз придёте ко мне после очередного обеда с мужиком и будете делать вид, что ничего не происходит, я перестану быть вежливым.

Я сглотнула.

— Это угроза?

— Нет, — ответил он тихо. — Это честное предупреждение.

И почему-то после этих слов мне захотелось не испугаться, а сделать шаг ближе.

Это уже не лечилось.