— Дак от я и уже! Опоздал ты, касатик, я ж сама про то пятый год как думаю и вот уж набор бесовок объявила, помоложе да погрудастее…
Я вовремя успел показать Виктории кулак — за секунду до того, как она распахнет ротик. Понимаю, что все вышеозвученное попахивает не только нарушением законов Российской Федерации, но и поруганием прав женщин всего мира. Но умоляю, пожалуйста, заткнись, лапка! При клиентке таких вещей в лоб говорить нельзя.
— Простите, я не совсем это имел в виду. А если точнее, то совсем не это.
— Не нуди, добрый молодец. Я от уверена, что дельце-то мое выгорит.
— Тут я не могу ни на чем настаивать, вы правы. Однако хотел бы уточнить: неужели за все это время ни один молодой (условно) человек не заинтересовал вас чуть более, чем с гастрономической точки зрения?
Получилось. Расслабившись, Фистимляния Пирамидонтовна охотно нырнула с головой в воспоминания, припомнила пару-тройку имен (такого уровня, что я слегка поежился: золотая молодежь, Государственная дума, высшие эшелоны власти), закатила глаза, пустила слюну и вообще сладко разомлела.
Когда старушка уже начала беззастенчиво похрапывать, я опустил руку, выключил камеру и дал Виктории отмашку тихо, на цыпочках, выдвигаться к выходу из кабинета. Все сеансы с бабой Фимой заканчивались именно так: она у меня засыпала, и я позволял ей подремать в тишине пару часов. Все нормально, все оплачено, мне не жалко, пусть…
— Это что было? — яростно зашипела на меня рыжая, как только мы перебазировались на кухню. — Вы поддержали ее решение открыть публичный дом⁈
— Первое, запомни намертво: Никогда Не Повышай Голос На Своего Наставника! Именно так, запомни каждое слово с большой буквы, — жестко отбрил я. — Теперь второе. Психолог не имеет никакого (морального, нравственного, законодательного) права навязывать клиенту свою точку зрения. Мы можем лишь помогать человеку (особи, существу, иной форме жизни) заглянуть вглубь себя и позволить самому (подчеркиваю!) разрешить собственные проблемы.
— Но это же унижение всех женщин!
— У них проблемы с защитой их прав? Они хотят об этом поговорить?
— Кричу чаечкой, — объявила Вика, развернулась и ушла к себе в комнату.
Похоже, у нее точно есть о чем побеседовать с психологом. Но пока рыжая, рыжая, конопатая у меня в ученицах, а не в клиентах, можно мягко игнорировать эту тему. Или, выражаясь простонародно, — забить. Благо, в отличие от тех же ретивых феминисток, мне есть что забивать…
Уважаемая Фистимляния Пирамидонтовна Ягелло пробудилась уже через полтора часа, вполне отдохнувшая, свежая и совершенно довольная сегодняшним сеансом. Конверт с гонораром она протянула мне уже в прихожей. Гости, подобные ей, как вы уже поняли, предпочитают наличную оплату услуг.
Может быть, так и разумнее, но был случай, когда один турист-лепрекон пытался всучить мне опавшие осенние листья. Я тогда не проверил сразу, обычно мои посетители не рискуют так врать, и поэтому, когда тот же тип пришел на следующий сеанс, он взасос целовался с запертой дверью, три дня подряд умоляя меня его впустить. Потом, разумеется, честно платил втрое…
— А девонька-то огонь, — на прощание подмигнула мне баба Фима.
— Псиба, — выдавил я, совершенно не зная, какой реакции от меня ждут.
Когда хромоногая старушка ушла, опираясь на резную клюку, я пошел на кухню, размышляя, стоит ли варить кофе или тупо дерябнуть чего-либо покрепче для успокоения нервов. Помнится, та же мужик-бабка Цветочек советовала три раза в день принимать десять капель валерьянки на стакан спирта — и нервов нетъ! Вообще неть! Усе…
Так вот, знаете, а иногда это совсем не худший метод. То есть откровенно признаю, что на практике он работает. Вот только сейчас я какое-то время живу в своем доме не один, а значит, решать возникшие проблемы с помощью того же накатывания уже не получится. К лучшему ли это или наоборот, время покажет.
— Ваше благородие, а у нас дома выпить есть?
— У кого это «у нас»? — Я зачем-то проверил конверт, пересчитав красные купюры. Бабка иногда специально кладет пару сверх положенного, ей нравится, когда я пытаюсь вернуть лишние, а она кокетничает… — Я психолог, разумеется, у меня всегда есть выпить, но тебе-то зачем?
— У меня стресс и депрессия, — нагло зевнула Вика. — А такие вещи в Питере не лечат, их топят, как в деревне котят, в полусладком или крепленом.
На четверть секунды она меня почти убедила, но потом здравый смысл взял верх. Не стоит подавать девушке плохой пример, в конце концов, алкоголизмом страдают или наслаждаются в одиночестве. Сейчас время других решений.
— Нам стоит поговорить, — открыто предложил я.
— Если вы хотите таким образом купить мою лояльность к…
— Нет, я хочу просто тебя выслушать.
— Тогда да, — согласилась она.
— Иди в кабинет, ложись на кушетку.
— Так сразу? Ой, я не могу. Вы, конечно, видный мужчина, при бороде, жилплощади и вообще, но я не… Не такая. Я без конфетно-букетного периода никак… — краснея, заныла госпожа Люксембургская.
— Заткнись. Марш на кухню.
— Хотя бы кофе с вкусняшкой можно?
Кофе? Легко. С этого и начнем. Когда люди разговаривают, в большинстве случаев им удается прийти к некому компромиссу. Гораздо хуже, когда обе стороны молчат, копя обиды, злость, ведь непонимание не может кончиться ничем, кроме конфликта или полного отторжения. Что тоже весьма печально: наша жизнь и без того слишком коротка, чтобы тратить ее на ненависть…
…Колдун всю дорогу вел себя спокойно, послушно и предсказуемо. Он не пытался ни с кем заговорить, ничего не требовал, обходился куском хлеба и глотком воды, безропотно снося плевки или насмешки стражи. Казалось, что ему все равно, куда его везут и зачем. Если человека не волновала собственная жизнь, то почему должна волновать смерть?
Старик сидел в железной клетке, спиной к вознице, а если чему и уделял внимание, так разве что проплывающим облакам. За всю дорогу никто не слышал от него ни единого слова, стона, не видел хоть какого-то жеста, обозначающего благодарность или гнев. Люди короля не могли объяснить даже самим себе, почему это так пугало…
Когда наконец добрались до города, то солнце уже клонилось к закату, повозку пришлось ненадолго остановить. Прискакавший из дворца гонец удостоверился в наличии узника и предупредил, что ворота откроют, как только стемнеет. О колдуне шла дурная слава, в городе могла подняться паника. Примерно час спустя повозка тронулась, и вот тогда-то пролилась первая кровь…
Двое из шести сопровождающих стражников, не сговариваясь, выхватили мечи и вонзили их друг другу в живот. Они действовали слаженно, молча, без малейшей агрессии, словно во сне. Еще один вдруг упал на мощеную дорогу, сознательно и спокойно положив голову прямо под заднее колесо повозки с заключенным. Смерть была мгновенной.
Перепуганный возница нахлестывал лошадей, но те встали перед воротами, впав в ступор, и не реагировали ни на что. Стражники у ворот подошли поближе, чтобы помочь, но животные резко распахнули совершенно белые глаза и рванули вперед так, что трое мужчин были затоптаны на месте. Лошади метались как сумасшедшие, пока не переломали передок повозки и не вырвались на свободу. Город даже не ведал, какое зло проникло в ту ночь на его улицы…
Молодой король возжелал лично увидеть старика. Он смотрел на него из окна, сверху вниз, чуть прижимая кружевной платок к носу, старательно демонстрируя свои власть и презрение. Колдун равнодушно стоял босыми ногами на холодной мостовой. Узник понимал, кто перед ним, и отлично знал, что в любой момент может быть испепелен заживо. Но не сегодня и не здесь.
— Пусть с этого человека снимут цепи, — наконец распорядился Шехид-шах Второй, развернувшись лицом к главному советнику, — отмоют, накормят, дадут вина и поселят в гостевой комнате. Я буду говорить с ним утром!
Когда король ушел, Нахиман выпрямился и подмигнул страже. Те тут же взяли колдуна в кольцо десятка копий.
— Вы все слышали приказ. Сопроводить в казармы, вымыть, дать хлеб и вино. Да, еще найдите кузнеца, чтоб снять с него эти…
Он не договорил, потому что колдун резко вздрогнул всем телом, и тяжелое железо кандалов просто упало ему под ноги. В ночи раздалось хриплое карканье: громко хлопая крыльями, на плечо старика сел крупный черный ворон. Бывший узник погладил его по голове и пошел вперед, так уверенно, словно уже не раз бывал во дворце. Кто знает…
— Жги, — предложил я, разливая кофе из медной турки в две чашки.
Виктория сделала глубокий вдох носом — и понеслась грешная душа на всех колесах в рай! Проституция — это плохо! Нельзя предлагать старушке организовать публичный дом! Торговля женщин своим телом никогда не бывает по воле самих женщин! Это миф, исторически навязанный обществу проплаченной властями прессой.
Мужчины виноваты, потому что не контролируют собственное либидо и вынуждают к соитию несчастных девушек, за которых и заступиться-то некому! А сколько там насилия, избиений, покалеченных судеб и тел, вам известно⁈
Старшие сестры из Университета ведьм-феминисток категорически против всего этого. А если меня интересуют реальные методы борьбы со всем этим уродливым явлением, то они есть. И даже проверенные в ряде стран! Один из самых простых — нужно всего лишь наказывать не проституток, а тех, кто пользуется их услугами: папиков, депутатов, культурную элиту, бизнесменов, полицию, дальнобойщиков и всех прочих…
Разумеется, я слушал молча, не перебивая и не комментируя. Когда она окончательно выдохлась, то сделала слишком большой глоток кофе и обожгла язык. Вот теперь мне можно было отвечать. Очень ровно, без наездов и грубостей. В конце концов, это не та тема, где я мог бы всерьез спорить чисто из мужской солидарности.
— Итак, первое, главное, незыблемое и полностью поддерживаемое мной заявление: проституции быть не должно! Любой! Мужской, женской и в особенности детской. Зафиксируй это у себя в мозгу, ничего не говори, дыши ртом, будет легче. — Учитывая, что она таки послушалась, я решился продолжить. — Тебя ничего не торкнуло при виде кривоклювой бабки по фамилии Ягелло, с клюкой и хромой ногой? Даю пять секунд на размышление…
— Эт… эт се, Папа-яха⁈ Та ну, не…
— Она и есть! Приезжает в Астрахань по три-четыре раза в год, у нас область низкого давления и сухой климат, при ее проблемах с артритом самое то! Имеет две избушки на дачных участках под Тулой и Смоленском. Для бешеной собаки семь верст не крюк! Разумеется, никакие принцы-царевичи-королевичи и прочие добрые молодцы к ней уже лет двести-триста как не заходят. Это старческие фантазии, которые она холит и лелеет.
— И… се тепей?
— Теперь подумай, как можно отвлечь древнюю старушку от окончательного ныряния с головой в веселую деревенскую шизофрению? Дать ей посильную задачу, обеспечив максимальный покой вместе с полной безобидностью поступков. Баба-яга уже трижды такой «публичный дом» открывала, кукол наберет по магазинам, рассадит во всех углах и спит себе на печке, довольная, как тюлень с рыбкой в Мурманском океанариуме!
— Се, серьесна⁈
— Увы. — Я тоже наконец позволил себе аккуратно отпить кофе. — Иногда людям, как и нелюдям, необходимо не столько лечение, сколько банальное сочувствие. И это тоже вполне себе помогает.
— Фы хитлый…
— Я умный.
На этом мы церемонно, словно в Японии, чокнулись чашками кофе. Мне, не вставая, удалось открыть холодильник и достать пакет молока. Вика с наслаждением налила себе полный стакан и, опустив туда обожженный язык, лакала, как рыжая кошка. Зато через какие-то десять-пятнадцать минут могла говорить уже совершенно членораздельно.
После чего мы в четыре руки включили видеокамеру и все проверили. Запись зашла на ура! Моя ученица мигом разобралась, как отправить файлы в университет, я же слегка расслабил булки в надежде, что оплата придет так же быстро, как в прошлый раз.
Забегая на шаг вперед, скажу, что, к моему глубокому разочарованию, коварные ведьмы-феминистки оказались далеко не дурами и еще не раз доставляли нам проблемы. В частности, мне. Люксембургская парила на крыльях полного доверия лишь в ей известных эмпиреях. Куда, как я подозреваю, мужчин вообще пускали неохотно…
В остальном мы прекрасно провели время до обеда. Мне удалось привлечь рыжую к чистке овощей, и буквально в течение часа был готов густой грузинский суп чанахи из баклажанов, картошки, помидоров, моркови, лука и красного болгарского перца. Специи по вкусу, лучше хмели-сунели, сухой чеснок и зелень.
Разве что вместо традиционной баранины я обычно брал курицу. Навар тот же, но по цене куда бюджетнее, да и холестерина меньше. В последние годы, видимо, по вполне объяснимому ряду причин даже барашек из соседней Калмыкии втрое поднялся в цене! Сами посмотрите на рынке…
Я, конечно, зарабатываю, но не столько же? Мои клиенты не всегда понимают, что такое инфляция и повышение цен. Чаще всего сразу впадают в амбиции, стоит лишь намекнуть, что услуги психолога в следующем месяце будут стоить на пятьдесят процентов дороже, чем в предыдущем. А мне приходится говорить все это даже не намеками, а прямым текстом. Громко. Как минимум два раза.
И уж поверьте, кто-кто, а наша нечисть далеко не бедная. Но тут вопрос принципа!
— Значит так, мартышка…
— Мартышка я и есть, мин херр!
— Мин… кто⁈
— Да, по-русски не очень звучит, — смущенно повела плечами Виктория. — Но по-немецки это «мой господин, хозяин, работодатель». Норм?
— Ох, пофиг уже. Я иду магазин, тебя с собой не беру, ибо в таких шортах и футболке ты выглядишь бомжевато. Даже для Астрахани.
— А вот в питерском «Дикси» и не такое прокатывало!
— У вас в культурной столице те же синюшные бомжи по утрам дорогущий кофе пьют в туалете Московского вокзала, я сам видел. Запах элитной бразильской арабики аж на квартал! Но у нас это не канает.
— Ну позя-зя-а! Я с вами хочу!
Без вариантов. Пришлось напомнить, кто главный в доме, а кому пора браться за мытье полов. Девочка покапризничала еще пару минут, убедилась, что на меня это не действует, и, не особенно расстроившись, пошла за шваброй. Уже на выходе я в качестве бонуса предложил ей быстренько набросать список того, что лично ей нужно купить.