Ну опять же, по списку: зубная щетка, шампунь, гель для душа, те же прокладки, в конце концов. Да, я психолог, и меня трудно чем-либо смутить, поэтому покупка женских гигиенических средств, что так часто ставит в тупик многих мужчин, для меня не представляет никаких сложностей: ни моральных, ни этических, ни физических, ни финансовых. И мне плевать, как на кассе за моей спиной морщатся тупые бруталы.
Вика кивнула и принесла вырванный из тетрадки листочек, исписанный бисерным почерком:
— Так-то я все заказала. Вот это надо, в основном в аптеке. Получится зайти?
— Вполне. — Я сунул бумажку в задний карман летних джинсов, посмотрю по ходу, непосредственно в «Ленте», аптечный киоск там точно есть. — Заодно попробуй-ка еще разок позвонить в свой универ: тебе вроде обещали общежитие в нашем городе?
Она так смиренно кивнула, что я сразу понял: никуда эта хитрюга звонить не будет! Есть же разница между койкой в каком-нибудь хостеле и отдельной комнате в благоустроенной квартире своего руководителя, на всем готовеньком? Я б на ее месте даже и не рыпался, нашли дурака…
Но ничего, вы же понимаете, мне и самому позвонить не влом. Даже больше, разговаривать с людьми — это моя профессия. Пусть только сначала наведет порядок, уборка у нее получается лучше, чем у меня — это факт. Итак, смартфон в небольшой сумке через плечо, две банковские карты в нагрудном кармане рубашки. Пакет возьму на месте, ключи с собой, можно двигаться. Все, рыжая лисонька заперла дверь в заюшкину избушку.
На выходе из подъезда привычно и вежливо поздоровался с тремя бабульками. Не уверен, что они живут в нашем доме, но то, что эта троица отжала скамейку у детишек или мамочек с колясками, — факт неоспоримый. Пару раз даже полицию вызывали, но и те не справились, а потом еще и извинялись всем отделением…
Впрочем, мне старушки всегда улыбались. Ровно до того момента, как я поворачивался к ним спиной. Это как у дрессировщиков тигров в цирке, им такое тоже делать нельзя:
— Солидный, сурьезный, с бородой. Неженатый он, поди, порченый какой, ась? Да наркоман он и есть! Или еще хуже — энтот… что мужиков целует… филателист, во! Или оно не это, ась?
Я живу в тихом спальном районе, исторических зданий рядом нет, сплошные новостройки, до центра ехать полчаса на маршрутке, на такси меньше, но как повезет. Супермаркет «Лента» есть во многих городах, это большая сеть, примерно как «Метро», но вроде бы меньше «Ашана». Даже не нужна машина, пешком идти минут шесть-семь, с двумя пакетами в обеих руках я пока еще справляюсь.
Так-то, по мелочи, рядом есть местный базарчик, где хорошо брать фрукты и овощи, те же «Пятерочка» и «Магнит». В общем, на любой вкус и кошелек, так что не пропадешь и голодным не останешься. В «Ленту» же я пошел по невнятному зову души, который в простонародье называется «чуйкой», а у людей чуть более образованных — «интуицией», которой я всегда привык доверять.
Первым делом нужно было избавиться от налички за два дня, и банкомат быстренько перевел красные банкноты на мой электронный счет. Потом кое-что прикупив к чаю, свежую семгу, туалетную бумагу, замороженные овощи, адыгейскую соль, мясо и крымский коньяк, я вдруг вспомнил про список гражданки Люксембургской: надо бы внять ее пожеланиям, раз уж сам это и предложил. Далее нервно цитирую свой разговор в аптеке:
— Добрый день!
— Добрый день, мужчина. — Возрастная женщина-фармацевт в сиреневом парике с кудряшками приподняла очки. — Чем могу вам помочь?
— Вот, пожалуйста, посмотрите по списку. — Я передал ей листок, НЕ ЧИТАЯ!
— Серебро коллоидное, настоянное на звездной пыли, два флакона. Моча пестрой коровы, один литр. Свежая! Слюна летучих мышей, дистиллированная, можно даже в виде пасты. Слезы младенца, два пузырька по двадцать пять миллилитров. Шприцы одноразовые, десять штук, к ним кровь девственницы в ампулах, венозная (менструальную не брать!), производства Казахстана или Турции. Веревка повешенного, конец восемнадцатого — начало девятнадцатого века, морской узел, русская пенька, не синтетика! Сперматозоиды озабоченного черного козла, собранные по весне, не ранее ночи Белтейн в мае… — На последней фразе очки спрыгнули с носа на пол, и тетка в белом халате рухнула, задрав кверху ноги в фиолетовых чулках. Тупоносые туфли гордо остались стоять на своем месте.
А сзади уже образовалась очередь из трех человек. В смысле, бабок, что куда страшнее.
— Не задерживаем, молодой человек! Вы тут не один.
— Уже ухожу. — Широко улыбнувшись им всем, я громко объявил, что нет так нет, зайду в следующий раз, и, цапнув листок из окошечка кассы, дернул из аптеки с совершенно неприличной скоростью.
— Поди, украл чего дефицитного, — уверенно донеслось мне вслед. — Куды только милиция смотрит? Так ноне полиция! Им на энто плевать, они ж все оборотни купленые. Ага, вона когда при Советах милиция была, так жулье и носу боялось из телевизору высунуть, а щас — тьфу…
Как вы сами понимаете, оборачиваться и отстаивать свое доброе имя явно не стоило. Вступаться за органы охраны правопорядка тем более. Не тот момент, не то время, а главное, не перед милыми астраханскими бабульками же! Такие затопчут, похоронят, отпоют и не заметят. Не хочу рисковать, это опасно для жизни, в конце концов! Короче, я трусливо удрал…
Сколько добрых слов мне хотелось сказать милой Викулечке, вот только кто бы знал! Но нет, кстати, я виноват ничуть не меньше. Потому что ЧИТАТЬ надо то, что показываешь другим людям! Хотя кому бы в голову могло стукнуться с разбега, что девочка попросит купить ей редкие снадобья для черной/белой/по настроению магии…
Смартфон пиликал раза три, но на тот момент все это было абсолютно неважно. Кому надо, перезвонят! Я решительным шагом двигался в сторону своего двенадцатиэтажного дома, в родную квартиру, где мне очень хотелось кое-кому кое-что высказать прямым текстом и по возможности без мата!
Да, я не понимаю юмора старенького Леона Измайлова, утверждающего, что мы «матом не ругаемся, мы на нем разговариваем». Пусть судит по себе! Лично для меня мат, в той или иной форме, категорически неприемлем! Ну, разве что иногда он уместен в сексе, и то лишь по предварительной договоренности и только между двумя взрослыми людьми.
Быть может, еще при исключительной высоте эмоционального порыва. Это хотя бы объяснимо. Допустим, ты спускаешься с лестницы с полным ртом гвоздей, случайно наступаешь кошке на хвост, роняешь молоток себе же на ногу и, автоматически сглотнув, чувствуешь холод металла в горле, когда жена в ванной, дети играют в Икара на балконе, а теща из прихожей требует принять у нее мешок картошки, и…
Вот только тогда — да, пожалуйста, ради бога, от всей широты души!
Я только и успел подойти к своему подъезду, как металлическая дверь распахнулась и на меня едва ли не выпала Людмила. Моя временная дама сердца, все бывшие до нее не в счет. Мокрая с ног до головы, волосы дыбом, косметика потекла, а…
— Мерзавец! Урод! Бабник! Ненавижу-у!
Она влепила мне звонкую пощечину и побежала за дом, на остановку маршруток, с такой скоростью, что я даже не решился ее догонять, извиняться или оправдываться. Постоял с минуту, растирая левую щеку, и осторожно полез в карман за электронным ключом от домофона.
Фрейд, не к ночи упомянутый, да что у нас тут происходит-то? На полчаса из квартиры выйти невозможно…
Пока поднимался в лифте, проверил телефон. Да, моя догадка подтвердилась: были два звонка от Людочки и одно сообщение, что она на всякий случай все равно зайдет. Дверь в подъезд ей наверняка открыл кто-нибудь из сострадательных соседей, у меня дома она ночевала раз сто, не меньше.
Правда, не убиралась и не готовила ни разу. Но ведь и не для этого же приходила, да?
Я тупо уставился на большущую лужу перед дверью моей квартиры и осторожно постучал. Викуля открыла в ту же минуту. В руках у нее была швабра, волосы собраны в хвост, а из всей одежды только мой кухонный фартук. Мне показалось вежливым сконцентрировать взгляд на ее глазах. В зелени которых еще полыхали оранжевые искры азарта недавнего боя…
— Ой, а это вы?
— А это я. Пришел к себе домой, знаешь ли.
— Но уборка еще не закончена, — повинилась она, совершенно не смущаясь, что стоит тут передо мной почти голая. — Может, вы погуляете еще пять минуточек?
— Может, ты мне уже расскажешь, что тут произошло⁈
Я, зажмурившись, решительно вошел в прихожую, снял обувь, аккуратно по помытому, у стеночки, проскользнул на кухню, положил пакет на стол и поставил турку на плиту. Вот ведь эта девица у меня только второй день, а стресс неумолимо начинает накапливаться. Хорошо, кстати, крымский коньяк взял. Способствует восстановлению нервных клеток.
— Ваше благородие? — Вика сунулась было ко мне, но я сдвинул брови:
— Даже не приближайся со шваброй, я тебя боюсь. Стой, где стоишь, и оттуда докладывай: что произошло в мое отсутствие? Можно без театра театровича, но в деталях.
— Йа, йа, натюрлих… — закивала она. — Тут такое дело, у меня уборка, в доме жарко, а мы, питерские, подобные температуры плохо переносим. Пот так и льет! Но если врубить кондей, так просквозит, как мокрую мышку! Дай, думаю, пока вас нет, разденусь и… Ну, так правда же легче, все тело дышит! А потом…
Что потом, было ясно уже даже без ее рассказа. Глазка в двери нет, девонька быстро влезла в фартук, ринулась открывать, а пылкая Люда при виде такого татуированного чуда обложила ее всеми ругательными словами, из которых «сучка малолетняя» было самым цензурным.
Милая Викуля, у которой тоже с ответкой не заржавеет, недолго думая, воспользовалась ведром с грязной водой. А пока моя «дама» пускала мыльные пузыри, ей еще добавили шваброй по физиономии, одним ударом сметая всю боевую раскраску, в смысле, элитную косметику, на хрен!
После чего победительница громко захлопнула дверь, оставив побежденную трехэтажно лаяться в луже на площадке. Но толку-то теперь?
Когда хлюпающая Людмила спустилась, ей под горячую руку попался я. Как вы помните, вопросов она уже не задавала. Вот так, типа, все…
— С мытьем полов ты закончила? Тогда сама марш в душ — и возвращайся на кухню. Переодетой!
— Поняла. А что, по моему списку в аптеке ничего не было?
— Было. Обморок у продавщицы-фармацевта, три отпетые бабки обвинили меня в краже дефицитных лекарств, хорошо еще, не успели вызвать полицию, но мое лицо зафиксировано на камерах наблюдения. Так что это отдельный разговор…
— А вы умеете интересно жить, — с уважением протянула рыжая и босиком отправилась в ванную, развернувшись ко мне голой спиной и сияя двумя розовыми полупопиями. Весьма эффектными, кстати…
…В то утро Шехид-шах Второй навестил свою супругу. Королева сидела в подвалах, оставшихся еще со времен строительства старого замка, на месте которого в свое время и был выстроен или, точнее, достроен новый. По факту, скорее это даже были пещеры естественного происхождения. Каменный пол и потолок, сырые стены.
Сюда не проникал ни единый луч солнца, никто и никогда не услышал бы самых страшных криков, и единственным утешением узника могли быть капли воды, скапливающиеся в крохотные лужицы по утрам. Именно так Алия Несравненная понимала, что высоко наверху взошло солнце.
— Дорогая супруга, как ваше здоровье и настроение? — Король был достаточно умен, чтобы не подходить к решетке слишком близко. — Предвосхищая ваш вопрос, рад сообщить, что мятежники разогнаны и попрятались по углам, словно грязные крысы. Кстати, как вам на вкус эти серые грызуны? Мне в детстве они нравились. Младшему брату, даже благородных кровей, редко перепадала другая еда. Старшие в нашем роду редко церемонятся, но вертикаль иерархии берегут свято!
Королева не повернула головы в его сторону, хотя бывший муж был единственным, кто вообще навещал ее в эти дни. Ни стражи, ни слуг, ни тюремщиков, ни палача, никого. Возможно, ей было суждено умереть от голода. Пока вода еще дает силы, но, по сути, лишь несущественно отсрочивает неминуемую смерть.
— Вы ведь помните, что обманули меня, отдав яйцо этой мерзкой рыжей старухе? Я до сих пор не могу понять ваш поступок. Она ведь обычный человек, неужели у вас ничего не дрогнуло в душе? Что стоило ей продать нашу дочь в рабство, отдать на потеху толпы или же просто убить? Ведь кровь любого представителя нашего вида — это не только золото, но еще и молодость, сила, власть! Вы были крайне безрассудны…
Несравненная попыталась шевельнуться, но цепи надежно сковывали ее крылья, а сил на пламя просто не было. И король это знал, как знал разные методы причинения боли. Его самого когда-то провели по этим ступеням, шаг за шагом, и если сначала он выл, то потом сердце окаменело. Он научился терпеть, выжидать и мстить. Два старших брата слишком поздно поняли свою ошибку, его следовало задушить еще в колыбели.
— К сожалению, ваша ведьма оказалась слишком хрупкой. Люди вообще плохо переносят пытки. Кажется, она сошла с ума до того, как ее отправили на костер. Обычно мне нравится запах жареного мяса, но она так воняла. — Шехид-шах скривил губы и сплюнул. — Что ж, дражайшая жена, мне пора. Если вдруг мимо будут пробегать крысы, не отказывайтесь от них, очень рекомендую!
Уходя, король на секунду задержался в проходе:
— Совсем забыл сказать, я ведь нашел того колдуна, которого пожизненно посадил ваш покойный отец. Быть может, ему удастся взять след?
Когда дверь захлопнулась, по щеке королевы впервые покатилась слеза…
…Юнг, печать пророков, ну вот зачем она это делает? Я покосился на закипающий кофе и, не раздумывая, достал из пакета квадратную бутылку пятилетнего «Старого Крыма». Не то чтоб я был такой уж знаток или фанат коньяков, но этот мне нравился. Хотя мне до сих пор не доводилось быть в Крыму, но ведь съездить теперь уже точно надо, да?
Я не бизнесмен, не депутат, не политик, у меня нет своих фирм, скрытых счетов или недвижимости за рубежом, так что мне-то как раз не страшно, ибо нечего терять. Санкции на меня не положишь, я сам на них положил.