И нет! Я не склонен испытывать моральные муки из-за гибели того дурака. Что бы и кто бы обо мне ни думал. Он сам виноват, раз решил, что в таких вопросах самоучка имеет хоть какие-то шансы. А их нет, вообще ноль. Нечисть ошибок не прощает…
И еще раз нет! Я совершенно не намерен делиться всей этой давней историей с малообразованной ведьмой-феминисткой, которая вообще не пойми кто на всю голову. Луковка, у которой за одним слоем другой, но каждый еще острее, чем предыдущий.
Ладно, я без претензий, ничего личного, все получили свое. Мой урок был максимально жестким. Не брал учеников, так не брать и впредь! Тогда почему я согласился на эту рыжую из Питера, а?
Да потому что находился в состоянии овоща на больничной койке и не читал официальных писем. Но да, как показывает недавний опыт, мы с этой кралей оба хороши, поскольку каждый взялся не за свое дело: я — за педагогику, она — за колдовство…
— Ой, все. Дайте кофе, и я заткнусь.
Что ж, вполне удобоваримый вариант. И мне не нужно ничего объяснять, и ей не стоит лишний раз извиняться. Все всем довольны, никто не обижен, сидим, пьем кофе. Никому ничего не жмет. И слава пресвятому Зигмунду Фрейду, не ошибающемуся! Ну, по крайней мере, так считается, уф…
А спустя некоторое время в дверь постучали. Мы с Викой переглянулись: никто никого не ждал. В наше время нежданные визитеры бывают чаще всего неприятными. Не хуже татарина, разумеется, этой поговорке триста лет в гробу. Татар в Астрахани любят, полгорода татары, а вот незваных гостей — не очень.
— Матушка Евстифия? — искренне удивился я, держа в одной руке шпагу с серебряным клинком, а в другой — дробовик.
Слева на подхвате грозная Вика решительно вздымала над головой открытую пачку соли. Второй раз она ее с мукой не спутает. Хорошая попытка, девочка моя, но не против этой аристократичной дамы с набором опаснейших зубов из металлокерамики. Не тот уровень. Она тебе руку откусит и, посыпав той же солью, съест в свое удовольствие…
— Могу ли войти без приглашения, Дэмитрий?
— У нас не запланирована встреча. Что-то срочное или мы все-таки договоримся о сеансе в более удобное для всех время?
— Вы завели дьевушку. — Матушка печально покачала головой, а потом, отбросив на спину монашеский капюшон, столь пристально уставилась на Вику, что та невольно отступила, прячась за мной.
— Без приглашения нечисть не может войти в дом, — тихо напомнил я.
— Ой, да я и не боюсь ни капельки. Просто вдруг она кусается?
— Вдруг?
— Да-а, это она, — прервала наш милый щебет старая ведьма. — Увы, Дэмитрий, у вас будут больши-ие проблэмы. Вам нужно ее…
Я закрыл дверь. Матушка Евстифия тихо сплюнула на резиновый коврик, прожигая в нем вонючую дыру, и продолжила:
— Вы не дослушали меня-а. Давайте просто поговори-им…
— Нет. Разговаривать не о чем. Эта девочка мной не продается, не обменивается, не дарится, не выгоняется, не усыпляется и не утилизируется, ни на каких условиях. Виктория живет тут и находится под моей защитой.
— Вы даже дали ей имя? Не стоило ее прируча-ать…
Я вновь открыл было рот для отповеди клиентке, сующей нос не в свое дело, но вовремя сообразил, что мы оба говорим с закрытой дверью, просто каждый со своей стороны. Это по меньшей мере невежливо, что обо мне соседи подумают? Я и так у бабулек на подозрении, а мама с ними контачит.
— Прошу прощения за некоторую нервозность, мы не ждали гостей. Проходите в мой кабинет.
Я распахнул дверь. Дробовик при этом вернулся на свое место, а вот серебряную шпагу отставлять было все еще рано. Если вы хотите безопасно работать с Темной стороной, то лучше все просчитывать заранее, тем более когда ваши клиенты самостоятельно присваивают себе право являться в ваш дом без предварительной договоренности…
— Это не есть полный зер гут, — серьезно кивнула рыжая.
Сейчас еще скажет, что у меня на лице все написано? Но нет, не сказала, а, быстренько вернув на кухню соль, храбро пошла в лапы доминиканской инквизиции. Одежды именно этого ордена предпочитала наша гостья. Ее можно называть ведьмой, но это весьма условно: кто такая старуха на самом деле, не известно, наверное, никому.
И лишь мельком поймав опасную искру в ее глазах, я вдруг резко понял, что совершил глобальную ошибку. Матушку не стоило пускать в дом: она пришла вовсе не из-за заботы обо мне. Пришлось исправляться на ходу:
— Я могу предложить вам глоток виски в качестве извинения? Отлично, тогда прошу всех на кухню. Посидим в камерной атмосфере. Виктория, убери мою шпагу.
Против такого искушения матушка Евстифия, разумеется, не смогла устоять. Но она все еще выбирала идеальное время для решающего удара и не хотела лишних осложнений. А нападение на единственного психолога в области вполне могло привести к неудовольствию других клиентов.
Те же семейная пара эльфов, убыр Юлаев, Фистимляния Пирамидонтовна или кабан из Шварцвальда могли бы счесть отнятие моей жизни личным оскорблением! Разумеется, только потому, что не они сами это сделали. Ну или по причине того, что их даже не пригласили на «мероприятие в стиле ню». Короче, моей крови хотят все, поэтому либо всем по чуть-чуть, либо ни капли никому! Таковы неписаные правила…
— Присаживайтесь. — Я подставил матушке табурет, накрытый мягкой подушкой, усаживая ее на лучшее место у окна. — Ты тоже садись и унеси уже клинок.
Рыжая, прижав шпагу обеими руками к груди, столь категорично замотала головой, что, казалось, ее окутало взбесившееся оранжевое пламя. Сигара Фрейдова тебе в одно место, вот с чего ты вцепилась в рукоять, все равно фехтовать не умеешь, а туда же…
— Ладно, тогда встань вон там, в углу, и не отсвечивай.
— Вашблагородь, — шепотом отсемафорила она, — не волнуйтесь, я вас спасу!
— Я изумлен, смущен, умилен и признателен, но пока не надо.
— Дэмитрий, взгляините, что меня к вам приевело. — Старуха в коричневой рясе полезла под подол, выудила (опять-таки, не хочу даже знать откуда!) затрепанную колоду карт Таро и начала быстро раскладывать младший аркан прямо на столе.
Потом мне пришлось отмывать мебель мирамистином, а скатерть вообще выбросить.
— Видиете, вот это вы. Король пэнтаклей. От вас исходит надежность, ум, увереинность в себе. Но что рядом? Кто вас окружает? Пятерка пэнтаклей — усталость, бэзысходность, неувереинность в правиельности своих решений. Эту карту усиливает пятьерка кубков — печаль, депрессия, разочароваиние. Быть может, спасет двойка мэчей: она подсказывает вам начать поиски компромисса. Вот же туз мэчей — решение проблемы, увериенность, а с ней и свобода!
— Круть, а от кого, кто плохой? — не выдержала петербурженка.
Согласитесь, она и так слишком долго молчала, а ведь распирает же…
— Королева жэзлов! Обычно она взрослая жиенщина, ее стихия — Огонь, она горит идеями справэдливости и добра, но ее часто губит слишком горячий темпэрамент. Но куда страшнее, когда королева юна и неопытна! А на это открыто намиекает нам девятка мэчей — страданиэ, отчаяниэ, боль. Так что вам придиется обратить взор на девятку пэнтаклей как на спасательный круг и с помоещью двойки жэзлов выслушать неприеятные новости и заключить времэнный союз. — Матушка тасовала карты с ловкостью прожженного шулера. — Восьмерка жэзлов требует принять быстроэ решениэ! Чтобы спасти себья, вы должны избавиться…
— От меня, да? И че, и че, и че⁈
— Ничего. — Я за шиворот оттащил слишком доверчивую юную ведьму от более старой и опытной. — Расклад понятен, общие направления мысли тоже. Думаю, мы вернемся к этой теме на днях. Да положи ты уже на место эту шпагу, она острая!
— Я вас умоляю, да чего там… — пренебрежительно хмыкнула Вика, буквально в ту же секунду почти уронив и подхватив клинок. — Ой!
— Мы видим, что ты косорукая. Не извиняйся.
— Я не об этом, шеф… Я, кажется, чутка порезалась, о майн муттер, о майн гроссмуттер…
Матушка Евстифия, уже не особо скрываясь, вперилась в две небольшие капельки багрово-алого цвета, пробежавшие от ладони к запястью. У старушки резко выросли когти, мышцы рук забугрились пеньковыми канатами, жилы напряглись до скрипа, седые брови встали дыбом, глаза заволокла черная мазутная тьма, а в голосе проснулось утробное рычание зверя:
— Кровь! Отдай мне дэвчонку-у…
— Понесли Тараса лапти, — задумчиво прокомментировал я, качая головой. — Что ж, за интересный рассказ с демонстрацией картишек и бактерий, конечно, мерси от всего сердца! Посидите с нами еще пару минут или вам уже пора?
— Дэмитрий, я же вам кадык выгрызу, я вам глаза выисосу, я вашу печеэнь вживую мизинцем расковыряю, кишки на колэно намотаю, а с ней… а ее… я…
— Что-то забыли?
— Шеф, а эта плесень, типа, агрессивная… — принюхалась Вика, по-собачьи зализывая свою царапину. — Вроде она дымится, нет? Да точно, точно! Ее к табуретке припекает, аж потрескивает! Можно я камеру включу?
Если вы, вопреки всем моим советам, все же решили работать с нечистой силой, то запомните, что система личной безопасности в доме всегда стоит на первом месте! Иные критерии: профессионализм, востребованность, интересная работа, материальный стимул и так далее — находятся куда ниже по списку. Но самое поганое, что никто вас этому не научит — только жизнь. А она ошибок не прощает…
— Дэмитри-ий! Я бо-ольше не-е буду-у!..
…На этот раз колдун шел в королевские покои совершенно другим шагом. Он выпрямил спину, на его губах блуждала самоуверенная улыбка, а в глазах цвета стали читалось презрение ко всем и ко всему. Стражи, сопровождающие его по приказу Шехид-шаха Второго, невольно опускали головы. Они чувствовали нарастающую силу этого страшного человека.
Король требовал результата! Меньше чем за две недели чернокнижнику удалось не только понять, как именно исчезла наследница престола, но и напасть на ее след.
Ягр искренне восхищался рыжей повитухой, сначала даже не веря, что презираемая деревенская ведьма оказалась способна на такое. Правильно вычислить время максимального слияния измерений, осуществить переход, так чтоб дитя не размазало незримым глазу тонким слоем меж жерновов движущихся вселенных, и фактически подарить другому миру новую жизнь…
— Она была не глупа, очень не глупа, — едва ли не в голос разговаривал колдун сам с собой. — Но не настолько, чтобы обойти старину Ягра! Женщина всегда и всего лишь женщина! Они не чувствуют размаха и крайне редко способны к логике, ими всегда руководят эмоции. Поэтому я разгадал твою загадку, рыжая стерва! Будь проклят твой грязный пепел! Я — черный маг и некромант, прочь с моего пути!
Стражники просто не успели вмешаться, когда он решительно шагнул в королевскую опочивальню, распахнув дверь с ноги. В тот же миг раздался рев пламени, и зарвавшийся колдун вылетел обратно, гася на себе искры ладонями, половина его бороды была спалена начисто! Молодой Шехид-шах умел напомнить, кто есть кто…
— Ваше величество? — Сменив тон на елейный, старик боязливо поскребся в дверь. — Вы приказали послать за мной. Я всегда к вашим услугам!
— Войди.
Ягр подчинился. Король сидел на каменном троне, абсолютно обнаженный, с кубком вина в правой руке. Две стройные, бритые наголо служанки, одетые лишь в кожаные ошейники, расчесывали длинные волосы правителя.
— Ты посмел ввалиться сюда без доклада? Я могу простить некоторые моменты вроде фамильярности по отношению ко мне, но неуважение к трону…
— Это роковая случайность! Больше такого не повторится!
— Не сомневаюсь. А знаешь почему?
Колдун знал. Поэтому, не тратя ни секунды драгоценного времени, распластался на каменном полу с тоскливым криком:
— Я нашел ее! Нашел вашу похищенную дочь!
— Этого недостаточно.
— Но я понял, как ее вернуть!
— Продолжай…
…Короче, мы освободили старую ведьму, когда она уже буквально шкворчала подкожным жиром на всю кухню. После долгих просьб, угроз, молений, извинений и обещаний компенсации морального ущерба я дождался от нее нужных слов на древнешумерском.
Не просите повторить эту белиберду: у меня элементарно язык так не выворачивается. Но, насколько известно, пока еще ни один из Темных древнюю клятву нарушить не посмел. Поэтому, откашлявшись, официальным тоном я громко и внятно трижды произнес в ответ:
— Отпускаю тебя, иди своей дорогой! Отпускаю тебя, иди своей дорогой! Отпускаю тебя, иди своей дорогой!
— Шеф, она точно не кинется?
Вика предприняла тактическое отступление в угол, к холодильнику, серебряную шпагу она давно передала мне, а сама вооружилась пластиковым половником и крышкой от кастрюли. Я улыбнулся в ответ: сейчас филейные части матушки Евстифии не в том состоянии, чтоб старушка думала хоть о ком-то, кроме врача. Даже при уходе очень хорошего специалиста она еще дня три не сможет ни сесть, ни лечь. Такие ожоги трудно лечатся…
— Дэмитрий, — с трудом передвигая конечностями, уже на пороге рискнула обернуться старая ведьма. — Вы ведь еще будиете со мной работать, правда?
— Мы провели девять сеансов, но сегодняшний рецидив вынуждает меня пересмотреть подход к вашему психическому здоровью. Вернемся к этому разговору через неделю.
Когда за ней закрылась дверь и дважды щелкнула «собачка» замка, я попытался объяснить рыжей истеричке, почему не послал злобную бабку хвойным лесом на сто лет вперед заснеженные шишки грызть и лосям в дупло рэп читать. Не из-за денег же, в самом деле…
— Нет конечно. Это вопрос профессиональной этики. Матушка приходит ко мне пару раз в месяц, и мы достигли определенного прогресса. У нее были серьезные проблемы с контролем над эмоциями, это из-за пьющего отца. Нужно было проработать прощение и принятие себя, но без попыток самореализоваться за счет удушения других.
— Типа, удушения в буквальном смысле?
— Типа, да. И это ненормально. Она же из так называемых «книгарниц». — Я вернулся на кухню и вновь поставил турку на огонь. Кофеин бодрит, но спать я по-любому буду крепко, после таких-то впечатлений. — Это достаточно старый подвид славянского колдунства на латинский манер…