— Как ты смеешь, грязный колдун⁈
Ягр и не думал, что еще способен так быстро бегать. Когда огненная волна ударила в дубовую дверь, наш чернокнижник уже несся по коридору, минуя стражей, задрав полы мантии и бормоча:
— Я понял, понял…
…Ровно к полуночи мы все были подготовлены к визиту незваных гостей. В том смысле, что никто из нас троих их не приглашал, хорошо еще они сами нас предупредили, а не просто приперлись с претензиями. Для нечисти и такая мелочь — уже вежливость.
Саму встречу было решено провести в моем кабинете. Во-первых, там уже установлены камеры, нужно лишь поменять угол захвата объектива. А во-вторых, там есть дверь на балкон, так что вход-выход свободный. Наши вампиры не умеют летать, но некоторые обладают способностью воспарить на некоторую высоту и плавно опуститься обратно.
Скорее это стоило бы называть левитацией.
Иногда среди кровососов попадаются даже экстремалы-реактивщики, фанаты голливудского Супермена, типа, взмываем как истребитель, падаем как ракета, без тормозов. Но, как правило, их жизнь недолговечна: чуть прибухнули — и на скоростях расшибают башку об асфальт! Сто пятьдесят — сто восемьдесят километров в час — это ж сразу в кашу, камикадзе хреновы…
— С дико безутешной вдовой придет так называемый «чайник», — пояснил Альфред, поправляя монокль в правом глазу. — Таки вы их знаете.
Их все знают. Один из старейших вампирских кланов города, относят себя к культурной среде, пытаются привлекать молодняк, без указания автора читают стихи и прозу, чтоб потом критиковать, но не в лицо. Официально обозначают себя как интеллектуальная творческая группа КЛюЧ (Клуб Любителей Чая). В народе их быстро прозвали «чайниками», хотя сами понимаете, пьют эти зубастые индивидуумы совсем другое…
Я сидел на красной кушетке, справа — серебряная рапира без ножен; слева от меня, стоя, Виктория Люксембургская, покачивающая в руках тяжелый прямоугольный пакет с верхней полки на кухне; белый адвокат с розовым хвостом и неизменным моноклем ожидал гостей на балконе.
Да, разумеется, мы переоделись! Не в халатах же встречать вампирское нашествие. Гости заявились ровно в полночь, минута в минуту, в стиле графа Монте-Кристо, они такое любят. Два красноглазых вампира, старше меня лет на восемьдесят, держались как пара.
Он — в лощеном смокинге, прическа на прямой пробор, туфли блестят так, словно их соплями вымазали. Она — в траурно-черном, облегающее мини, губы в ниточку, волосы распущены. Видимо, безутешная вдова и ее скороспелый любовник из КЛюЧа. Ничего такого, у всех бывает.
С ними была милая седая дама в старомодных кринолинах и парике. У таких о возрасте не спрашивают. Ну всегда стрекоза, всегда молода, всегда и во всем с придурью…
— Хи-хи! Всем чмоки, хоть в зад, хоть в щеки! Рада вас приветствовать как адвокат истца! — завелась вампирша, едва коснувшись каблучками перил моего балкона. — Вот наш истец-молодец, а где ваш ответчик по делу, плут горелый?
«Конец восемнадцатого — начало девятнадцатого века», — осторожно предположил я, но, видимо, все-таки ошибся.
От высокого парика в виде парусника так и веяло просроченной мукой и тараканами времен Екатерины, хотя бабка молодилась изо всех сил…
— Таки и вам, шоб вы были при зубах и в настроении, доброй ночи, — очень вежливо поклонился наш адвокат. — Мой подзащитный весь тут и аж горит желанием узнать: чего вам всем так от него не терпится?
Вампирша с кораблем на башке удовлетворенно улыбнулась, демонстрируя неровные, но острые клыки:
— Начинаю, зачинаю! Кто не спрятался, я не виновата!
Далее были зачитаны занудный список моих преступлений, местечковые угрозы, мнение мировой общественности, письма от десятка депутатов, возмущение прогрессивной молодежи, обращение совета стариков, предложения веганской группы, коллективное осуждение от лиц, пребывающих в местах не столь отдаленных, ну и несколько коротких лозунгов от политических партий юга России.
Стоит ли оглашать все тексты? Как по мне, так нет. Да и вообще, мое мнение тут никого особенно не интересовало. Вот вопрос прений сторон оказался куда интереснее. Если, конечно, вы любите наблюдать такие вещи:
— Скажу вам, моя душка, ваш клиент виновен, и он наша тушка!
— Таки нет! Поскольку от вас одни претензии, выраженные голым голосом, а еще вы не указали орудие убийства, и у вас, ой-вей, нет никаких доказательств мотива! И таки, шоб мне всему облезть, как ваша проплешина, самое главное: где труп?
— Указывать даме на проблемы аллопеции — это верх неприличия и звездеции!
— Протестую. Таки нет такого слова.
— Ну, я хотела на букву «п», но…
— Протестую. И снова такого слова нет. Шо вы парите мне мозг? Ему и без того жмет в черепе, я таки весь слишком умный! Претензии?
— Три литра.
— Два!
— Два с половиной.
— Один!
— Это не по правилам, так не играют, шельма-шушельма голохвостая!
— Дмитрий Андреевич, таки видите сами, я сделал все, шо мог, а они обзываются… — Белый крыс пустил такую огромную слезу, словно копил ее минимум два года.
Он опустил мордочку и сделал шаг назад, чего, как оказалось, только и ждал вампир-любовник. «Чайник» взвыл дурным голосом, распахнул пасть, обнажил клыки и ринулся на меня с реактивной скоростью. Идеально напоровшись тощей грудиной в манишке на испанскую шпагу, аж по рукоять. Зубы бессильно проклацали на расстоянии ладони от моего лица…
— Я же говорил, у некоторых просто нет тормозов. Впрочем, как и банального инстинкта самосохранения. — Вампир осыпался черным пеплом на пол: серебро смертельно для таких тварей. Воскресить уже не получится, как ни мечтай.
Вдова (или, наверное, правильнее было бы выразиться «дважды вдова», как Ахматова) тоже заскулила дурниной на ультразвуке, и они вместе с адвокаткой-адвокатшей-адвокатессой ринулись было на нас с двух сторон, но я успел крикнуть:
— Соль!
Виктория мгновенно махнула открытым пакетом вверх, под потолок, но…
— Дура! — не сразу сообразил я, задыхаясь в густом облаке. — Это мука, а не соль!
Соль вампиры не любят, это общеизвестный факт. Но, с другой стороны, в мучной пыли вообще никто никого не видит, поэтому пара зубастых дам резко развернулась на выход. На балконе им хотя бы можно было продышаться. И придя в себя, они издали совершенно неповторимый разбойничий свист, такой, от которого холодела кровь в купеческих жилах еще с поза-поза-позапрошлого века. Я понял, что клан подготовился к любому развитию ситуации…
— Чет тупанула я, вашсиятельство, — без малейшего зазрения совести улыбнулась рыжая энтузиастка, белая как Снегурочка. С бородой в муке меня тоже запросто можно было принять за Деда Мороза.
Не спрашивайте меня, каким боком это вообще возможно. Было, и все! Я даже ругаться не стал: пакеты почти идентичные по размеру, надпись синим, количество букв одинаковое, любой бы мог ошибиться. Правда же?
А-а, все это неважно, настоящая проблема сейчас за окном. Я достал из-под кушетки дробовик, заряженный на два ствола. Патроны были начинены мелкой сечкой железа, серебра и соли. Я уже говорил, у нас в Астрахани без соли никуда…
— Смерть психологу-у!
— Со своей стороны я таки уперто настаиваю, шо мой подопечный только защищался! — Пытаясь перекрыть сдвоенный женский визг, Альфред Лизоблюдович храбро встал в дверях. — Шо мы делим, когда они уже оба в прах? Таки давайте все дружно успокоимся, а я видел у Дмитрия хороший виски! Он не жмот, на всех хватит!
Бесполезно. Если двух женщин накрыло по маковку, то разумных предложений они просто не слышат. Не в эту минуту и не в этой вселенной, уж простите. На крик двух зубастых дам (вампирок, вампиресс, вампирелл, вамп… варианты есть, выбор за вами) неизвестно откуда налетело с десяток, а то и больше мелких горгулий.
Злобная шушера росточком с некрупного суслика завезена к нам то ли из Франции, то ли из Чехии. Внешне гуманоидные, имеют рога и копыта, крылья, как у нетопырей, умственно-отсталые, плюются и кидаются калом. Но опаснее всего — если укусят: у них зубы ядовитые, а инстинкт самосохранения, как у ежика, то есть почти на нуле.
— Пошли вон, — первый выстрел, — из моего дома!
Грохнул второй, на таком расстоянии промахнуться было невозможно. Соседи даже не чухнутся, они меня знают. А если кто-то вызовет полицию, скажу, что пускал салют! Я отступил на шаг, и в мою правую руку толкнулась рука Вики.
— Шеф? Вот чесслово, всю жизнь мечтала… — Она прокашлялась и чуть хриплым голоском запела:
…А если на ранчо
Нападут гуроны,
Ты будешь стрелять,
Я — подавать патроны!
— Держись за моей спиной. — Я привычно перезарядил ружье и в упор разнес еще двоих на подлете. Дробовик — надежная штука, никогда не подводит. Рыжая тоже старалась как могла:
…Когда за нашим золотом
Придут лепреконы,
Ты будешь стрелять,
Я — подавать патроны!
Один выстрел ушел в холостую, летучие твари слишком мельтешили перед глазами. По мелочи кого-то задело, конечно, но не фатально. Второй раз я попытался прицелиться получше и разнес крылья сразу троим. Получается, а?
…Пусть даже над нами
Кружатся дроны,
Ты будешь стрелять,
Я — подавать патроны!
Какая-то особо агрессивная горгулья на подлете снизу, не дослушав куплет, вцепилась в черный котелок моего адвоката. Он, естественно, уперся всеми лапами, не желая расставаться с головным убором, а я врезал крылатой твари прикладом поперек зубов. Обиженная гадина, бросив добычу, ушла винтом в открытый канализационный люк. Очень красиво, без брызг…
— Если оно уже никому не нужно, то… — скромненько уточнил Пинчук, деловито сгребая горстку клыков в ту же отвоеванную шляпу. — То мне таки пригодится. Каждый имеет право на свой маленький гешефт! И шо такого⁈
Забегая вперед, скажу, что обе вампирки оказались вполне себе вменяемыми особами и под выстрелы не лезли. Через пять-десять минут и до горгулий начало доходить, что под ружье лезть не стоит: себе дороже. К тому же стрельба вызвала живой интерес соседей. Они хоть и привыкли к тому, что меня периодически посещают разные темные личности, но все равно против лишней шумихи после полуночи.
— Таки будем считать, шо у нас наступило жидкое перемирие, — объявил голохвостый адвокат, встав во весь рост на перилах балкона. — Ой-вей, они еще вернутся, таки да! Поверьте моему печальному опыту, а он просто вопиет (!), как ваш князь Игорь во плену, шо оно все еще не кончено…
— У меня тоже еще не все, — вдохновенно поддержала Викуля. — Там куплеты про мои терриконы, придут эпигоны, кружат вороны, зубья короны, врагов миллионы…
— Ладно. — Я опустил ствол дымящегося дробовика. — Вы двое — марш на кухню, живо. Холодильник в вашем распоряжении. Мне надо пять минут побыть одному.
Люксембургская и Лизоблюдович довольно перемигнулись, наперегонки выбежав из моего кабинета. Им-то хорошо, но если подумать, то я убил вампира из КЛюЧа, значит, теперь список моих кровников пополнят еще и «чайники».
Хотя с ними, возможно, и получится договориться о компенсации. Например, хоть тем же чаем. Я спокойно отставил ружье, захлопнул дверь на балкон и улегся на кушетку, закрыв глаза. Настал час расслабления и ламповой беседы с наставником.
Да-да, с тем самым. Но кто бы и что ни думал, а разговор с собственным «я» — важный элемент любой психотерапии…
— Учитель.
— Ты всегда будешь обращаться ко мне тем званием, титулом, чином, которого я не имею по определению? Это странно, но если таково твое желание, то кто я, чтоб его оспаривать…
— Мне нужен совет, взгляд со стороны. Я по-прежнему блуждаю впотьмах.
— Тьма — это всего лишь изнанка света. Не относись к этому серьезнее, чем оно того стоит.
— Все это неправильно. Все, что происходит, нелогично и незапланировано. Неважно кем!
— Если что-то идет не по плану, то это естественное течение вещей. Спроси себя: почему тебя это беспокоит?
— Как ни странно, быть может, потому, что я принимаю это?
— Ты вновь отвечаешь вопросом на вопрос. Так поступают люди, которые избегают прямого или однозначного ответа, перекладывая всю ответственность на чужие плечи.
— Я всегда был честен. Насколько мог.
— Твои сомнения позволяют мне усомниться.
— В чем, Учитель?
— В ком. В тебе…
…Разговор был коротким — впрочем, как и всегда. Если речь идет о действительно важных для вас вещах, вы не будете рассуждать об этом нудно и пространно. С голосами в собственной голове долго разговаривать не рекомендуется. Затягивает, знаете ли…
Когда я присоединился к пиру победителей на кухне, все, что можно было выложить на стол, открыть, раскупорить, нарезать или налить, было наполовину съедено и выпито. И как вы уже догадались, отнюдь не белым крысом. Когда-нибудь мне придется серьезно озаботиться диетой моей ученицы, иначе никаких заработков не хватит.
Услышав мой вздох, рыжая защитница Фермопил протянула мне сотовый, прокрутив все наше сражение в ускоренном темпе. Да, за такую зрелищность и реализм ведьмы-феминистки не поскупятся на гонорар. В общем, все осталось как есть, а мои сомнения временно отошли в дальний угол. Но они вернутся, потому что все слишком уж гладко, так не бывает.
Во всяком случае, не со мной, я в такое не верю…
…Когда колдуна вызвали в тронный зал, он абсолютно точно знал, что и как намерен делать. Ягр всерьез намеревался найти пропавшую девчонку, после чего уже можно было строить и собственные планы. Ведь если ты что-то нашел, то найденное принадлежит тебе. Совершенно необязательно сразу кому-то что-то передавать. Верно?
Ну хотя бы ровно до того момента, как появится законный владелец. А Шехид-шах Второй, как отец, разумеется, имел все права на свою же дочь и поэтому ждал многого. Другой разговор, что старый чернокнижник не намеревался потратить остаток жизни на верную службу хоть королю, хоть владыке, хоть любому из древних богов.
Проблема необразованного народа в том, что подавляющее большинство людей уверено во всесилии магии. Например, если вдруг чернокнижник возжелает себе золота, то оно посыпется водопадом с небес. Или, если он захочет сам править чужими землями, они все покорнейше подчинятся его воле. Но любой человек, хоть сколько-то знакомый с основами колдовства, понимает тщетность этих фантазий.