— Там мышь!

— Где?

— Таки позволите ли вас несколько поправить задним числом, шо я не мышь, а, наоборот, весь сплошь крыс. — В дверном проеме показался полуметровый крысюк белой шерсти с моноклем в правом глазу и черной старомодной шляпой на голове. — Шоб вам вечно не хворать, Дмитрий Андреевич!

— Альфред Лизоблюдович Пинчук, — представил я крыса насквозь мокрой гостье. — Это известный в узких кругах адвокат по тонким вопросам. А это моя новая аспирантка Викуля…

— Виктория Люксембургская, — тут же поправила она. — Между прочим, я из Питера.

— Ой-вей, девочка моя, вам даже не нужно задумываться о том, из какой дыры таки вдруг прямо сюда вылез весь я. — Незваный, но вполне знакомый мне гость легко вспрыгнул на бортик ванны, с наслаждением опуская задние лапки и хвост в горячую воду. — Как у вас хорошо! Я таки мог бы наслаждаться вашим обществом вечно, но если успел правильно заметить время, то через час его у нас уже не будет. Вы не забыли про то сообщение на предмет нотариального спора насчет наверняка случайно убиенного вами вампира Сливочного?

— Шеф, че тут творится, ась?

— Если уж ты уселась на меня сверху, то хотя бы не ерзай и не поднимай волну, — сдержанно выдохнул я. — В ночь у меня запланирована некая встреча. Ты в ней участия не принимаешь.

— С чего бы? Мне как раз жутко интересно, аж жмет!

— Если таки мне будет позволено вмешаться, так, может, девочка и права? — Опытный адвокат заставил меня перевести взгляд на Вику, а сам быстренько отхлебнул из моего бокала, даже не поперхнувшись. — Шо ей сидеть одной, скучая в интернете, когда можно стать свидетельницей по делу еще об одном дико аморальном убийстве? Это гораздо интереснее и познавательнее, как ни посмотри.

— Че, прям еще одного вампира укопипастите? Я хочу смотреть!

Есть ситуации, когда проще, наверное, согласиться. Особенно в моем случае, когда в ванне нас уже трое, а мыльная пена имеет тенденцию к естественному исчезновению. И не то чтоб я так уж жутко стеснялся деловой нахалки, но какой авторитет может быть у наставника, если он позволяет лезть к себе в ванну своей же ученице? Правильно, подмоченный…

— Так, первая пошла. — Я одним махом допил виски и, не вставая, приподнял мокрую девушку за шкирку, выкинув ее через распахнутую дверь в прихожую.

Викуля вылетела кудахчущей курицей, в брызгах и хлопьях пены, мне понравилось.

— Второй пошел?

— Таки не надо насилия, оно не выход. — Старый крыс приподнял край шляпы и, ловко пробежав по краю чугунной ванны, напомнил: — Я берусь за ваше дело, а вы зафиксируйте мою доброту у себя в памяти, то я даже дам вам скидку за тот момент, когда почти что целиком помылся за ваш счет! Ой-вей…

Поздно ойкать, тапками я кидаться тоже умею и с двух шагов промахиваюсь редко. Так что нефиг, если что. Когда я, с мокрой головой, в банном халате вышел на кухню, оба возмутителя спокойствия болтали ножками, сидя за столом. Ведьма-феминистка успела переодеться, а господин Пинчук вальяжно кутался в мое кухонное полотенце. Никто никого не боялся, не визжал, и вообще, они чирикали, как будто были знакомы лет сто.

— Вашблагородь, а этот крысюк вполне себе прикольный типус. — Виктория резво бросилась ко мне, заботливо подставляя табурет. — Само собой, я не предложила гостю бутерброды или чаю, но я ж тут не хозяйка, да?

— Предложи, — важно разрешил я, но, зная нравы белого крыса, добавил: — И занеси угощение в счет. Иначе он обдерет нас, как таксидермист суслика.

— Жесткач, шеф… А кому шоколадку с крепким чаем?

— Мне таки два раза! — Адвокат приподнял край шляпы.

— Не за счет заведения, — осадила рыжая.

— Ох… Шо скажешь, я точно знал, куда иду, и подозревал, шо не будет так просто… Да наливайте уже, грабители!

В общем, мы напились чаю, обсудили предстоящую встречу, договорились о предварительном плане совместных действий, а оплату услуг традиционно отложили до получения того или иного результата.

Это, кстати, вполне в духе представителей Темной стороны, они категорически не настроены платить авансом. Таковы правила. Если твой адвокат выиграл, он получает свою награду, если же проиграл, то рискует головой. В прямом смысле. Раз уж Альфред Лизоблюдович умеет выживать и зарабатывать при таких условиях, то он реально крутой специалист! Респект ему и уважуха…

Если дублировать его рассказ совсем уж вкратце, то ситуация складывалась следующим образом. Три вампира из астраханского клана Черной Крови (да, они любят громкие названия) затребовали у так называемых Смотрящих (по факту, это не работа, а чистой воды фикция) выяснения первопричин гибели их товарища. И речь не о какой-то особенной вампирской дружбе, этого у них просто нет, но сама структура клановости всегда требует соблюдения древних законов! Тут уж без вариантов…

— Таки сегодня придут сразу два представителя семейства: вся из себя безутешная вдова и ее новый любовник. Третьей будет адвокат Черной Крови, та же вампирка, но такая нудная душнила, шо хуже моей бабушки, шоб вы знали… А бабуля была известным прокурором еще крутого ельцинского разлива! Сколько она пересажала бродячих мышей в Копановке с Харабалями в придачу, таки жуткое дело! Но суть не в этом…

В общем, если кто не в курсе, то смерть кровососа, принадлежащего к любому из кланов, что у нас в стране, что за рубежом, всегда отдается в сердцах остальных. Коллективный разум или что-то такое, но они всегда знают, как именно погиб их собрат. То есть вся банда уже в курсе, что Сливочный сам притащил вино, сам нарвался на неприятности и словил деревянный кол прямо в сердце! В данном случае осиновый карандаш, но тем не менее.

— Они таки вправе требовать с вас деталей, уточнений, ответов на каверзные вопросы, но по большому счету тупо хотят сгрести компенсацию! Это проблема? Это мелочь. Как и все, шо можно решить деньгами. Однако их адвокатша — убежденная, шоб ее наплющило, сторонница старых традиций, в том смысле, шо за кровь таки платят именно кровью. Живой, теплой, соленой, и, ой-вей, очень подозреваю, шо вашей группы…

В принципе, все понятно. Немного досадно, конечно, но хотя бы понятно. Как правило, для любой нечисти в наших краях действует негласное правило — не трогать адвокатов, врачей, следователей. Моя профессия как раз проходит по врачебной категории.

Нельзя наезжать на тех, в чьих услугах в любой момент ты можешь нуждаться сам. Это нормальная поведенческая логика. И в большинстве случаев ее признают даже закоренелые уголовники. Но если в деле замешан адвокат противоположной стороны, трактующий давно устаревшие правила как незыблемые в наши дни, то да, проблемы будут. Гарантированно.

— Вашвысокоблагородь и все такое, — склонилась к моему уху девочка из Питера. — А нам не пора строить баррикады? Я так вполне себе могу кому-нибудь холодильник на башку надеть, если вы в опасности…

— Причина? Надеюсь, не любовь?

— О майн готт! Сплюньте два раза через плечо, да с чего бы⁈ Просто нет желания привыкать к новому наставнику, а с вами уже вполне стерпелась. И вообще, давно хочу подраться, а тут такая возможность!

— Аргумент.

— И еще, неужели этому хитровыделанному крысомордию можно доверять?

Я сделал кофе на троих — два черных, один с молоком, — а пока господин Пинчук, жмурясь от наслаждения, слизывал пенку, пересел поближе к Вике. Некоторые самые простые вещи, известные в моем мире каждому, новоприбывшим всегда приходится объяснять. Постараюсь вкратце.

Слышали такое выражение «адвокат дьявола»? Ну уж фильм хотя бы смотрели? Так вот, наша нечисть где-то в начале девяностых просто заразилась всеми этими идеями. Чуть что — обращаемся в суд, где присяжные, вот мои адвокаты, имел место быть прецедент, прокурор подкуплен, вызовите свидетеля, он мертв, ваша честь, а всем пофиг, соблюдаем правила игры, никто не уйдет от возмездия! Театр театрович провинциального разлива…

В общем, крысы, а у нас они всякие водятся, прочухали эту тему быстрее всех, открыв с десяток адвокатских контор. Закон для терпил, правила для трусов, техника безопасности для мамкиных пирожочков! Потом в юриспруденцию вмешивались и другие виды, но тот же Альфред Лизоблюдович был уже потомственным адвокатом в седьмом или восьмом поколении.

— Мне приходилось с ним пересекаться, — отхлебывая кофе, закончил лекцию я. — Пинчук посещал мои сеансы, все время пытаясь втюхать свои услуги в счет оплаты моих. Но я жестко требовал наличные!

— С такими только так, — уверенно поддержала Виктория, успокаивающе похлопывая меня по плечу. Как слегка нервничающего жеребца на корде, хотя я и не нервничал ни капли.

— Дорогой мой, до дрожи, Дмитрий Андреевич, — белый крыс приподнял усы над кружкой, — вы не желаете обсудить план нашей защиты как-нибудь в деталях? Боюсь, шо противоположная сторона исполнена не только решительности, но еще и уверенности в собственной правоте. Таки оно нам будет трудно…

— Уважаемый Альфред Лизоблюдович, пока мы не знаем, какие обвинения выдвигают родственники погибшего, можем ли мы предполагать их действия?

— Я вас умоляю, таки они есть у меня! — Никто бы не хотел знать, из какого места этот гад, обнимающий своими розовыми лапками кружку с кофе, достал свернутый в трубочку лист бумаги и зачитал вслух: — Так, это… опустим, неважно, ага… ну, тут официальная часть, вот… Таки цитирую громко: «Кровь за кровь! По пять литров каждую неделю в течение семи лет. В случае внезапной смерти обвиняемого его долги переходят на родственников и близких, указанных им в завещании…»

— Schadenfreude![1] — не сдержалась рыжая ведьма, но тут же прикрыла ротик. — А что я? Эти ваши вампиры реально одурели! Пять литров в неделю? Морда не треснет⁈

— У меня бы точно треснула, — нервно икнул Пинчук. — Но таки я бы попытался сделать на этом маленький гешефт. Однако если кто вдруг и против, то мы вопреки все равно продолжим. Так, ага… тут не надо, тут вообще фу-у… а, нашел-таки… нет, опять не то… вот! «При отсутствии непротивления сторон истец оставляет за собой право получения личного удовлетворения путем применения силы…»

Я промолчал, зато моя милая дева Люксембургская выдала такую замысловатую тираду на немецком матерном, что и Отто Бисмарк покраснел бы в гробу. «Говорил же вам, не воюйте с русскими!», или что он там еще оставил в наследие потомкам тевтонов, которых прямо сейчас была готова погнать половой тряпкой наша рыжая девчонка в память о блокаде Ленинграда…

…Старого чернокнижника провели в подвалы, где под неусыпным надзором десятка стражников содержалась бывшая королева Карандага. Перед чернокнижником встали двое мрачных мужчин. У одного была ровно сбрита половина бороды с правой стороны, у второго оплавился кончик стального копья, повиснув как селедочный хвост.

— Ее величество не в настроении?

— Сами виноваты, — ответил начальник стражи, сопровождавший Ягра. — Полезли с шуточками туда, куда не следует. И ты будь осторожен.

— Заботишься обо мне? — фыркнул колдун.

— Больно надо… Просто выгребем твой пепел, и всех делов.

Стражники, опустив глаза, распахнули окованные дубовые двери и подняли решетки. Все эти меры предосторожности не были излишними: королева могла избавиться от цепей одним движением. Когда Ягр шагнул внутрь подземелья, он невольно удивился той роскоши, в которой Шехид-шах содержал свою жену.

Здесь была высокая кровать с бархатным балдахином, горели смоляные факелы, на круглом столике стоял серебряный кувшин с вином, а на подносе нарезано ломтями копченое мясо. Да, в камере не было ни единого окна, даже самого маленького, но сразу чувствовалось, что здесь держат не простую узницу.

Король отошел от политики угроз и рассчитывал, что когда королева немного успокоится, то он сможет навещать ее с целью исполнения супружеского долга. И пусть пока ведутся поиски принцессы, но престолу всегда нужен наследник.

— Кого еще мой муж прислал мучить меня?

— Я не причиню вам вреда, ваше величество. — Чернокнижник упал на колени, прекрасно отдавая себе отчет в необходимости некоторых церемоний.

Алия Несравненная в черном траурном платье обернулась к нему. Ее руки и ноги были скованы, но длина цепей не мешала шагу. Глаза королевы, в обрамлении иссиня-черных ресниц, были багрово-алыми. Ягр сразу понял, что не стоит говорить, зачем он пришел. Но этой женщине нельзя было и врать в лицо, поэтому пришлось начинать речь с обтекающих формулировок…

— Великая королева, я не смею обманывать вас и сразу скажу, что ваш муж Шехид-шах Второй прибегнул к моим услугам, чтобы найти вашу дочь, но!.. Я не верю, что она исчезла навеки…

Колдун знал, как важно коснуться определенных струн материнского сердца.

— Говори, — тихо потребовала королева. — Но даже древние боги не защитят тебя, если соврешь!

— Ни одного слова лжи не сорвется с моих губ! Знайте же, что слуги его величества не нашли девочку. Рыжая повитуха после долгих мук умерла на костре, но не сказала ни слова. Я уверен, что она спрятала вашу дочь так далеко, как только возможно…

Алия опустила голову.

— Король искал ее везде, гвардейцы объехали всю страну. Но даже те соседи, что всегда испытывали неприязнь к Карандагу, не признали, что в их власти находится дитя королевской крови.

Несравненная впервые за долгие дни позволила себе легкую улыбку, лишь на секунду скользнувшую по ее губам, но чародей это заметил:

— Если же ее нет на наших и близлежащих землях, то куда же старуха могла спрятать младенца? Ребенок столь мал, что нуждается в ежечасном уходе. Она успела посредством магии скрыть его в таком далеком месте, куда не смогут добраться верные подданные Шехид-шаха? Видимо, ей это удалось…

По щеке бывшей королевы покатилась хрустальная слеза.

— Но наш мир не так велик. Переезд за море был бы невозможен в это время года: ветры и шторма погубят любое судно, решившееся уйти из гавани. Ваше величество, я боюсь предполагать, сможете ли вы хоть когда-нибудь увидеть свою дочь. Что, если она слишком далеко и ей не рады на чужбине? Что, если то, другое измерение окажется страшным испытанием для малышки…