«Уверен, что она не помешает нашим отношениям». — Я запоздало понял, что выразился двусмысленно, но сообщение уже отправилось. Блин, блин, блин…

«Не помешает? Значит, она остается жить у тебя в доме, так? Мы будем вместе пить чай на кухне, а когда я тебя захочу, она отвернется⁈ Или нет… О, я поняла! Ты хочешь извращений! А я должна буду делать это с тобой и с твоей психованной малолеткой? Да⁈ Ну ты и урод, ты конченый, ты…»

Вот всего лишь одна случайная ошибка, и все. Грязевой поток не остановишь. Любые оправдания или объяснения бессмысленны, ибо если женщина ударилась в собственные фантазии, то в реальность ее не вернешь. Мне оставалось лишь привычно перевести смартфон в беззвучный режим, потому что и без того понятно, чего сейчас туда набрасывают с вентилятора…

…Город жил своей собственной жизнью, которая мало отличалась от жизни большинства других крупных поселений на материке. Думается, по большому счету он был похож и на наши города в так называемое Мрачное Средневековье.

Люди подчинялись власти сильного, войны и набеги совершались с завидной регулярностью и ставили перед собой понятные всем цели — захват земель, рабов, золота. Последнее, кстати, включало в себя не только благородный металл, но еще и произведения искусства, книги, предметы культа.

Религия старалась подчинить своему влиянию абсолютно все пласты общества, но традиционно поддерживала власть имущих. В единого Бога никто не верил, а секты разных мастей довольно жестко конкурировали между собой, контролируя определенные территории. Наиболее влиятельными считались адепты Сухой Воды и Сыны Дна.

Первые убедительно доказывали невозможность возможного, строя далеко идущие выводы о том, что именно вода служит источником жизни для любого из миров. Если человек покорялся течению воды, то его жизнь становилась упорядоченной и чистой. Те, кто не понимал эту истину, после смерти были обречены в метафизическом плане на смерть в пустыне. Активных противников у секты было мало, потому что «сухой водой» называли еще и можжевеловый алкоголь приличной крепости.

Сыны Дна родились в городских трущобах, главный постулат их секты — вечный путь из грязи в грязь. Люди, хоть раз добровольно или неожиданно павшие на дно, никогда не могли оттуда выбраться. Низшая ступенька существования не отпускала никого, но и никого специально не уговаривала вступить в свои ряды.

Однако Сынами Дна могли быть и весьма состоятельные люди: купцы, ученые, воины секты Сухой Воды, — ибо каждый из них точно знал, что увидеть дно можно после осушения стакана той же можжевеловой водки. Так что перейти из одной веры в другую было проще простого.

Общегосударственной религией не стали и десятки более мелких, разбросанных по земле сект. Единственное, во что верили все без рассуждений, — это драконы. Величественно-крылатые, царственные рептилии, обладающие исконной мудростью поколений, живущие веками, парящие вопреки воле небес, страшные в пламени своего гнева и легко принимающие человеческий облик!

Неудивительно, что со временем именно драконы стали править этим миром, как и большинством известных его отражений. Королевская власть часто покоилась на их золоте, а простым людям никогда не приходилось выбирать. Но хотя чаще всего владыка-дракон оказывался заботливым и дальновидным правителем, иногда корона слишком сдавливала голову человекоящера, и тогда в единую ночь от его нервной вспышки сгорали целые кварталы…

Именно в эти страшные моменты адепты Сухой Воды и Сыны Дна были единственными, кто мог хоть как-то утешить скорбящее население. Благо можжевельник рос в любом перелеске, а винокурни строились повсеместно.

В нашей истории с неудачным колдовством некромант Ягр и стражники дворца совместно оценили и сушняк, и дно. Да и, по совести говоря, много ли было у обычных людей веселухи в Средние века? Ну что там, публичная казнь? Так ведь не каждый день. А, допустим, потом?

Да, разумеется, были ярмарки и увеселения в торговых рядах. Само собой, еще реже, чем казни, ибо торговые ряды ставились в основном по осени, после сбора урожая. Что же оставалось простому народу? Какие развлечения? Увы и ах, но, похоже, только змеевик с охлаждением и капающая слеза сорокоградусной крепости, спасающая от нарастающих бед и проблем!

А почему? А просто потому, что нас, психологов, в те мрачные годы не было…

— Как вкусно пахнет, все хочу и все буду, вы гений кухни, Назаров-Баринов нервно курит в Ницце, — с ходу объявила Виктория, выходя из ванной уже в собственном коротком махровом халатике с голубыми снежинками на розовом. — Я готова съесть слона, можно?

— Присаживайся, — несколько сухо ответил я, но честно положил ей двойную порцию с горкой.

Если что, размер порций я определяю по себе, здоровому мужику с бородой. Но рыжая малышка с таким энтузиазмом цапнула вилку и кусок черного хлеба с тмином, намазанного мягким сыром, что недавно упомянутый андерсеновский Крот наверняка бы застрелился от такого здоровущего аппетита молодой стройной девицы.

Но я не он, лично мне искренние комплименты питерской недотроги вдруг показались очень приятными и, как говорится, зашли. Пока она утрамбовывала в ротик золотистую картошку с тушеной говядиной, мне удалось мельком глянуть в сотовый:

«Как я могла связаться с таким…»

— Шеф, я передумала! Не надо открывать ресторан! Как только я стану неприлично богатой, то найму вас поваром в свой огромный особняк на первой береговой линии Крыма! Гонорар вы определяете сами, но никак не меньше шестизначной суммы в месяц. И да, оно того стоит!

Я почти разомлел, но смартфон тоже не останавливался:

«Нет, ты меня выслушаешь, сволочь! Ты…»

— Или мне прямо вот сейчас приплачивать за ваш стол? Я только за! Как вы это делаете? Я не помню бога кулинарии в древнегреческой мифологии, но, наверное, это вы! Точно вы, да, просто скрываетесь от восторженных людишек…

Последнее, что мне удалось прочесть на экране, не спалившись, было:

«И не смей на меня молчать, гад!..»

Вика удовлетворенно икнула, завистливо покосившись на мою тарелку, но ничего больше не требовала. Фактически, что бы я ни готовил, ей доставалось две трети, остальное мне. И я без претензий! С некоторой завистью, да. Но без наездов.

А если подумать, как она повысила качество моей жизни благодаря гонорарам от Старших сестер, то по-хорошему мне стоило бы кормить ее исключительно фуа-гра, свежей осетриной, черной икрой и стейками из мраморной говядины. Девочка дорогого стоит! И вот именно это вдруг навело меня на вопрос, на который я не смог найти ответа…

— Почему они столько платят?

— Кто?

— Бухгалтерия вашего университета, — отложив вилку, всерьез задумался я. — Это же просто сумасшедшие деньги. И что, вот так за каждую выпускницу на практике? Юнг половозрелый, да это чисто финансово просто нереально и глупо! В России всегда можно найти наставника в пять раз дешевле, но…

— Вашблагородь, а че вы там в телефончике жмете? Бывшая достает, угадала?

До сих пор не понимаю, как ей удалось так незатейливо перевести разговор…

— Знаешь ли, да. Но она не достает, а по-своему пытается разрешить весьма запутанную тобой ситуацию.

— Вообще-то, я с ней вежливо поздоровалась.

— А потом надела ей ведро на голову.

— Какая мелочность. Я уже плюнула и забыла…

— Такое забудешь…

— И че пишет?

— Мягко говоря, не твое дело.

— Ой, ну и ладно… не дуйтесь, просто так спросила.

Если б я только знал на тот момент, что у рыжих девочек ничего не бывает «просто так»…

Мы почти одновременно встали из-за стола, договорившись, что чай или кофе будем вместе пить через полчасика-час, так положено по методикам здорового питания. Не то чтоб они для меня имели статус скрижалей, выбитых в камне, но иногда всплывали в памяти.

Я прошел к себе в кабинет, Викуленька сразу же засучила рукава халата, берясь за мытье посуды, и ничто не предвещало беды. Как же я был наивен и слеп! А еще профессиональный психолог, чтоб меня! Оправданий не имею по факту, увы…

Короче, не прошло и часа, пока я разбирался с записями Давида-оглы и матушки Евстифии, как раздался стук в дверь. Звонка у меня нет, напоминаю. На мой окрик скромница-ведьмочка объявила, что уже лежит у себя комнате и вообще не одета. Если кто не понял, то это было не предложение заглянуть на интим, а прямое указание на то, что двери отпирать придется мне!

И да, знаете ли, я поперся. Ума нет — считай, калека…

— Вот, значит, ты как… — На пороге стояла пылающая Людмила с синим пластиковым ведром в руках. — Я все могу понять. Ты интеллигент, творческий человек, с тонкой душевной организацией, но… какой же ты козел!

Вслед за этим вполне четким определением синее ведро было надето мне на голову. Она ушла, стуча каблучками, а я остался обтекать. Судя по запаху, мочи в ведре не было, но вода из лужи, окурки и прочий мусор с улицы, как и все, что по пути попадалось под руку, моя бывшая (теперь уж точно!) старательно собрала.

— Вот и поговорили, выяснили, разобрали по деталям, готовы к совместной работе над нашим семейным будущим, — неторопливо резюмировал я, возвращаясь в прихожую все с тем же ведром на голове. — А что не так-то?

— Упс…

Несмотря на то что этот покаянный выдох едва слышно прозвучал со стороны комнаты моей гостьи, я вдруг сразу понял, где искать виноватого. Или виноватую, если уж так угодно. Короче говоря, поймал ее за химок на взлете, удрать и спрятаться под кровать не получилось!

— Колись: это твоя работа?

— Ваше сиятельство, твое ж благородие, шеф, хозяин, батюшка родный…

— Выкину с балкона.

— А че сразу с шантажа? Я ж хотела как лучше, а оно…

Далее по тексту, но без субтитров. Эта шустрая фанатка народовольцев решила, что раз она меня подставила, то ей же меня и спасать. Бог весть каким колдовским методом скопировала себе телефон Людмилы и пригласила ее прийти мириться. Типа, все обиды в прошлом, возвращайся, нам будет хорошо втроем. Да-да, именно то, что подумала моя бывшая!

— Она меня неправильно поняла-а, — ныла рыжая, пытаясь поджать ножки и с головой уйти в банный халат, но я крепко держал ее за воротник. — Я написала, что если ей так уж жмет, то может прийти и вылить мне ведро на голову! Зачем она вас унавозила, я ума не приложу?

— Видимо, потому, что это я открыл дверь, а не ты.

— Шеф, а я вам сразу намекала, что эта блондинка не в себе! Но мне было больно смотреть, как вы страдаете, ходите весь озабоченный такой, уже на бабку Пирамидонтовну засматриваетесь…

— Это ты ей тоже написала?

— А как же! — без малейшего раскаяния заявила Викуля. — Вам двоим давно пора расслабиться по-взрослому, я мешать не буду, посижу на кухне, пока вы с ней мыркаетесь, а потом все приступим к кексу! Который мы купили сегодня! Она у вас совсем читать не умеет?

— Ты точно написала «кекс»? Покажи.

— Да! Вот, смотрите… Ой! Ой-ей! Доннерветтер, майн либен готт, долбанный в ухо авторедактор! Всего-то одну букву исправил, а как все тут истерить начали…

Я мысленно взвесил все за и против: если прямо сейчас придушу эту заботливую милашку, по-питерски упакую в то самое синее ведро, вынесу из дома и утоплю в Кривой Болде, то Людмила все равно вряд ли ко мне вернется. Нет, при желании можно придумать любую другую казнь, но смысл?

Неправильно поставленный вопрос иногда дает единственно верное решение.

Мне почему-то совершенно расхотелось кого-либо возвращать в свою жизнь. Виктория Люксембургская сделала за меня то, что мне в любом случае пришлось бы делать — не сейчас, так через месяц или через год. Если нет любви, то отношения не спасет и не склеит никакой секс. Мне лучше быть одному, не стоило даже начинать, а вот извиниться еще раз…

— Вашблагородь, я и ее сотовый по ходу глянула, — очень тихо сказала рыжая ведьма, опустив взгляд. — Вы у нее записаны как «Любимка Удобно». Есть и другие, четверо. Кошелек, Дубай-Загар-Гиви, Сладкий Масенька, Жорж-Бдсм. Я не хотела все портить, правда. Но…

— Кекс твой.

— Весь⁈

— Оставишь мне пару изюминок.

В следующее мгновение у меня в руках повис лишь пустой халат. Хозяйки в нем не было, она в майке и домашних шортиках унеслась на кухню потрошить холодильник. Я тупо сел на краешек ее кровати. Конечно, хотелось думать, что я подозревал у своей бывшей еще пару каналов интимной связи, но зачем же врать самому себе? Это бессмысленно и чревато.

Пока я не ушел в самокопания по этому поводу, мой смартфон в кармане джинсов предупредил о получении двух сообщений. Первое о том, что меня обвиняют в убийстве поэта Сливочного, совершенного у меня же дома во время психологического сеанса. И второе, в продолжение: с полуночи мне предложено оставить открытой балконную дверь, поскольку представители семейного клана покойного придут за компенсацией.

Оба письма не требовали ответа, а просто ставили меня перед фактом. И в обоих случаях мне стоило принять гостей, вооружившись всем, что могло бы поставить нас в равные условия. То есть шпагой с серебряным клинком, пакетом крупной поваренной соли, возможно, даже дробовиком. Две пачки патронов, начиненных сечкой свинца, стали, той же соли и серебряной пыли, я прикупил еще месяц назад. Фактически просто пополнив запасы.

Стрелять мне приходится редко, я вообще не так чтоб прям-таки снайпер, но на дробовике даже мушки нет. Просто поворачивай ствол в нужную сторону и спускай курок. Не факт, конечно, что он мне непременно понадобится. Но раз оружие есть, то лучше пусть будет под рукой.

Сотовый долгим, переливчатым индейским взвизгом дал понять, что мне следует уделить время маме. Она знает, чем я занимаюсь, поэтому, чтобы не отвлекать от возможной работы с клиентом, записывает длинные голосовые. Когда смогу, то прослушаю и отвечу.

«Сын, ты прекрасно знаешь, что я никогда не вмешивалась в чьи-то дела. Тем более в твои. Но я мать, и мое материнское сердце болит за тебя. Тебе плохо. Если ты молчишь, то это не значит, что я ничего не знаю. От матери ничего не скроешь. Мне рассказали, что от тебя опять выходила девушка в слезах. Я не хочу знать, чем вы занимались. В конце концов, ты взрослый мужчина. Просто скажи мне: у вас это серьезно? Она вообще думает о детях? Хочет мальчика или девочку? Я не настаиваю, но…»