Со стороны кухни донесся звук пущенной воды. Вот это правильно: если Вика умеет мыть посуду, так пусть пока этим и занимается. Колбасу и яйца, конечно, придется докупить, но, как говорят евреи, если проблема решается деньгами, то это не проблема, а расходы. Я даже не берусь с этим спорить, хотя подобных «премудростей» хватает у каждого народа.

Нет, конечно, решение оставить Вику в доме было ошибочным. Надо признать это и не усугублять ситуацию. Поблагодарить за помощь, принимать по вечерам, честно отрабатывая ее практику и мои скромные гонорары, но предлагать ей еду и кров, право, чрезмерно. Я слишком привык жить один и не готов брать на себя такую ответственность.

Рыжее недоразумение, все в тех же желтой футболке, серых шортах до колен и моем длинном фартуке, старательно намывало все, что попадалось ей под руку.

— Свистни от плиты и приткни уже куда-нибудь свою деятельную задницу, — вежливо попросил я, не зная, с чего начать. — Утренний кофе сам себя не сварит.

— Я больше не буду…

— Чем тебя кормили родители?

— Не знаю, я их почти не помню. Мама все время пропадала в командировках, папа плавал на танкерах, порой по году дома не был. Меня чаще в интернат сдавали. — Студентка Люксембургская поставила на полку чистую сковороду и уставилась невидящим взглядом в окно. — Потом они уехали за границу, а я поступила в университет ведьм. Но вы не подумайте, они хорошие, подарки присылали даже, иногда деньги на карту. Мы с ними по электронке списываемся!

Мне стоило огромного труда не впасть в профессиональный раж, предложив девочке поговорить на эту тему. Многие проблемы и комплексы тянутся из детства, и с большинством из них можно работать, корректировать, исправлять, а для этого время от времени следует ходить к профессиональному психологу. Это не страшно и не стыдно.

— Ты собиралась позвонить своим кураторам по поводу общежития?

— Ой, я звонила…

— Неправда.

— В смысле, я не дозвонилась…

— Опять неправда, чего ты мне по ушам ездишь? Неужели так нравится проводить весь день в компании очень недоброго небритого мужика и его клиентов, отбитых на всю башню? Короче, не надо ля-ля, как твои вещи доставят, собираешься и…

— А я, кажется, придумала, как нам проводить сеансы так, чтоб Старшие сестры снова вам платили! — мигом опомнилась рыжая, подпрыгнув для усиления эффекта.

Фрейд и все присные, вот умеет она заинтересовать, да?

— Вы были готовы предлагать клиентам деньги, но сами говорите: денег у них полно. А что, если, наоборот, они будут приплачивать вам за то, что их показывают по отдельному каналу видеосвязи и теперь даже будут узнавать в лицо на улице?

— Чушь какая-то, — не поверил я. — Зачем им это?

— Люди тщеславны, а нечисть, похоже, втройне…

Ну, э-э… Это имеет место быть, хотя глубоко сомневаюсь, что тот же Юлаев захочет светить своей истинной физиономией на весь интернет. Разве что если будет уверен, что смотрят женщины. Ведьмы, феминистки, красавицы, все это неважно, главное, что он будет звездой канала для противоположного пола. На такое убыр может и клюнуть…

— Допустим.

— Точняк, шеф! Все будет даст ист фантастиш! Давайте хотя бы попробуем!

Теперь уже и мне самому стало интересно: а насколько тщеславной может быть хоть та же баба Фима Ягелло? Да, ей многие вещи по барабану, но всеобщее внимание… Что, если убедить ее поделиться с публикой своими проблемами в виде неверных и похотливых принцев, царевичей, королевичей? А ведь бабке реально будет что рассказать, полезное в плане психотерапии для нее самой и крайне интригующее для слушателей всех возрастов и любого пола. Можно попробовать ей предложить.

Даже покойный ныне, не с утра будь помянут, поэтичный вампир Сливочный мог бы удерживать женскую аудиторию. При жизни у него это вполне получалось, пусть стихи и страдали порой излишним самовосхвалением, но всегда есть такая категория блоковских дамочек, которые буквально млеют от мужского напора.

Я сходил в кабинет за блокнотом и, вернувшись, окончательно решил, что рискнуть стоит. Сегодня в тринадцать часов на прием пожалует добрая матушка Евстифия, хоть и нюхающая не то, что надо. Эй, речь не о запрещенных веществах! Не надо гнать волну! Просто в тот раз она унюхала «запах девушки», то есть сразу поняла, что в доме завелась Викуленька…

Сама матушка — убежденная католичка (или просто косит под нее), в прошлый раз явилась в коричневой рясе бенедиктинцев. Как она по улице в этом шла, не мое дело. Да и не думаю, что кто-то дерзнет над ней хихикать: хватка у старой ведьмы стальная, а проклятия она умеет насылать такие, что вовек не замолишь и не отмоешься…

К тому же у нас в Астрахани есть красивый католический костел, построенный еще во времена Марины Мнишек, хотя, по совести говоря, верующих туда ходит мало. В городе больше христиан, мусульман и чутка буддистов, остальные позиционируют себя как атеисты. Поскольку еще не определились. Тоже вполне имеют право, почему нет?

— Извини за вопрос, я мало что понимаю в этой теме… — Я вежливо прокашлялся, разливая кофе из медной турки. — А что именно означают твои татуировки? Это ведь вроде кельтика, нет?

— Чесслово, сама не в курсах, — неожиданно тихо призналась Вика, рассматривая свои руки, словно чужие. — Вот сколько себя помню, они были. Дракон, странные цветы, ядовитый плющ, рог единорога, пламя…

— Никто не татуирует детей.

— Я понимаю, но… они были у меня всегда, еще до детского садика. Как-то и не парило вообще. Надо будет у мамы спросить, да?

Мне пришлось сделать еще одну заметку в памяти. Кто может позволить себе вот так обращаться с ребенком? Да ни один тату-салон (по крайней мере, у нас в стране) не возьмется так старательно и изысканно травмировать кожу беззащитного малыша! О чем вы? За такое дело любого мастера закрыли бы лет на десять как минимум!

Более того, татуировщик должен был бы сразу же заявить в полицию, те — в органы опеки, а дальше только суд и лишение родительских прав. Но я смотрел в глаза девушки и прекрасно видел, что она не врет. Не то что совсем не умеет, это было бы слишком подозрительно, но, по крайней мере, не врет прямо сейчас. Увы, всех нас губит самонадеянность…

— У тебя телефон звонит, — спустя минуту указал я.

— Странно, я не жду звонка.

— Может, сестры-ведьмы опомнились и тебя ищут по всему городу?

— Не, я же написала им, что живу у… — Она прикусила язычок, но было поздно. — Типа, временно остановилась.

— Угу, — согласился я.

— Но скоро съеду.

— Ага. — Я аж дважды кивнул.

Звонок прекратился, но взамен тут же постучали в дверь. А там-то кто?

— Ой, наверное, это доставка! — дошло наконец и до моей гостьи. — Они обещали еще вчера вечером, но, видимо, перенесли на утро!

Когда она, схватив свой сотовый, кинулась в прихожую, я меланхолично зачерпнул из пачки горсть соли и направился следом. Да, на площадке действительно стоял молодой человек неопределенной национальности, в зелено-желтой рабочей форме, с большой коробкой в руках.

— Пасылка-мана, для Уиктория Люксмбрыска-мана!

— Это я, я! Давай сюда, — чуть не запрыгала наивная Вика.

— Паспарт-мана пакажи, да?

— Ща! — Я успел остановить петербурженку до того, как она повернется к чертиле спиной.

Как правило, они только этого и ждут, а руками эти твари могут не только подковы ломать.

— Вот тебе соль, найди фасоль. Без соли сваришь, себя обваришь!

Чертила (это реальный, четко расписанный в учебниках вид нечисти) и крякнуть не успел, как получил с размаху горсть крупнокалиберной баскунчакской соли в лицо. В смысле, в морду, поскольку открывшаяся нам свино-козлиная рожа с человеком уже никакого сходства не имела.

— Злой как сабака, психологана-мана, савсем псих! — взвыл он, бросил коробку на пол и сиганул вниз головой в лестничный пролет с восьмого этажа.

— Не убьется, не волнуйся, эти твари еще нас с тобой переживут… — Я обернулся, чтобы успокоить девушку, но не обнаружил за спиной ни ее, ни коробки. — Понятно. Конечно, есть вещи поважнее, чем сказать: «Спасибо, дорогой Дмитрий Андреевич, за то, что спасли меня, дуру грешную, от…»

— А я все на видео записала! — счастливо раздалось из глубины прихожей. — Теперь университет точно вам заплатит! Я умничка, да?

Что мне оставалось? Разумеется, криво улыбнуться, кивнуть и помахать рукой в камеру.

— И если вам не трудно, можете дать чуть больше подробностей для прессы?

— Данный вид мелкой рогатой нечисти, в простонародье именуемый «чертила обыкновенный», встречается практически по всей Астраханской области. Может мигрировать в соседнюю Саратовскую или Волгоградскую, но это редко. Обычно они привязаны к региону. — Поскольку некоторая театральность мне не чужда, я принял позу лектора, откашлялся, постучал кулаком в грудь и только после соблюдения всего ритуала продолжил: — Типаж гуманоидный, прямоходящий. Выглядит как человек, способен на короткое время менять личины. Хитер, агрессивен, говорит с непонятным акцентом, поскольку ему мешают клыки. Чисто внешне никак и не поймешь, кто перед тобой: русский, татарин, дагестанец, узбек, армянин? Однако именно это и служит первым признаком того, что перед вами чертила. Боится серебра, соли, железа и, как ни странно, пожилых учителей на пенсии. На святую воду или мат не реагирует вообще!

Виктория подняла вверх большой палец правой руки и выключила смартфон. Все, запись сделана. Ну хоть что-то хорошее за сегодня…

…Ягр вернулся к себе в комнату в сопровождении двух стражников. Они были приставлены к нему молодым королем в качестве охраны, но также исполняли обязанности тюремщиков. Так было принято, колдун даже не пытался спорить, эти двое не были помехой ни его действиям, ни намерениям, ни планам. Даже наоборот, в свой час они послужат его делу…

Старик сел за стол, слуга поставил перед ним кислое вино и хлеб. Мясо подавали нечасто, а речную рыбу не стал бы есть он сам. Голодные годы тюрьмы научили Ягра довольствоваться малым. Впрочем, по меркам того времени, круглая буханка серого хлеба вполне заменяла собой и обед, и ужин.

Некромант налил себе вина, выпил кубок залпом, после чего уставился невидящим взглядом в стену. Стражники у дверей переминались с ноги на ногу. Они не знали, чего можно ожидать от этого странного человека, а потому невольно побаивались его, сжимая короткие боевые копья. Но никто не смел ослушаться королевского приказа.

— Значит, я буду первым, — вслух сказал Ягр, так тихо, что сам не услышал своих слов. — Да будет так, моя воля над чьей бы то ни было и ныне, и впредь…

Его величество Шехид-шах Второй с глазу на глаз потребовал от чернокнижника почти невозможного! Как найти королевскую дочь, если все нити, способные привести к ней, были сожжены на костре посреди площади? Кто виноват в том, что девчонке вообще удалось бежать? В конце концов, средневековый замок — не проходной двор, здесь каждый на виду, но допустим…

Итак, она бежала. Каким образом? Через какой тайный ход? Кто мог о нем знать? И ладно бы беглянке была хоть пара годиков, но по словам короля, она пропала еще в скорлупе. Новорожденное дитя с огненным дыханием точно так же не приспособлено к самостоятельной жизни, как и любой человеческий ребенок. Как же можно было ее упустить?

Идем дальше. Замок стоял на возвышении, его основание уходило в горную породу, а вокруг раскинулся довольно большой, по меркам королевства, город. Цеховые кварталы, казармы для наемников, рынок, торговые подворья, частные дома, конюшни и везде, на каждом шагу, люди, люди, люди. Как бы ни относились к власти, они не могли ничего не заметить. Это было бы противоестественно…

Складывалось впечатление, будто король явно что-то недоговаривает. Это очень плохо: как можно требовать исполнения приказа, если сама задача так плотно окутана туманом лжи? Колдун презрительно фыркнул, вдруг вспомнив, как молодой Шехид-шах пытался произвести на него впечатление зубами, огнем и размахом кожистых крыльев. Корона не гарантирует ума.

Но ладно, вернемся назад. Та странная нянька, которую приказали сжечь, получается, просто украла ребенка. А потом спрятала в неизвестном месте, которое не назвала даже под пытками. Значит ли это, что девочка еще жива? Очень маловероятно, но и это нужно доказать. Хотя бы найти могилу или кости.

А где все это время была королева?..

…Коробку с вещами было решено перенести в комнату Вики, а она сама вновь нарядилась в белый медицинский халат. Согласно нашим новым планам касательно перевода денежных средств из Университета ведьм-феминисток на мою банковскую карту, мы должны попробовать уговорить клиентов на съемку. Все по-честному и без дураков.

Леденящий кровь индейский вой вновь напомнил мне, что маме надо отвечать регулярно и сразу, она волнуется. Правда, почему-то всегда на одну тему и, в общем-то не обо мне. У нее свои причины, а ее упорству в достижении цели можно только позавидовать. Хотя подобная энергия всегда заслуживает лучшего применения, но увы…

«Сын, ты же знаешь, как я не люблю говорить в пустоту. Нет, я не обижаюсь и никуда не лезу. Понятно, что ты слишком занят, чтобы выслушать мать. Но поверь моему опыту: всех денег все равно не заработаешь, и всем людям помочь невозможно. Иногда нужно думать и о себе. Как и о близких. А кто тебе ближе, чем родная мама? Мама не посоветует плохого, все простит. Но, быть может, и ей нужно теплое слово? Просто позвони и скажи, что твоя девушка беременна. Да-да, я все знаю…»

«Мама, у меня никого нет, от меня никто не забеременел! А вот клиентка придет уже совсем скоро. Я тоже тебя люблю!» — Быстро наговорив и отправив короткое звуковое, я выключил смартфон.

Успел, успел, ровно за две минуты до вежливого звонка в дверь. Если кто помнит, то визит матушки Евстифии был назначен на час дня. Обычно старушка не опаздывает, пунктуальность у нее в крови. Или что там течет у нее в жилах. Не удивлюсь ничему.

Она старая ведьма, зарабатывает частными консультациями, не пьет, не курит, в целом старается поддерживать здоровый образ жизни, вот в последнее время даже католичеством увлеклась. Но несмотря на то что мы с ней работаем больше года, я по-прежнему считаю ее «темной лошадкой»…