— Я склонен дать отрицательный ответ, — в стиле «Пиратов Карибского моря» буркнул я. А надо было просто захлопнуть дверь…

— Наш господин учел это, мы готовы заплатить калым золотом. Рехмет!

— Меня не интересуют деньги. И чтоб Юлаев знал, эта девочка со мной, и она не продается ни за какие деньги.

— А как же наш рехмет?

Нет уж, никакого «рехмета», парни. Я без уточняющих вопросов с ноги врезал первому в пятак, разбив ему дюндель в брызги! Второй успел уклониться от моего хука левой и ловко врезал мне рогами в солнечное сплетение. Согнувшись буквой «зю», я дал ему надежду, а сам, коварно цапнув за переднее копытце, перекинул за спину и долбанул об стену! Пока тот зигзагами сползал вниз, его товарищ напал на меня с удушающим приемом сзади…

Вот вроде бы тощий козлоподобный тип, лезет в драку с более высоким и сильным противником, так что, у него шансов нет? Но, допустим, если он у вас на шее и уже сцепил свои тонкие ноженьки в замок, а вам с каждой секундой все труднее… и труднее… элементарно… дышать и… и…

— Бэмс! — Раздался малиновый звон, давление на плечи исчезло, а воздух (сладкий, свежий, целительный воздух) вновь начал наполнять мои легкие.

Что это было, Фрейд позолоченный и Юнг в серебре⁈

— Бэмс! — раздалось еще два раза, после чего кто-то крайне заботливый и немножечко сильный помог мне встать на ноги.

Горло болело, но вроде ничего не переломано. Я пощупал шею и огляделся по сторонам. Рогатых шайтанов с азиатскими физами нигде не видно, дверь в квартиру заперта, за спиной пыхтит старательная Викуля, левой рукой изо всех сил пытаясь поддерживать меня, а в правой сжимая чугунную бабушкину сковородку. Надежная вещь, почти антиквариат, очень ценю и ни на какой «Тефаль» не променяю. Теперь уж точно…

— Это что за узбеки, калмыки, казахи, буряты, корейцы, японцы, киргизы, уйгуры, китайцы, якуты и… так-то я не очень в них разбираюсь… Короче, я их с лестницы спустила.

— Рехмет.

— Слышала уже, а че им тут всем от вас надо?

— Тебя…

— Че⁈

— Идем… на кухню, там коньяк…

— Поняла, не смею спорить с начальством и даже немножко за!

…Я наполнил два широких бокала на короткой ножке, рыжей спасительнице — на толщину пальца, себе налил полный. К сожалению, в моей работе с нечистью бывают и такие эксцессы. Вот вроде бы ты только что помог им с решением той или иной проблемы, они воспряли духом, поверили в себя — и сразу на тебе же отыгрываются!

Жаловаться некому и некогда, не позаботишься о себе сам, похоронят в закрытом гробу, еще и с осиновым колом в сердце или отрубленной головой под мышкой, чтоб гарантированно не восстал в канун Дня всех святых.

— Шняга барсучья?

— Вот именно…

После такого многозначительного тоста пили не чокаясь. Мне надо было успокоить нервы, а она, похоже, вообще впервые попробовала коньяк. Хотя девочке давно за восемнадцать, я сам паспорт видел, да и вообще, в Питере-тире-пить! Не мои слова, не я придумал и в целом «шнуровщину» не одобряю, но песня запоминается, чего уж…

— Не спеши, коньяк пьют маленькими глотками, а не выливают в глотку, как пиво.

— Ой, кхах, тьфу, — ожидаемо закашлялась она, и крупные слезы повисли на рыжих ресницах. — А так… мне нравится! Чесслово!

— Поколение ЕГЭ, ничего не умеют… Короче, наш общий знакомый, господин Юлаев, возжелал забрать тебя к себе для «работы по дому».

— У него там и так четыре жены!

— И я о том же. Будь у него серьезные намерения насчет тебя, я мог бы его хотя бы выслушать, а так… только сразу в морду. Бесы по-хорошему не понимают, нижние чины, гопота подворотная по факту.

— Вы… за меня з-ступились⁈ — умиленно выдохнула Викуля, для которой, похоже, и нюхнуть коньяк было достаточно для ухода в тихую гавань.

Как же пали в моих глазах нынешние студентки петербургских консерваторий и балетных школ… В моей молодости все было иначе! Мы зажигали, поджигали, подпаливали и палились по хатам на Черной речке так, что и на Васильевском острове слышно было!

— Заступился. На свою голову. — Я сделал глоток, катая коньяк на языке. — И что ты там мне пела про ведьм-феминисток, которые отвергают любое насилие? А кто тогда отхреначил сковородой двух бесов? Кстати, вполне профессионально.

— Псиба, я эт… теннисом зна-знанималася ф детстве…

— О, да ты в стремнину?

— Ни ф однома глазу, ик!

Я чудом успел подхватить ее, когда она вдруг стала сползать со стула под стол. Моя активная гостья/ученица/спасительница оказалась совершенно беспомощной перед алкоголем. Есть люди, которым нельзя пить, потому что они потом агрессивные или творят дичь, а этой красе, наверное, нельзя даже позволять сидр лизнуть! Какой ей коньяк, какие застольные разговоры, срочно под одеяло — и баиньки…

Мне пришлось нести Вику на руках. Была мысль сначала доставить в туалет, но девонька вообще берега потеряла. Ладно, сразу в кровать. Я уложил ее как есть, в футболке и шортах, сняв только мои же тапки. Укрыл пледом, задернул занавески. Летом солнце садится поздно, но эти окна на северную сторону, так что выспится.

— А фы красивашный, — не раскрывая глаз, невнятно мурлыкнула Викуля, изобразив губками воздушный поцелуй. В результате выдула слюнявый пузырь и уснула как младенец.

Я поправил плед, вышел и тихо закрыл дверь. Недопитый бокал терпеливо ждал меня на кухне. Срочных дел не было, меня никто не домогался по сотовому или электронной почте, но и ложиться так рано тоже не имело смысла, все равно не усну. Слишком эмоционально насыщенный выдался день, и он еще не закончился…

…Молодой король отлично представлял себе, кого ввели в тронный зал. В иной ситуации жизнь этого человека не стоила бы и веревки для повешения, ибо любая услуга Темной стороны всегда оплачивается втрое — временем, золотом, кровью.

Но сейчас более важным казалось другое: пока не найдена его единственная дочь, законная наследница престола Карандага, власть Шехид-шаха Второго так и будет тонуть в постоянных мятежах и восстаниях. Люди, рожденные свободными, плохо переносят удавку на шее и плеть на спине…

Да, можно выжечь всех недовольных, но кто тогда будет работать на полях и кормить его войско? В котором также блуждают разные слухи о смерти старого короля. Какое-то время казна сможет содержать столицу, но на окраинах неспокойно, а соседи всегда готовы под шумок оторвать спорный кусок земли.

— Даже мои родные братья не побрезгуют этим, — пробормотал Шехид-шах, нервно сглотнув. Он вдруг почувствовал запах крови, исходящий от человека в черной мантии, стоящего перед его троном, и это возбуждало…

— Ты знаешь, кто я?

— Да, — кратко ответил колдун.

— Мне удалось вытащить тебя из смрадной тюрьмы, куда мой бывший тесть отправлял неугодных ему подданных гнить в грязи и собственных нечистотах. Тебя отмыли, накормили, одели. Чем ты готов заплатить за мою милость?

— Я буду служить королю.

— Ты немногословен. Но, быть может, это к лучшему: чем больше слов произносят люди, тем сложнее понять, что у них на уме. Они уже и сами не знают, чего хотят — свободы или хлеба, жизни или смерти…

Старик промолчал. Он видел озлобленность и неуверенность того, кто занял трон, не принадлежащий ему по праву, прекрасно понимая, что страх короля может быть крайне опасен. И да, он будет служить трону. Ровно столько, сколько сочтет нужным.

— Скажи мне свое имя, чернокнижник!

— Ягр.

— Что ж, Ягр, смотри на меня и запоминай…

Король встал, одним движением скинул синюю бархатную рубашку с золоченой вышивкой и выпрямился. Зрачки его покрасневших глаз стали вертикальными, губы раздвинул длинный черный язык, а за спиной раскрылись огромные крылья дракона. Стражники невольно вжались в стены. По тронному залу пролетело горячее дыхание зверя…

— Служи мне, и награда будет велика. Но если ты хоть раз только помыслишь о предательстве, смерть в огне настигнет тебя, где бы ты ни скрылся!

Колдун ничего не ответил, но, склонив голову, опустился на одно колено. Этого оказалось достаточно. Шехид-шах Второй принял молчаливое проявление полной покорности бывшего узника. Теперь можно было поговорить и о деле…

…Пригубив обжигающе-нежный крымский янтарь, я вновь взялся за планшет. Британо-российский Университет ведьм феминисток действительно нашелся, стоило лишь кардинально изменить параметры поиска. То есть искать не само учебное заведение, а их преподавателей. Пара имен, как вы помните, была мне знакома по рекомендательному письму, где мне предлагали работу наставника.

А теперь поступаем как мой знакомый оборотень в погонах из ФСБ. И да, он реальный оборотень! Проходил у меня курс по самоконтролю в полтора месяца, очень обстоятельно и целенаправленно. Теперь, когда ему надо, он волк, когда надо — человек, и никакие фазы луны на него больше не влияют. Вот что значит вовремя направиться к психологу.

— Ищем профиль гражданина в Сети. Так, «Одноклассники», «ВКонтакте». Смотрим, что нам интересно. А теперь проверим его друзей и подписчиков, иногда они гораздо более информативны, чем сам клиент. Ну-ка, ну-ка…

Раньше это называлось «перекрестный допрос свидетелей», но сейчас в подобных вещах нет нужды. Люди стали настолько тщеславны и зациклены на любви к себе, единственным и неповторимым, что выкладывают в Сеть едва ли не каждый свой пук! Даже если кто-то умнее и старательно шифруется, то его по-любому сдадут родители, дети, друзья, знакомые, случайные прохожие, лишь бы самим попиариться ради лайка. Цифровая жизнь не подразумевает личного пространства, все секреты на виду.

Итак, университет был и есть, это факт. Поступить в него сложнее, чем в личную охрану корейского лидера Ким Чен Ына. Скорее они сами по личным каналам находят себе учениц (мальчиков, как я и говорил, гонят в шею!) и готовят их по весьма своеобразным программам, с получением международного диплома.

— Вот только для чего? — делая очередной глоток, крепко задумался я. — Если исходить из того, что «наглосаксы» впитывают русофобию с молоком матери, вспомнить хоть Редьярда Киплинга, хоть Агату Кристи, хоть ту же Джоан, мать нашу, Роулинг… Чего они нам хотят сделать хорошего, занимаясь обучением и вербовкой наших ведьм?

Я встал из-за стола и убрал бутылку в кухонный шкафчик. Коньяк — хороший доктор с одного бокала и приятный собеседник — с двух, но после третьего, как ни выеживайся, начинается натуральное свинство. Мне нельзя, да и другим не рекомендую.

— Резюмируем. Некое образовательное учреждение, базируясь в Северной столице, берет на себя затраты по поиску и обучению юных девушек с задатками так называемой «сырой магии», — продолжил вслух размышлять я, направляясь к себе в кабинет. — Да, это антинаучная чушь, но читатели фэнтези такое любят. Каждой приятно считать себя отданной в детдом принцессой, до сих пор не принятой в клан ведьмой в седьмом поколении, королевой всех миров, которую спрятали на Земле от происков злых инопланетных сил…

На минуточку я попробовал представить себе в качестве такой бесценной ценности (уж простите!) заметно похрапывающую в соседней комнате Вику. Не, не, не! Принцессы не храпят, не чавкают, не ходят в туалет, не чистят зубы, не расчесывают волосы, не моются, не меняют прокладки и все равно свежи, утонченны, воспитанны и за пять шагов уже источают аромат розы! В крайнем случае, белой французской лилии…

Тьфу, прости господи, хрень-то какая!

Почему-то мне взбрело в голову, раздевшись, улечься на той же красной кушетке, которую обычно оккупируют мои клиенты. Кстати, признав, что вещь действительно очень удобная и расслабляющая. Спине тепло, шея не затекает, ноги вытянуты и отдыхают, сплошной кайф…

«Дмитрий Андреевич, все хорошо?» — спросил меня внутренний голос.

— Спасибо, мне комфортно.

«Тогда о чем бы вы хотели сегодня поговорить?»

— О моей ученице Виктории Люксембургской, — самому себе сообщил я. — Признаться, иногда она ставит меня в тупик.

«Например?»

В общем, если кто не понял, я уснул уже на третьем вопросе. Так крепко и сладко, как никогда. Со снами вечно бывают такие проблемы, вроде бы каждую ночь одно и то же — ты закрываешь глаза, дышишь ровно, кисти рук теплеют, мыслей в голове ноль, и вдруг с разбегу летишь в неизвестные/прозаические/сказочные/бытовые/знакомые/незнакомые чудеса. В простонародье они называются «сновидения»…

Но как именно будет развиваться ваш сон, какие образы примет и куда вас приведет в тот момент, когда вы подпрыгнете на кровати с мокрыми от пота волосами и дико бьющимся сердцем, когда жить уже не будет хотеться ни капли, потому что страшная ночь уже предсказала будущее…

А что, у вас такого не было, да? Вы счастливые.

А вот я иногда боюсь спать именно потому, что в темноте приходят сны…

Утром меня разбудил запах горелого. Вот реально, насколько хорошо прошла ночь, настолько же нервным было утро! Разумеется, я вскочил как подорванный и в одних трусах бросился тушить плиту, где на сковороде едва ли не в уголь сгорела докторская колбаса, залитая одним яйцом, а перепуганная виновница сидела под столом, нервно сжимая никому не интересный половник…

— Ваше благородие…

— Госпожа удача? — продолжил я, быстро распахивая окно. — Она тебя покинула! Никогда не приближайся к моей кухне без разрешения, пироманка несчастная! Какого апостола Курпатова-неверующего тебя понесло сюда с утра пораньше?

— Хотела сделать вам приятное…

— Таким образом⁈

— А каким надо было? Вы хоть намекните, что ли…

Вот и поговори с ней. Я вовремя осознал, что когда ты в трусах, то топать ногами грозно не получается, скорее это смешно. Ну а лишний раз веселить эту мартышку рыжую по меньшей мере непедагогично. Поэтому я закусил нижнюю губу и ушел, тряся бородой, как козел Тора. Сейчас переоденусь, вернусь и показательно накажу милую Викуленьку, да так, чтоб навек запомнила, что…что… ой, да тьфу на нее!

Запах гари рассеется быстро, надо будет открыть форточку и в противоположной комнате. Да, девочка явно пыталась показать себя более полезной, чем она есть на самом деле. Но родители-то ее куда смотрели, если дурында в двадцать один год яичницу с колбасой поджарить не может? Как же они ее опекали и берегли от всего мира? И самое главное, почему их косяки теперь должен исправлять я, мне это за что на голову свалилось⁈