Публию Корнелию Сципиону, победителю Ганнибала при Заме, принадлежит честь окончания Второй Пунической войны.
Будучи еще семнадцатилетним юношей, в 218 году он спас жизнь своему отцу, консулу Публию Корнелию Сципиону. Два года спустя, в битве при Каннах, он был уже военным трибуном. В 212 году, хотя он еще не достиг положенного возраста для занятия этой должности, его выбрали эдилом. В том же году умерли в Испании отец Сципиона и дядя Гней, а их войска, которые до того отвоевали у карфагенян почти всю Испанию, отступили за Эбро. Римляне поспешно отправили в Испанию пропретора Клавдия Нерона с 12 тысячами солдат, и он отбросил карфагенян на прежние позиции. Но это был надменный, вспыльчивый человек, малоспособный к восстановлению старых связей с испанскими племенами и к приобретению новых союзников. Поэтому сенаторы решили послать в Испанию нового главнокомандующего.
Поиски кандидата затянулись, поскольку ни одному из старых полководцев не хотелось ехать на Пиренеи. И тут 24-летний Сципион предложил на эту роль себя — и получил назначение. В конце лета 210 года он в качестве проконсула отправился в Испанию во главе 11 тысяч воинов; его сопровождал пропретор Марк Силана, который должен был заменить Нерона и служить молодому главнокомандующему советником.
Следующей весной Сципион собрал все римские силы в устье Эбро. Три неприятельских полководца — Мотон, Газдрубал Гиско и Газдрубал Барка, брат Ганнибала, — находились далеко друг от друга, и между ними не было согласия. Воспользовавшись этим, Сципион предпринял поход на Новый Карфаген, где находились казна и военные запасы карфагенян. С моря его поддерживал римский флот под командованием Гая Лелия.
Первую атаку карфагеняне отбили. Но Сципион и не ожидал успеха — это был своего рода отвлекающий маневр. Главный удар он нанес со стороны примыкавшего к городу залива, который сильно мелел во время отлива. Как только начался отлив, он с 500 воинами двинулся на приступ. Вода едва доходила солдатам до колен, в некоторых местах до пояса. Укреплений с этой стороны не было никаких. Войдя без сопротивления в город, римляне устремились к воротам и внезапно ударили по неприятелю с тыла.
Победа римлян была полная — число пленных мужского пола достигло 10 тысяч человек. Граждан Нового Карфагена Сципион отпустил на волю и отдал в их владение город; 2 тысячи ремесленников были объявлены рабами римского государства, причем им обещали скорое освобождение, если они будут усердно работать на римское войско. Способные к труду рабы были взяты на корабли. Значительной оказалась добыча римлян: 18 военных и 63 торговых корабля, из которых многие оказались с грузом пшеницы, оружия, меди, железа; 401 катапульта, из них 120 большого размера; 75 баллист, из них 23 большие; много разного вооружения. Среди трофеев оказалось 74 знамени. Римлянам досталось 276 золотых чаш, из которых едва ли не каждая весила около фунта, 18,3 тысячи фунтов серебра и множество серебряных кубков.
В момент дележа добычи к Сципиону подвели взятую в плен девушку необыкновенной красоты. Он спросил, откуда она родом и кто ее родители, и узнал, что она невеста молодого и знатного кельтиберийца Аллуция. Тогда Сципион потребовал найти жениха и отдал ему невесту. Пока Аллуций рассыпался в благодарностях, родители невесты положили к ногам Сципиона большое количество золота. Сципион это золото принял, но тут же сказал Аллуцию: «К приданому, которое ты получил от твоего тестя, присоедини и этот свадебный подарок от меня». Аллуций вернулся домой довольный и стал распространять среди своих соплеменников похвалы благородству и великодушию римского полководца. Вскоре он вновь явился к Сципиону, но уже во главе 1400 всадников, которые поступили на службу к римлянам.
Зиму 209–208 годов Сципион употребил на реорганизацию армии, а в начале лета вместе с Лелием двинулся в область, лежащую по верховьям Гвадалквивира. При Бекуле, недалеко от лесистой горы Кастудо, он встретился с Газдрубалом. На поле битвы осталось около 8 тысяч карфагенян. Сципион взял в плен 10 тысяч человек пехотинцев и 2 тысячи всадников. Испанцев он отпустил без выкупа, африканцев продал в рабство. Однако сам Газдрубал с ушел через горы и снова собрался с силами.
В 206 году карфагеняне сделали все возможное, чтобы удержаться в Испании. Они выставили войско из 70 тысяч пехоты, 4 тысяч всадников; кроме того, у них было 32 слона. Но солдаты их были большей частью набраны из разных местностей Испании, и на них нельзя было положиться. При Бекуле произошло новое сражение. В распоряжении Сципиона было не больше 40 тысяч человек, и в их числе тоже находилось много не всегда надежных испанцев. Карфагеняне выставили лучших солдат в центре, а на крыльях поместили испанских союзников. Сципион же поставил испанцев в центр против отборного войска карфагенян, а римлян разместил на флангах. Таким образом, римляне получили на флангах перевес, продвинулись вперед и ударили с боков по карфагенскому центру. При этом Сципион устроил дело таким образом, что неприятеля рано на рассвете, до того как успел принять пищу, выманили из лагеря; сама же битва началась только после обеда, и карфагеняне были изнурены голодом, жаждой и палящим зноем. Они не выдержали удара римлян и бросились в бегство. Эта битва решила вопрос о том, кто будет владеть Испанией.
Но для Сципиона эта победа была только первой ступенью к более значительным предприятиям и более громкой славе. Его целью были Африка и Старый Карфаген. Он хотел закончить великую войну на африканской земле. Для начала он решил приобрести расположение нумидийского царя Сифакса, самого могущественного государя Африки, и вместе с Лелием отправился в Африку на двух пятивесельных судах. Случилось так, что только что изгнанный из Испании Газдрубал Гиско бросил якорь в царской гавани как раз в то время, когда туда входили суда Сципиона. Карфагеняне, несмотря на соблазн, не посмели нарушить мирное состояние царского порта. Газдрубал высадился на берег, а вслед за ним то же самое сделали Сципион и Лелий, и все они едва ли не вместе отправились во дворец царя.
Сифакс чувствовал себя крайне польщенным, что полководцы противоборствующих могущественных народов явились к нему в одно и то же время с предложениями дружественного союза. Он принял и тех, и других радушно и попытался даже выступить между ними посредником. Оба гостя приняли приглашение на обед и возлежали за одним столом. Во время обеда Сципион обнаружил приятность в разговоре и получил комплимент от Газдрубала, который высказался в том духе, что Сципион расположил его к себе личным знакомством больше, чем своими военными подвигами. Сифакс же, подумав, заключил со Сципионом союз, который, впрочем, оказался недолговечным.
В награду за заслуги народ единогласно выбрал Сципиона консулом на 205 год. Товарищем его по консульству стал Публий Лициний Красс, который, будучи верховным жрецом, не имел права покидать Италию, вследствие чего, если бы война перенеслась в Африку, руководство войсками было бы возложено исключительно на Сципиона. Сципион же твердо решил осуществить план, который составил еще в Испании. После некоторых колебаний сенат дал ему полномочия переправиться с войсками в Африку, и вскоре Сципион отправился в Сицилию, откуда до цели было рукой подать.
В Африке — вблизи Утики, к западу от Карфагена, — он высадился в следующем году. Насчет численности его армии сведения противоречивы: одни определяют это число в 12,2 тысячи человек, другие — в 35 тысяч. Карфагеняне собрали войско из 20 тысяч пехотинцев, 6 тысяч всадников и 140 слонов под начальством Газдрубала Гиско, которому удалось опять переманить на свою сторону Сифакса, отдав ему в жены свою дочь Софонисбу, девушку удивительной красоты. Сифакс выставил против римлян 50 тысяч пехотинцев и 10 тысяч всадников. Некоторое время римляне стояли лагерем напротив лагерей Газдрубала и Сифакса.
В конце зимы Сципион, усыпив бдительность нумидийцев и карфагенян переговорами, предпринял ночное нападение. Римляне незаметно приблизились к лагерю Сифакса и подожгли его. Огонь распространился во все стороны, и в то время как нумидийцы, не подозревая о присутствии врага, бросились безоружными заливать его водой, римляне напали на них. Карфагеняне, не подозревавшие о нападении, решили помочь нумидийцам бороться с пожаром. Но стоило им ослабить защиту своего лагеря, как он тоже запылал. Оба лагеря были полностью уничтожены пламенем, и многие карфагеняне и нумидийцы погибли от мечей римлян.
Успех Сципиона побудил карфагенян заключить мир на условиях, выдвинутых Сципионом. Возвращение Сципиона в Италию было поистине триумфальным. Его вступление в Рим было едва ли не самое блистательное из тех, что видел великий город. Несчастный Сифакс послужил украшением его триумфа; вскоре он умер пленником в Тибуре. После покорения Африки Сципион получил прозвище Африканского. Рассказывают, что народ хотел сделать его бессменным консулом и диктатором, поставить его статуи на площади, на ораторской трибуне, в ратуше, на Капитолии, в алтаре храма Юпитера и т. п., но что он сам отклонил все эти почести.
В гордом сознании собственного достоинства Сципион шел своей дорогой, не заботясь о мнении общества. Может быть, поэтому ему не было суждено до конца жизни спокойно пользоваться плодами своих побед. Среди римских вельмож у него нашлось немало врагов. Они возбудили против Сципиона и его брата Луция гнусный процесс, обвинив их во взяточничестве и сокрытии денег, которые уплатил побежденный ими в 190 году царь Сирии Антиох. Дело дошло до конфискации имущества Луция.
От Сципиона Африканского потребовали отчета об употреблении взятой во время войны добычи и собранных тогда же податей. Сципион принес свои счетные книги, как будто бы для того, чтобы оправдаться, но тут же на глазах сенаторов разорвал их, объявив, что для него оскорбительно давать отчет в 4 миллиона, когда он внес в казну в сто раз больше. Сенат удовольствовался этим оправданием. Через несколько лет после этого два трибуна возбудили то же самое дело в трибах. В назначенный день Сципион явился в народное собрание в сопровождении большой толпы друзей и клиентов. Он взошел на ораторскую трибуну и, когда воцарилась тишина, сказал: «В этот день, трибуны и граждане, я одержал в Африке большую победу над Ганнибалом; поэтому сегодня не следует заниматься никакими спорами и раздорами, я же немедленно отправлюсь отсюда в Капитолий помолиться всемогущему Юпитеру, Юноне, Минерве и остальным богам, под защитой которых находятся Капитолий и крепость, и возблагодарить их за то, что они в этот день, как и во многие другие, дали мне силу и умение вести государственные дела с должным искусством. Вы, квириты, тоже идите со мной и просите богов, чтобы они всегда ставили во главе вас людей, подобных мне». С этими словами он сошел с ораторской трибуны и отправился в Капитолий.
После этого трибуны неоднократно требовали Сципиона к суду, но гордость не позволила ему появиться перед народом в качестве обвиняемого и унизить себя смиренной защитой. Негодуя на неблагодарность сограждан, он добровольно отправился в изгнание, в свое поместье Литернум, где прожил год в тихом уединении, не тоскуя о Риме и занимаясь земледелием. Он умер на шестом десятке лет. Рассказывают, что, умирая, он потребовал, чтобы его похоронили в Литернуме, а не в Риме, где перед Каленскими воротами стояла гробница Сципионов с тремя статуями; две изображали Публия и Луция Сципионов, а третья — писателя Энния, пользовавшегося особенным расположением и покровительством семейства Сципионов.
Год смерти Сципиона Африканского с точностью не известен; вероятно, он умер в одно время со своим великим противником Ганнибалом — в 183 году.