Клавдий Марцелл, прозванный «мечом Италии», был храбрым солдатом, наделенным большой физической силой, и превосходным полководцем. Он соединял осторожность и присутствие духа со смелой отвагой; при этом он был справедлив, бескорыстен и порой даже кроток. Он любил греческую культуру и греческий язык. Но когда дело касалось интересов Рима, бывал строгим и беспощадным.
Марцелл вступил на военное поприще во время Первой Пунической войны в Сицилии, где он участвовал в сражениях против Гамилькара. В одном из этих сражений он спас жизнь своему брату Отацилию, закрыв его своим щитом и убив нападавших на него воинов. Вскоре после этого он был сделан курульным эдилом, потом авгуром. В 222 году народ избрал его консулом; товарищем Марцелла стал Гней Корнелий Сципион. В это время шла война с галлами. Консул Фламиний, впоследствии павший при Тразименском озере, в 223 году разбил в кровопролитном сражении инсубров, самое могущественное племя галлов. Но в следующем году на помощь инсубрам из местности между Альпами и Роной явилось 30 тысяч трансальпийских галлов, которые называли себя гезатами. Марцелл оставил Сципиона с тяжелой пехотой и третьей частью конницы перед городом инсубров Ацеррами, а сам с остальной кавалерией и легкой пехотой выступил против гезатов.
Перед битвой Марцелл дал обет принести в дар Юпитеру Феретрию оружие и доспехи предводителя гезатов Виридо-мара. В состоявшемся поединке Марцелл первым же ударом копья сбросил его на землю, а затем поразил насмерть. После этого он соскочил с лошади и, положив руку на доспехи убитого, воскликнул, обратившись к небу: «Юпитер Феретрий,
ты, взирающий с небес на боевые подвиги полководцев, будь мне свидетелем, что я третий полководец, собственноручно убивший неприятельского военачальника и государя для того, чтобы принести тебе в дар первую и славнейшую добычу! Пошли нам такое же счастье в дальнейших наших действиях!» Ободренные успехом своего предводителя, всадники и пехотинцы Марцелла вступили в бой с подавленным неприятелем и в короткое время одержали блистательную победу. Войско гезатов, намного превосходившее их численностью, было почти все уничтожено.
С богатой добычей вернулся Марцелл к Сципиону, который в это время из местности между Альпами и Роной подошел к Медиолану (Милану), столице инсубров, и неожиданно попал в окружение. Прибытие Марцелла изменило, однако, положение дел, и Медиолан покорился, после чего остальные галльские города тоже сдались на милость римлян.
Почему Марцелл в первые годы войны с Ганнибалом не занимал никакого значительного поста, нам не известно; на авансцену он выступил только после поражения при Каннах, когда ему было приказано принять командование над солдатами, уцелевшими в этом столь неудачном для римлян сражении. Марцелл двинулся в Кампанию, где велась борьба за обладание отдельными городами, и занял Нолу. Вскоре под Нолой появился Ганнибал. Произошло несколько небольших стычек, но до генерального сражения дело не доходило. Между тем Марцеллу донесли, что горожане ведут тайные переговоры с карфагенянами о сдаче города. Поэтому были выставлены дополнительные посты, а жителям Нолы запретили подходить к стенам и воротам.
Ганнибал, надеясь, что в городе поднимется мятеж и горожане откроют ему ворота, решился на штурм. Ворота и в самом деле открылись, но из них вышли римляне и с боевым кличем ударили по карфагенянам. Рассказывают, что в этом сражении Ганнибал потерял 2800 человек, тогда как у римлян погибло только 500. Это была первая победа, когда-либо одержанная римским полководцем над Ганнибалом.
Отбросив неприятеля от Нолы, Марцелл произвел следствие. Более семидесяти горожан были обвинены в измене и обезглавлены, а имущество их конфисковано.
После победы под Нолой Марцелл единогласно был избран консулом и на следующий, 215 год, но легенда гласит, что во время его избрания прогремел гром, и коль скоро жрецы объявили это неблагоприятным предзнаменованием, он отказался от консульской должности и стал проконсулом. Впрочем, действительной причиной его отказа послужило то, что он точно так же, как и другой консул, Тиберий Семпроний Гракх, был плебеем, а по закону оба консула не могли быть из плебеев. На его место выбрали Фабия Максима Кунктатора.
В этом году главные события также развернулись вокруг Нолы. Марцелл снова засел за стенами этого города, а Ганнибал осадил его. В состоявшемся сражении Ганнибал потерял 5 тысяч убитыми, 600 пленными и 19 знамен; четыре слона были убиты, двух захватили римляне. У римлян погибло меньше тысячи человек. Кроме того, на сторону Марцелла перешли 1272 нумидийских и испанских всадника, которые хранили верность Риму до конца войны, когда в награду за храбрость испанцы получили поземельную собственность в Испании, а нумидийцы — в Африке.
В 214 году Марцелл был избран консулом вместе с Фаби-ем Максимом. В этом звании он отправился на Сицилию, где назревала война с Сиракузами. Два местных авантюриста, Гиппократ и Эпикид, с помощью наемных войск захватили в Сиракузах власть, и возникла опасность, что город перейдет на сторону Ганнибала.
Сиракузы превосходили в то время размерами Рим: сильные и высокие укрепления, которыми окружил их тиран Дионисий Старший, простирались на 180 стадий и обнимали собой, кроме старых восточных частей, остров Назос и городские кварталы Ахрадину, Тиху, Неаполис и Эпиполы. Марцелл пошел со ста кораблями на штурм Ахрадины, стены которой омывались морем, между тем как Аппий Клавдий атаковал город с суши, со стороны Эпипол. Стрелки и пращники осыпáли с кораблей стены Ахрадины множеством стрел и камней. Восемь пятивесельных судов, которым предназначалось подойти к самым стенам, были соединены попарно, и на них стояли башни в несколько этажей, снабженные мостами, чтобы с кораблей можно было прямо перебраться на стену. До применения башен, однако, не дошло, в чем оказался виноват знаменитый математик и механик Архимед. Изобретенные им метательные орудия нанесли кораблям серьезный урон. Когда же какой-нибудь корабль подходил близко к стене, вступало в действие еще одно изобретение Архимеда — бревна с железными «руками», которые цепляли корабль и переворачивали его. В результате атака с моря провалилась. На суше римлян тоже ждала неудача, и Марцеллу после многих бесплодных попыток овладеть Сиракузами пришлось — в надежде, что скажет свое слово голод, — ограничиться блокадой города.
Лишь в начале 212 года Марцеллу удалось войти в Сиракузы. Однажды ночью, когда в городе происходило празднество в честь Артемиды и часовые на стенах заснули после обильной попойки, римлянам удалось взобраться на городскую стену и занять Эпиполы, Тиху и Неаполис. При этом Ахрадина и Назос остались в руках горожан, и овладеть ими удалось только к концу года. Во время грабежа Ахрадины погиб Архимед — несмотря на то что Марцелл отдал специальный приказ сохранить ему жизнь.
После завоевания Сиракуз Марцелл разбил карфагенское войско при Агригенте и в конце 211 года вернулся в Рим. Сенат отказал Марцеллу в триумфе под тем предлогом, что война с Сицилией еще не окончена и войска не возвратились на родину вместе с ним. Он удостоился только малого триумфа, так называемой овации. Полное покорение Сицилии совершилось только в 210 году.
В 210 году Марцелл был избран в четвертый раз консулом, а в 209 году проконсулом. Все это время прошло под знаком его противоборства с Ганнибалом. Одно из самых кровопролитных сражений произошло возле Канузиума в Апулии. Марцелл настиг Ганнибала на открытой и ровной местности и не дал ему укрепиться. Завязался бой, который продолжался до наступления ночи и возобновился утром следующего дня. Римляне потеряли 2,7 тысячи человек и отступили, оставив в руках неприятеля несколько знамен.
Марцелл собрал своих воинов и осыпал их жестокими упреками: «Я не вижу римских солдат! Разве мог враг прежде отнять у вас хотя бы одно знамя? Вы доставили ему удовольствие обратить в бегство римских солдат!»
С наступлением нового дня римляне выстроились в боевой порядок. Впереди Марцелл поставил тех воинов, что первыми побежали накануне, и те когорты, которые потеряли свои знамена. Когда Ганнибал бросил в бой слонов, многим показалось, что римлян опять ждет поражение, но тут один из римских военачальников, Гай Децимий Флав, сумел нанести передовому слону такой удар, что тот перестал слушаться своих погонщиков и повернул назад. За ним повернули другие животные — неуправляемые, осыпаемые градом стрел, они ворвались в ряды карфагенян и произвели в них сумятицу. Марцелл, не теряя ни минуты, бросил в дело конницу, и противник побежал. В этом сражении карфагеняне потеряли 8 тысяч человек и пять слонов.
Но и римлянам победа стоила много крови, из-за чего Марцелл не смог преследовать Ганнибала. Этим обстоятельством воспользовались его противники в Риме — они обвинили его в бездействии и привлекли к суду. Но Марцелл защищался так блистательно, что не только добился оправдания, но и был избран в консулы на 208 год.
В этом качестве, вместе со своим товарищем Квинкцием Криспином, Марцелл двинулся в Апулию, где их легионы стали отдельными лагерями между Венузией и Бантией, на расстоянии трех тысяч шагов друг от друга. Ганнибал разбил свой лагерь против них. Между ним и римлянами находилось лесистое возвышение, которое он счел удобным для засады. В римском же лагере решили, что там следует разбить лагерь. Чтобы ознакомиться с этой местностью, консулы отправились туда в сопровождении 220 всадников. Но как только их отряд вступил в ущелье, карфагеняне ударили по нему со всех сторон. Марцелл, пронзенный копьем, упал в предсмертных мучениях с лошади. Криспин был поражен двумя копьями. Ранен был сын Марцелла, которому, однако, удалось вырваться из западни. Из последних сил ускакал к своим и Криспин, но спустя несколько дней он умер от ран. Таким образом, Рим в одной битве потерял двух консулов.
Марцелл погиб в 60 с небольшим лет от роду. Узнав о его смерти, Ганнибал поспешил на место битвы, подошел к трупу и долго смотрел на римского консула, не произнося ни слова и не обнаруживая радости. Он снял с пальца Марцелла кольцо и приказал похоронить его с подобающим почетом. Тело Марцелла, в пурпурном плаще и с лавровым венком на голове, сожгли, пепел в серебряной урне, украшенной золотым венком, отправили сыну. Рассказывают, что нумидийцы, встретившись с депутацией, которая везла урну, вступили из-за нее в бой и пепел просыпался. Услышав об этом, Ганнибал сказал: «Стало быть, ничто не может совершиться, коли боги не хотят этого».
Род Марцелла продолжал процветать до Марцелла, сына Гая Марцелла и Октавии, сестры Августа, который умер в молодые годы, успев вступить в брак с Юлией, дочерью Августа.