Квинт Фабий Максим был потомком знаменитого Фабия Максима Руллиана, игравшего столь значительную роль во время Самнитской войны. В детстве он был молчалив, спокоен и осторожен; его считали простачком, и только немногие догадывались, по словам Плутарха, что медлительность его натуры обусловлена ее глубиной. Но когда события выдвинули этого человека на политическое поприще, все его недостатки обернулись достоинствами: благоразумием, осторожностью, твердостью воли и непоколебимой верой в правоту своего дела. В нем даже прорезался дар красноречия — его речь, по свидетельству Плутарха, была проста и свободна от риторических украшений и напыщенности.
Консульскую должность Фабий получил в первый раз в 233 году. В этом звании он одержал победу над лигурами. В 230 году Фабий был цензором, в 228 году — вторично консулом и вскоре после того избран диктатором. Когда в 219 году Ганнибал завладел Сагунтом и многие в сенате требовали немедленно начать войну с Карфагеном, Фабий высказался за мир и предложил отправить к карфагенянам посольство. Предложение его было принято, и он сам отправился в Карфаген во главе этой депутации. «Квинт Фабий, — говорит Ливий, — подобрав переднюю полу тоги так, что образовалось углубление, сказал: «Вот здесь я принес вам войну и мир; выбирайте любое!» На эти слова он получил не менее гордый ответ: «Выбирай сам!» А когда он, распустив тогу, воскликнул: «Я даю вам войну!» — присутствовавшие единодушно ответили, что принимают войну». Из Карфагена посланники направились домой через Испанию и Галлию, надеясь привлечь на сторону римлян испанские племена и склонить галлов к тому, чтобы они помешали проходу Ганнибала через их земли. Испанцы отвечали им, что пусть римляне ищут союзников там, где народ еще не знает о бедствии брошенного ими на произвол судьбы Сагунта. В Галлии же речи римлян встретили громким смехом. Галлам показалась нелепой сама мысль вовлечься, чтобы отвратить ее от римлян.
Война началась для римлян неудачно. В 217 году они потерпели тяжелое поражение в битве при Тразименском озере. После этого народ потребовал назначения диктатора, и выбор пал на Фабия; его magister equitum назначили Минуция Руфа. Во главе четырех вновь образованных легионов и войск, приведенных консулом Сервилием из Верхней Италии, Фабий двинулся в Апулию. Но вместо того, чтобы вступить в бой с Ганнибалом, он принялся нарочито медленно маневрировать, чем навлек на себя всеобщее осуждение. Римские воины роптали и негодовали; враги же признавали его малодушным трусом. Лишь один Ганнибал угадал план Фабия, состоявший в том, чтобы без боя истощить силы карфагенян, и употребил всю хитрость на то, чтобы заставить римлян сразиться.
В Риме народ был также недоволен медлительностью Фабия; его прозвали Кунктатором, то есть «Медленным», — насмешливое прозвище, обратившееся впоследствии в почетный титул. Многие заподозрили диктатора в измене, и Ганнибал старался поддержать это подозрение, пощадив при всеобщем опустошении в Кампании находившееся там поместье Фабия и приставив даже стражу для его охраны. Сенат тоже был возмущен образом действий диктатора, особенно из-за договора, заключенного им с Ганнибалом насчет пленных. Полководцы условились обменять между собой пленных, человека за человека, и в случае, если с одной стороны окажется пленных больше, то уплатить по 250 драхм за каждого лишнего. Вышло так, что у Ганнибала оказалось на 240 пленных больше, чем у Фабия, но сенат отказался платить за них, сделав еще сверх того Фабию выговор, что он, в ущерб чести и выгодам государства, принял к себе на службу людей, которые по трусости попали в плен. Чтобы сдержать слово, Фабий продал то самое поместье в Кампании, которое пощадил Ганнибал, и выкупил пленных.
Негодование против Фабия усилилось, когда во время его поездки в Рим для принесения жертвоприношений Минуций напал на лагерь Ганнибала и сумел нанести неприятелю чувствительный удар. Трибун Метилий, один из предводителей народной партии и друг Минуция, произнес в народном собрании речь, в которой обвинил Фабия в том, что он дал Ганнибалу возможность утвердиться в Италии. При этом он добился постановления, по которому Минуций получил как военачальник одинаковую власть с Фабием. Фабий хладнокровно перенес оскорбление; он разделил армию на две части, так что каждый из них командовал двумя легионами, стоявшими в отдельных лагерях. Таким образом, ведение войны оказалось в руках двух полководцев, державшихся совершенно противоположных стратегических воззрений.
Ганнибал скоро узнал о происшедшем в римской армии и решил немедленно воспользоваться ситуацией. Он ночью направил около 5 тысяч человек пехоты и конницы в обход лагеря Минуция и с рассветом вызвал его на сражение. Битва была в разгаре, когда эти воины ударили по римлянам с тыла. Внезапное нападение привело римлян в смятение, они дрогнули и побежали. Если бы Фабий не пришел Минуцию на помощь, дело приняло бы совсем плохой оборот. Атак хотя все и закончилось большими потерями, но поражения удалось избежать — Ганнибал велел трубить отбой и отступил.
Собрав остатки своего легиона, Минуций сказал: «Друзья и соратники! Не делать никогда ошибок и промахов невозможно для человека, но чуть ошибка сделана, храбрый и искусный человек пользуется ею как уроком на будущее. Точно так же и я сознаюсь теперь, что, потерпев небольшую неудачу, обязан ей гораздо более значительной выгодой. То, что оставалось для меня скрытым так долго, я понял в несколько часов и теперь знаю, что не только не могу вести других, но сам нуждаюсь в руководителе. С этой минуты повсюду будет предводительствовать вами диктатор; я же укажу вам еще только одну дорогу — дорогу благодарности ему и первый беспрекословно подчинюсь его руководству». Впрочем, после этих событий Фабий недолго оставался главнокомандующим; вскоре он призвал обоих консулов того года, Гнея Сервилия Гемина и Марка Атилия Регула, и передал им начальство над армией с просьбой следовать его планам, что и было исполнено.
Из консулов же следующего, 216 года один, Эмилий Павл, также придерживался указаний Фабия. Но другой, Теренций Варрон, любимец черни, не переставал кричать в народном собрании, что война не прекратится до тех пор, пока полководцы будут избираться из дома Фабиев, и что он, Варрон, разобьет неприятеля в тот самый день, когда увидит его. Следствием его безрассудной смелости было страшное поражение при Каннах. После этого мнение народного собрания окончательно склонилось на сторону Фабия, который был избран в третий раз консулом в 215 году, в четвертый раз — в 214-м и в пятый — в 209-м. Во время пятого консульства ему удалось вернуть Тарент.
В то время, когда Тарент попал под власть Ганнибала, в городе начальствовал Марк Ливий. Почет, оказывавшийся Фабию, возбудил в Ливии негодование и зависть и побудил его однажды сказать в сенате, что не Фабию, а ему обязано римское государство завоеванием Тарента. На это Фабий сказал ему с усмешкой: «Ты прав, потому что, не упусти ты город из своих рук, мне не удалось бы завладеть им».
Завоевание Тарента было последним военным подвигом Фабия. Он умер в том самом году, в котором Ганнибал оставил Италию. Как долго он прожил, можно заключить из того, что он в течение 62 лет исполнял должность авгура, к которой допускались только люди зрелого возраста.