Карл XI создал эффективную армию, способную воевать не числом, а умением. Шведская армия была отлично выучена и вооружена, применяла самые передовые методы ведения боя. Многие офицеры за государственный счет уезжали в другие страны Европы, где набирались знаний и опыта. Каждый офицер и солдат получил надел земли, сдававшийся обычно в аренду. Пока в военной службе не было надобности, солдат трудился на своем клочке пашни, а его мундир, амуниция и мушкет с порохом хранились в полной готовности. В случае мобилизации солдат оповещали специальные вестовые, они собирались сначала на ротном сборном пункте, затем на батальонном, а оттуда шли на полковой. Часть штабных офицеров, находящихся на государственном жалованье, постоянно работала на этих пунктах, вела учет военнослужащих, следила за их поведением.
Вот как, к примеру, собирался Далекарлийский полк: «Рота из Урсы собирается возле Церкви в Урсе, для чего потребуется 2 дня, и марширует к Таммуросену (2 мили, 1 ночь)... куда должна явиться и рота из Муры, потом всем собраться в Викаре, на что потребуется 2 дня, и сделать переход до Гъельбюна (1 миля); соединившись там с ротой из Урсы, идти вместе к Бъюросу (2,5 мили, отдых 1 ночь), где соединиться с ротой из Рэтгвша, за исключением 50 человек, которые будут ждать в Свэрдше и Сундборне...» Через две недели пехотинцы и кавалеристы в обмундировании и при полном вооружении, с двухнедельным пайком, стояли уже в полковом строю.
Мобилизация 1699 года показала надежность системы, заложенной Карлом XI. Благодаря ей в начале своего правления Карл XII имел в своем распоряжении 115 тысяч человек. Такого армия Петра I себе позволить никогда не могла.
Тактика каролинской армии, а по сути, это была тактика одного человека, командовавшего ею — Карла XII, по мнению шведского историка Гуннара Артеуса, может характеризоваться тремя понятиями — простотой, гибкостью и смелостью.
Стремление к простоте постоянно обнаруживается в планах сражений, которые разрабатывал Карл XII. Простота была осознанным и крайне важным средством для достижения максимальной гибкости армии — настолько значительной, насколько это позволяли физические возможности солдат, — в битве при Нарве, на Двине и при Головчине. Таким образом, Карл успевал оперативно и адекватно реагировать на любые неожиданности{377}. Вот только при Полтаве гибкость отсутствовала. При чрезмерной простоте, совершенно предсказуемой для противника, шведы, напротив, продемонстрировали бессмысленное упрямство, что привело к полному разгрому.
Что же касается смелости тактических замыслов Карла XII, то она доходила до крайности. По словам того же Гуннара Артеуса, доля риска в планах короля постоянно была столь велика, что, встреть король лучших генералов на стороне противника и не имей его армия такой уверенности в своей непобедимости, он, вполне возможно, проиграл бы все свои сражения.
Необходимо отметить неразрывную связь между боевым духом армии и ее тактикой. Всем видам боевых действий Карл предпочитал наступление, и это формировало и укрепляло в армии высочайший боевой дух; в то же время наступательную тактику невозможно было воплотить, если б дух армии был низок.
Действия шведской пехоты регламентировались уставом — «Новым манером боевых действий батальона», принятым в 1694 году, который гласил: «Если командир батальона приказывает: «Готовся!», то пикинеры поднимают свои пики, выдвигаясь вперед, пока он (батальон. — А. Ш.) не сблизится с противником на 70 шагов. Как только будет скомандовано: «Две задние шеренги, изготовиться к огню!», эти шеренги выдвигаются вперед и сдваивают две передние шеренги. Как только две задние шеренги произвели выстрел, они обнажают шпаги. И как только две передние шеренги выдвинулись, две задние тесно смыкаются с тыла с двумя передними шеренгами, после чего весь батальон марширует таким образом сомкнутым строем в глубину и в ширину рядами на противника, пока не сблизится с ним на 30 шагов. Тогда отдается команда: «Две передние шеренги, изготовиться к огню!» Как только произведен выстрел, они обнажают шпаги и врываются в ряды противника».
После 1701 года эта боевая тактика изменилась лишь в том смысле, что позиция для второго залпа приблизилась еще ближе к противнику; вот как это сформулировано в уставе 1710 года: две передние шеренги «не открывают огня до тех пор, пока они не приблизятся к противнику на расстояние, когда его можно будет достать штыком. После того как они произведут с этой позиции залп, то, с Божьей помощью, из противостоящих (солдат) останутся в строю немногие»{378}.
Выдвижение вперед под непрерывным обстрелом, на который нельзя было отвечать, пока расстояние до линии противника не сокращалось до предела, естественно, требовало от шведских солдат железной дисциплины и, вероятно, было бы невозможно, если бы они не обладали абсолютной уверенностью в эффективности своего метода наступления. Приходилось терпеть, но зато первый залп, когда наконец наступало его время, пробивал в рядах противника огромную брешь. А те, кто не был убит или ранен с первого выстрела, как правило, не оставались на месте, ожидая второго залпа, который, как они осознавали, будет гораздо смертоноснее и тут же сменится фронтальной атакой пикинеров с их страшным оружием рукопашного боя.
Мы видим, что метод атаки, предписанный каролинской пехоте, уделял гораздо меньше внимания ведению огня, чем холодному оружию. Ведь согласно уставу, мушкетер должен был произвести один-единственный выстрел и вступить в рукопашную схватку. При этом соотношение пикинеров и мушкетеров в шведском батальоне во времена Карла XII было один к трем.
Шведская пехота, как и пехота большинства континентальных армий, вела огонь непрерывно. Батальон делился на 16 взводов (плутонгов), которые стреляли парами или по четыре взвода разом. При этом, когда взводы открывали огонь, весь батальон вынужден был останавливаться, пока одни стреляли, остальные перезаряжали оружие. Благодаря тому, что шведские батальоны останавливались для ведения огня на протяжении атаки не более двух раз, темп их движения был значительно выше, чем в других армиях.
Из всех кавалеристских тактик европейских армий того времени шведская была самая наступательная. Атака королевских эскадронов была характерна плотным «плугообразным» построением в две линии (всадники сближались к центру, колено в колено), высокой скоростью движения и использованием только холодного оружия — шпаги. Бешеный темперамент Карла заставлял его стремиться к рукопашному бою и к передвижению на быстрых аллюрах. Король не выносил медлительности и стрельбы с дальнего расстояния. На одном из учений он загнал двух лошадей, демонстрируя, с какой скоростью должна атаковать конница. Чтобы увеличить быстроту передвижения своих эскадронов, он запретил использовать как огнестрельное оружие, так и защитное вооружение — латы и кирасы. Только шпага, только скорость, только мощь удара. Все это сочеталось с высочайшим боевым духом и строгой дисциплиной, которые поддерживались самим Карлом XII, являвшим пример выносливости, аскетизма и несгибаемой воли. Солдаты всегда видели рядом своего короля и, как он, были готовы переносить голод, холод, усталость. В Уставе 1705 года, разработанном самим королем, ничего не говорилось, что делать при отступлении.
Это давало поразительный эффект на европейских полях сражений. Конница Карла XII атаковала вражескую пехоту, конницу, редуты с одинаковой мощью. Остановить ее, казалось, было невозможно. Но в Финляндии, где развернулись основные события войны после Полтавы, тактика Карла оказалась не применима в принципе, ибо отсутствовали пространства, где бы мог развернуться в «плугообразном» плотном строю хотя бы один эскадрон.
Организация и принципы комплектования шведской конницы были введены еще во времена Тридцатилетней войны (1618–1648 годы) королем Густавом II Адольфом и с некоторыми изменениями сохранились при Карле XII. Кавалерия подразделялась по трем видам комплектации — дворянская, поместная (или поселенная) и вербованная. Но дворянство всеми способами старалось избежать личной службы, и поэтому основная нагрузка ложилась на поместную кавалерию, положение о формировании которой было введено Карлом XI. В соответствии с этим положением все офицеры и солдаты должны были иметь жилище и кусок земли, позволяющий кормить себя и семью. Офицеры и унтер-офицеры получали землю из казны, а солдаты содержались за счет подданных королевства.
Каждый солдат получал от выставлявших его дворян или крестьян двор с домом, конюшней и амбаром, небольшим полем и лесным участком, а также продукты или денежное содержание. Это закреплялось контрактом между солдатом и землевладельцами. Кавалеристы получали также от землевладельцев одежду, снаряжение и лошадей, а от казны — оружие и жалованье.
При Карле XI в состав кавалерии входили: гвардейский полк (1505 человек), дворянский полк (421 человек), 5 конных полков (кирасирских) — Вестготландский, Остготландский, Смоландский, Нордшонский и Остшонский (по 1000 человек), Богусленский драгунский (1000 человек), Иемтландский драгунский эскадрон (100 человек). В Финляндии были сформированы — Лейб-драгунский, Ньюландский и Карельский драгунские полки.
При Карле XI в армии была введена униформа. Подобные попытки замечены на протяжении всего XVII века, но успехом они не увенчались. За основу был опять принят французский мундир, образцы которого доставил в Стокгольм Нильс Биельке — командир конной лейб-гвардии. В 1680 году были утверждены разноцветные мундиры и треугольные шляпы. Однако в 1687 году король решил, что вся армия должна быть одета в форму одного голубого цвета, и так появился знаменитый каролинский солдат. Вначале обшлага рукавов были оранжево-красными, но очень скоро они стали желтыми. Таким образом, в мундире офицеров и солдат утвердились два национальных цвета — голубой и желтый. Такой же окраски были и шарфы. Кавалерия носила сапоги, а пехота — ботинки с чулками.
В качестве знаков отличия использовались горжеты. В регламенте 1688 года указывалось, что горжет капитана должен быть позолоченным, с покрытыми синей эмалью вензелем короля и короной над ним; фенрики (прапорщики) и лейтенанты носили посеребренные горжеты с позолоченным вензелем.
К решительному введению единой униформы Карла XI подвигла Сконская война с Данией и, в частности, битва при Лунде в 1676 году, когда датские и шведские полки были одеты в одну и ту же униформу. Для того чтобы как-то отличаться друг от друга, датчане надели белые нарукавные повязки, а шведы прикрепили к головным уборам пучки соломы{379}.
Карл XII еще более увеличил кавалерию: гвардейский полк — до 1600 человек, дворянский — до 1000, Иемтландский эскадрон — до 200. Два новых полка и два эскадрона появились в Финляндии — Абосский и Выборгский полки, Иогенский и Скотский эскадроны. В 1699 году Карл XII обязал каждого третьего, четвертого и пятого крестьянина из обязанных выставлять всадника выставить вместе еще по одзывались двух-, трех-, четырех- и пятилюдными. Всего их, по 1000 человек в каждом, было сформировано шесть в Финляндии и четыре в Швеции. Кроме того, все люди, находившееся в обозе конного полка (один на четырех кавалеристов), были обучены военному делу и должны были при необходимости заменять убитых.
Кроме этих полков, при Карле XII существовали полки, набранные из различных сословий — дворянства, чиновников и даже духовенства. Известно о существовании пасторского драгунского полка.
В годы правления Карла XII была попытка создать легкую конницу — «волошей», некое подобие гусар, в основном польского происхождения.
В 1701 году численность шведской конницы составляла 25686 человек. К 1708 году Карл XII имел уже 53000 кавалеристов с учетом завербованных немцев и представителей других национальностей{380}.
Карл XII использовал артиллерию против фортификационных сооружений, а также против войск, защищенных шанцами или иными укрытиями, но почти никогда в открытом бою. Он считал, что огневая мощь не компенсирует малую подвижность орудий во время наступления{381}. Поражение шведских войск под Полтавой могло быть не столь значительным, если бы войска были поддержаны артиллерийским огнем, но, как мы помним, всю артиллерию Карл сосредоточил перед крепостью, а непосредственно в сражении шведы применили лишь четыре пушки, да и те были ограничены в стрельбе из-за нехватки пороха. В ряде других сражений-Северной войны, например под Хельсингборгом и в особенности под Гадебушем, где Карл не принимал участия в руководстве войсками, шведы использовали артиллерию весьма эффективно.