Работорговля в халифате была одним из самых доходных ремесел. Невольничий рынок в крупном городе представлял собой целый квартал с улицами и домами, где торговцы жили вместе со своим товаром. Рабов везли со всех концов мира: из Магриба, Занзибара, Индии, Европы, Византии, Средней Азии. Цены на них были разными: черные рабы, которых доставляли из Нубии и Судана, ценились ниже белых (самая дорогая нубийка стоила 300 динаров, а обычная белая рабыня — от 1000 динаров), славяне из Восточной Европы — выше тюрков. Дороже всех продавались певицы и танцовщицы: вазир Ибн Раик купил певицу за 14 тысяч динаров.

Для хорошего раба продажа на рынке считалась позором: таких продавали прямо в доме хозяев или через крупных посредников. Репутация работорговцев была крайне низкой, их считали обманщиками и пройдохами. Особенно часто обманывали при продаже женщин. Покупатели жаловались, что тощих выдают за пышнобедрых, а пузатых — за стройных, могли даже подсунуть вместо девушки мальчика. «Они подкрашивают голубые глаза под черные, румянят желтые щеки, делают сухие лица жирными, удаляют растительность со щек, превращают пегие волосы в черные как смоль, прямые волосы делают вьющимися, худые руки — полными, выводят оспенные рубцы, бородавки, пятна на коже и чесоточные струпья». Сами торговцы живым товаром говорили: четверть дирхема на хну делает девушку на сто дирхемов дороже. Все было продумано до тонкостей: белых рабынь облачали в темные и розовые одежды, а чернокожих — в ярко-красные, «подражая природе, которая при сочетании цветов действует контрастами». Со стариками и робкими людьми девушкам рекомендовали быть ласковыми и податливыми; с юношами, наоборот, гордыми и неприступными, дабы возбудить их страсть.

Опытные люди давали советы, как следует выбирать рабов и особенно рабынь по их происхождению. Утверждалось, например, что невольницы из Медины сочетают кокетливость с прелестью тела, приятной речью и живостью ума. Девушки из Таифа были стройны, легкомысленны, склонны к играм и шуткам, но считалось, что они «не склонны к зачатию и умирают в родах». Негритянки отличались небрежностью, потными подмышками и шершавой кожей, но прекрасно танцевали («если негр падает с неба на землю, то даже падает он в такт», — писал арабский автор). Гречанки румяные, голубоглазые, уступчивые, дружелюбные и верные — на них можно положиться. Абиссинки чахоточны, но надежны и сильны характером, у женщин из Синда — тонкие талии и длинные волосы, индианки послушны и хорошо вынашивают детей, но быстро увядают и т. п. Кто-то жаловался, что у девочек из Буджа обрезание делают настолько грубо, что выступает наружу кость, поэтому их надо покупать совсем маленькими. Особенно ценились берберки, которые не только без проблем рожали, но и беспрекословно слушались хозяев и были искусны во всякой работе. Идеал рабыни выглядел так: берберка, которую в детстве вывезли в Мекку, потом вое-питывали в Медине и Вавилонии и, наконец, обучили изящным искусствам. Это был своего рода выносливый дичок, на который привили более нежные и культурные сорта.

В халифате в отношении к рабам, особенно мусульманам, официально исповедовалась гуманность. Ислам запрещал бить рабов. «Все верующие — братья», — сказано в Коране. Ходила поговорка: «Будь другом своему рабу и рабом своему другу». В похвалу человеку говорили: «Он никогда не бил раба».

Любовь к рабыне или рабу была не редкостью, и не только плотская. Поэт Саид аль-Халиди прославил своего раба-управляющего в стихах:

Он не раб, а дитя, которым Аллах меня одарил.

На щеках его розы и анемоны, яблоки и гранаты.

Изящен, весел, остроумен, неподражаем —

прекрасный драгоценный камень, лучи которого искрятся.

Он хранитель всех драгоценностей в моем доме и верный страж:

у меня никогда ничего не пропадет.

Он выдает деньги, но протестует, когда я транжирю,

и всегда придерживается золотой середины.

Он знает искусство поэзии, как я, но стремится познать его еще лучше.

Он так заботится о моих книгах, что все они в прекрасном виде;

Он так складывает мои одежды, что все они как новые.

Среди всех людей он больше всех сведущ в приготовлении пищи.

Когда я улыбаюсь — он сияет, когда я недоволен — он трепещет.

Освобождение рабов было обычным делом. Рабы могли выкупаться на свободу в рассрочку, каждый день выдавая хозяину часть заработанных денег. Многих рабов освобождали по завещанию. Ребенок, родившийся от свободного и рабыни, считался свободным, а его мать становилась свободной после смерти хозяина. Бывший раб мог возвыситься и стать наместником провинции и даже халифом. Многие багдадские халифы родились от невольниц и были смешанного происхождения — сыновьями персидских, тюркских, африканских рабынь.

При этом сам институт рабства в исламе никогда не подвергался ни сомнению, ни осуждению, а хозяева часто нещадно эксплуатировали невольников и подвергали их жестоким наказаниям. Иногда жизнь рабов становилась настолько невыносимой, что они поднимали массовые кровавые бунты, вроде восстания зинджей.