После смерти аль-Муктафи, правившего шесть с половиной лет, ему наследовал его брат аль-Муктадир — невысокий коренастый юноша с красивым лицом, на котором выделялись огромные зрачки. Не успел он сесть на трон, как его тут же свергли в пользу аль-Муртада, сына бывшего халифа аль-Мутазза, — правда, всего на один день.

Аль-Муртад почти всю жизнь провел как пленник при дворе своего двоюродного брата аль-Мутадида, сочиняя хвалебные песни в его честь. Это был умный и образованный человек, больше прославившийся как поэт, чем как политик. Знатоки литературы до сих пор считают его одним из лучших арабских поэтов, образцом безупречного стиля и выдающимся теоретиком стиха. Придворным секретарям он показался подходящей кандидатурой, и они возвели его на престол, устроив дворцовый переворот и убив вазира аль-Аббаса. Однако халифу аль-Муктадиру чудом удалось спастись. На следующий день маятник власти качнулся в другую сторону, и аль-Муртад был убит, получив прозвище «однодневного халифа».

Оставшийся на троне аль-Муктадир проявил себя как слабый правитель, бездумный любитель роскоши, потакавший всем своим капризам и страстям. Он считал, что быть халифом означает окружить себя неимоверной пышностью и проводить время в бесчисленных застольях и пирах. Все заботы о делах он передал всесильному евнуху Мунису по прозвищу Победоносный. Но пожить спокойно ему не удалось: став безвольной игрушкой в руках многочисленных жен и придворных интриганов, он опрометчиво пошел на конфликт с Мунисом, попытался его низложить, но потерпел поражение и погиб в бою. Прямо на поле брани ему отрубили голову и содрали с него всю одежду, включая серебряный кафтан и зеленый плащ пророка. Какой-то солдат, почувствовав к нему жалость, прикрыл его охапкой травы.

Мунис сделал халифом его родного брата аль-Кахира, о чем вскоре очень пожалел.

Аль-Кахир оказался, пожалуй, худшим из аббасидских халифов. Характер его, по словам аль-Масуди, не поддается описанию, настолько он был противоречив. Абсолютное бесстрашие сочеталось в нем с гневливостью, которая выражалась в приступах ужасной ярости. Среди его любимых причуд было ходить по дворцу с огромным копьем и колоть им каждого, кто попадался по пути. Задавая кому-нибудь вопрос, он обычно говорил: скажи мне правду или будет это — и указывал на копье. Внешностью халиф походил на аль-Муктадира — большеглазый, пышнобородый, рыжеволосый и с белой кожей («белые, как жемчуг», говорили про всех трех братьев).

Жестокий, злобный и жадный, не стеснявшийся пытками выбивать деньги у своих подданных, в том числе женщин, аль-Кахир был к тому же законченным пьяницей и каждый день устраивал хмельные пирушки. Это не помешало ему проявить незаурядную изворотливость и хитрость, переманив на свою строну войска Муниса, а затем арестовав и казнив своего благодетеля. Но править ему пришлось мало — около полутора лет. Тюрки, которым надоел этот беспринципный пьяница и тиран, ослепили его прямо во дворце и бросили в тюрьму. Позже его выпустили из тюрьмы, и он еще много лет прожил в нищете, прося милостыню в соборной мечети.

Могущество ранних Аббасидов продлилось сравнительно недолго. Расцвет династии продолжался всего шестьдесят лет — с 749 по 809 год. Харун ар-Рашид был последним халифом, при котором сохранялось относительное единство государства, поэтому позже его время стали считать золотым веком, образцовым правлением. На нем славная эпоха Аббасидов закончилась, и начался развал страны. Вспыхнули гражданские войны, огромные куски империи отваливались один за другим. На западе далекое Марокко захватили шииты Идрисиды, еще более далекую Испанию — Омейяды, в Тунисе обосновались Аглабиды, в Алжире — Рустамиды. Правители восточных провинций создавали свои династии, формально подчиняясь багдадскому шаху, но на деле становясь независимыми монархами. Несмотря на это Аббасиды оставались на троне еще сотни лет, а их имя было синонимом власти, богатства и культуры.