Новым правителем сделали аль-Мухтади, сына аль-Васика и ромейки Курб, двоюродного брата аль-Мутазза. Плечистый и кряжистый, с залысинами и высоким лбом, с синими глазами, которые он унаследовал от матери-гречанки, халиф носил длинную бороду и всегда выглядел суровым.
Аль-Мухтади ввел режим строгой экономии. Как сообщает летописец, он «повелевал творить добро и препятствовать злу, запретил вино и певиц и явил справедливость». Правитель и его семья вели аскетическую жизнь: ели мало, отказались от вина и охоты и не устраивали никаких пирушек. Певиц прогнали, львов убили, собак раздали. Каждую неделю халиф лично принимал и разбирал жалобы простых граждан, не отказывая никому. Для этого построили специальный «Купол жалоб» с четырьмя дверями, куда каждый мог приходить к нему и рассказывать о своих бедах. Из своего дворца аль-Мухтади приказал вынести бархатные ковры и все вещи, не дозволенные шариатом, стер со стен изображения, а золотую посуду перечеканил в монеты. На содержание себя и своей прислуги этот правитель положил не более ста дирхемов в день. Образцом для себя он считал омейядского халифа-аскета Омара II.
Но все эти благие намерения ничего не давали, потому что в государстве не было денег. Пятитысячная тюркская гвардия не слушала уже никого, включая собственных военачальников: они требовали жалованья. Сын Васифа, Салих, схватил нескольких чиновников и пытал их несколько дней, пытаясь выбить из них хоть какие-то средства. Описания этих пыток сохранились со слов проводившего их палача по имени Душаби. Он высмеивал своих жертв, которые, по его мнению, не проявляли достаточного мужества и вели себя жалко и позорно. Под конец их исполосовали плетьми — по пятьсот ударов каждому — и провезли по городу на ослах с обнаженными спинами, превратившимися в кровавое месиво. Несколько жертв скончались по дороге.
В это время с востока неожиданно вернулся Муса, сын Буги Старшего, которого отправили в Рей подавлять восстание Алидов: он тоже хотел поучаствовать в разграблении государства. Войдя в Самарру, он направился прямиком во дворец к халифу и взял его в заложники. Муса обещал халифу жизнь и безопасность, но аль-Мухтади знал, как легко можно нарушить эту клятву. Через несколько недель он решился на отчаянный шаг: одевшись в свои лучшие одежды и умастившись благовониями, вышел к тюркам с мечом в руке. «Вот мой меч, — сказал он, — и я буду драться с вами, пока смогу держать его в руках. Я готов умереть. Но если хоть один волос упадет с моей головы, вы тоже все умрете. Разве вы неверующие? Разве у вас нет стыда? Разве вы не уважаете Аллаха?» Халиф добавил, что он был бы рад заплатить им деньги, но он и его семья слишком бедны, поэтому его смерть ничего им не даст.
Эта дерзкая попытка едва не увенчалась успехом. Тюрки в ответ стали жаловаться на своих начальников вроде Мусы или Салиха, которые все прибирают к своим рукам, а их, простых солдат, оставляют жить в нищете. Они предложили халифу лично возглавить их войско, восстановив старую армейскую систему, и каждые два месяца выплачивать им жалование: тогда им не будут нужны ни Муса, ни Салих. Аль-Мухтади согласился и принял присягу у солдат, но это ни к чему не привело: у Мусы оказалось достаточно сторонников, и в городе установилось двоевластие.
Опора халифа на рядовых тюрок оказалась очень зыбкой. Когда дело дошло до открытого столкновения с Мусой, они отказались выступить на стороне аль-Мухтади, ссылаясь на то, что тот приказал убить Байикбека, одного из их военачальников. Тогда халиф решил напрямую обратиться к своему народу. Он взял меч и пошел по улицам Самарры, призывая горожан: «Люди, я повелитель правоверных. Выходите на бой, чтобы защитить своего халифа!» Но ответом ему были глухие стены и запертые двери. Вернувшись во дворец, халиф отбросил меч и попытался уйти по крышам, перепрыгивая с дома на дом, но его ранили пущенной снизу стрелой и схватили.
О смерти аль-Мухтади тоже много спорили и приводили разные версии. По рассказам некоторых историков, халифа убили, раздавив ему яички. Говорили также, что его закололи кинжалами, причем племянник Байикбека первым перерезал ему шейную вену и присосался к ней, пока вдоволь не напился крови, «и был он сильно пьян». Другие утверждали, что его расплющили между двумя дисками, стянутыми веревками. После смерти аль-Мухтади в сундуке, где надеялись найти деньги, обнаружили только власяницу и вериги. У него осталось 17 сыновей и 6 дочерей.