Зкзегеза и гомилетика сирийцев, несомненно, многим обязаны трудам ученого перса, носившего имя Фархада, или Афраата, составившего по числу букв сирийского алфавита 22 разъяснения (проповеди). Они посвящены различным вопросам христианского вероучения и практики, трактуя о вере (I), милосердии (II), молитве (IV), посте (III), смирении (IX), о помощи бедным (XX); наряду с моральными темами затронуты и догматические — о Христе, сыне Божьем (XVII), и воскресении мертвых (VIII), а также клерикальные — о монахах (VI), о пастырях церкви (X), о кающихся (VII). Отдельное поучение посвящено Ветхому Завету, в нем истолкованы библейские события на основе текста Пешитты{65}. Эта последняя проповедь носит названия «О виноградной лозе».
Труд Афраата датирован в тексте. «Эти двадцать два «слова» я написал по [числу] двадцати двух букв [алфавита]. Десять первых я написал в год 648 царствования Александра, сына Филиппа Македонского, как сообщается в конце их, а двенадцать других — в год 655 царства греков и ромеев, то есть в год царствования Александра, и в год 35 царя персов».
Что касается 23-го поучения — «О виноградной лозе», — то оно датировано в следующих словах: «Я написал тебе это письмо, мой друг, в месяце аб года 656 царства Александра, сына Филиппа Македонского, в год 36-й Шапура, царя персидского, который учинил гонение, в год 5-й после того, как были разрушены церкви, в год, когда было великое убиение мучеников в восточной земле, после того как я составил эти двадцать две первые главы, расположенные мной по буквам, одна задругой. Читай, поучайся и помни своего друга». Годы по селевкидской эре соответствуют 648–336–337 годам, 655–343—344 годам, аб 656 года — 345 году. Таким образом, годами жизни и литературной деятельности Афраата являются 30-е и 40-е годы IV века. Это вычислил еще епископ Георгий, который посвятил «персидскому мудрецу» специальный раздел своего сочинения и подробно остановился на приводимых им датах, связывая их с событиями византийской истории (Никейский собор и т. д.). Расчеты он делал для того, чтобы определить, мог ли Ефрем Сирин быть учеником Афраата, и пришел к выводу, что мар Афрем если и был современником Афраата, то находился еще совсем в юном возрасте, когда персидский ученый уже достиг глубокой «старости». Георгий полагает, что Афраат ни в коем случае не мог быть учителем Ефрема.
В гомилиях Афраата кроме чисто поучительного материала, разъясняющего этические нормы, и догматических толкований имеются данные, относящиеся к вопросам хронологии, которые интересовали его с точки зрения датировки событий ветхозаветной истории. Он вычислял время существования земли и строил предположения относительно продолжительности дальнейшего существования и «последних времен» вселенной. Выводы Афраата были приняты последующими сирийскими учеными, они их дополняли, исправляли, но, так или иначе, именно эти вычисления лежали в основе их рассуждений.
Хронологические выкладки можно найти в нескольких проповедях Афраата. Так, в проповеди XXI, озаглавленной «О гонениях», подсчеты сделаны в 4 параграфе и на всем протяжении текста. В поучении «О виноградной лозе», осмысляющем ветхозаветную историю, в параграфах с 21 по 46 подробно определены возможные даты событий, число поколений, а тем самым и лет, которые отделяют события друг от друга. Основные этапы, по которым отсчитываются годы, это разрушение Содома, поселение Иакова в Египте, исход из Египта, построение храма и разрушение Иерусалима. Общая сумма лет составляет 1321 год (или 1326), а от разрушения Содома до 665 года (по селевкидской эре), в котором была написана гомилия, Афраат насчитывает 2276 лет.
Илия бар Шинайа, митрополит Нисибинский, во введении к своему замечательному трактату по хронологии ссылается на «Афраата, персидского мудреца» и приводит таблицу, в которой подсчитывает годы «от Адама до начала эры греков», то есть селевкидского летосчисления, что составляет 3468 лет.
Родители Афраата, персы по происхождению, были, вероятно, язычниками, и сам он перешел в христианство уже в сознательном возрасте. Упомянутый Георгий на основании VI гомилии, обращенной к «сынам завета», под которыми в IV веке подразумевались люди, принявшие монашеский обет, считает Афраата монахом. В гомилии различаются монашествующие «сыны завета» и отшельники, которые жили вне общины и имели особенно строгий устав. В другом месте автор говорит о тех, кто избрал себе путь «сынов завета, отшельников и святых». Есть основания полагать, что Афраат был епископом. Такого мнения придерживался и Георгий, исходя из того, что XIV гомилия обращена ко всем братьям, епископам, пресвитерам, диаконам и всем членам церкви, «всему народу Божиему в Селевкии и Ктесифоне». Еще отчетливее о епископском сане Афраата говорит его высказывание о рукоположении, «которое люди от нас принимают только для подтверждения (утверждения) посвящения, полученного ими». Такие слова, могли выйти только из-под пера епископа.
По-видимому, на недоразумении основано предположение о том, что Афраат был архимандритом монастыря мар Маттайа, ставшего впоследствии известным монофизитским центром. Это не соответствует времени основания монастыря, которое, по всей вероятности, относится ко второй половине IV века.
Известно о глубоких связях, существовавших между Сирией и Арменией в III–V веках. Бардесан жил некоторое время в Армении, писал ее историю. Вслед за Священным Писанием многие памятники сирийской литературы, в том числе гомилии Афраата, переводились с сирийского на армянский. В крещении или в монашестве Афраат получил имя Иакова, что послужило причиной того, что составленные им проповеди часто приписывались Иакову Нисибинскому (умер в 338 году). Под его именем они и значатся в рукописи и издании армянской версии. Но, как уже указывалось, труд «персидского мудреца» датирован и поэтому никак не может быть приписан Иакову. К тому же армянский текст очень близок сирийскому, в нем сохранена с незначительными нарушениями та же последовательность глав. Введение, предшествующее всему сборнику, в армянском переводе озаглавлено «Послание Григория Просветителя Иакову, епископу Нисибинскому». Также ошибочно под именем Иакова эти проповеди упоминает Геннадий, епископ Массилии (Марселя), продолживший между 490–495 годом сочинение блаженного Иеронима «О знаменитых мужах». Он сообщает: «Иаков, епископ Нисибийский, прозванный Мудрым» составил некий труд и перечисляет подряд названия гомилий Афраата. Можно согласиться с предположением, высказанным немецким ученым Ф. Зассе, что эти сведения были получены Геннадием через Иоанна Кассиана{66}, основавшего в Марселе в 415 году два монастыря, а до того времени побывавшего в Сирии и Египте, где он посетил ряд местных обителей.
Для истории христианства большой интерес представляет отношение к традициям, которые существовали в сирийской церкви. В частности, животрепещущим был вопрос о времени празднования христианской Пасхи, которую Афраат считал возможным отмечать согласно восточной традиции, отличавшейся от греко-римской, принятой древней церковью.
В число книг Ветхого Завета, которыми пользовался Афраат, входили канонические, а также Первая и Вторая книги Маккавеев. Новый Завет состоял для него из «Диатессарона» Татиана, Деяний апостолов и Посланий апостола Павла. Прочие послания им не упоминаются, и попытки доказать наличие в его сочинениях цитат из Первого послания Петра и Первого послания Иоанна не подтверждаются при более точном анализе. Что касается «Диатессарона», то и Ефрем Сирин цитировал его текст в своих толкованиях.
Нельзя не отметить, что Афраат в своей полемике, в приемах экзегезы, в истолковании обычаев постоянно обращается к иудаизму, подчеркивая отличие, особенность нового христианского понимания того или иного факта, сообщаемого в писаниях. Возможно, как полагают некоторые исследователи, что «персидский мудрец» пользовался методами, развитыми в иудейских школах. Несмотря на это, в гомилии о праздновании Пасхи и в поучениях о посте, покаянии и других христианских добродетелях он резко выступает против иудеев.
Справедливо мнение, что Афраат в какой-то мере завершал ранний период истории сирийского христианства. К этому времени на новой основе расцвела во всей своей силе Антиохийская школа экзегезы, и она как бы отодвинула, затмила то, что было дано Афраатом в его проповедях. В последней трети IV века произошел поворот в сторону сближения с вселенской церковью, с греческой традицией, были приняты постановления вселенских соборов (например, касающиеся празднования христианской Пасхи). Сирийская церковь отказалась от «Диатессарона» и обратилась к литургическому чтению раздельных четырех Евангелий. Все это расходилось с той позицией, которую занимал Афраат, и, возможно, послужило препятствием к более широкому распространению его трудов и сохранению их влияния на жизнь церкви.