На заре сирийской культуры появляется яркая интересная фигура «последнего гностика», сочетавшего философские представления древней Месопотамии с христианством и гностическими учениями, пришедшими из Александрии. Бардесан родился в 154 году близ Эдессы в знатной семье. Он воспитывался вместе с будущим царем Абгаром VIII, при дворе которого затем оставался. Греческие современники называли его «парфянином», а имя свое он получил от реки Дайсан, на которой стоит Эдесса. Из источников известно, что Абгар VIII и его приближенные приняли христианство. Бардесан, как придворный царя, также стал христианином.
Склонность к ученым занятиям он удовлетворял благодаря тому, что наравне с сирийским знал греческий язык. Став христианином, Бардесан развивал учение Валентина{61} и офитов; в космогонии он обращался и к древним астрологическим поверьям. Его христология создавалась под влиянием идей докетизма{62} и была близка учениям Маркиона и Мани{63}. В соответствии с этим он говорил об особой природе плоти Христа и отрицал телесное воскресение. Философ Порфирий приписывает Бардесану книгу об Индии, сведения о которой были якобы почерпнуты им из рассказов членов индийского посольства, направленного к римскому императору Гелиогабалу (правил в 218–222 годах). В 216 году, когда император Каракалла захватил Эдессу, Бардесан бежал в Армению, и там, по-видимому, им была составлена на сирийском языке история армянских царей, переведенная на греческий язык. Об этом сообщает крупнейший армянский историк Моисей Хоренский (V век). Он, называя Бардесана последователем секты Валентина, говорит, что впоследствии он отделился от нее и основал свою собственную секту. Историю, составленную Бардесаном, «армянский Геродот» считает правдивой и упоминает также о многочисленных проповедях Бардесана, направленных против маркионитов. Считается, что умер Бардесан в 222 году.
Единственное дошедшее до нас его сочинение — «Книга законов стран» — было записано учеником Бардесана Филиппом. Оно было переведено на греческий и использовано в «Приготовлении к Евангелию» Евсевия Кесарийского и в «Воспоминаниях» Псевдо-Климента. Влияние философских взглядов Бардесана, его астрологического и астрономического учения на современников и ученых последующих веков было чрезвычайно велико. Оно проявилось как в сирийской, так и в греческой литературе. Хотя многие высказывания Бардесана связаны с гностическими учениями и местными «вавилонскими» астрологическими традициями, острый интерес к его «ереси», ее мощное воздействие отмечаются всеми христианскими и языческими писателями эпохи. «Книга законов стран» является типичным образцом того сложного литературного движения, которое, сочетая в себе христианское учение, эллинистический гносис и вавилонскую астрономию, характеризует ученый мир довизантийского периода. Сама ее форма — диалог — является неким подражанием древней философской античной традиции, в центре которой стоял Сократ. Существеннейшим философским выводом, к которому пришел Бардесан, было его положение о свободе воли человека, которая не подчинена ни природе, то есть естественному закону, ни судьбе. Эти силы не могут принудить человека к каким-либо действиям этического характера. Он свободен и по собственному побуждению может совершать добрые и злые поступки. Бардесану чужд «астрологический детерминизм», благодаря чему его астрономия выделяется из общей сложной системы вавилонских учений.
Отрицательное отношение Бардесана к ереси Маркиона находит подтверждение в неопровержимом свидетельстве, которое содержится в житии епископа Иераполя во Фригии Аверкия и в составленной до 216 года посвященной ему 22-строчной метрической эпитафии, сообщающей важнейшие события жизни и деятельности епископа. В десятой и одиннадцатой строках эпитафии говорится о посещении Аверкием Сирии — о том, что, переправившись через Евфрат, он побывал и в Нисибине. Согласно житию, он совершает свое путешествие, стремясь принести мир в христианские общины, встревоженные ересью маркионитов. Когда епископ Иерапольский стал проповедовать в Месопотамии, к нему пришли христиане с неким Бархазаном (то есть Бардесаном) во главе, который был «мужем знатным и богатым». Красноречие и эдесского философа, и епископа Иераполя было направлено против одной и той же ереси Маркиона. К этому добавим, что Евсевий Кесарийский считал Бардесана автором написанных на сирийском языке трактатов, которые были направлены «против учения Маркиона и разных других выдвинутых догматов». Он также говорит, что Бардесану принадлежат и другие многочисленные сочинения, которые переведены его учениками на греческий язык. Первоначально Бардесан был последователем школы Валентина, затем отказался от этого учения, разоблачил его создателя и выдвинул свое собственное, по словам Евсевия, «не полностью очищенное от скверны старой ереси». Это свидетельство, как видим, совпадает с тем. что сообщал Моисей Хоренский.
Основное содержание учения Бардесана изложено в «Книге законов стран». В полемической форме диалога развиты в ней те представления о звездах, о светилах, о мироздании, которые были распространены в Междуречье. Здесь мы встречаем сочетание древних поверий вавилонян, учений, развитых гностиками, космографических взглядов античных философов. Бардесан оперирует рядом понятий, которые чаще всего переводят одним словом «эон»{64}. Природа определяет в его представлении качества, которые человек получает при рождении, а понятие «власть» соответствует независимой самостоятельной воле. Свобода и самостоятельность воли человека ограничены, по Бардесану, действиями других людей, также обладающих волей.
Основным источником астрологических взглядов Бардесана являются «книги халдеев». «Мы сможем показать тебе, — говорит Бардесан второму участнику диалога Авиде, — что решение судеб и властей оказывает не одинаковое действие на всех людей, но что есть у нас свобода в нашем лице (то есть личная свобода. — Н. П.), которая дает возможность «не подчиняться» непосредственно природному воздействию и не быть под влиянием направляющей, «руководящей власти»». Авида отвечает, что, если это будет доказано ему, он убедится в правоте мудреца. Тогда Бардесан говорит: «Читай книги халдеев Вавилона, в которых написано, как сочетания звезд влияют на гороскопы людей, и книги египтян, где говорится о случайностях, встречающихся людям». Авида отвечает: «Я читал книги по астрологии, но я не знаю, какие из них вавилонские, а какие — египетские». Бардесан поясняет: «Это учение обеих стран». Таким образом, ученость Барде-сана основывалась на положениях науки о светилах и звездах, разработанной в Месопотамии (в Вавилоне) и в Египте (в Александрии). Различия между той и другой традициями были незначительны; можно считать, что к III веку взаимное проникновение осуществилось в столь полной мере, что они стали единым, общим учением, в котором в оболочке астрологического суеверия содержится научная астрономическая система: условия и последовательность движения небесных светил, установленные в результате многовековых наблюдений «вавилонских халдеев», издревле славившихся как звездочеты, составители календарей, предсказатели затмений. Они регистрировали в письменном виде изменения в движении звезд и светил, умели вычислять и определять их положение. Можно сказать, что астрономическая наука, к которой были причастны и Бардесан, и его ученики, достигла по тем временам высокого уровня.
Желая подтвердить справедливость своего суждения о свободе воли человека, Бардесан говорит о том, что звезды с их судьбой и числами не оказывают на людей повсеместно одно и то же влияние. Для доказательства этого мнения он ссылается на различия в законах, которые установили у себя разные народы, и приводит их, «начиная с восточного края вселенной». Этот материал, содержащий сведения о законах и обычаях в разных странах, составляет вторую, наиболее интересную в познавательном отношении часть диалога, которая поражает необычайным разнообразием представлений сирийского автора и обширностью его научных познаний. Подавляющее большинство сообщений достоверно и представляет большую ценность как свод этнографических и юридических данных и как свидетельство высокого уровня знаний и представлений сирийцев о других странах.
В числе законов, о которых упоминает Бардесан, названы законы серов, то есть китайцев, и брахманов, а также «другой закон Индии», то есть установления и обычаи иные, нежели те, которым следуют брахманы. После «законов персов» приводятся «законы голов», под которыми следует понимать население Гиляна, юго-восточного побережья Каспийского моря. За бактрийцами названы «ркаманы, одесситы и арабы», о которых сообщается немногое, а затем следуют «законы Хатры», греков и «северных» народов, в частности британцев. После парфян упомянуты «законы амазонок», где приводится широко распространенное сказание об амазонках и дается описание их государственного устройства и браков.
Следует отметить большое сходство представлений Барде-сана о населении известной к тому времени обитаемой земли и данных «Подорожных», «Полного описания мира» и карты Кастория, хотя по времени сочинение Бардесана по крайней мере на сто лет опережает эти греко-латинские источники[3].
Непосредственно за перечисленными законами следует глава под названием «Книга халдеев», содержание которой убедительно свидетельствует о ее герметическом происхождении. Она кратко описывает многие области и народы и указывает на особое значение и распространение культа Гермеса и Афродиты-Венеры.
Последующая часть диалога посвящена астрологическим вопросам в связи с проблемой свободы воли и ее независимости от явлений природы.
Бардесан занимался астрономическими вычислениями; со ссылкой на его имя сохранилась таблица периодов обращения планет, которую приводит Георгий, епископ арабских племен (умер в 724 году). «Бардесан, — пишет он, — древний и известный своим знанием явлений ученый, в одном сочинении, относительно сочетаний небесных звезд друг с другом, говорит так: два обращения Кроноса (Сатурна) составляют 60 лет; пять обращений Зевеса (Юпитера) — 60 лет; 40 обращений Ареса (Марса) — 60 лет; 60 обращений Солнца — 60 лет; 72 обращения Афродиты (Венеры) — 60 лет; 120 обращений Гермеса (Меркурия) — 60 лет; 720 обращений Луны — 60 лет. Это есть одно сочетание их всех, или время одного их сочетания. Отсюда следует, что 100 их сочетаний составят 6000 лет. Таким образом, 200 обращений Кроноса равны 6000 лет; 500 обращений Кроноса равны 6000 лет; 500 обращений Зевеса — 6000 лет; 4000 обращений Ареса — 6000 лет; 6000 обращений Солнца — 6000 лет; 7200 обращений Афродиты — 6000 лет; 12000 обращений Гермеса — 6000 лет; 72000 обращений Луны — 6000 лет. Такой метод вычислений применял Бардесан, желая показать, что только 6000 лет будет стоять этот мир».
У того же Георгия встречаются и другие цитаты из астрономических сочинений, где вновь упомянуто имя Бардесана. Несомненно, что многие данные из области, космографии, астрономии и астрологии, приведенные в книгах сирийских писателей с III по ХIII век, также восходят к трудам Бардесана, хотя далеко не всегда бывает названо его имя.
Из приведенного видно, что Бардесан занимался астрономическими вычислениями. Известна его книга о «Подвижном и неподвижном», в которой рассматриваются движение планет и положение звезд. В ней даны также основания для исчисления времени, для так называемых «переходящих» праздников. В дальнейшем в связи с изучением сирийских трактатов, специально посвященных этим вопросам, мы попытаемся выяснить, чем астрономическая наука Средневековья была обязана именно этому ученому из Эдессы.
Замечательна еще одна черта творческой личности Бардесана — его поэтический дар, который он передал и своему сыну — Гармонию. По образцу Псалтири Бардесан составил сборник 150 песнопений, в которых отразились его теологические воззрения. Некоторые из них известны благодаря тому, что Ефрем Сирин использовал его стихотворные формы, вложив в них православное вероучение, а в ряде случаев сохранив и содержание, на основе которого затем вступил в полемику с воззрениями Бардесана. Сирийское стихосложение обязано Бардесану образцами строф, стоп, размеров, акростиха, который утвердился в литературе как своеобразная поэтическая форма. Очень интересны сохранившиеся в житии Ефрема Сирина слова о том, что стихотворные песни, речитатив и пение, введенные Бардесаном и его школой, имели столь большую притягательную силу, что отцу церкви, дабы привлечь верующих, приходилось противостоять этому очарованию, облекая в поэтическую форму догматы православия.
Стихи Бардесана не сохранились. О них известно по цитатам позднейших писателей, главным образом Ефрема Сирина. В большинстве случаев выписки приводились с полемической целью, чтобы затем опровергнуть изложенные в них положения, доказать еретизм Бардесана, ложность его взглядов. Тем не менее по этим цитатам можно получить представление как о поэтичности образов и звучности стихов, так и о сугубо гностических символах и представлениях, которыми дышала поэзия Бардесана. В сочинениях великого Ефрема Сирина еретическое зерно, против которого он полемизирует и которое стремится заменить догматически правильным содержанием, представлено весьма явственно.
Здесь нельзя не коснуться вопроса об авторстве гностических гимнов, содержащихся в тексте деяний апостола Фомы — апокрифа, написанного на сирийском языке. Этот вопрос дебатируется в течение десятилетий.
В текст памятника вкраплено несколько стихотворений, лирических поэм, не принадлежащих его автору; относительно содержания и характера их образов, порожденных гностическими учениями, высказывались авторитетные исследователи. Наибольшую поддержку нашло предположение о принадлежности этих стихов Бардесану. Он был знаменит, его произведения были широко известны и имели значительно больше шансов, чем сочинения других авторов, быть включены в текст апокрифа. Более того, существует мнение, что и сам апокриф вышел из школы Бардесана, из среды сторонников его учения, и в этом отношении он, бесспорно, представляет отдельный интерес.
«Последний гностик» Бардесан — интереснейшая фигура своего времени, сочетавшая несовместимое: язычник, принявший христианство; знаток как сирийского, так и греческого языка; гностик александрийского толка; астролог, освоивший древние учения вавилонских халдеев; астроном, вычислявший движение светил; философ, овладевший учениями, почерпнутыми из герметических книг, талантливый поэт. Он оставил после себя школу. В числе его последователей были его сын Гармоний и ученик Филипп, записавший диалоги Бардесана «О судьбе» и «Книга законов стран».