Обозначив врага, привыкаешь его ненавидеть.

Перед глазами мелькали смазанные изображения. Время обратилось вспять. Я слышал раскаты грома, видел вспышки молний. Когда картинка остановилась, меня встретил опустевший ночной город под проливным дождем. Я слишком хорошо знал этот перекресток и эти серые дома в окружении тополей, слегка тронутых осенью.

Из переулка показалась Альенис, за ней неотступно следовал Андрас. Забыв зонтик, она ежилась от холода и почти бежала. Такая привычная, такая родная. Бесконечно любимая.

Я все это уже видел. И в деталях помнил, как это произойдет.

Но магия Смоура позволяла не только видеть, но и чувствовать. Чувствовать все сразу, одновременно. И слышать мысли: и ее, и его. Будто я сам растворился в их личностях, ощущал то, что ощущают они. Это был какой-то запредельный метод вторжения в чужие воспоминания, абсолютно неэтичный, варварский, и в то же время не позволяющий ускользнуть даже самой мельчайшей детали.

Грянул гром. Порыв ветра сорвал шляпку, сестра бросилась за ней. Следом на проезжую часть вышел архант и что-то прошептал на своем языке.

Хотелось пропустить дальнейшую сцену, промотать или зажмуриться, но нельзя. Где-то кроются важные детали, которые я когда-то упустил.

Столкновение.

Андрас подошел к девушке, не отрывая от нее тяжелого взгляда.

– Я больше не боюсь тебя, – прошептала Альенис, протягивая к нему дрожащую руку.

Склонив голову, Андрас лишь молча смотрел с какой-то странной затягивающей пустотой, пока сестра не сделала последний вдох. Его черные одежды в миг стали светлыми, а за спиной появились белые ангельские крылья. Когда тело сестры обмякло, тихо и расслабленно, он помог ее душе подняться.

– Зачем ты здесь? – спросила Альенис, рассматривая его лицо, силясь вспомнить.

– Хочу предложить силу. И исполнить любое твое желание.

– Силу? – Она пошатнулась, еще не придя в чувства. Огляделась по сторонам, растерянно посмотрела на свое физическое тело. – А она у тебя точно есть?

– Хочешь доказательств?

Альенис ненадолго задумалась.

– Можешь ли ты убить человека, который только что лишил меня жизни? – наконец спросила она.

Губы Андраса едва заметно искривились в самодовольной ухмылке:

– Могу.

– Значит, несмотря на прекрасный облик и белые крылья, ты не ангел, – заключила она. – Убирай иллюзию. Сделки не будет.

Ангельские крылья за спиной арханта тотчас растаяли, и он снова облачился в черное. Предстал именно таким, каким я его впервые увидел: статным и крепким. Белая кожа светилась здоровой свежестью, строгий костюм подчеркивал безупречную фигуру. Длинные черные волосы лежали идеально, а губы сжаты, удерживая мрачные мысли.

Обычно на архантов смотрят с ненавистью или страхом, с вызовом, упреком или осуждением. Но сестра смотрела иначе. Возможно, потому, что отчасти именно он дал ей веру в нечто большее, скрывающееся за ширмой бренности материального мира.

– Как же страшно, что существуют духи, способные щелчком пальцев убивать людей, доказывая силу какому-нибудь профану. – Она покачала головой. – Для вас имеет смысл лишь выполнение сделки, а не последствия оной. Какими бы страданиями для человека эта сделка ни обернулась…

– Именно вы, люди, искушаете нас, – огрызнулся Андрас. – Своим грязным спросом рождаете наше не менее грязное предложение. Разве плохо обмануть обманщика?

– Обманывать плохо всегда! – горячо возразила Альенис.

Сжатые челюсти выдавали злость арханта. Он схватил девушку за руку и придвинул к себе, грозно зашипев прямо в лицо:

– Ты непокорна, но партия еще не сыграна. Наслаждайся свободой, пока можешь, и не забывай: чем выше взлетишь, тем больнее падать.

Вырвав руку, Альенис исчезла, оставив его ни с чем.

Хмурый городской пейзаж сменился осенним лесом. Альенис прильнула к нашему дубу и, закрыв глаза, призывала единственного арханта, чье лицо помнила. В голосе – горечь. Вот-вот сорвется.

Гость не заставил себя долго ждать. Черный филин вылетел из гущи леса и уселся на дубовую ветвь перед девушкой. Огромные круглые глаза, похожие на звездное небо, жадно впитывали ее энергетически ощутимое горе, накрывающее огромными плотными волнами.

– Весьма неожиданная встреча, – бархатный голос Андраса содержал нотки удивления, но это больше походило на тонкое притворство.

– Я готова пойти на сделку! – громко произнесла Альенис, словно от интонации зависела ее смелость, и скажи она это хотя бы в полтона тише, уверенность бы ушла, сменившись диким страхом. Она пыталась выглядеть решительной, только плечи дрожали так, словно тело колотит озноб.

Заинтересовавшись, филин спрыгнул с ветки, приняв человеческий облик.

– Чего ты хочешь? – Андрас смотрел хищно. Жадно. Черные глаза высасывали весь свет, до которого могли дотянуться, затягивая в мертвую бездну.

– Мой брат… сдался, – слова давались ей тяжело. – Утрата сломила его, и сегодня… Сегодня он хочет уйти. – Она задрала подбородок, глядя на арханта прямо. – Я знаю, что бывает с самоубийцами. Видела.

– И-и-и?

– Прошу, помоги ему выжить!

Андрас даже не попытался сдержать смешок. Он покачал головой, убрал руки в карманы брюк, и, распрямив плечи, холодно произнес:

– Я не боженька, чтобы спасать людей без выгоды.

Этот тон отрезвил девушку.

– Так забери мою душу! – взмолилась она, уже не скрывая отчаянье. – Не дай ему навсегда исчезнуть, не позволь раствориться в пустоте!

– Как глупо, – отозвался архант, глядя на девушку сверху вниз.

– Ничуть! – возразила она, балансируя на пределе собственной уязвимости. – Я ведь люблю его!

– Любишь? – с издевкой переспросил темный.

– Люблю! Как брата! И не надо косых взглядов!

– Да я и не осуждаю. Инцест дело семейное. – Он пожал плечами.

– Не городи чушь! Посмотри мне в глаза! Ну же! – Он посмотрел. – Видишь ведь, что я говорю правду!

– Вижу, – согласился Андрас. – И, как архант, теперь очень расстроен. Думаешь, он тоже любит тебя, как сестру?

– Да. Но ему нужно больше времени, чтобы понять это.

– Он потратил свое время. А сейчас ему пора умирать.

С каждой фразой интонация Андраса становилась более властной.

Они пристально смотрели друг на друга. Изучали выражение лица, движения и позу. Его черноокий взгляд скользил по ней, улавливая каждую деталь. Что-то мелькнуло в его взгляде, когда он заметил, как она сжала кулаки, но быстро растворилось в непоколебимой холодности.

– Ты отказываешься от сделки?

Слезы хлынули из глаз Альенис, как бы она ни пыталась их сдержать. Она так ненавидела плакать, вот только судьба готовила повод за поводом, а вся жесткость характера досталась брату. Девушка быстро смахнула рукой соленые капли.

– Ты хоть понимаешь, что делаешь? – Андрас подошел еще ближе. – Твоя душа стоит гораздо дороже его мелкой, гнусной душонки. Я мог бы исполнить любое твое желание! Даже не одно, несколько! Только подумай о собственных возможностях! Непроницаемая защита, совершенная фортуна, сверхинтуиция, дополнительные источники энергии, чтение мыслей духов любого ранга, манипулирование, предвиденье, изобилие всего, чего пожелаешь!

Он не должен был всего этого говорить. Любой архант на его месте сразу бы сцапал такую ценную душу, раз она сама позволяет. И все-таки просит одуматься и выбрать собственную жизнь, а не чью-то. Почему? Какая выгода для него? Каковы мотивы?

– Я уже сказала, чего хочу. – Альенис отстранилась, подавляя новую волну дрожи от его близости, от неизвестности и непредсказуемости событий.

Дыхание арханта вырвалось почти рычанием. Он снова сделал шаг вперед, почти нависая над ней. Испепеляя взглядом черных глаз. Будто вот-вот схватит девушку и начнет трясти, трясти, приводя в чувства:

– Зачем жертвовать всем ради него? Очнись! Он того не стоит!

– Это мне решать, – в голосе Альенис явный вызов. – Так что, тебе по зубам такая просьба?

Секунды тянулись, а они так и стояли друг напротив друга. Так близко. Ожидая, что кто-то сломается первым.

Альенис смотрела широко раскрытыми глазами, в которых больше не найти страха. Ему не за что зацепиться. Решение не изменится. Хоть весь мир предложи – бесполезно. Проклятый брат оказался дороже всего на таком же проклятом свете.

Сумасшедшая.

Потрясающая…

Сдавшись, Андрас отступил к дубу, облокотился спиной и скрестил руки на груди. Какое-то время он молчал, глядя куда-то сквозь Альенис, отстраненно и задумчиво. А потом произнес:

– Даже в Рохасе самоубийц не жалуют. Пожалуй, это самая презираемая человечья черта. Ни один архант с ними не хочет иметь дел, их не воспринимают как нечто хотя бы мало-мальски ценное, потому что они такого же мнения о себе, о собственной жизни. Безнадежные, сломленные, жалкие.

– Какие есть варианты? – Девушка задержала дыхание, боясь пошевелиться. Боясь спугнуть демона и остаться ни с чем. Боясь потонуть в беспомощности без его участия.

– Варианты? – Андрас вскинул брови. – Скорее вариант. Один и очень ненадежный. Я мог бы сопроводить его в Рохас, попутно защищая от рампов и прочих голодных охотников. Пристроить в шеренгу будущих архантов, дать кое-какие, так скажем, рекомендации. – Он потер подбородок. – Но Шейнел должен сам примкнуть к нам. Пройти посвящение, произнести черную клятву. Добровольно. – Он подчеркнул последнее слово.

– А если откажется? – шепотом. Таким тихим, словно его и не было.

– Либо убьют сразу, либо отправят гнить в Яму. На что бы ты поставила?

– Надеюсь, он не сглупит. – Альенис в задумчивости закусила губу. – Что ж, я готова.

– Надежда – мерзкое чувство. – Андрас скользнул по девушке каким-то новым, смягчившимся взглядом. – Для архантов имеет смысл лишь выполнение сделки, а не последствия оной.

Девушка внезапно улыбнулась.

Повторяет ее же слова…

Запомнил, значит – задело.

А задеть высокорангового арханта, повидавшего за тысячелетия больше, чем можно представить, – это, как минимум, забавно.

Но ее улыбка тотчас померкла, когда между ними вспыхнул свиток – будущий контракт человека и арханта, еще неподписанный. Альенис взяла свиток, внимательно прочитала, прижала к груди и, закрыв глаза, произнесла:

– Если бог отвернулся от меня, пусть же вытерпит мой последний гимн, после которого я навсегда умолкну. Если Высшим будет угодно – пусть убьют меня. Отравят. Изничтожат. Я приму любое наказание. Но если боги решатся на это, стало быть, они не поняли великую любовь. А значит, не смогут и осудить.

Воспоминание снова переменилось.

Теперь я стоял рядом с Андрасом в темном и бесконечном пространстве. Его тело окутывала едва заметная прозрачная дымка, ну а мне защита не требовалась. В этом едком пустом мире не было ничего, кроме крошечной голубой звезды вдалеке. Андрас направился к ней, я пошел следом.

Пока мы приближались к голубому сиянию, оно увеличивалось в размерах, и вскоре стало ясно, что это некий купол, внутри которого растет дерево с розовыми цветами, занимая почти все пространство. Излишне яркая трава под ним выдавала свою фальшивость.

Едва завидев приближающегося арханта, Альенис выбежала из-за дерева и остановилась у тонких стенок купола в ожидании новостей. Невредимая и румяная, не растерявшая живого блеска в глазах. В нежно-голубом легком платье, которое очень ей шло.

– Сделка выполнена, – сухо произнес Андрас, сцепив руки за спиной.

– Как он?!

Архант скривил губы:

– Сначала твой братец отказался примыкать к нам. Закатил целую сцену. – Вспоминать произошедшее ему явно не хотелось. – Затем чуть не поддался соблазну, пока мои суккубы испытывали его похотью. Видела бы ты его. О тебе он даже не вспомнил, когда они ласкали его достоинство…

– Где он теперь? – оборвала Альенис.

– Видишь ли, некоторые арханты не согласились бы с моим решением отпустить Шейнела на свободу. Они бы выследили его и убили, пока он столь слаб. И для меня эта история добром бы не кончилась, поэтому пришлось выпустить его через «черный ход».

– Что это значит? Это опасно?!

– Сбежать из адских чертогов таким способом может только душа, в которой остался свет. Если в твоем брате есть хоть крупица добра – выберется. Но если его душа окончательно сгнила – не жди. Он останется навеки во тьме с такими же гнилыми чудовищами.

– Он выберется! – Альенис засветилась от счастья.

Надо же: ни тени сомнений…

– Даже если так, – продолжил архант, уперев в нее суровый взгляд, – Шейн – чернорукий и долго не протянет в мире духов.

– Пожалуйста, помоги ему!

Андрас резко ощетинился, заставив ее вздрогнуть:

– С чего вдруг? Ты уже отдала свою душу в обмен на спасение брата от последствий самоубийства. Уговор я исполнил. Что предложишь теперь?! У тебя ничего не осталось!

Альенис умоляла:

– Пожалуйста…

– Я не собираюсь выручать его каждый раз, когда он натворит глупостей! – прорычал архант, противясь самой идее. – Да и проклятье рано или поздно поработит его. Шейн обречен! Это лишь вопрос времени. Поэтому даже не проси!

Все тщетно. Платить больше нечем.

Это край.

Ледяное напряжение поднималось изнутри, пока не переполнило девушку. Она бросилась вперед, уперлась ладонями в стенки купола так, что он загудел и завибрировал. Голубой отблеск затанцевал на ее искореженном от горя лице, словно она смотрела на свое отражение в воде. Только вместо него – демон.

– Зачем ты тогда спрятал меня здесь?! – она сорвалась на крик, вжавшись в эфемерную преграду. – Отдай на съедение серебряному аспиду и больше никаких просьб из моих уст не услышишь! Продолжишь наслаждаться своей беззаботной жизнью, как ни в чем ни бывало!

– Сам разберусь, что с тобой делать. – Архант отступил. Он вновь спокоен и холоден. – Ты – моя пленница. Моя красивая игрушка.

– Ненавижу тебя!!! – Альенис со всей силы ударила прозрачную стенку.

Купол опасно задрожал, но остался цел.

С самым невозмутимым видом Андрас развернулся и ушел, а девушка упала на колени и горько заплакала. Теперь она принадлежала этому арханту. И будет в ловушке, пока он не получит желаемое.

Время вновь ускорилось, мелькая событиями, и, найдя нужный отрезок, пришло в норму. Я снова стоял перед голубым куполом и наблюдал, как Альенис поглаживает дерево и напитывает его своей энергией, а оно, в свою очередь, делится энергией с ней, распускаясь пышными розовыми цветами.

В стороне, скрываемый тьмой, стоял Андрас и выжидал.

– Пришел проверить, жива ли я? – внезапно спросила девушка.

Когда она перестала его бояться?

– Ты здесь не умрешь, – безразлично сказал архант и проступил из тьмы. Голубое сияние осветило его совершенную внешность.

Альенис отошла от дерева, сделала пару нерешительных шагов навстречу и спросила:

– Почему одни арханты уродливы, а внешность других прекрасна?

– Красота требует большой внутренней силы. – Андрас прошелся вокруг купола, проверяя его надежность.

– Но зачем она вам? – Лицо девушки выдавало искреннее, почти детское любопытство.

– Если думаешь, что мы начнем говорить по душам, предупреждаю: этого не случится. Не в моих интересах.

– Прости. – Девушка склонила голову. Ее голос немного хриплый, словно она долго кричала. – Прости за то, что сказала, будто ненавижу тебя.

Андрас удивленно заморгал.

– Не важно, – наконец выдавил он. – Это не первый раз, когда мне говорят «ненавижу». А ты и ненавидеть-то не умеешь. Я чувствовал испуг, недоверие, но все это не имело ничего общего с ненавистью. Ты просто перепутала по незнанию.

Девушка вновь посмотрела на арханта, уже смелее:

– Тогда я злилась, но больше не злюсь. Мне даже не страшно, было время подготовиться. – Она сделала глубокий вдох, медленно выдохнула, и спросила. – Ты убьешь меня?

– Не исключено, – ответил тот. – В любом случае, не сегодня.

Она немного расслабилась.

– А как мой брат?

– Он выбрался из тьмы и теперь свободен, – сухо ответил Андрас.

– Спасибо. Ты как никто знаешь, что я всегда жду вестей о нем. Надеюсь, добрые духи помогут ему освоиться.

– Если он не распугает добрых духов своей агрессией.

– Не наговаривай на него! Шейн замечательный!

– А когда он превратится в арханта, так же будешь думать? – В глазах Андраса заплясали любопытные искорки.

– Я знакома с тобой… Так что – да! – И совершенно искренне улыбнулась.

Архант опешил. Было видно, что он не знает, как относиться к такому заявлению и как его трактовать. Только Альенис этого не заметила.

– Разве тот, кто смог создать такую красоту, может быть злым? – Она прогуливалась внутри купола, любуясь витиеватым цветущим деревом. – К тому же, очевидно, что ты помогаешь мне.

– Я выполняю приказы владыки Рохаса!

– Неправда, – игриво отозвалась девушка. – В хронике я видела, что ты пытался замедлить тот автомобиль.

– Я не…

– Даже не отрицай! Я возвращалась к этому моменту несколько раз и точно знаю: ты пробовал разбудить водителя, но опоздал. Ты хочешь, чтобы я жила. И в своем желании ты идешь наперекор воле Смоура, рискуя собственной жизнью.

Андрас отстранился и мрачно произнес:

– Зло умеет быть идеальным, пока ты не угодишь в его ловушку. Помнишь, кто такая Юна?

– Нет…

– Она верила в меня, но я ее предал. И ты, как только поверишь мне, – пропадешь.

– Жив ли он? – вопрос, адресованный в никуда, сорвался с губ Альенис.

– Да, – ответ прорезал тишину острым лезвием. – Шейн в порядке. Радуется в полете, как дитя.

Выйдя на свет, Андрас не смог скрыть обеспокоенность: его пленница выглядела изможденной. Она даже не заметила его появления, никак не отреагировала на новости о брате, и просто продолжала лежать, свернувшись калачиком, и смотреть потухшим расфокусированным взглядом перед собой.

– Я не могу тебя отпустить. – Андрас коснулся рукой купола.

– В депривации невозможно нормально существовать, – отозвалась девушка. – Это пытка. Здесь только холод и пустота. Нет возможности чем-то занять разум, можно только влачить жалкое существование под колпаком. Но раз тебе угодно, чтобы я свихнулась – все идет по плану.

– Чем же тебе помочь?

– Здесь нельзя управлять энергией, она не слушается. И даже такую мелочь, как краски и кисти, я не в силах сотворить! Словно это место где-то вне Эйдора, и творчество здесь недоступно…

– Творчество? Зачем оно тебе?

– Людям нужна красота! – выпалила Альенис так, словно это нечто очевидное.

– Но не всем, – возразил архант. – На свете полно тех, кто не видит смысла в танце, не восхищается живописью или поэзией. В музеях и филармониях полно скучающих людей, мечтающих побыстрее убраться оттуда. Так какой смысл в искусстве?

Девушка заставила себя сесть. Поджав под себя ноги, она начала объяснять:

– Искусство не имеет смысла вовне, поскольку смысл в нем самом. Оно целостно, понимаешь? Душа, которая познала его силу, уже не сможет без него жить.

– Хорошо, я понял. Учту на будущее. – Андрас собрался уходить.

– Побудь со мной еще немного, – мягко попросила она.

– Мне больше нечего рассказать о твоем брате. С ним все хорошо.

– Тогда расскажи о себе.

– Забыла, кто я? – Андрас впился в нее взглядом черных глаз. – Мне нечем хвалиться.

– Ты лучше, чем кажешься. – Альенис одарила таким взглядом, словно перед ней стоял ангел.

– Какая потрясающая наивность, – огрызнулся архант. – В следующий раз принесу тебе книгу про стокгольмский синдром. – И исчез.

Однако теперь день за днем он приносил ей краски, цветы, радугу, дождь, книги. Их разговоры становились все дольше и содержательнее. Он показывал проекцию своих воспоминаний обо мне, благодаря чему Альенис видела мой полет, мое знакомство с миром духов. Только несмотря на все это, тоска одолевала ее все сильнее.

– Я просто невыносимо скучаю по нему, – в один из дней призналась она, захлопнув книгу, которую читала. Под деревом уже накопилось несколько аккуратных книжных стопок.

– Очередной непонятный термин, – сказал Андрас. – Что он значит?

Альенис нахмурилась:

– Попробую объяснить.

Архант подошел вплотную к границе купола и сел, скрестив ноги, приготовившись слушать, и уложил подбородок на кулак.

– Когда скучаешь по человеку – в груди больно, холодно и обидно, – неуверенно начала девушка, подбирая слова. – Постоянно чувствуешь, что чего-то не хватает, а радоваться становится все сложнее. Ты все время думаешь, сколько всего нужно сказать при встрече, потому что с ним хочется делиться всем, что имеешь. А если встреча никак не случается, начинает преследовать чувство пустоты. Ты задыхаешься, как без воздуха, любая мелочь сразу напоминает о нем новой раной. Ты беспокоишься. Хочешь знать, что у него все хорошо. Необязательно быть рядом, но нет счастья больше, чем слышать его голос, видеть этого человека. Если от него долго нет вестей – начинаешь сходить с ума, а когда узнаешь хоть малость – накатывает эйфория.

Альенис умолкла, проваливаясь в какие-то свои мысли.

– Я всегда считал, что он тебя недостоин, – сказал архант. – И вот – ты испытываешь к нему такие сильные чувства. Люди устроены до удивительного нелогично.

– Иногда поиск логики делает нас глухими и слепыми. В тупик приводит. В одной замечательной сказке говорится: «Зорко одно лишь сердце» [6]. Так вот, это правда. – Альенис подошла к границе купола и с вызовом посмотрела на собеседника. – Мы ведь с тобой тоже общаемся наперекор логике, и это привнесло в нашу жизнь интерес, какие-то особые чувства. Разве нет?

Андрас отвел взгляд.

Она снова застала его врасплох.

– Я давно позабыл, какого быть человеком, – его голос звучал низко и хрипло. – Чувствовать, как человек.

– Можешь вспомнить. У архантов ведь есть доступ в Эстис?

– Даже если так, какая разница? Итог известен: у меня не получилось.

– Правильно. Судить нас куда проще, – хмыкнула Альенис. – Разве это не абсурд: арханты, которые не смогли стать достойными людьми, судят нас за то же самое? Нестыковочка.

– Власть развязывает руки, тем более, когда они по локоть черны. А обладающий властью редко бывает ее достоин.

Альенис смотрела на него так, словно видела саму суть.

Его лицо никогда раньше не казалось столь выразительным. До этого момента оно походило на сменяющиеся маски с короткими проблесками чего-то настоящего, мелькающего время от времени. Но не сейчас.

Важно говорить с ним.

Удерживать в этом состоянии.

Не дать ему снова закрыться.

Девушка подошла вплотную к куполу, вжалась ладонями в тонкую голубую стенку:

– Андрас, пожалуйста, объясни, что это за место?

Архант ответил:

– Это великое Ничто. Изолированная от Источника пустота, что простирается ниже Асмора и протекает между Вселенными. Пустота, которую нельзя преодолеть.

– Как ты научился пробираться сюда?

– У меня было много времени, чтобы разобраться.

– Но зачем? – И тут же сама догадалась. – Это твое укрытие…

– Без него я бы не протянул тысячелетия. Выдохся бы. У каждого должно быть убежище.

– Но почему ты выбрал пустоту? В Эйдоре так много укромных уголков, где можно спрятаться от всех, а здесь… нет совсем ничего. Разве это не опустошает?

Андрас склонил голову. Волосы упали вперед, закрывая лицо.

– Находиться здесь – все равно, что умереть. И, выбираясь на поверхность, дышишь с новой силой.

– Выходит, я лишила тебя священного одиночества?

– И всякого покоя, – согласился архант.

– Этого ты хочешь больше всего? – Она попыталась заглянуть в его глаза, скрываемые тенью.

– Спрашиваешь, хотя знаешь, – фраза прозвучала пугающе обреченно.

– Ты хочешь свободы… – едва слышно произнесла девушка. – Есть ли способ обрести ее?

– Нет, так не бывает.

– Неужели нет ни единого шанса вернуться к Источнику?

– Не для таких, как я. – Он покачал головой. – Слишком много зла. Слишком много тьмы.

– У каждого своя тюрьма, – едва слышно прошептала Альенис.

Напряжение было ощутимым, а пауза в разговоре звенела все громче. До тех пор, пока Альенис снова ее не нарушила:

– Отпусти хоть раз его увидеть.

– Ох уж эта девчонка! – Архант подскочил, схватившись за голову. – Она снова что-то просит!

Альенис легонько дотронулась до стенки купола:

– Скажи, у тебя были до меня подобные эксперименты? – Ее взгляд выражал отчаянье и мольбу. – Сколько протягивали в неволе изолированные от Источника духи? Сам же видишь: я задыхаюсь здесь, как под толщей воды. Моя жизненная сила вот-вот иссякнет. Эта подделка, – она махнула рукой на цветущее дерево, – не способна восполнить мои силы, она только оттягивает неизбежное. Мне нужно солнце, нужна луна! Ты же можешь сделать так, чтобы никто не догадался о том, кто я! Можешь установить срок, который я не смогу нарушить! Я в твоей абсолютной власти! Так пропиши условия, которым я буду беспрекословно следовать! А если нет – не сегодня, так завтра… этот купол станет моей могилой.

Андрас бежал, задыхаясь и не замечая, что все тело лихорадочно трясет, к угасающему голубому куполу, прижимая к груди большую серебряную птицу. Ту самую, которая выслеживала меня в академии Арден. Которую я решил отпустить на волю. Теперь крылья лунной флайны, переливающиеся жемчугом, безжизненно висели, а голова болталась из стороны в сторону с раскрытым клювом и закрытыми веками.

Да и сам архант выглядел значительно хуже. Похудел, осунулся, будто давно мучился от нестерпимой хронической боли.

Ворвавшись в купол, он бережно уложил птицу возле цветущего розового дерева, роняющего лепестки. Пригладил ее крылья и прекрасный пышный хвост. Положил ее голову к себе на колени, бормоча и одновременно укрепляя шаткий защитный пузырь:

– Глупая, какая же глупая… Увидеть брата ей захотелось!

Флайна не реагировала.

– Почему он не отпустил тебя РАНЬШЕ?!

Его изумленные глаза были так отчаянно распахнуты, что выдавали нарастающую, всепоглощающую, почти животную панику. Всегда спокойный, закрытый Андрас сейчас разрывался изнутри. От того, что позволил чуждому чувству коснуться его зачерствелой древней души.

Это выглядело невероятным, неправильным и в то же время до боли правдивым.

Очевидным.

– Ну же, дыши вместе со мной! Я рядом!

Склонившись над птицей, черный человек вцепился в нее пальцами, пытаясь отдать свою энергию, которая обесцвечена, лишена жизни, которая не подходит, потому что слишком отравлена тьмой. А потом начал трясти ее.

– Не смей… Не смей! – У него перехватило дыхание, и он только открывал рот, не в силах произнести то страшное слово, что вертелось в голове.

«Не смей УМИРАТЬ».

И вновь затряс, и вновь отпустил.

Бездыханная птица лежала у его ног, и до него никак не доходило, что это значит.

Он не готов был принять такое.

Он просто не мог допустить эту потерю, неверие все еще горело в его широко распахнутых глазах.

– Прошу тебя, очнись!!!

Раскаленный до предела разум выжигал все прочие мысли. В отчаянье он прижался к флайне, покрывая ее крылья горячими поцелуями несколько долгих секунд. Обхватил пальцами голову, что продолжала лежать у него на коленях, заглядывая в закрытые глаза. Гладил шею. Повторяя одно и то же «не смей…», словно она была для него маленьким лучиком света, а теперь, когда он погас, ему стало слишком темно и холодно. Слишком страшно.

А потом уткнулся в нее лбом, зарываясь пальцами в серебряные перья.

– Если уж… не ради тебя, – сбивчивый шепот вырвался сквозь зубы, – тогда больше ни для кого! Никогда…

Неужели это конец?

Неужели, желая спасти, он сам погубил ее?

Андрас не сразу заметил, что птица начала превращаться. Только когда пальцы ощутили струящиеся волосы, он на мгновение замер, а затем медленно поднял налитый болью взгляд обрамленных длинными черными ресницами глаз.

– Скучал? – тихо спросила Альенис и улыбнулась такой уже привычной, родной улыбкой.

Неверие, облегчение, счастье: все в один миг прокатилось по лицу арханта. Судорожно выдохнув, он вдруг осознал всю дикость этой сцены, а потом резко отпрянул, неловко отводя взгляд и оправдываясь:

– Я боялся, что Шейнел тебя не отпустит, и уже планировал силой пробраться в академию…

– Это подпортило бы тебе репутацию. – Девушка села, облокотившись спиной о дерево, все еще очень слабая. Потерла лоб. – Ты боялся за меня… Значит, разглядел во мне равную?

– Нет, – ответил он, запнувшись. – Не так. Ты – выше.

– Выше древнего арханта? – Она смотрела так внимательно, так близко, что все окружающее пространство начинало теряться. Или это он был потерян все то долгое время, что провел без нее?

– В головах людей вертится столько черных мыслей, – произнес Андрас, все еще избегая ее пронзительного взгляда. – У каждого. Каждый день. Это приводит в ужас, и нельзя привыкнуть. Если слушать из века в век, начинаешь пропитываться этой ядовитой золой, тонуть в ней. Она отравляет разум, толкает на самый край. Заставляет разочароваться в жизни. Но ты – абсолютное добро, которое я больше ни в ком никогда не встречал.

Она протянула руку и схватила его за запястье:

– Ты поэтому не хочешь отпускать меня? Держишь взаперти, как редкий трофей?

Андрас опешил, не зная, что ответить. Конечно, он ждал этот вопрос, но явно не сейчас. Когда она чуть было не…

– Тебе приятно, когда я в плену? – продолжила напирать Альенис, крепче сжав запястье арханта, – Приятно управлять моей судьбой?

Молчит. Отвернулся. Вот-вот сорвется и уйдет.

– Почему ты не убиваешь меня, а держишь здесь втайне от Смоура? Ты стал так слаб… И теперь я знаю почему. Сколько же сил отнимает эта тюрьма? Зачем тебе все это?

– Самому бы выяснить, – отозвался Андрас, вновь замыкаясь.

Слова душили его. Съедали изнутри. Альенис положила ладонь поверх его ладони, но он отдернул.

– Я знаю: тобой правят светлые чувства, – нежно произнесла она. – Их важно выражать, стыдиться нечего. Наоборот – этим нужно гордиться. Не мучай себя недосказанностью, может, мы вместе во всем разберемся.

Какое-то время он колебался, однако вскоре решился все же открыться.

– Чем больше тебя узнаю, тем меньше понимаю. О тебе, о себе… Но, когда ты далеко, в груди больно, холодно и обидно. Я много раз сталкивался с людьми и испытывал разные чувства, но никогда не испытывал подобного, – замялся он. – Не очень у меня выходит… Когда так много хочешь сказать, когда пропитан этим странным незнакомым чувством, так сложно подобрать те несколько слов, которые отразят его суть. – После непродолжительной паузы он наконец осмелился посмотреть на нее. И голос стал тверже. – Мне интересны наши встречи, важны твои улыбки. Рядом с тобой я чувствую себя обновленным. Ты настолько невероятная, настолько не похожая на других, что даже не верится, что ты существуешь. И теперь… мне впервые не одиноко.

Альенис смотрела на арханта широко распахнутыми глазами, а затем едва слышно прошептала:

– Разве арханты способны испытывать любовь?

– Нет. Это невозможно.

– Но если все, что ты сейчас сказал, – правда, тогда это слишком похоже на любовь. – Альенис и сама пребывала в смятении.

– Или на симптомы какой-то болезни. – Андрас впервые по-настоящему улыбнулся. Не только уголками губ, а полностью, обнажая ровные зубы. Улыбка коснулась даже его глаз, делая лицо непривычно человечным.

– Так вот почему ты никогда не улыбаешься! У тебя просто кошмарная улыбка, ужаснее ничего в жизни не видела! Сейчас же уходи! – засмеялась девушка.

– Я бы хотел никогда от тебя не уходить. – Архант снова стал серьезным. Долгое тянущееся мгновение они смотрели друг на друга. – Но обязанности ждут.

Он встал и направился к границе купола, чтобы не отравлять его атмосферу темной энергией.

– Что же между нами происходит? – спросила девушка, потерянно перебирая упавший с дерева лепесток.

– Звучит так, словно ты предоставила мне выбор. Только у меня его нет, – отозвался Андрас, покидая голубую полусферу. – Может, оно и к лучшему. Каждый архант знает, насколько опасна любовь. Это запрограммированное несчастье и, пожалуй, самый большой риск. Пытаясь полюбить кого-то, в итоге испытаешь только боль и разочарование.

– Тому, кто боится боли, не познать счастья, – произнесла Альенис, глядя ему вслед, но он был уже слишком далеко.

Девушка беспокойно всматривалась в темноту перед собой, наконец-то ощущая его невидимое присутствие.

– Ты где пропадал?! – выпалила она, вспыхнув как пожар. – Сколько уже прошло? Полгода? Год?!

Архант молчал, не покидая тени, ожидая, когда буря уляжется и на смену придет благоразумие. Девушка быстро смягчилась:

– Извини. Я здесь живу в плену размышлений, оторванная от реальности. Перечитываю одни и те же книги и все гадаю: что там, во внешнем мире? Как Шейнел? Как ты? Иногда это сводит с ума. Ты просто не хотел видеться, да?

Едва Андрас вышел на свет, еще более изможденный и больной, Альенис ужаснулась. Она даже не обратила внимания на увесистую стопку книг в его руках и корзину клубники – ее любимых ягод. Интересно, он знал это или угадал случайно?

– Дело не в том. – Архант покачал головой, подойдя вплотную к голубому защитному свечению, отдав ей новые книги и клубнику. Она поспешно поставила это к ровным книжным стопкам и вернулась к нему. – Посмотри на меня.

Некоторое время они стояли вот так, мучительно близко друг к другу. Андрас разглядывал ее лицо, изучая его черты так внимательно, как никогда не позволял себе раньше. Она же не решалась озвучить страшную догадку, и тогда он произнес сам:

– Каждая наша встреча переполняет меня прекрасными, удивительными эмоциями, которые сокращают дни моей жизни.

– Дни? Не столетия? – Девушка в ужасе прикрыла рот ладонью.

– Я не ошибся. Ты позволила ощутить вкус жизни, и я сейчас цепляюсь за нее только ради тебя. Теперь я ХОЧУ жить, понимаешь? Но для этого мне нельзя думать о тебе. Каждая светлая мысль действует хуже яда, а мне нужно защищать тебя так долго, насколько хватит сил. Ты ведь давно догадалась, что я не просто так держу тебя в Междомирье.

Альенис кивнула.

– Я продала душу. Серебряный аспид осведомлен об этом, а глаза его зорки.

– Еще при своем становлении Древиан Смоур объявил охоту на самых чистых, добрых людей, а с тобой у него и вовсе сложились особые отношения. Ты слишком желанный трофей, твое существование – вызов Смоуру.

Она никак не могла оторваться от его лица. Все смотрела и смотрела, пытаясь понять свои чувства, зная наверняка лишь то, что дико, безмерно скучала. А в остальном ей оказалось страшно себе признаться.

– Значит, ты перестанешь приходить…

Андрас держался отрешенно, не позволяя чувствам одержать верх:

– В разлуке эмоции притупляются, а тоска хоть и вытягивает силы, но не так быстро.

Коротко кивнув, Альенис задала последний вопрос:

– Будем видеться только по веским причинам?

Андрас не сказал ничего. Ответ читался в его глазах.

Воспоминания перелистнулись снова. Теперь черный человек появился перед куполом не с очередной книгой, а со свитком. Альенис обрадовалась его появлению, зато архант остался крайне напряженным и даже не ответил на ее улыбку.

Он выглядел так, словно уже очень давно силился простить самого себя.

– Все это время я пытался сберечь твою жизнь, – произнес он, внезапно войдя внутрь купола. – Пытался искупить вину за очень, очень давнюю ошибку.

Замечая его взгляд, она начала тревожиться, пока тот продолжал:

– Боялся, что не сможешь простить меня, когда вспомнишь…

– Я прощаю, – сказала Альенис, не дослушав.

Глаза арханта на мгновение вспыхнули и снова похолодели.

– Ты даже не знаешь, за что.

– Это не имеет значения, ведь я знаю о тебе главное. – Она сделала крохотный шажок навстречу, но архант отшатнулся, сдерживая чувства, колющие в груди. Пульсирующие в висках.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь. – Он горько усмехнулся, качая головой. Делая еще пару шагов назад, будто боясь обжечься. – Прощением не бросаются в неведенье.

Альенис осмелела:

– А я и не бросаюсь! Меня всю жизнь учили быть жестокой! Советовали не прощать, быть требовательной к людям, думать только о себе. А я все никак. Потому что видела этих «учителей» насквозь: они сами запутались, сами страдали! Я ценила людей, задумывалась об их чувствах. Это не грех. Это не слабость. Зато ненависть и обиды ведут в тупик, к еще большей ненависти, к новым обидам.

– Учили те, кто сам должен был у тебя учиться.

Он не сводил глаз с ее лица. С ее губ.

– Поэтому я всегда давала второй шанс, но не прощала третий. Мне видится в том баланс уважения: к себе и к другим. Людям нужно давать второй шанс.

– Людям – нужно. Для них еще не все потеряно.

– И для тебя еще не все потеряно, Андрас! – в ее голосе отразился страх.

– Даже в этой тюрьме… ты сумела сохранить крупицы сострадания для отвратительного монстра.

– Не говори так!

Архант словно не услышал девушку. Стоя в стороне, он прожигал ее мучительным взглядом, проникающим куда-то вглубь ее души.

– Столетиями я пытался вырвать из себя эту больную память, боясь того, что она погубит меня. Но каждый раз возвращался к тебе, чтобы просто побыть рядом. Вновь увидеть, как ты смеешься или грустишь. А теперь… Теперь я боюсь больше никогда к тебе не вернуться.

– Не пугай меня так, – проговорила Альенис. – К чему этот разговор? И что за свиток?

– Боюсь, это последняя наша встреча, – архант вырывал из себя каждое слово. Все отчетливей проявлялась на его лице страшная безнадежность. – Для меня все кончено. Но не для тебя.

Альенис замерла как вкопанная, переваривая услышанное. Андрас приблизился, взял ее руку в свою, прошептал какое-то заклятье и на тыльной стороне ее ладони проявилась световая печать.

– Когда все лепестки разом опадут, – он кивнул на розовое дерево, – не жди меня. Активируй эту печать, она перенесет тебя в Эйдор. И, пожалуйста, не тяни! Если купол лопнет до того, как ты его покинешь, ты задохнешься, потерянная в промежутке миров! – Она хотела что-то сказать, но Андрас жестом остановил ее. – Как только переместишься в Эйдор, незамедлительно лети на Глейсу! Эта планета примет и защитит тебя. – Он отдал ей свиток.

Дрожащими руками девушка развернула его и увидела карту звездного неба с сияющей отметкой.

– Ты все поняла?! – требовательно спросил архант, рывком поднимая ее лицо за подбородок.

– Да, – отозвалась она. – Я поняла все, – с этими словами она бросилась к нему, уткнувшись в плечо, обвивая пальцами шею. – Я убила тебя!

Твердый и бледный, как мраморная статуя, но в то же время теплый. Он пробудил в ней нечто такое, чего она, глейсианка по происхождению, никогда раньше не чувствовала. Напряжение накапливалось внутри, пока она сильнее прижималась к его груди.

Зажмурившись, Андрас с силой прижал ее к себе. Погладил по спине, скользнул руками в русые волосы. Он совсем забыл, что такое нежность. А может, и не знал вовсе.

– Это не так, – прошептал архант ей на ухо. – Ты – лучшее из того, что со мной случалось. Лучшее из того, что никогда не будет моим.

Альенис почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Она ощущала жар от каждого слова на своей шее, сходила с ума, а ведь раньше даже не подозревала, как сильно хочет его прикосновений. Странное желание, пронизывающее насквозь. До боли.

Все казалось нереальным.

Тяжесть сдавливала грудь так, что она едва могла дышать. Это мгновение, это напряжение между ними, такое потрясающе хрупкое, что, казалось, выдохнешь слишком резко – оно растает и что-то навсегда сломается.

Да, у духов нет сердец, гоняющих кровь по жилам. Нечему грохотать в тишине из-за потрясенного рассудка. Зато есть энергия. Будоражащая, жгучая, плавкая, рвущаяся из самого нутра пульсирующими потоками, горячими волнами, и чем они жарче, чем мощнее, тем сильнее дрожал голубой купол.

Совсем скоро он рухнет, а они никак не решались выпустить друг друга из объятий. Только прижимаются крепче, сбив дыхание, сплетая пальцы. И в этих объятиях было не меньше боли, чем любви.

Такие близкие друг другу, но одновременно такие бесконечно далекие существа.

– Альенис, – он впервые произнес ее имя, вздрагивая от звука собственного голоса. Имя, которое не сравнится ни с одним другим, когда-либо произнесенным его губами.

В ответ она только затряслась и заплакала, крепче обнимая. Своей щекой коснулась его щеки.

– Альенис, пора, – мягко отстранился он, держа ее за плечи.

– Нет…

Встретив ее раскрасневшееся, мокрое от слез лицо, он обхватил его ладонями, любуясь каждой соленой капелькой на длинных ресницах.

– Нет! – повторила она, продолжая упираться. – Лети со мной на Глейсу!

– Нельзя.

– Почему?!

– Кто-то должен прикрывать, глупенькая. – Андрас улыбнулся, больше не позволяя себе слабину.

– Как тебе помочь?! Скажи!

– Верь мне, – прошептал он. – Я больше никогда тебя не предам. Никогда.

– Я верю… верю!

– Ох, Андрас! Ох уж талантливый сукин сын! – Древиан Смоур, сжав кулак, захлопнул память арханта. – Додумался, а главное, сумел спрятать человеческую душу в безжизненной пустоте! Высший пилотаж! Правда, он ему очень дорого обошелся.

– Разве ты не знал об этом? – произнес я, продолжая смотреть на мертвенно-бледное лицо Андраса.

– Я знал, что он ее прячет, но никак не мог понять где. – Смоур подошел к креслу и сел, закинув ногу на ногу.

Опытный, древний, изощренный в умении властвовать над человеком. И он наблюдал за мной, не скрывая интереса. Изучал выражение моего лица и, наверное, даже проникал в мысли.

Любовь оказалась горьким, отравляющим напитком, который хотелось жадно пить, ни капли не проливая.

Что я чувствую? Сейчас, когда увидел, как Альенис полюбила арханта, а он полюбил ее? Это происходило само собой, легко, естественно и необратимо. Ведь когда все настолько взаимно, сопротивляться невозможно.

– Воруешь чужие мечты, значит, – проговорил я, ощущая, как твердь крошится под ногами.

– Иногда.

– Мою украл.

– Ты ведь сам никогда не верил, что вам суждено быть вместе. – Он выдержал паузу. – Нет ничего надежного. Или ты все еще видишь в ней опору?

Стиснув зубы, я впился пальцами в столешницу, пытаясь понять самого себя. Пытаясь угнаться за мыслями.

Выходит, я все-таки встретил в Рохасе свой личный ад.

Смоур прав – нет ничего надежного.

Как и вечного.

Видя изменчивость природы с течением времени, видя эволюцию сознания живых существ, в глубине души я всегда знал: рано или поздно мы с Альенис пойдем разными дорогами. У нас останется только память и совместная история, спрятанная в наших душах.

Я все еще люблю ее и знаю, что она все еще любит меня, но при этом мы ни в коем случае не половинки одного целого. Мы – две души. Родственные, но полноценные. И мы вправе любить других.

Иларем, Лукс, Клодери… Я благодарю Эйдор за встречу с ними! Мы через многое прошли, многому научились. Наше знакомство посреди необъятного пространства Вселенной – не случайность, и я уверен: наши судьбы еще не раз пересекутся.

Каждого человека я теперь воспринимал иначе, с его опытом, целями и мечтами. Лица больше не перечеркнуты, не размыты в толпе. Мое виденье мира уже не сконцентрировано на мне одном, теперь я счастлив быть вместе со всеми. Ведь каждый из нас хочет прийти к единству – кто-то втайне, кто-то открыто.

Еще не раз мы с Альенис обретем друг друга, когда придет время. И еще не раз потеряем. Всему свой срок. На этом потрясающем пути, который невозможно предугадать, я буду встречать других поразительных людей, буду восхищаться ими, буду влюбляться. Точно так же Альенис будет любить других. Это неизбежно и это правильно. Так устроен мир.

Никто не предназначен тебе, кроме тебя самого. И другие люди принадлежат сами себе и больше никому. Никого к себе не привяжешь, никого не удержишь силой, особенно когда впереди еще тысячи жизней. Такая простая, такая очевидная мысль, но какой же путь пришлось пройти, чтобы всецело принять ее.

Сейчас я уверен, что однажды, узнав и полюбив каждую земную душу, я приближусь к божественной святости, а может даже сольюсь с ней. Тогда-то мы и объединимся в великий организм, в Абсолют, мерцающий в вечности мироздания.

А сейчас я должен отпустить ее.

– Удивительно, что может сделать любовь с душой арханта, – нарушив звенящую тишину, Смоур покачал головой. – Что ж, эксперимент подходит к концу. Твою мечту украли, но на что ты готов, чтобы она все-таки исполнилась? Тот, кто подарил свободу выбора, насильно счастливым не сделает. Решай, чего хочешь на самом деле.

Что ж. Время выбирать.

Андрас умирает на моих глазах.

Рохас перестал его питать, поскольку он больше не архант. Источник его так и не принял, ведь он еще не человек. Его дух задыхается в промежуточном состоянии, сам он не справится. Ему нужна энергия.

Я могу не вмешиваться и позволить Андрасу умереть. Но могу попробовать спасти его. Альенис видела в нем что-то хорошее, так же, как и во мне когда-то. Что-то, что даже он в себе не замечал. Она единственная поверила в него, тем самым спасая его душу.

Она любит его.

Так как же я могу позволить ему умереть?

Андрас своими поступками и чувствами уже определил свою причастность к свету!

– После долгого ожидания отпустить мечту уже не страшно, – наконец произнес я. – А у того, кто хочет любить, всегда должно быть право на жизнь.

Я положил ладони Андрасу на грудь, напитывая своей энергией. Теперь все зависит лишь от того, насколько сильно его изменила Альенис, насколько поменяла заряд его духа.

Пусть Источник примет его. Пусть Альенис его преобразит, как преобразила меня. Пусть позволит ему почувствовать любовь, пусть освободит. Она, как никто другой, умеет поднимать уставшие души из бездны, воскрешать свет во мраке отчаянья. Таков ее дар. Она должна проявить его снова.

Горячий поток фата-гали струился по моим рукам, пронизывая тело Андраса, уже не такое бледное. Синева сошла с губ, позволяя им порозоветь. Его веки задрожали, и спустя мгновение я почувствовал его спокойное, ровное и глубокое дыхание.

– Источник принял его, – в интонации Смоура слышалось благоговение. – Никогда прежде не случалось ничего подобного… Сколь же велика мера нашего незнания!

Обессилев, я пытался сохранить концентрацию. Цеплялся за действительность, не позволяя себе провалиться в небытие, откуда уже не выбраться. Я задыхался то ли от потрясения, то ли от энергетического голода. И никак не мог осознать, что все произошедшее – не иллюзия, а реальность.

Может серебряный аспид это все и провернул, чтобы я спас обреченного Андраса?

Какая страшная догадка…

Какое искусное манипулирование.

Тем временем Древиан Смоур прошел через весь зал к золотому дереву, сорвал наливной плод, вернулся ко мне и протянул его. В его взгляде читалось уважение и благодарность за спасение Андраса.

Только теперь он счел меня действительно достойным сакрального знания, и, поблагодарив, я принял подарок. Пальцы тут же ощутили легкую пульсацию: внутри таинственного фрукта будто билось крошечное сердце.

– Получается, для каждого арханта предусмотрен шанс на спасение? – спросил я.

Древиан Смоур вздохнул:

– Мы летим в пропасть, а серебряные птицы смогут спасти совсем немногих. – Он дотронулся до моих рук, и чернота проклятья наконец покинула их. – Кстати о серебряной птице… Готов к встрече?

Ответ ему, конечно, не требовался – весь путь я проделал ради этого долгожданного момента. Смоур поднял руки к механизму на потолке и нарисовал уже знакомую печать – точно такую же Андрас поставил на ладонь Альенис, чтобы у нее была возможность покинуть Междомирье.

АЛЬЕНИС

Печать загорелась пронзительным голубым светом, механизм пришел в движение, открываясь большим круглым окном и обнажая чистое рассветное небо. Оттуда, медленно кружась, падали розовые лепестки, погружая нас в ясный весенний день. Я протянул руку и поймал несколько штук – настоящие.

Комната больше не казалась мрачной и строгой. Теперь ее заливал солнечный свет, а воздух напитался всевозможными ароматами весенних цветов и пьянящей свежестью.

Древиан Смоур, кивнув, растворился в воздухе, оставив меня наедине с томительным ожиданием.

Я стоял, не шелохнувшись, и просто ждал ее, свою Альенис, переживая одновременно спокойствие и нервную тряску, как если бы знал, что надвигается смертельная буря. Погибнуть страшно, но ожидание погибели еще страшнее. В этот момент даже показалось, что я слишком слаб для такой сильной любви.

Наконец, призванная печатью, она появилась.

Вне купола, ошеломленная свободой, не веря в происходящее, Альенис посмотрела растерянным взглядом, но таким нежным и родным, нестираемым временем, что каждая частичка моей души затрепетала.

Эта встреча – как сопроникновение двух грандиозных миров. Передо мной стояла не просто красивая девушка, а сразу все – пахнущая ромашкой детская ванночка, наши игры, звонкий смех. Все любимые песни, коллекции пестрых наклеек и разрисованные фломастерами альбомы. Букеты осенних листьев для мамы и скворечники, которые мы мастерили вместе с папой. Поездки на велосипедах вдоль набережной. Игры в снежки, после которых непременно было горячее какао и совместный просмотр мультиков.

В ней – моя безрассудная юность, ощущение свободы и счастья. В ней – я, невидимый для всех. Бесконечное множество общих мгновений, бережно хранимые в моей душе. Я дорожу ими и всегда буду дорожить, ведь без нее нет и меня. И никогда бы не было.

Альенис кинулась навстречу, и я подхватил ее, легкую, как пушинку.

– Все-таки нашел! – счастливо воскликнула она. – Я уже не верила, что этот момент настанет!

– Ты ушла, забыв погасить во мне свет…

Она засмеялась, а затем ее взгляд скользнул по столу, на котором без сознания лежал Андрас.

– Пожалуйста, скажи, что он жив!

– С ним все хорошо, – успокоил я, выпуская ее из объятий.

Альенис подошла к Андрасу, провела ладонью по его щеке, поправила ему волосы. Его лицо было безмятежным.

– Он мне очень дорог, – призналась она, пытаясь найти слова, чтобы оправдаться.

Только сейчас сестра заметила в моей руке золотой фрукт, дающий доступ к великим знаниям Адвенов. К знаниям, с помощью которых возможно перекроить судьбу.

– Пожалуйста, оставь мне хотя бы одно воспоминание о нем, – прошептала она, сложив руки в мольбе.

Глупышка.

– Я не посмею забрать у тебя чувства. Не могу сказать, что это не больно, но я люблю тебя и все понимаю. И всегда, слышишь – всегда! – буду желать тебе… только счастья.