Если свыше даровали большие возможности, значит, и многое спросят.

В цепи вселенских событий есть одно примечательное звено. Оно связывает Солнечную систему и весь остальной космос воедино, без него цепь просто рассыпалась бы. Это крошечное звено с гордым именем «Человечество». Расположившись на образцовой планете-труженице, земная цивилизация пока незначительно продвинулась от начальной точки, оставшейся в животном царстве.

Люди только начали развиваться. Множество душ вместе населяют Землю, чтобы проявить свои качества, укрепить их, приобрести новые.

Души, только оторвавшиеся от животного царства, привыкли жадно использовать все в корыстных целях и везде пытаются отыскать выгоду. Жизнь среди людей им в новинку, они привыкли бороться за место под солнцем, воспринимая окружение враждебно. Каждый человек видится конкурентом, отнимающим последний кусок хлеба.

Для них правом на существование обладает лишь то, что имеет смысл. То, что несет материальную выгоду. И только богатый опыт души, полученный в многочисленных прошлых воплощениях, позволяет видеть божественные проявления во всем. Развиваясь, люди начинают шире смотреть на мир, понимать его устройство.

В Асперосе каждый бродит слепцом. Расчет лишь на то, сколько возможностей окажется в итоге не упущено. Здесь никто не в состоянии найти самого себя, ведь истинное знание приходит из гораздо более глубоких аспектов бытия.

Чем же так ценна Земля и ее обитатели, раз столько сил направлено на поддержание этой жизни? Ради какой цели существует Многомирье? Для чего нужны низшие миры? Ведь если бог пожелает, все они мгновенно станут светлыми, переполненными добротой и любовью.

Но не просто так Высшими силами задумано, чтобы каждая душа научилась принимать решения и всегда поступать так, как сама желает. Не подчиняться бездумно установленному порядку, а прежде всего осознать, для чего он нужен.

Младшие эффективно учатся у старших лишь тогда, когда понятия о правильности не навязываются и не приравниваются к обязательствам. Человек должен решать сам, что для него является верным, а что – нет. Он должен учиться принимать осознанные решения и держать ответ за них в дальнейшем.

Если нет понимания добра, не будет определения зла. Необходимо наличие хотя бы двух противоположных вариантов, чтобы предоставить душе возможность выбора. Даже если выбранный путь окажется неверным, человек всегда может признать ошибку и извлечь урок. Нужно только принять ответственность за собственные поступки. И конечно, не заглушать голос совести.

Совесть – вот главная составляющая души. Именно благодаря ей человек может называться человеком. Не труд выделил людей из животного царства, управляемого инстинктами. Это была совестливая душа.

Душа, требующая чего-то большего, смело мечтающая, верящая в нечто высшее, непостижимое, но такое же реальное, как и чудо жизни. Благодаря душе люди научились ставить благородные цели и достигать их.

Таким образом человек раскрыл толику собственного потенциала, увидел преимущества своего вида перед остальными животными. И какие бы жесткие условия его ни окружали, человек вынужден находить решения, как улучшить свою жизнь и жизнь семьи. Сколь бы ни были сильны и ловки хищники, сколь бы ни превосходили человека, тот все равно прогонял их, побеждал или подчинял.

Даже окружающая среда, угрожая человеку, не всегда делает его беспомощным, и он находит способы противостоять жесточайшим природным условиям. Если же человек не в состоянии утихомирить стихию, он старается измениться сам, приспосабливается и продолжает жить. Как ни странно, беды и невзгоды зачастую влияют на нас благотворно и заставляют продвигаться в духовном и научном развитии.

Однако во все времена находились люди, отрицающие существование души и Высшего разума. В попытках объяснить мир, они судили о нем, сидя в пыли темного подвала. И как бы ни улучшали телескопы – видимые звезды являлись не более чем угасающим эхом, раздавшимся из глубины утерянного прошлого. Чем больше люди узнавали, тем более необъясним становился бог, тем более ничтожными перед ним они сами себе казались.

Закономерно спросить – почему бы просто не доказать людям, что бог существует? Увидев чудо, они обретут верный ориентир и больше не станут бояться слепой веры без научного подтверждения – так думают многие, но заблуждаются.

Большинство людей скорее ждет глас официальной науки, нежели божий. Даже если Творец заговорит с ними напрямую, они спишут услышанное на галлюцинации. Я сам был таким когда-то. Теперь отчетливо понимаю: когда люди жаждут шоу, пойти на поводу могут лишь актеры. Они сыграют любые роли, исполнят любые капризы.

Ошибка каждого человека заключается в том, что центр его мира – он сам. Но у мироздания нет центра. На Земле каждый мнит себя исключительной персоной, каждый любит себя оправдывать, и это единственная преграда к большим достижениям.

Иногда скептически настроенным людям намеренно организуют загадочные обстоятельства, чтобы они шире взглянули на окружающий мир. Высшие силы устраивают дежавю, временно активируют интуицию, чудом спасают из неприятностей, посылают вещие сны. А люди все равно умудряются находить логическое объяснение или убеждают себя, будто их мистический опыт – случайность.

Проходит немного времени, и они уже не уверены, что с ними случалось нечто удивительное. Списывают на фантазию или на необычайно яркий сон. Они готовы принять любое рациональное объяснение: проще поверить в мираж, но не в чудо. Поэтому выражение «чудеса случаются с теми, кто в них верит» полностью справедливо.

Человек обязан трудиться, развивать сознание, перерабатывать энергию, участвовать в ее всеобщей циркуляции. Многие люди с большим удовольствием познают мир, с восторгом совершая все новые и новые открытия, формируя таланты, которые могут проявиться в каждом человеке, но никогда не возникнут на пустом месте. Сначала их нужно обнаружить в себе, прислушиваясь к голосу души. После необходимо усердно трудиться, чтобы раскрыть талант в полной мере. В отличие от дара, талант никому и никогда не бывает просто дарован свыше.

Этот мир существует, чтобы различные по потенциалу люди могли учиться сосуществовать друг с другом. Задача старших – заботиться о младших, быть для них примером. Но, наблюдая за людьми, я все больше убеждался: взрослым учиться у детей так же важно, как и детям – у взрослых. Ребенок с охотой и восхищением постигает окружающий мир. Он желает знать о нем абсолютно все. Взрослые же смотрят на действительность скучающим взором. Их сложно удивить, от этого жизнь наполняется мучительными хлопотами. Это происходит от того, что человек становится ленивым, не желает активно учиться и вести умственную работу.

Высшие силы вынуждены помещать его в жесткие условия, чтобы он начал испытывать страдания, начал разрешать образовавшиеся сложности, игнорировать которые уже не получится. В горестях и лишениях учиться трудно, неприятно, но без принуждения душа так и останется непроросшим зерном.

Поэтому, действуя или бездействуя, вы сами пишете свою судьбу и дальнейший исход. Не бог наказывает людей – они сами себя наказывают. Хотя, конечно, гораздо легче обвинять других или объяснять неудачи карой всесильного бога.

Истина кроется в том, что на Земле вечного счастья и блаженства не уготовано никому, и та гора, на которую каждый обязан взбираться, не имеет вершины. Если бы слабые и сильные приравнялись друг к другу, были бы утеряны ориентиры для развития. Вседозволенность людей с узким и ограниченным видением мира влечет застой, а это предвестник смерти и вырождения.

Выбор между добром и злом на данном этапе необходим нам, поэтому равновесные силы не позволяют взять верх ни одной из сторон. Брани утихнут сами собой, если человечество осознается и разовьется.

Да, Высшие системы используют человечество, как человек пользуется природой. Здоровое дерево дает большие и вкусные плоды, радует человека и несет пользу. Когда дерево отказывается плодоносить и ставит под угрозу жизнь соседних растений, человек вынужден вырубить его как сорняк, затеняющий здоровые деревья, впустую отнимающий у почвы питательные элементы.

Каждый природный элемент, не поддающийся преобразованиям, уничтожается как отживший. И нет ничего хуже ощущения ненужности. Не представлять важность, не иметь значения, остаться невостребованным. Поэтому необходимо стараться в течение жизни ради достойных итогов. Однако если итог рискует оказаться плачевным, Высшие вправе прервать процесс.

Наша планета не так проста, как может показаться. Адвены возложили на нее благородные цели, и в дальнейшем Земля сильно изменится. Слабым душам сложившиеся условия не подойдут, они больше не смогут вернуться. Им предстоит исчезнуть из-за несостоявшегося совершенства, и впредь Земля станет домом только для сайзаров высшего порядка.

Вымершим животным прошлых эр так же пришлось уступить свой дом, оставив после себя ископаемые ресурсы для нашего развития. Такова задумка Высших, и каждый последующий момент настоящего влияет на будущее человечества.

Я смотрел на хвойный лес с высоты облаков. Никаких зданий не видно, хотя академия Арден должна быть где-то здесь. К счастью, стоило спуститься на окруженный соснами луг, и меня тут же охватил мощный прилив энергии. Арден точно рядом, скрытая от посторонних глаз.

Через несколько шагов мне открылось сияние. Оно лучами било вверх из почвы к небесам, и в этих переливах, ярких и неописуемо прекрасных, я видел силу, пришедшую прямиком из Хаоса. В этом поразительном месте энергия лилась сама, легко и естественно.

Отсюда виднелся и замок академии, искрящийся зеркальными осколками, с его многочисленными заостренными башенками и шпилями.

Я протянул руки к сиянию. Такое горячее, обжигающее и пленительное… Закрыв глаза, я увидел, как в сознании проносятся планеты и созвездия. Дивные мерцающие огни танцевали фрактальные танцы в невиданной прежде многомерности, многообразии и торжестве.

– Ты знаешь, что это за потоки? – Некто прервал мою медитацию.

Открыв глаза, я увидел старца и сразу узнал его. Худой и смуглый, с длинной бородой, в белом одеянии в пол – именно он когда-то устроил песочное представление в саду камней на берегу моря. Теперь он изучал меня, отмечая особым вниманием мои черные от проклятья руки.

– Это фата-гали, божественная сила наших создателей, – ответил я.

– Верно. Именно здесь эта особая энергетическая активность питает нашу планету, и именно в этой точке связаны два мира – Эйдор и Хаос.

– Что же скрывается в том мире, откуда идет эта энергия?

– Все и ничто одновременно. Хаос – мир непостоянства и разрушения. Там все – иллюзия. Мертвое становится живым, живое становится иным. В малых количествах фата-гали дает нам силы, но в больших она убивает. Помни об этом, находясь вблизи этого потрясающей красоты источника.

Я опустил согретые сиянием руки и отошел назад в полной уверенности, что именно здесь росло золотое дерево сакрального знания.

– Как ты очутился здесь? – спросил старец.

Я пожал плечами:

– Просто пришел.

– Но неслучайно. – Он в задумчивости медленно пригладил бороду. – Это закрытая академия и просто так любому желающему сюда не попасть. Лишь хранители могут призвать будущих учеников, для других эта территория невидима. Вот почему твое появление, мягко говоря, удивляет.

Я мысленно попытался найти этому объяснение и, не найдя, произнес:

– А мы с вами уже встречались! В тот день вы заставили песок танцевать.

– О нет, я не заставлял. Природу нельзя заставлять. Я лишь предложил пескам исполнить этот танец вместе со мной, и они согласились. – Он улыбнулся. – Меня зовут А́рмвелл.

Представившись в ответ, я прислушался к беспокойной интуиции. Она шептала, что я должен был попасть сюда. Только для чего? В самом деле – поиски сакрального знания сейчас казались второстепенной причиной. Что-то вело сюда изначально, какая-то неведомая сила. И теперь это нечто ликовало, поскольку я добрался до цели и нашел Арден.

– Что ты знаешь об этом месте? – Старец вглядывался пристально, выискивая подвох.

– Только то, что эта территория принадлежит древней академии, основанной некими святыми. В хрониках своего духа я видел, как она пала под войском серебряного аспида, Древиана Смоура.

– Значит, ты видел и дерево с золотой листвой и понимаешь его ценность, – нахмурился Армвелл. – Шейн, хочу предупредить сразу: если ищешь сакральное знание, его здесь нет. Никто из нас им не владеет, и никто из здешних не пытается его отыскать. Можешь не терять время.

– Я не меньше вашего хочу разобраться в хитросплетениях судьбы! Возможно, здесь я смог бы научиться чему-то важному, и то, что академия открылась мне, впустила на свою территорию – не случайность.

– Так ты желаешь научиться, а не учиться?

Я решил быть честен:

– Учение – нескончаемый процесс, но, как видите, мое время ограничено.

– Время ограничено всегда. Важно то, как мы им распоряжаемся. Итак, что ты хочешь узнать?

– Расскажите об академии. Чему здесь обучают?

– Процессу творения, боевым искусствам, подчинению стихий, целительству, созданию иллюзий и многому другому. Каждый из нас, детей Гайи, маг по рождению. Типизация магии – вынужденное ограничение для простоты ее понимания и удобства использования, но магическая сила, именуемая фата-гали, гораздо, гораздо сложнее. В нашей академии мы даем духам возможность найти собственный метод, наилучшим образом помогающий раскрыть заложенный в них потенциал. Способности здесь развиваются быстрее, потому что мы вынуждаем ежедневно их применять.

Вот оно! То, чего мне так не хватало все это время!

– Сможете обучить меня боевым навыкам? – в нетерпении спросил я.

– Знания – не услуга и не помощь, – сдержанно ответил старец. – Им необходимо соответствовать. Быть готовым, чтобы усвоить. Знания обретает только понимающий. А твое желание власти над другими кроется в отсутствии власти над самим собой.

– Считаете, я слаб?

– Это легко определить, – все так же спокойно сказал Армвелл. – Спроси себя: что ты можешь? Достичь, создать, доказать, защитить, отстоять, основать, осмыслить.

– Дайте мне шанс! – выпалил я. – Пожалуйста!

– Только хранители могут решить, стоит ли обратить на тебя внимание или нет.

– То есть здесь только учителя выбирают тех, кого обучать?

– Не зови нас учителями, – мягко поправил старец. – Настоящий учитель никогда не назовет себя таковым и никогда не скажет, что он – истина. Мы давно не гонимся за истиной, поскольку она пластичная, изменчивая. Единственным полноправным учителем может выступать только Вселенная. Она дает все необходимое для роста души, главное, не торопиться и быть терпеливым. Что же касается нас – мы лишь направляем, помогаем советом, делимся энергией, когда обстоятельства того требуют. Наше назначение – хранить академию. И, конечно, мы заинтересованы в передаче знаний, но для этого нужны только самые достойные люди. Те, кто вник в суть каждого урока, а также прошел все испытания, в итоге приняв посвящение в сыны и дочери Хаоса.

– Что дает это посвящение?

– Это переход на иной уровень познания, – ответил Армвелл. – Стать сыном или дочерью Хаоса – значит преодолеть человеческое, шагнуть за грань и пойти дальше. Пойти выше.

– У меня есть шанс? – с надеждой спросил я.

– Боюсь, что нет.

– Дело в черных руках?

Армвелл кивнул:

– Проклятый не сможет пройти посвящение.

– А начальные уроки? Их я смогу получить? Ведь до посвящения в сыны Хаоса духи должны проходить большой трудоемкий путь, разве не так?

– Все так, – согласился старец.

– Тогда, прошу, не отказывайте! Ведь если сама Арден позволила себя обнаружить и впустила на ее территорию, значит, в этом кроется смысл!

Он какое-то время глядел оценивающе и даже как-то отстраненно, словно в глубь меня, и, еще раз смерив взглядом мои черные руки, наконец произнес:

– Готов ли ты рискнуть и предстать перед советом старейшин?

– Конечно!

– Пойдем.

Мы прошли луг и спустились по извилистой каменной лестнице на нижний ярус парка. Легкий туман едва касался травы. Вдалеке я увидел арену – там сражались несколько человек, управляя стихиями, а в саду неподалеку девушки легкими касаниями очищали листву кустарника от болезни. Почерневшие листья вновь обретали яркость и тянулись к солнцу. Заметив меня, девушки приветливо улыбнулись.

Я вспомнил, как мы с сестрой высаживали деревце. В тот день я понял одну вещь: когда любовь к миру переполняет душу, хочется выразить чувства и принести ему пользу. Ведь любовь существует не просто для красоты или удовольствия. Вселенная абсолютно рациональна, и тот, кто заложил в нас возможность любить, позволив управлять миром, дал согласие совершенствовать его на свой лад.

Творец делится с нами возможностью совершенства, и благодаря успеху его многочисленных учеников он становится сильнее, богаче. Люди могут влиять на развитие мира, в котором живут, поддерживая и расширяя многообразие его форм.

В низине скалистых гор расположился замок академии, искрясь в солнечных лучах. Фундамент увит плющом, а острые башенки пронзают облака. Эти башни соединялись между собой массивными арочными мостами и небольшими ажурными мостиками. Каждая была коронована золотым обрамлением.

Вход в академию подчеркивал ухоженный парк с фигурными деревьями по периметру. В центре парка, на самом почетном месте, возвышалась скульптура человека. Черты его размыты, будто изображение стиралось или растворялось из этого мира. Пожалуй, более странной скульптуры я еще не видел.

– Кто это? – поинтересовался я.

– А́йзерон Ме́рхес. Знаковая фигура для каждого в нашей академии, – ответил старец. – Осознавшись после физической смерти, он не смог найти в Эйдоре своих жену и детей. Всего себя он посвятил их поискам и поискам сакрального знания, содержащего ключ к управлению материей и духом Земли. Судьба привела его сюда. В то время здесь были одни руины, а духи избегали этих мест, называли их проклятыми. Кирпичик за кирпичиком Айзерон Мерхес восстановил академию. Он верил, что люди все еще могут вернуть благосклонность богов, и они обязательно вернутся сюда.

– Где же он сейчас?

– После того как академия возвратилась к жизни и ее аудитории вновь наполнились учениками, Мерхес начал активно изучать энергию Хаоса. Он исследовал тот самый источник, что чуть не обжег тебя сегодня. Попадая в измерение Хаоса, духи теряются в его вихрях, мутируют и смешиваются с тамошними энергиями. Хаос искажает каждого, кто смеет вторгнуться в его пространства. Он может стереть индивидуальность, уничтожить всю историю души. Мерхес был уверен, что через Хаос можно управлять временем, и вскоре научился не только пробираться туда, но и возвращаться, что не удавалось больше никому по сей день.

– А вернулся он… другим?

– Чуждая среда, безусловно, повлияла на него, однако Хаос стал его родником силы, его проводником по Многомирью и источником знаний. Первое время, возвращаясь обратно, он делился наблюдениями с приближенными. Он рассказывал, что сначала ты попадаешь вроде бы в привычную реальность, но затем она начинает искривляться под воздействием твоих мыслей. Вскоре происходящее все больше и больше теряет логику. В дальнейшем Мерхес стал проводить в измерении Хаоса много времени. Его разум и тело претерпевали мощнейшие трансформации. С каждым возвращением его становилось все сложнее узнать. Постепенно он утратил человеческий облик, став изменчивым существом, таким же, как и обитатели Хаоса, но с одной большой разницей – его сознание не раздробилось, не смешалось в беспорядке. Теперь это было сознание не просто высшего духа. То было сверхсознание, заключающее в себе все и вся. Некоторые начали видеть в нем бога. В итоге он перестал делиться знаниями, заверяя лишь в одном – Хаос можно обуздать, подчинить, построить в нем свой идеальный мир и править. Но так ли это – доподлинно неизвестно, а влияние Хаоса на человека не изучено до сих пор.

Как схожи наши с ним истории.

Осознавшись в Эйдоре, он, как и я, не смог воссоединиться с любимыми. Поиски точно так же привели его сюда. И в итоге он пришел к выводу, что нужно понять и изучить Хаос, а затем подчинить. Хм, нужно больше узнать о нем при случае.

У подножия широкой лестницы, ведущей к главным дверям, красовались два крылатых сфинкса. Заметив нас, они поклонились.

Мы вошли в просторный и светлый холл академии. Воздух здесь такой легкий, свежий и ароматный, что даже дышалось как-то иначе. Стены и пол сверкают. Широкая лестница украшена мраморными вазами с фиолетовыми цветами, а по обе стороны холла – высокие арки, за которыми тянутся ряды витражных дверей.

Поднявшись в самую высокую башню академии, мы вошли в просторную круглую комнату, пропитанную ароматом восковых свечей и меда. Из-за большого количества окон солнечный свет наполнял каждый ее уголок.

Четверо хранителей уже дожидались нас.

Мужчина в клетчатых штанах что-то увлеченно читал, сидя в кресле. Еще один, очень рослый, стоял у окна. Вид у него был недовольный. В центре комнаты за круглым столиком сидели две дамы. Та, что в синем костюме и с тугим пучком на голове, выглядела напряженной. Другая, с рыжими кудрявыми волосами, помешивала чай и улыбнулась сразу же, как только мы вошли.

– Вор? Убийца? Насильник? – с ходу спросил громила, буравя взглядом мои руки.

– Перебрал со снотворным, – ответил я, напрягшись.

– Значит, просто болван.

Не поспоришь…

– Монс, прошу, не груби гостю, – оборвала рыжеволосая девушка. У нее был очень приятный мелодичный голос. – Фата-гали выбрала его сама. Мы еще не сталкивались ни с чем подобным. Возможно, точно так же фата-гали когда-то избрала самого Айзерона Мерхеса, а перед нами – его потомок.

Потомок…

Я не подумал об этом сразу, однако подобная мысль заставила интуицию отозваться. Едва уловимый звоночек, что связь и правда есть. Должна быть.

– Ты как всегда фантазируешь, Лари́на.

– Вовсе нет. Просто хочу напомнить – в Эйдоре возможно все. – Она повернулась ко мне и снова одарила улыбкой. – Чаю?

Чтобы не показаться чересчур замкнутым, я согласился. Здесь каждый, кроме этой девушки, и, возможно, Армвелла, воспринимал меня как опасного чужака. Я чувствовал их подозрительные взгляды. От этой энергии хотелось съежиться и потеряться.

Ларина наполнила чашку и придвинула ее ко мне вместе с блюдом, полным сладких угощений.

– Итак, – мягко начала она, – когда же ты понял, что хочешь здесь учиться?

– Наверное, я всегда это знал.

– Наверное? – Лицо Монса побагровело. – Полное неуважение красть у нас время, даже не зная, какую мысль хочешь выразить! Он отмечен тьмой, а значит – проклят и принадлежит архантам! Мы ничего о нем не знаем! Обучать его – риск для всех! Не понимаю, что мы тут вообще обсуждаем!

Мужчина, сидевший в кресле, оторвался от книги:

– Похоже, мой друг, ты забыл наказ Мерхеса: если считаешь, что готов наставлять других – будь добр, делай это, исходя из позиции добра. Если не чувствуешь к человеку любви и тебя раздражает его суть – ты ничего ему не дашь и наставлять его не имеешь права, поскольку сам еще ничего не знаешь.

И снова уткнулся в книгу как ни в чем не бывало.

Еще немного – и Монс вспыхнет.

Пора вмешаться.

– Послушайте, я раскаиваюсь в том, что убил себя в Асперосе. И не хочу становиться из-за этой ошибки архантом. Я готов бороться за свою душу до последнего. Неужели не случалось такого, когда проклятый обретал свободу?

– Нам о подобном неизвестно, – сухо ответила женщина в синем костюме, скрестив руки на груди. – Даже если случалось – проклятые никогда не обучались в Арден, детище Высших богов.

– А можно ли узнать их мнение? Или слухи о том, что они навсегда покинули эти стены – правдивы?

– Мальчишка говорит как истинный архант. – Монс развел руками. – Не вижу смысла продолжать полемику.

– Когда-то каждый из нас нуждался в помощи, – произнес Армвелл. – Мы получили шанс и использовали его правильно в свое время. До сей поры. Кто мы такие, чтобы лишать шанса других?

Ларина кивнула:

– Шейн оказался здесь по воле случая, но что такое случайность? Это шепот провиденья!

– Не всегда, – небрежно отмахнулся Монс. – Самоубийца принадлежит Смоуру, мы не вправе отбирать у него добычу. Однажды многоглавый аспид уже разрушил Арден, ни к чему бросать ему вызов вновь! Мы не просто так называемся хранителями академии, на нас лежит ответственность перед Арден, перед ее воспитанниками и основателями! Ради чего мы будем подвергать других опасности? Ради чего снабжать информацией будущего арханта?

– Ради спасения человеческой души.

– Ради ВОЗМОЖНОГО спасения, Армвел. – Дама в синем покачала головой. – Мы все хотим спасать души, но в данной ситуации риск не оправдан.

На какое-то время в кабинете повисла тишина, пока Армвелл не решился ее нарушить:

– Когда-то Арден воспитывала великих, – сказал он. – А сейчас? Никто в этой комнате не велик! Никто в этом замке не велик! Величие осталось в прошлом и причина тому – в нас самих. Мы с вами очерствели, как дряхлые старики, умудренные опытом, но потерявшие зрение, слух и память. Пора пробудить величие наших застарелых душ и принять того, кто нуждается в нас больше всего.

Монс продолжал сверлить меня взглядом:

– Мы все поняли, что ты хочешь здесь обучаться. Но зачем тебе это, а?!

– Хочу прожить с пользой остаток дней, – решительным тоном ответил я. – Передышки непозволительны, медлительность не оправдана. Я хочу сделать больше, хочу стать мудрее. А мудрость приобретают с опытом, с неожиданными открытиями, с новыми знаниями. Хочу наконец понять, кто я такой. Какой смысл у моего существования? В чем важность моего духа? Что мир хочет от меня? Слишком много вопросов остаются без ответа, а значит, я все еще в начале пути. Но я твердо верю, что любому человеку под силу изменить сценарий собственной судьбы, если не сдаваться. И я не сдамся.

– Какая вдохновенная речь из уст самоубийцы. Сейчас слезу пущу. – Здоровяк демонстративно отвернулся и принялся разглядывать пейзаж за окном.

Снова воцарилась тишина.

Армвелл выжидающе молчал. Женщина в синем костюме отвела взгляд и поджала губы, а Ларина пила чай с самым невозмутимым видом на свете.

Не выдержав, мужчина в кресле вздохнул и захлопнул книгу.

– Коллеги, мы с вами не в том положении, чтобы задерживаться в окружении возбужденных вибраций, столь мелочных и бесполезных. Давайте, наконец, подытожим. Монс и Арне́лла против обучения Шейнела в нашей академии. Ларина и Армвелл – за. Очевидно, мой голос решающий. Я очень хорошо понимаю опасения насчет этого неизвестного, да еще и чернорукого, и любой выбор в данной ситуации – ответственность за чьи-то жизни. Но отказать парню, объясняя это тем, что Древиан Смоур разгневается?.. С какой стати нас вообще должен волновать тот, кто веками не показывается людям? Я не хочу принимать решения с оглядкой на Смоура или любого другого арханта. Думаю, трех наставников хватит, чтобы помочь парнишке ответить хотя бы на часть его вопросов. – И он подмигнул мне.

– Шейн, тебе придется посвятить обучению все свое время, – предупредил Армвелл. – Впереди множество испытаний, решения которых подчас будут далеко не очевидными. Придется много трудиться, вникать, действовать. Что же касается отдыха – на него нужно дозволение, и никто из воспитанников не может ослушаться или же просто возразить. Готов ли ты к такому?

– Готов, – твердо ответил я, ощущая необычайное воодушевление.

– Отлично! – хлопнула в ладоши Ларина и в нетерпении подскочила с места. – Я займусь составлением расписания!

Вечером Армвелл устроил мне небольшую экскурсию.

– Ты должен четко определить, кем видишь себя на вершине лестницы, уходящей за горизонт, – говорил он. – Сейчас ты младенец. Нужно научиться ползать, прежде чем вставать на ноги. Но как только это произойдет, ты начнешь спотыкаться и падать. Ты будешь в ссадинах и ранах, перепачкаешься в грязи, твоя походка не скоро обретет уверенность и твердость. Ни при каких обстоятельствах ты не должен опускать взгляд. Ты должен всегда смотреть вверх. Туда, где стоит твой идеал.

Мы начали с азов.

Первая ловушка, как объяснил Армвелл, состоит в неправильном толковании всего, что нас окружает. Если человек нашел для себя какую-то истину, другая ему никогда не откроется, ведь истина в понимании человека может быть лишь одна. Как человек представил, во что поверил, что мысленно вдолбил – так и будет.

Это происходит благодаря влиянию наших мыслей на Эйдор. Тот, в свою очередь, влияет и на материальный пласт реальности. Поэтому жизнь убежденного в чем-либо человека будет искажаться в соответствии с его представлениями о ней.

Однако мир духов – в первую очередь мир иллюзий. Он эластичен, обманчив, непостоянен. Он не имеет ни форм, ни границ. Он течет, как вода, струится, как дым, – во всех направлениях. Чтобы его понять, нужно войти в состояние чистого сознания. Убрать из головы термины, аксиомы, установки, гипотезы, отказаться от надуманных правил, от всех убеждений. И принять то, что происходит, не давая тому объяснений.

Необходимо впитывать информацию, но при этом никак ее не толковать, ведь от этого смысл может измениться в любое мгновение. Тот, кто хочет увидеть суть, должен всегда сомневаться в полученных знаниях и быть готовым, что вскоре мир исказится и перевернется вверх тормашками.

Важна тишина. Чистый разум, не затуманенный мыслями, всегда открыт новому. Информация течет сквозь него непрерывным потоком, не оседая пылью. Чистый разум уподобляется тому миру, который созерцает. И меняется столь же стремительно, как сам мир.

Мысли – это человеческое. Они сбивают с пути, мешают, путают, заглушают голос интуиции. Но только голос интуиции может удержать сознание в равновесии. Он не бывает ни злым, ни добрым – в отличие от голоса мыслей. Единственный голос, звучащий в чистом сознании, – голос интуиции. Он же – голос Источника. Моя задача – научиться его слушать.

Первые несколько дней я пребывал в уединении в комнате для медитаций, погруженный в исцеляющий сон. Раньше я думал, что отказ от контакта с внешним миром идет во вред духу. Думал, что от всевозможных лишений можно потерять энергию. Но все оказалось не столь однозначно.

Нужно погрузиться во мрак, чтобы оценить всю прелесть солнца. Испытать одиночество, чтобы понять благо общества. Прожить какое-то время в замкнутом пространстве, чтобы с восхищением вернуться к природе. Когда приедается прекрасное, необходимо устраивать передышку. Важно уметь обновляться, чтобы по-новому взглянуть на привычные вещи.

Ограничения противоречат свободе только на первый взгляд, однако это не взаимоисключающие понятия. На самом деле ограничения содействуют свободе. Это две составляющие одного целого, и одно не существует без другого. Благодаря сознательным лишениям достигается внутренняя зрелость, готовность к получению знаний, укрепление воли. Я думал о том, чего лишен, – это, без сомнений, способствовало накоплению силы. Выходит, ограничение возможностей – лучший стимул их получить.

Следующий урок основывался на остановке мысленного потока.

В голове человека могут крутиться одновременно десятки мыслей. В безостановочной гонке одни мысли перебивают другие, устраивая настоящий бардак. Подобное явление – показатель небрежного отношения человека к собственной энергии. И это печально, когда потенциал человека расходуется лишь на решение рутинных и бытовых вопросов.

Иногда просто необходимо остановиться и обратить внимание на то прекрасное, что нас окружает. Устроить отдых на природе или прочесть хорошую книгу. Постоянная суматоха способна увлечь человека настолько, что он прекращает заниматься тем, что приносит ему духовное наслаждение, и поэтому жизнь выглядит беспросветной.

Виной тому – беспорядочный мысленный поток. Он моментально формирует будущее. Если человек не властен над эмоциями, не умеет держать под контролем чувства, он не властен и над своей судьбой. Поэтому, пока человек не научится фильтровать мысли, он не сможет контролировать происходящее в его жизни.

Армвелл попросил меня сесть напротив гигантского белого полотна и сконцентрироваться на чистоте листа. Я устремил туда взгляд, но через мгновение на листе проявились грязные кляксы. Постарался остановить мысли, подчинить воле, однако это оказалось чрезвычайно трудно. Я все время на что-то отвлекался, и чем сильнее старался прервать мысленный поток, тем больше уродливых закорючек проявлялось на холсте.

– Не огорчайся. Это умение достигается благодаря регулярным упражнениям, – сказал Армвелл. – А теперь подумай о болезни, о войне, о страданиях.

На полотне сразу появились темные шипы, агрессивные всплески и грязные разводы. Мелкие серые мазки накладывались поверх и выражали оцепенение и страх, тоску и уныние. То и дело полотно перечеркивалось черными жирными полосами. Пребывать в аудитории стало неприятно. Я словно сам претерпел невыносимые страдания, и смотреть на получившийся рисунок совсем не хотелось.

Армвелл поднял руку. Все прекратилось. Полотно очистилось и вновь стало белым, а я облегченно выдохнул.

До этого эксперимента я и не догадывался о степени своей восприимчивости. Мои мысли способны настолько пагубно влиять на настроение и самочувствие, что я всерьез начал опасаться самого себя.

Между тем урок продолжился.

– А теперь подумай о том, кого любишь, и вспомни самую красивую музыку.

На белом холсте стали вырисовываться симметричные узоры. Они распускались, словно цветочные бутоны, и разрастались, как снежинки. Цвета – спокойные, приятные, нежные. Только самые чистые оттенки и плавные переходы от одного цвета к другому. Рисунок сиял и переливался, он был прекрасен.

– Посмотри на эту часть полотна. – Армвелл провел рукой там, где изображение походило на снежинку. – Четкость очертаний, геометрическая точность и симметричность указывает на мысленную ясность. Здесь твои мысли максимально сконцентрированы и сильны, а вот здесь, – он указал на размытое розовое пятно, – ты упустил сюжет.

Спустя несколько уроков я научился достигать того результата, которого от меня ждали. Мысли стали краткими, но емкими. Когда я их отключал, полотно очищалось, и на нем больше не проявлялось иного цвета, кроме белого.

Армвелл был доволен моими успехами.

– Старайся выражать словами, действиями и мыслями только те качества, которыми хочешь обладать, и вскоре обнаружишь, что цель достигнута, – сказал он. – Например, какую из привычек хочешь побороть?

Я задумался, перебирая в голове варианты, но, в сущности, серьезно беспокоила лишь одна черта:

– Мне мешает гнев. Он заставляет разум вспыхивать огнем. Ярость тлеет долго и переходит в ненависть, а она, в свою очередь, углем чернит душу. Легко очищать полотно разума от мыслей, когда ничто их не провоцирует. Но когда рядом появится архант, вряд ли я смогу остаться спокойным так же просто, как сегодня, – по щелчку пальцев.

– Не причисляй архантов к врагам. Они своего рода воспитатели, поскольку обличают твои слабые стороны, указывая на необходимость их устранения. Нужно выработать привычку к чистому мышлению, и тогда обновленная энергетика сама перестанет воспринимать негативное влияние извне.

– Это просто в понимании, но сложно в исполнении.

– Неистощимый родник светлой энергии вокруг нас, Шейн. Посмотри, какая здесь красивая природа. Уделяй больше времени прогулкам по лесу, черпай силы в хвойной свежести, в великолепии горного озера, и твой дух преобразится. Не забывай: спокойствие производит гораздо больше уважения, нежели суетливость, лишенная выдержки. Кстати, о спокойствии.

Армвелл вынул из кармана мантии кожаный мешочек, перетянутый лентой:

– Здесь твое упражнение на терпение. Уединись, открой его и поймешь, что делать дальше.

Я взял увесистый мешочек и поблагодарил наставника. Выйдя в сад, я устроился за деревянным столом, развязал ленту и раскрыл мешочек.

Внутри песок.

Ну и что с ним делать?

Высыпав песок на стол, я пригляделся и обратил внимание, что песчинки всего двух цветов – черные и светло-желтые. Раз это упражнение на спокойствие, вывод напрашивается сам – нужно разобрать их по цветам.

Это казалось бессмысленным и очень скучным, но, заставив себя начать, я добросовестно разделял песчинки. Поначалу занятие раздражало, но, когда песчинки наконец были отсортированы, я вновь их смешал и начал заново. На этот раз раздражения не возникло. Я настроился на упражнение и твердо следовал цели. Смешав песок во второй раз, я был полностью расслаблен и вовлечен в процесс.

В чем заключается подобие человека богу? Человек может творить. Но творец обязан быть уверенным, спокойным, вдумчивым и непоколебимым. Мысль творца должна быть краткой и емкой, осмысленной и завершенной. Ничто так не оттачивает волю, как повторение простого действия, требующего усидчивости и терпения. Именно поэтому первые уроки были направленны на это.

Продолжая тренировки укрепления воли и подчинения мысленного потока, я отмечал, что с каждым разом задача усложнялась. Меня заставляли чувствовать, волноваться, переживать эмоциональные потрясения.

– Ощущения вызывают мысли, – напоминали наставники. – Они необходимы для внутренней работы! Не испытывая чувств, слабый дух становится инертным и пассивным. Исчезает стимул жить!

Я становился участником различных испытаний. Новая жизнь затянула в водоворот событий – испытания на выносливость сменялись тренировочными поединками на арене, медитации прерывались неожиданными заданиями, заставая врасплох. Я осваивал техники накопления энергии, техники ведения боя силой мысли, пробовал проникать в разум противника и запутывать его иллюзиями.

В спокойной обстановке люди боятся совершить ошибку и долго сомневаются. Они тратят слишком много энергии на то, чтобы всегда быть правыми, но в ошибках нет ничего плохого. Их совершают все. Поэтому способность управлять энергиями развивается лучше всего в поединке, поскольку именно тогда появляется азарт и жажда лидерства. На арене люди высвобождаются и мгновенно принимают решения. Здесь я научился действовать стремительно, просчитывать мысли противника и даже предугадывать их.

В последующие дни я сформировал основные правила академии Арден:

1. Береги энергию. Это единственное сокровище, на которое приобретаются знания. Недопустимо распылять ее впустую на веселье и общение. Пришедшие сюда обязаны учиться, а значит, и обращаться со своей энергией осторожно.

2. Не поддавайся на провокации. Даже если они исходят от наставников. Не отвечай на сквернословие, не реагируй на злобу, не корми свой страх чужими страхами. Если здесь осуждают, ущемляют, лишают чего-то, наговаривают – это всегда проверка.

3. Старайся больше молчать. В многословности истину не сыщешь – она живет в безмолвии, поэтому всегда прислушивайся к тишине.

Спустя месяц меня впервые вызвал Вите́лиан – тот самый хранитель, что не мог оторваться от книжки в день нашего знакомства. Именно поэтому, отправляясь на встречу, я думал, что его кабинет будет больше похож на библиотеку, но, войдя туда, увидел всевозможные растения в красочных напольных вазах. Очень, очень много растений! Кабинет больше напоминал оранжерею, в центре которой зачем-то стояли письменный стол и два кресла.

Вителиан, сидя за столом, с интересом рассматривал какой-то экзотический цветок. Увидев меня, он отложил растение.

– Присаживайся, Шейн, – попросил он, и я устроился в кресле напротив. – В чем твоя главная сила, как считаешь?

– В любви, – без колебаний ответил я.

– Людей часто убивает то, что они любят. Многие считают это чувство своей главной силой, однако спустя время обнаруживают свою главную слабость в ней же.

– У меня все иначе.

– Каждый говорит, что у него все иначе. Мы все хотим быть особенными, потому что люди не любят, когда их считают посредственными. Но готов ли ты проверить сам себя прямо сейчас?

– Если есть возможность испытать дух на прочность – не откажусь от нее.

– Мир соткан из иллюзий, – произнес Вителиан и плавно провел ладонью перед моими глазами. – Сумей выбраться из еще одной…

Его голос растворился в красочных виражах.

Я провалился в пучину странных видений, позабыв обо всем, гонимый всеми возможными реальностями. Видения наслаивались друг на друга, разрастались и увлекали в глубинную пеструю гамму. Стремительное падение вниз, почти что рывок, – и вот я завис в центре яркой вспышки.

Ощущая свет всем телом, я пытался пошевелиться, но что-то сковало меня. Свет становился ярче. Он до боли слепил глаза. Я зажмурился и ждал, когда что-нибудь произойдет, как вдруг почувствовал отдаленно знакомый вишневый аромат. Один из любимых запахов сестры. Мы когда-то играли среди цветущих вишневых деревьев и были так счастливы…

Я открыл глаза и не поверил – передо мной стояла она. Мы наконец-то встретились! И это безумное счастье!

Ею невозможно налюбоваться: светлая кожа без единого изъяна создавала впечатление, будто девушка соткана из чистейшего воздуха. Русые волосы развеваются в солнечных бликах, а глаза – цвета утренней весны. Вокруг чудесная погода, однако меня больше ничто не интересовало: ни цветущий сад, ни лучистое нежное небо над нами, ни развеселое пение птиц.

Даже если это рай – он второстепенен.

– Зачем ты привел меня сюда? – спросила сестра, склонив голову набок.

В попытках прочесть этот взгляд я потерялся. В самых красивых глазах, которыми только может обладать женщина, отражалось равнодушие. Незнакомый взгляд. Странно… Что произошло за то время, пока мы были в разлуке?

Я медленно подошел к ней и обнял.

– Эй! Прекрати! – Сестра оттолкнула меня. – Что на тебя нашло?

Дыхание сбилось, и от волнения закружилась голова. Ее бездонные глаза остались единственной неподвижной опорой, пока пространство бешено кружилось.

– Просто очень тебя люблю, – сказал я, силясь найти объяснение ее поведению.

– Тебе показалось, – ледяным тоном отрезала она.

Слова врезались в сознание. Грудь пронзила жгучая боль – будто удар молнии, и все, что осталось после, – жалкая горстка пепла.

Я сдавленно произнес:

– Что стряслось? Не узнаю тебя.

– Может, ты просто отвык?

– Я никогда не забывал твою душу.

– Кто отравил твой рассудок этой нелепостью? – Она звонко захохотала. – Какая душа, о чем ты?

Происходящее казалось обманным и неправильным, сдерживать эмоции становилось сложнее.

– Ты всегда был как беспомощный больной ребенок! Превратился в мою тень. Я мечтала сбежать от твоей навязчивости, но вот ты снова меня нашел! Кстати, принес мне подарок?

– Мы встретились. Этого мало?

Она надулась и направилась вдоль водного канала. В воде, как в зеркале, отражалась вереница пушистых облаков. Солнце садилось за горизонт, разбавляя небо невероятными оранжевыми оттенками.

На ватных ногах я последовал за сестрой. Казалось, она вот-вот упорхнет, и я больше никогда не отыщу ее. Хотелось удержать, привести в чувство, разбудить. Некоторое время мы молча шли, но затем она остановилась.

– Если твои чувства так сильны, как говоришь, они должны быть дороже всего на свете. Что ты мог бы отдать мне?

Звон в ушах нарастал, голова гудела от происходящего. Я поспешно вывернул карманы – оттуда посыпались монеты, какие-то побрякушки. В кармане куртки я нашел золотой браслет и отдал его. Надев украшение, сестра принялась любоваться тем, как оно искрится на закатном солнце.

– Любовь, которая дороже золота, – мечтательно протянула Альенис. – Красиво, но недостаточно.

– Проси все, чего пожелаешь.

Она взглядом указала влево. Там, на углу дома из красного кирпича, слепой старец играл на аккордеоне. У его ног лежал раскрытый потрепанный временем чемодан, в котором за день накопились гроши.

Украсть последние деньги у нищего? Что ж, неожиданная просьба…

Альенис хищно ждала решения.

– Ты серьезно толкаешь меня на этот низкий поступок из-за каприза?

– Мне нужна любовь, которая громче совести! Или ты не можешь пойти на безумство ради меня? Ты такой трус? Или все-таки не любишь?

Решившись, я подкрался к слепому, тихо собрал монеты и вернулся. Альенис схватила их, и, смеясь, побежала к мосту. За мостом начинался зеленый холм, а после – крутой обрыв. Солнце уже коснулось горизонта. Небо начало резко темнеть.

Облокотившись о перила моста, сестра начала бросать монеты в собственное отражение.

– На счастье! – веселилась она.

Я же изучал ее безупречный профиль, находясь в эпицентре вишневых дурманящих вихрей. Что происходит?

– Прыгнешь с обрыва, если я попрошу?

– Ты хочешь этого?

– Хочу знать, что любовь для тебя нужнее жизни! Я ведь еще не прошу прыгать! Может, даже и не собиралась просить.

Я прочел в ангельских глазах отвращение. Невероятное, невозможное сочетание, но я не ошибся.

Неспешными шагами, словно плывя, я подошел к краю пропасти и спокойно посмотрел вниз. Ветер ласкал уставшее тело, гладил мои спутанные волосы. Он был нежным и теплым.

Каждую секунду я боролся с тем, чтобы не обернуться. Прощального взгляда не будет, поскольку я не намерен прощаться.

Досада и разочарование – вот что я ощущал сейчас. Несмотря на коварные, отравляющие обстоятельства, я все еще любил, и это чувство пылало жарче пламени. Оно горячее самой большой звезды и ярче ее на бесчисленное количество раз.

Да, Альенис больше не та, кем была когда-то. Что-то случилось с ее внутренним светом, но, быть может, моя любовь способна пробудить ее. Я готов стать для нее ангелом-хранителем, если небо дарует мне крылья. Я хочу укрывать ее ими в моменты опасности.

Последний луч солнца испарился в кровавых тонах неба. Все вселенское многообразие сконцентрировалось здесь, на этом крошечном обрывке земли.

Я стоял перед обрывом и не понимал, что же такое любовь, если она дороже золота, громче совести и нужнее жизни.

А потом сделал шаг в пустоту.

С ужасом очнувшись от наваждения, я снова увидел перед собой Вителиана. Мы все так же сидели друг напротив друга в кабинете со множеством диковинных растений.

Наставник смоделировал ложную реальность, приправив ее дурманом, ведь я не должен был заподозрить, что Альенис – подделка. Вот почему было так сложно контролировать мысли. Это лишь очередная проверка, но насколько жестокая!

– Это слишком личное! – выпалил я, пытаясь отдышаться.

Вителиан смерил меня спокойным взглядом.

– Что такое, по-твоему, Эйдор, сынок?

– Э-э-э… Обитель духов. – Я изумленно уставился на него.

– Это библиотека душ. И каждая душа в ней не больше, чем книга. Высшие могут прочесть твою душу. Могут прочесть мою. Они знают о нас больше, чем мы сами, уж поверь. И видят гораздо дальше нас. Наши глаза смотрят в одной плоскости, но их глаза видят везде и всюду. Одновременно.

– Выходит, наша суть всегда на виду?

– Вспомни, как ты наблюдал за людьми в материальном мире. Как смеялся над их наготой и неведеньем, пока они голые мылись в ванной. Прямо сейчас кто-то смотрит на нас. И, может быть, тоже смеется.

– Теперь понимаю, что вы имели в виду. Увидев любимую, я не смог совладать с эмоциями, поддался им и утерял самообладание. Если бы это оказалась ловушка архантов, я бы точно не выбрался без потерь.

– Главное не то, что происходит с человеком, а то, как он относится к происходящему. Привязанность и чувство собственности – это проявления эго. Любовь, основанная на подобных эмоциях, непостоянна, она ведет человека в пучину страстей и разочарований, в мир иллюзий, в мир лжи. Такая любовь не развивает дух, и ее вполне можно назвать инстинктом. Истинная любовь не ограничивает и не сковывает. Она свободна и легка. Что касается этой красивой девушки, о которой ты мечтаешь… Такую мечту легко украсть, тем более столь искусному вору, как Древиан Смоур. Ему больше всего нравятся красивые и чистые мечты.

– Что вы предлагаете?

– Правильно мечтать. Как ни странно, этому тоже нужно учиться. У тебя еще будет время об этом подумать, а пока – устрой себе несколько выходных. Я договорюсь, чтобы тебя никто не беспокоил.

Во мне происходили стремительные изменения, но и окружающий мир преобразился. Прогуливаясь по саду, я то и дело подмечал мелочи – как расцветают цветы, как образуется роса, как клубятся облака, как колышется листва на деревьях. В каждой детали я находил удивительное и все чаще задавался вопросами мироздания.

Для чего нужно время? Время – инструмент выражения перемен.

Что есть перемены? Движение вперед. Изменения внешние, видимые для наблюдателя, и внутренние, остающиеся для наблюдателя скрытыми.

Но что тогда изменения? Это и есть жизнь.

Медитируя, я видел далекое прошлое. Видел крошечную точку вне времени, вне пространства – сжатая Вселенная. Была ли эта точка живой? Еще нет. Для того чтобы стать живой, нужно начать движение вперед. Что-то должно послужить толчком, чтобы произошел взрыв, и Вселенная стала расширяться, образуя первичные раскаленные туманности, из которых потом сформируются звезды.

Прежде чем возникло все Вселенское многообразие, была лишь одинокая неживая частица и сила, которая частицу оживила. Сила не внутри одинокой неживой точки и не снаружи, поскольку снаружи не было ничего. Сила была ИЗВНЕ. Из какой-то другой непостижимой реальности.

Мои чувства обострились, понимание мира расширилось. Я ощущал себя одновременно всеми земными существами. Знал, как они мыслят и в чем нуждаются. Я словно отыскал связующие звенья, благодаря которым представления о жизни на Земле стали прочными, истинными. В том, что раньше казалось случайным, теперь виделась закономерность.

Наблюдая за насекомыми, я понимал: Высшим духам не важно, кто сегодня выиграет бой между колониями черных и красных муравьев. Им не важно, чья царица-матка произведет большее количество яиц, не важно, переживет ли зиму семейство муравейника, достаточно ли у них запасов. Высших не заботит жизнь отдельного муравья или отдельной колонии.

Важно лишь участие муравьев в пищевой цепи, влияние на биосферу. Важна аэрация почвы, которую они выполняют, важна их приобретенная тысячелетиями организованность.

А звезды? Разве им важна человеческая возня? Звездам даже неизвестно слово «человек», но у них есть сестра-Земля. Вселенной не нужно следить за неким отдельным духом, будь то человек или животное, или все тот же муравей. Ей важно, чтобы планета Земля была здорова, крепка, чтобы она училась и взрослела рядом со своими сестрами и братьями.

Если же смотреть еще дальше, будет ли важно Высшим богам, кто погибнет в противодействии добра и зла, а кто выживет? Значение имеет только взаимодействие этих сил и то влияние, которое они оказывают на Многомирье.

Люди – такие же муравьи. Что говорить о тех сомнениях, с которыми мы мечемся между добром и злом? Вселенское сердце бьется не от сомнений, а благодаря усилиям. Усилиям творящих. А чтобы научиться творить, нужно уметь созерцать, удивляться, задаваться вопросами, присматриваться, находить несовершенства и знать, как улучшить мир. Именно такое знание отличает творца от посредственного наблюдателя.

В заключительный свободный день я решил поискать записи об Айзероне Мерхесе в библиотеке Белого дворца. Найдя несколько книг с его упоминанием, я выбрал укромный закуток между стеллажами и, усевшись прямо на пол, принялся читать. Чем больше я узнавал, тем сильнее казалось, что на пожелтевших страницах отпечаталась история, которую однажды должен был прочесть именно я.

О жизни этого человека в материальном мире, в Асперосе, почти ничего не известно. В книгах изложены лишь сухие факты, но их оказалось достаточно, чтобы понять его мотивы.

У Айзерона Мерхеса была прекрасная семья: красавица-жена и двое ребятишек – сын и дочка. Они наверняка гордились, что глава их семейства – уважаемый известный исследователь. Работа, о которой другие даже мечтать не смеют, приносила достаточно денег, чтобы они ни в чем не нуждались. Но главное – в его работе был смысл. Смысл в просвещении. Перед ним лежал весь мир, но стихия уничтожила всю его жизнь в одночасье во время экспедиции на восток.

Не только арханты способны причинять вред, иногда это делают духи стихий. Объединившись, они образуют фатальное буйство, обращаясь в ураганы, пожары, тайфуны, провоцируя землетрясения, наводнения и цунами. Так они выражают протест против вмешательства в экосистему.

Потребительское отношение к природе приводит к ее угасанию, если вовремя не дать понять людям, что баланс может быть необратимо нарушен. Ценой гибели тысяч природа пытается спасти население всей планеты от великого вымирания. Но если точка невозврата подкралась слишком близко, духи стихий переходят к тотальному истреблению через катаклизмы.

Препятствовать природным духам бесполезно. Благополучие экосистемы важней, чем существование цивилизации. Если технический и научный прогресс привел человека к неспособности беречь леса, к неспособности поддерживать чистоту рек и озер, если прогресс уже не позволяет загрязненному воздуху и почве очиститься, не дает планете отдохнуть от токсичного вмешательства – такая эгоистичная цивилизация не послужит должным образом ни себе, ни планете, ни Вселенной.

А ведь когда-то духи стихий были благосклонны к человечеству, пока мы сами не разорвали дружественные связи с природой, причиняя ей тяжкий вред. Страшно представить, что близится час, когда мы станем смертельными врагами, ведь против стихии у нас нет шансов.

Едва Мерхес пробудился в мире духов, он увидел, что лагерь полностью смыт наводнением. Он кинулся искать жену и детей, но так и не смог их обнаружить. Ни в джунглях, ни где бы то ни было еще. И тогда понял: пока Эйдор управляет им, бесполезно диктовать здешней реальности свои условия. Мир духов не меняется просто так, по чьей-то прихоти. В отличие от Хаоса.

Мерхес решил черпать энергию из совершенно иной реальности – изменчивой, противоречивой, опасной и непокорной. Он нашел разрушенную академию Арден, а вместе с ней и червоточину в иное измерение.

До Мерхеса не существовало ни одного свидетельства возвращения человека из Хаоса, но он вернулся. Более того, он научился задерживаться там на все более продолжительное время. Питаясь энергией Хаоса, он становился сильнее, и теперь ни у кого не возникало сомнений, что этот человек – особенный. Его называли сыном Хаоса, исследователем Хаоса, а кто-то даже твердил, что Мерхес – владыка иной стороны. Однако Хаос не отпускает просто так. Пребывание там никогда не проходит бесследно.

Возвращаясь в Эйдор, он твердил, что через Хаос обнаружил жену и детей, забрал их с собой и построил для них настоящий рай. Он говорил об энергетическом изобилии и исполнении всех желаний. Иная реальность наполняла его жизнь такими приключениями и эмоциями, о которых он раньше и подумать не мог. Все проблемы остались в далеком, сером прошлом.

Мерхес хотел научить других путешествовать сквозь Хаос. Доказать, что его не стоит бояться, что из него можно извлечь пользу. Он утверждал, что Хаос – это множество дверей, которые приведут к самым сокровенным мечтам, нужно лишь научиться находить верную. Он стал одержим идеей всепребывания.

А позже Айзерон Мерхес даже построил в академии Арден некие коридоры со множеством дверей, чтобы через них люди могли свободно путешествовать по Многомирью. Поначалу с ним уходили ученики, но никто из них не вернулся. Они пропадали навсегда, на что Мерхес лишь отвечал, что эти люди нашли все, что искали. Доверие к нему постепенно угасало. Пошли слухи, что, лишившись любимых людей, он решил отбирать их у других.

Никто не изучил Хаос так, как он, но никто и не изменился так, как он. Пребывая в измерении Хаоса слишком долго, Мерхес терял не только ощущение времени и человеческий облик, но и рассудок. Он твердил, что, благодаря Хаосу, нашел способ обратиться во всевидящего бога, только иной раз даже не мог различить, в каком из миров находится.

Его истории становились все невероятнее, и вскоре в них уже никто не верил. Даже самые преданные ученики отвернулись от учителя, а его некогда амбициозный проект «коридоры» запечатали от посторонних.

Мерхес разочаровался в Эйдоре. Здешняя среда стала для него бессмысленной, примитивной и даже враждебной. Желая того или нет, он принял решение покинуть Эйдор навсегда, и с тех пор о нем ничего не известно.

Никто так и не узнал, чем закончилась его история. Быть может, он действительно отыскал заветную дверь в собственные мечты и сейчас рядом с семьей, и все они безумно, безумно счастливы.

Однако был и другой вариант.

Айзерон Мерхес хотел познать Хаос, и, возможно, Хаос ему этого не простил.

И эта версия казалась не менее правдоподобной.