Принуждая других, готовься быть принужденным.

Я собирался продолжить погружение в глубины воспоминаний, как вдруг услышал обращение Иларема:

– Есть идея, как разрушить твое проклятье. Жду тебя прямо сейчас.

Они с Шухом встретили меня на лесной тропе. Было непривычно видеть друга в столь простой одежде: в темно-зеленых брюках и изумрудной шелковой рубашке, верхние пуговицы которой небрежно расстегнуты. Никаких изысков.

Воздух в лесу был сырым и пронзительно свежим, как после дождя, и я с наслаждением дышал полной грудью.

– Нам туда. – Иларем указал вглубь леса.

Я последовал за ним, по пути кратко изложив все, что со мной приключилось, а главное, что видел истоки собственной души.

– Значит, Смоур хотел заточить Юну в адских чертогах, выпотрошить ее и повесить пустую оболочку в качестве трофея. – Он присвистнул. – Звучит жутко. Но вместо этого ее душа разделилась надвое, ускользнув от великого и ужасного властелина Рохаса. И вот – ты здесь. Но где же тогда Альенис?

– При жизни в Асперосе сестра говорила, что ее преследует черная мистическая тень. Уверен, это был Древиан Смоур. Теперь она может быть в его власти. Он может пытать ее! Вот почему я должен скорее во всем разобраться!

– Только не делай глупостей. Ты не можешь отправиться в Рохас без защиты и подготовки. Ойкнуть не успеешь, как тебя убьют.

– Знаю. Но есть еще кое-что… В том воспоминании я увидел дерево с золотыми плодами и листьями. Дерево сакрального знания, дар человечеству от Высших богов.

– Да, слышал о нем, – сказал Иларем. – Сейчас это не более чем легенда, его ведь никто не видел.

– Я видел! Тысячу лет назад оно росло в саду академии Арден. Сорвать его плод могли только самые достойные души, но Древиан Смоур сделал это силой. Ради этого он и привел армию, истребив всех Хранителей сакрального знания. А когда Смоур вкусил плод, он увидел что-то, что разозлило его! Он взревел от ярости и вырвал дерево с корнем.

– Значит, теперь оно действительно только легенда.

– Помнишь, я рассказывал о своих видениях?

– Да, но они ведь прекратились?

Я нервно кивнул и продолжил:

– Однажды я услышал… как будто голос сестры. Она повторяла, что нас спасет только дерево с золотыми листьями. И вот я увидел точно такое!

– Это была не она, Шейн! – возразил Иларем. – Нельзя доверять видениям! Арханты столетиями учились изображать голоса наших близких, и сейчас они в этом искусны как никто!

Я знал, что он прав, но паззл никак не хотел складываться.

Наконец, мы пришли к высоким каменным аркам, сложенным из монолитов. Здесь чувствовалась особая энергия. Я прислушался и ощутил, что несколько веков назад на этом месте люди проводили обряды, обращаясь к духам леса.

Теплый свет прорывался на поляну сквозь кривые, поросшие мхом ветви вековых деревьев. В них гнездились всевозможные певчие птицы, так что лес звучал звонкой выстроенной симфонией. У меня с сестрой было крайне мало общих черт, однако мы одинаково любили прислушиваться к птицам. Поэтому находиться здесь было особенно приятно.

В центре круга, огороженного большими камнями, на алтаре ждала Клодери. Но больше всего я был удивлен встретить здесь Лукс. Если бы не интуиция, я бы ни за что не узнал ее, настолько она изменилась. Короткие черные волосы и такие же черные глаза, даже кожа выглядела темнее, чем раньше.

– Как вы все здесь оказались? – изумился я.

– Главное, для чего мы здесь. – Лукс подошла ближе и заговорила так, чтобы слышать ее мог только я. – Знаю, я должна была исчезнуть, но позволь помочь тебе. А после – я навсегда уйду, как ты и хотел.

Она выглядела уставшей, и только во взгляде читалась все та же трепетная любовь.

А еще меня тянуло к ней. И это неправильно.

Дух нужно воспитывать, а не размениваться на сиюминутные порывы. Да, она привлекательна, и мне льстят ее неугасающие чувства. Но вдруг это очередное испытание? Что, если тьма продолжает искушать и добивается, чтобы я предал любимую? Я боялся допустить даже мысль о предательстве, ведь всякая мысль – начало действительности.

Каждый, в конце концов, должен прийти к тому, что искал. Искал интуитивно, проходя через хитросплетения судьбы и роковые проверки. И мой путь ведет к воссоединению с Альенис, как бы я ни желал любви здесь и сейчас. Как бы ни хотел ласки, объятий, близости, я не посмею принимать симпатию от других, изменяя подлинным чувствам. Ради великой любви я готов ждать вечность.

Мне было жаль Лукс, хотя я чувствовал, что обязан сказать ей правду.

– У меня есть любимая, – передал я девушке мысленный сигнал.

– Знаю. Вы потерялись среди множества миров, и ты должен отыскать ее, – отозвалась она.

Какое-то мгновение Лукс просто смотрела, и глаза ее наполнялись грустью. Но, спохватившись, она это спрятала.

– Ты очень славная, – я поспешил сгладить ситуацию. – Мы могли бы стать крепкими друзьями, если бы я верил в дружбу между мужчиной и женщиной.

– Вся эта полемика о дружбе между мужчиной и женщиной… бесполезная, поскольку дружба случается между человеком и человеком.

– Не уверен, что я вообще умею дружить… – продолжил я мысленный диалог.

– Мне это и не нужно. – Она тепло улыбнулась и погрузилась в свои мысли, а я ругал себя за то, что так и не разучился причинять боль. Мое мучение – мои проступки.

По вселенским законам за безосновательно причиненную боль обязательно придется ответить. Но лишь перед тем, кто способен видеть цельную картину. Перед тем, кому бесполезно лгать и вымаливать прощение, не искупив вину.

– Мне жаль, – виновато подумал я.

– Все в порядке. Чувства нуждаются в подпитке, как и все живое. В ответной энергии. Если этого не происходит, любовь постепенно ослабевает, а затем и вовсе проходит. Я справлюсь с этим.

Она так открыто говорила о чувствах, что я снова испытал неловкость. Как, должно быть, невыносимо питать нежность без взаимности. Испытывая естественное желание любить, люди зачастую загоняют сами себя в ловушку. Ведь в угоду злу – любовь далеко не всегда побеждает.

Что, если Лукс так отчаянно искала любовь, что приняла за нее обманчивую смесь чувств? И теперь ждет отклика от того случайного человека, на коего пал затуманенный взор? Ее история со светом в окне так походит на самообман.

Она сама ввязалась в эту опасную игру. Ложная любовь несет лишь разрушение, здесь берут начало обиды и недовольство данностью. Разве я виноват, что люблю другую? Лукс обязана принять мой выбор.

Но как не добьешься любви насильно, так и не задержишь ее, не отсрочишь уход. Какой бы сильной любовь ни была, ничто не гарантирует ее вечность. Чувству суждено вспыхнуть из ничего, но так же необъяснимо она может угаснуть. Лукс очень мудрая девушка, и я надеялся, это качество поможет ей навсегда выбросить меня из головы.

Лишь великая любовь может жить вечно, как божественное первоначало. Прошлое и будущее для нее слиты воедино. Это наивысшая степень любви, ничто не способно ее разрушить или укротить. Она не терпит сомнений, для нее не существует ни опасностей, ни препятствий, ни испытаний. И я, несомненно, обладал ею.

Мое чувство стало ключом к познанию не столько любимой, сколько меня самого. Она побуждала совершенствоваться, каждый раз вставать на новый виток развития, оказываясь чуть ближе к свету. Лукс неведомо, как я сражаюсь за свою любовь. Она не слышит, как я день за днем благодарю судьбу за то, что познал это всепобеждающее чувство.

Знаю: Альенис ждет меня. Меня не просто так тянет к ней непреодолимой силой. И Высшие, наблюдая за этой погоней, должны свести нас, будучи добром.

И все же я хотел извиниться перед Луксианой.

– Прости за тот эпизод. Во мне сидит зло, и когда я поддаюсь худшим порывам, рассудок словно покидает меня, высвобождая темную сущность. Мне становится до безумия приятно причинять людям боль.

– Я верю, что светлая часть твоей души сильнее. Поэтому я здесь.

– Мы все считаем тебя хорошим человеком, – поддержала Клодери. – И хотим помочь.

Лесная девушка положила на алтарь ту самую ветвь омелы, которая совсем недавно была сорвана с моего дуба. Здесь же лежал большой кристалл и три венца, сплетенные из травы, цветов и дубовых листьев.

– Неужели есть способ снять проклятье? Я искал ответ во многих книгах Белого дворца, но так ничего и не нашел.

Тут меня осенило: необязательно искать ответ среди высохших чернил. Книги – это лишь часть истории, при том не всегда достоверная, а зачастую приукрашенная и сильно искаженная. Но в мире духов доступен иной способ увидеть прошлое таким, каким оно в действительности являлось.

– Когда на коре твоего дуба расцвела омела, – произнесла Клодери, широко распахнув глаза, – я поняла, что меня ведут предки. Они дали очевидную подсказку, что через Эстис я могу узнать таинство исцеляющей магии и возродить давно забытый обряд.

Я изумился:

– Друиды проводили ритуалы, благодаря которым человеческие души очищались от проклятий?

– Да, но то были проклятья магов, а не верховного арханта. Поэтому, если согласишься рискнуть вместе с нами, мы попробуем сделать то, чего раньше никто не делал. Предупреждаю – это очень больно. Огонь завладеет твоим телом, а обряд может занять несколько часов, или дней, или даже недель. – Она коснулась моих ладоней. – Черная кожа должна сгореть, чтобы очиститься. Такова плата за искупление.

– Я готов вынести любые муки ради свободы, но…

В этот момент рядом с нами появился пятый участник.

– Огни на холмах зажжены, – прогремел коренастый мужчина и обернулся ко мне.

Не видел раньше этого здоровяка.

– Это Бела́тор, – познакомил нас Иларем. – Мой верный друг и помощник.

Мы пожали друг другу руки. У Белатора они были полностью в татуировках.

– Можем приступать, или тебе нужно время на подготовку? – спросила Клодери.

Сомнения раздирали меня. Окинув взглядом собравшихся, я сказал:

– Слушайте, я вам очень благодарен, но Древиан Смоур просто так не позволит вмешаться в его планы и отобрать добычу. Уверен, арханты почувствуют это. А значит, вы все в опасности.

– Мы сознательно бросаем вызов Смоуру, – заверил Белатор тоном, не терпящим возражений. – У каждого из нас свои причины быть здесь.

– Расскажи ему, – попросил Иларем.

Внешне он казался спокойным, и только движения выдавали нервозность, пока друг лез в карман брюк, доставал трубку и закуривал, выдыхая пунцовый дым.

Белатор вышел вперед:

– Однажды я встретил девочку с точно такой же меткой, как у тебя. Я хотел ей помочь, искал способы, и как мог укрывал от архантов. Привязался к ней, полюбил. Она как дочь мне была! А потом настал день, когда она окончательно утратила разум и обратилась. Древиан Смоур отнял ее у меня. Отнял тогда, когда мне было запредельно больно! Тысячи лет он забирает у людей то, что больше всего им дорого. Крадет наше счастье, нашу любовь. Если существует способ разрушить хотя бы один его замысел – мы обязаны попытаться. И если Иларем в тебя верит, верю и я. Сегодня ты свел нас вместе и объединил не просто так. Это – начало чего-то большего, гораздо большего. Чем бы наша затея ни кончилась.

Все присутствующие одобрительно глядели на Белатора, негласно поддерживая каждое слово.

Я же по-прежнему беспокоился. Возможно, из чувства благодарности, хотя скорее – из-за чувства вины. Признаюсь, я ни от кого не ждал подобной поддержки. В этих людях столько отваги, доброты, самоотверженности, искреннего желания помочь мне, проклятому и чернорукому самоубийце, что само по себе казалось чем-то невероятным.

– Что ж, пора начинать, – сказала Клодери.

Белатор достал кинжал и ткнул острием мне прямо в плечо.

– Ай! Ты чего?!

– Так надо, не страдай. – Он отдал кинжал Клодери. С лезвия стекала призрачная субстанция. – Вот увидишь – вечером будем праздновать твою свободу!

Его слова кольнули сознание. Зря он так. Эйдор не прощает подобную самоуверенность. Тревога за их жизни лишь усилилась. Последующие попытки отговорить друзей от опасной затеи не увенчались успехом, и в конце концов лесная девушка попросила всех нас сесть у алтаря и взяться за руки.

Мы повиновались. Земля оказалась прохладной и мокрой. Энергетика этого особого места электрическими разрядами пронизывала все тело.

– Наш ритуал основан на магии трех. – Клодери положила кинжал на алтарь рядом с омелой и кристаллом. Затем она взяла первый венок и надела на голову Лукс: – Восхищение любящей девы, – она взяла второй венок и надела на голову Белатора, – прощение воина-победителя, – третий венок коснулся головы Иларема, – вера преданного соратника. Сейчас мы – цепь. Она ни в коем случае не должна разомкнуться! Энергия направленной мысли должна доминировать над эмоциями, поэтому, что бы ни случилось, – держитесь друг за друга! Держитесь крепко!

Мы послушно взялись за руки. Клодери закрыла глаза и сосредоточилась.

– Что-то блокирует энергию. – На ее лице застыло напряжение.

– Попробуй снять перстень, – посоветовал мне Иларем.

– Перстень? Я больше его не вижу, – удивилась лесная девушка. – Думала, ты его выбросил. Шейн, ты знаешь, чей он?

– Нет, но он дважды спасал мне жизнь. – Сняв перстень, я убрал его в карман.

– Ты ведь в курсе, что неизвестная энергия может быть опасна, – нахмурилась Клодери. – А твой перстень – очень сильный и закрытый предмет.

– Благодаря ему я все еще человек, а не архант.

– Дело твое, – нехотя сдалась та, снова закрыв глаза.

Мы опять взялись за руки. Дыхание лесной девушки стало спокойным и ровным. Она запела прекрасную умиротворяющую песню. Энергия вырывалась теплыми волнами из ее груди, и звуки леса постепенно смолкали. Даже птицы прислушались к этой безмятежной мелодии, не смея перебивать ее красоту.

Нас окатило горячей волной искренней братской любви, а по всей окружности каменных арок вырос защитный купол. Зрелище оказалось настолько завораживающее, что на наших лицах застыли восторженные улыбки.

На миг я поверил, что ритуал пройдет легко и никакой боли не будет, но как только прозрачный кристалл на алтаре вспыхнул огнем, пламя завладело и моим телом.

Я старался не обращать на боль внимания, насколько это было возможно. Кожа на руках зашипела и покрылась волдырями. Иларем и Белатор крепче сжали ладони, чтобы я не мог вырваться. Цепь не должна разомкнуться.

Не должна.

Белые цветы омелы чернели и засыхали, пока нестерпимая боль сжимала меня в тиски.

– Ты должен терпеть, – раздался голос Клодери.

И я терпел мучительные поцелуи сотен огненных языков. Все тело покрывалось ожогами. Кожа пузырилась, тут же засыхая жесткой коркой. От малейшего движения корка трескалась, из раны выливалась густая липкая жидкость. Хотелось силой содрать с себя обожженную плоть, но вместо этого я, стиснув зубы, старался сидеть как можно более неподвижно и почти перестал дышать.

Зло наполняло каждую мою мысль, каждое малейшее движение. Будучи повсюду, оно шептало, что никогда не отступит. Как бы я ни пытался убежать, оно не отстанет ни на шаг, следуя огненной тенью. Как бы я ни пытался укрыться, я всегда буду угождать в сдавливающие объятия пламени.

Проваливаясь в галлюцинации, я видел смутные образы…

Горсть таблеток, рассыпанных на кровати.

Андраса, забавляющегося с красавицами-демоницами на кроваво-красной постели.

Десятки горящих глаз, неотрывно следящими за мной.

Бесконечные коридоры, ведущие неведомо куда.

Сестру…

Она ждала меня возле золотого дерева, и пряди ее волос разлетались в божественном свете. Я позвал ее, но она не услышала. Даже не обернувшись на мой зов, сестра коснулась дерева и слилась с ним воедино.

В этот момент Шух зарычал, и видения резко оборвались.

Ветвь омелы стала сухой и черной. В небе засверкали сотни молний. Оглушительный гром прокатился по земле, содрогая почву.

Белатор грязно выругался.

– Самое время, – заметил Иларем. – Нас вычислили.

– Слишком рано! – воскликнула Лукс.

Она выглядела испуганной. Ее волосы развевались от сумасшедшего ветра, взбунтовавшегося всего за одно мгновение.

С неба хлынул огненный дождь. Его капли, столкнувшись с землей, превращались в пламенных гиен. Захлебываясь слюной, они собирались вокруг защитного купола и разевали пасти в голодном оскале, желая сомкнуть челюсти на шее каждого из нас.

Сейчас им было не под силу преодолеть преграду светового щита, но он так неуверенно дрожал под натиском адских тварей, что стало ясно…

– Щит не сможет укрывать нас долго! – прокричал я.

Клодери все еще пребывала в трансе, но ее тело била крупная дрожь, а значит, силы почти иссякли.

В этот момент с моего плеча отвалился кусок обгорелой корки. Под ней скрывалась красная обожженная кожа. Я понимал: когда последний обгорелый кусок отпадет – обряд завершится. Только времени оставалось совсем мало.

– Будем продолжать, – твердо заявил Белатор, наблюдая, как с моей шеи отвалился еще один обугленный кусок.

Голодные чудовища пребывали и пребывали. Они толпились вокруг светового купола, облизывались, скреблись и ждали, когда защита спадет. Шух рычал на них с внутренней стороны купола, однако я чувствовал, насколько ему страшно.

Страшно было всем.

Каждый понимал: если лишиться защиты, огонь прожжет и отнимет слишком много энергии. Тогда мы рискуем угодить в пасти прожорливых тварей, и спасти нас будет уже некому. Разумнее разорвать цепь и сбежать отсюда.

Я закричал от вновь вспыхнувшей невыносимой боли, теряя рассудок. Сколько я нахожусь в этом губительном плену? Быть может, Древиан Смоур властвовал надо мной вечно. Правды не узнать. Правды не существует… Так же, как и временного отсчета.

– Шейнел… – шептал голос огня.

Все это время я не мог вспомнить свое имя, а демоническое пламя словно и не забывало его. Будто именно оно нарекло меня им очень давно.

– Шейнел! Смирись! Никто тебе не поможет… – Пламя трещало, выжигая каждое слово.

Я узнал этот голос. Он принадлежал арханту, пожаловавшему без приглашения в дом у реки. И сейчас он все так же не торопился показываться на глаза. Я слышал биение темной энергии в его груди. Он был совсем близко и следил за каждым нашим действием.

– Вы укрываете чужую душу, – прогремел голос. – Верните то, что принадлежит нам, иначе я отберу это силой и не пощажу ни одного из вас!

– Мы не отступим. – Иларем замотал головой, прочитав мой взгляд. – Даже не проси.

– Нас не запугать! – поддержала его Луксиана.

Щит стал резко сужаться.

Наше время сочтено.

– Послушайте, – сознание покидало меня вместе с последними каплями энергии, – я знаю, вы все еще надеетесь, но сегодня чуда не произойдет…

– Мы не бросим тебя!

– Не перебивай, Лукс! Если вы здесь задержитесь, мне придется умолять арханта пощадить вас. Только он не пощадит, я знаю этих тварей. И вы знаете. Сегодня у нас не вышло, но это только сегодня… Я прошу вас оставаться разумными и прислушаться к виновнику торжества, чей голос во всем этом процессе решающий!

Оставались считанные секунды, прежде чем Клодери истощится. Я не мог позволить этим людям пострадать из-за меня. Все кончено.

Резко дернув руки, я разомкнул цепь, и Клодери упала без сознания.

– Скорее спасайтесь! – закричал я.

– А как же ты? – Лукс изумленно раскрыла черные глаза. – Решил остаться?!

– Так надо. Верь мне!

Смахнув слезы, Лукс схватила Клодери за руку, и они растворились в пространстве.

Удары молний, огненные вспышки, лай гиен и пса… все перемешалось в страшную безумную какофонию.

– К чертям! – закричал Белатор и вырвался из купола, занося меч над бросившейся к нему гиеной.

Схватив отрубленную голову твари, он швырнул ее мне.

– Ты чего?! – изумился Иларем, ошарашенно переводя взгляд то на Белатора, то на мои трясущиеся руки, сжимавшие мохнатую голову, все еще вращающую глазами.

– Пусть не боится! – прогремел здоровяк, и, несмотря на падающий с неба огонь, на бегу размахивал оружием, посылая отрубленные головы гиен во все стороны. Несколько тварей накинулись на него, вгрызаясь в горло. Спустя долю секунды они разорвали его на куски.

Иларем ошарашенно смотрел туда, где только что билась свора. Он, как и я, не мог поверить глазам.

Вот и все.

Таков конец сильного, но излишне самоуверенного человека.

– Прошу, не нужно геройствовать, – взмолился я, отшвырнув отрубленную голову. – Умоляю, перенеситесь с Шухом как можно дальше! Иначе нас здесь поджарят!

– Если я попрошу тебя не делать глупости, ты ведь все равно не послушаешь? – Иларем понимал, почему я хотел остаться. – Что бы я ни сказал сейчас, ты уже все решил…

Я кивнул.

Огненный дождь прорвался внутрь купола.

– Будь осторожен, – послал сигнал Иларем и скрылся вместе с Шухом в вихре энергий.

Когда нет шансов на спасение, остается лишь принять поражение. Отныне я навечно скован адским пожарищем. Однажды его удалось избежать, но огонь помнил. Огонь все равно настиг. Эта участь была уготована мне изначально. Я проклят. Проклят навеки.

Из-за многочисленных ожогов на мне не осталось живого места. Огонь буйствовал, разразившись адским хохотом. Подобно паразиту, он врастал в мой истощенный разум.

– Демон, который влюбился в ангела, горит заживо! Демон, который предпочел стать жалким проклятым самоубийцей, чтобы умереть вслед за ангелом! Демон, который был всем, – ставший никем!

Я кричал не своим голосом, не в силах выносить пытку, однако огненные объятия лишь сжимались плотнее. Знаю, чего он добивается… Но я не упаду перед архантом на колени, вымаливая пощады!

Дрожащими руками я достал из кармана перстень и надел на обожженный палец. Золотое сияние охватило меня, мгновенно потушив внутренний пожар. Ожоги заживали, раны затягивались, и пускай чернота так и не сошла с рук, я хотя бы начал трезво мыслить.

Галлюцинации отступили.

Я выпрямился и вышел из дырявого купола под потоки огненного дождя, которые теперь не причиняли мне боли. Гиены расступались передо мной, опасаясь золотого сияния фата-гали, такого губительного для их демонической сути.

Архант в образе здорового уродливого рогатого кота встретил меня с удовлетворенной улыбкой.

– Твое имя… – зверь зажмурился, и, задрав косматую голову, шумно вдохнул, – теперь оно звучит так громко, так отчетливо… Да-а… Наконец-то ты его вспомнил! Что ж, поздравляю!

– Вижу, следить за мной вошло у тебя в привычку, – сказал я. – Хочешь пообщаться, так яви свой истинный облик и представься!

– Браво, великий укротитель! Сложно противиться твоей воле, вон каким сильным стал! – И он разразился скрипучим хохотом. – А в первую встречу такой напуганный был! Я уж думал, пеленки придется менять, так страхом от тебя воняло.

– Я ВЕЛЕЛ ТЕБЕ ПРИНЯТЬ ИСТИННЫЙ ОБЛИК И ПРЕДСТАВИТЬСЯ! – голос раздался громом из моих уст, и мощная волна прокатилась по земле.

Архант явно не ожидал подобного.

– Только не бесись. – Сдавшись, он поднял руки.

Взгляд его выдал удивление.

Черная дымка заволокла пространство вокруг зверя и спустя мгновение рассеялась. Передо мной стоял высокий мужчина с настолько белой кожей, что через нее просвечивались потоки темных энергий.

Одет он был чрезвычайно броско: кожаные черные штаны в обтяжку, широкий ремень с пряжкой-черепом, в глазницах которого по рубину. Майка-сетка на теле, поверх которой накинута кожаная куртка с эполетами. Высокие сапоги с массивными застежками, множество перстней, цепей, шипов… Ну и вырядился!

Архант наслаждался тем, как я его разглядывал, скрестив руки на груди. Ехидная улыбка обнажала звериные клыки. Желтые светящиеся глаза сужены в хитром прищуре.

– А теперь представься! – велел я.

– Ты ведь понимаешь, что настоящее имя ни один архант не назовет. – Он пожал плечами, изображая сожаление. – Но для человечьих существ я – Лю́ше.

– На хрена ты приперся, Люше? – Я не собирался церемониться. От дурацких шуток уже тошнило.

– Разве тебя никто не предупреждал, что архантам нельзя грубить? Я постоянно от тебя сношу унижения, – нарочито плаксивым голосом произнес Люше, вытирая кружевным платком скатившуюся слезу. – Так и до побоев скоро опустишься!

– У архантов всегда паршивое чувство юмора?

– Мне нравится, что ты открыт для ненависти! – просиял он, выбросив платок за спину. – Это абсолютно нормальное, предусмотренное природой чувство. Ее нельзя игнорировать, нельзя притуплять или пытаться подавить. Я слышал, как ты грызешь себя за некоторые слабости. Тебе хочется побороть внутреннее зло, хочется всегда поступать правильно. Как будто в противном случае у тебя нет шансов выбиться наверх. Но тот, кто утверждает, что живет без ненависти, – или псих, или лжец! Тот, кто осуждает дурные черты в других, призывая к дружелюбию, порождает лицемерие! Вокруг таких людей невыносимо много сладкого притворства, натянутых улыбок, имитации приподнятости! Мы постоянно видим, как люди из кожи вон лезут, чтобы казаться окружающим лучше, чем они есть! Для архантов нет более жалкого зрелища, уж поверь. – Люше поморщился. – Хотя еще более жалки попытки оправдаться перед социумом. Люди кудахчут – нужно научиться прощению, отпустить обиды, подставить щеку для очередного удара! Религии уверяют, что помнить обиду – грех! Идеальный член общества должен быть удобен: вежлив, улыбчив, доброжелателен, спокоен и – хит десятилетия – коммуникабелен! Он не имеет права обижаться, высказывать неприятные вещи, доставлять хлопоты. Если кто-то задел, удобный человек обязан сделать вид, будто ничего не произошло… Но разве таков твой идеальный мир?!

– К чему ты клонишь?!

– К тому, что от тебя отказались Высшие, но не мы. Однако ты никак не можешь понять, где твоя семья и что для тебя благо. Если для сайзаров ты мусор, то для нас особенно значимы такие уникальные люди, как ты. Нам понятен твой язык общения с миром! Меланхолия, ненависть, отчуждение – здоровая и совершенно закономерная реакция, в процессе которой душа переживает неприятный опыт. Попытки стереть его противоречат развитию. Ты резок и груб – это похвально! Твои выходки обнажают всю грязь прогнившего насквозь общества. Общества, где выжимают из людей все соки, а после – сбрасывают в ямы разлагаться. Ты не виноват, что, родившись, свалился в эту грязь и испачкался. Все поступки, за которые ты испытываешь угрызения совести, – лишь последствия сложного жизненного опыта. Твое сознание изуродовано лязгом запирающихся дверей, осуждающим гулом человечьих голосов, выносящих приговоры. Каждый считал, что вправе тебя судить. Ничего удивительного, что теперь ты ненавидишь людей и все, что ими создано. Но Древиану Смоуру важен именно тот, кем ты получился. Для этого мир издевался над тобой. Носи шрамы с гордостью и никогда не стыдись своей темной сути. Ты имеешь на нее полное право.

– Так что же… даже наказания никакого не последует за предпринятый ритуал очищения?

– Он бы все равно не сработал, – безразлично ответил Люше. – И я не за тем явился.

– Тогда зачем?

– Я прознал, что ты видел сцену раскола души Юны и теперь знаешь, кто за этим стоит.

– Смоур! – выпалил я. – И Андрас!

– Я уже рассказывал, как твоя дражайшая возлюбленная страдала, заключенная в адском жерле при соответствующем обслуживании. Ее пытали и изувечивали – все как полагается, без халтуры. По правде говоря, я и сам не поверил бы, что этот маленький ангелочек окажется в таком жутком месте. Но потом узнал подробности, и все стало на свои места.

Настораживало то, как складно он говорил. А еще не отводил взгляд. Попытки его разоблачить приводили лишь к тому, что я не чувствовал лжи. Это пугало больше всего.

– Какие подробности ты узнал?

– Как считаешь, самопожертвование – это благо? – Архант задал встречный вопрос.

– Смотря в какой ситуации, – проговорил я, пытаясь сохранить самообладание.

– В моем понимании это всегда несправедливое отношение к себе. Если один человек жертвует собой ради другого, он показывает, что не так уж и важен сам для себя и готов поступиться собственными правами. Он жертвует не только телом и душой, но и всеми своими ветвями развития, разрушая гармоничные наметки Вселенной. А это, хочешь не хочешь, создает некоторый перекос энергии. Потому что свои интересы всегда должны быть превыше всего, и отвечаем мы за себя в этом мире, а не за других! Думать в первую очередь нужно о себе, а не строить из себя святого. Все равно никто не оценит. Хотя Альенис считала иначе. – Он многозначительно посмотрел на меня.

– Сестра пожертвовала собой в обмен на мою свободу, – озвучил я самую страшную догадку из возможных. – Кто заключил сделку?! Андрас?!

Люше кивнул:

– Это его большая победа – ведь цена светлой души гораздо выше твоей, уж без обид. Вместо истлевшего угля Андрас получил сияющий бриллиант. Так что, заполучив невинную душу, он вновь обрел благосклонность Смоура, а мои заслуги опять остались незамеченными. Да я бы смирился, но считаю его сделку с Альенис не совсем справедливой. Она мне нравилась, честно.

Я стоял, как громом пораженный, так и не уловив ложь.

Да, сестре жертвенность не чужда, ради меня – тем более. В памяти неожиданно вспыхнул голос Андраса: «Я привел тебя, потому что за это уплатили непомерно высокую цену, а не оттого, что здесь в тебе нуждаются». Именно это он сказал после обряда демонического посвящения.

Передо мной складывалась отчетливая картина событий. Неужели сестра, увидев, что я собираюсь покончить с жизнью, действительно заключила с архантом сделку? Чтобы моя душа продолжала жить. Чтобы голодные чудовища не сожрали меня, как остальных безнадежных грешников.

Вот почему Андрас велел им меня не трогать!

Таковы условия…

– Знаю, на слово ты верить не готов, – продолжил Люше, – поэтому подготовил кое-какой документ.

Он достал из кармана куртки плотный коричневый листок и протянул мне.

Договор об оказании услуг представителем темных сил представителю человечьего рода с духовным именем Шейнел Р. А.

1. Я, нижеподписавшийся высокоранговый архант, представившийся вышеупомянутому человечьему существу именем «Люше», полностью признаю данное имя действующим и равнозначным моему истинному имени, полученному при посвящении, не названному в целях собственной безопасности.

2. Я, далее именуемый «архант Люше», готов дать представителю человечьего рода Шейнелу Р. А. безопасный временный пропуск в чертоги Рохаса, сопроводить его в кабинет высокорангового арханта Андраса (имя, укрепившееся в сознании Шейнела Р. А.), обеспечить во время данного пути полную невидимость и неуязвимость от всех обитателей Рохаса, включая арханта Андраса.

3. Я, архант Люше, гарантирую представителю человечьего рода Шейнелу Р. А. сохранность и целостность его души, а также полную неприкосновенность на протяжении всего визита в чертоги Рохаса. Никто из обитателей темной стороны не узнает и не ощутит его присутствия, включая арханта Андраса.

4. Я, архант Люше, после визита в чертоги Рохаса представителя человечьего рода Шейнела Р. А., обязуюсь доставить его в безопасное для него место в полном здравии без каких-либо энергетических потерь, кроме тех, какие он, возможно, нанесет сам себе в случае сильного расстройства. В обратном случае гарантирую их восполнить за свой счет в надлежащем количестве.

5. Я, архант Люше, соглашаюсь, что малейшее нарушение (с моей стороны) условий настоящего договора делает меня виновным. В данном случае я готов понести наказание от вышестоящих систем вплоть до разжалования и последующего уничтожения моего духа в Яме.

6. В случае нарушения представителем человечьего рода Шейнелом Р. А. элементарных условий безопасности и его пренебрежения защитой со стороны арханта Люше, все последствия переходят под ответственность самого Шейнела Р. А.

7. Данная сделка не подразумевает со стороны представителя человечьего рода Шейнела Р. А. какой-либо платы. Все оказанные архантом Люше услуги абсолютно безвозмездны.

8. Данный договор вступает в силу от момента заключения сделки строго до момента, когда Шейнел Р. А. окажется в безопасном месте в полном здравии его духа (за исключением потерь, предусмотренных пунктом 6). После чего договор между архантом Люше и представителем человечьего рода Шейнелом Р. А. будет считаться исполненным.

Ниже печать, энергетически соответствующая Люше. То есть назваться этим именем уже никто не сможет, кроме него. Интуитивно я чувствовал: договор выполнен в соответствии с законами Эйдора. Никакого подвоха в нем нет. И все же кое-что сильно настораживало.

– Ты не просишь ничего взамен? – Я с подозрением посмотрел на арханта.

– А зачем? Как только ты во всем убедишься, сам захочешь отомстить Андрасу.

– То есть когда я буду стоять в кабинете Андраса, и он не будет знать о моем присутствии, появишься ты и вытянешь из него откровения? И, по твоей задумке, он должен подтвердить сказанное тобой?

– И он подтвердит.

– А откуда мне знать, что вы не заодно?

– Когда все случится – сам распознаешь, где фальшь, а где истина.

– С архантами это сложнее. Ложь – ваш конек.

Люше закатил глаза:

– Договор защищает тебя с головы до ног! Ты ничем не рискуешь, если будешь осторожен с чувствами. Или хочешь бегать от правды вечно?

Он попал в точку. Я должен рискнуть.

Еще раз перечитав документ, я спросил:

– Можно подробней о шестом пункте? О каких условиях безопасности речь?

– В твоих интересах вести себя смирно. Смахнешь мою защиту и начнешь буянить – дело твое, но я подставляться не буду.

Вроде бы здесь все ясно. Он будет защищать до тех пор, пока я сам буду принимать его защиту.

– Итак. Ты хочешь занять пост Андраса. Ищешь его промахи, чтобы донести начальству. А я-то тебе для чего?

– Я уготовил Андрасу ловушку, но не могу его туда заманить. Он не отвечает ни на чьи призывы, ну а мне бесполезно и пытаться его приглашать. Мы с ним давно не в ладах. Если устрою обряд призыва, он заподозрит подвох. Малейшая проверка покажет, что я намеревался его уничтожить. И тогда несдобровать уже мне. Но дело в том, что благодаря его сделке с Альенис между вами образовалась связь. В какой-то степени он ответственен за тебя. Так что, если ТЫ решишь обратиться к нему, он, скорее всего, отреагирует и появится. Если все сделать правильно, конечно же.

– Выходит, мы единомышленники и сможем помочь друг другу.

– Именно. Ну что, ты в деле?

– Если внесешь изменения в договор – да, – сухо ответил я.

– Какие? – Архант удивленно вскинул брови.

– Исправь все формы прилагательного «человечий» на «человеческий»!

– Исполнено. – Всплеснув руками, Люше расплылся в кривой улыбке.