Когда последний оглушительный «БОМ!» разнесся над площадью, всего за один миг случилось сразу столько всего!.. Небо затрещало и взорвалось самыми красивыми и пышными салютами, какие только можно вообразить! Все кинулись поздравлять друг друга и обниматься. Сыпать пожеланиями, зажигать искрамин, ликовать, прыгать от счастья и танцевать. И торжественная музыка тотчас заполнила пространство.

– С Новым годом! – эхом слышалось отовсюду, пока колокола Курантов проигрывали собственную мелодию. – С новым счастьем!

Новый год в одночасье зажегся мириадами улыбок и бенгальских огней.

– УРА!!! УРА!!! УРА!!!

И в этот момент София в очередной раз убедилась, что это самый лучший, самый сказочный праздник.

– Сработало? – Она с надеждой посмотрела на Тео. – Мортум-хронос исчез?

Он улыбнулся так, словно София только что вручила ему солнце. Вместо ответа Тео сначала размотал и снял с себя шарф, передав его Софии. Затем расстегнул пуговицы своего пальто и распахнул его. Не дожидаясь просьбы, София приложила ладонь к его груди. Часы, отмеряющие время его жизни, исчезли. Сердце эльфа билось ровно и спокойно, пока он смотрел на нее с привычной озорной хитринкой в карих глазах.

– Тео, поздравляю! – воскликнула София, бросаясь к нему и сжимая его в объятиях. – Теперь ты снова бессмертный! Это так чудесно!

Никто больше не смотрел на Куранты, и все здесь потеряли счет времени. Забылись в этом ошеломляющем счастье так, что никто не мог бы сказать, сколько прошло минут или часов. Сколько бенгальских огней сожжено и сколько принято поздравлений. Лихое празднование сопровождалось хороводами и плясками, песнями и шутками, а яблочный сидр лился рекой. Мерцающие огни слились в единый калейдоскоп, пока Тео и София кружились, ухватившись за руки. Они хохотали как ненормальные, наслаждаясь крупицами общего времени.

Совсем скоро «Арктик-экспресс» издаст протяжный гудок, и настанет пора возвращаться. Потому что ни один, даже самый замечательный, праздник не может длиться вечно. Потому что жизнь – это нечто большее, чем счастье.

София уже знала, что обратный путь поезда пролегает иначе. Благодаря волшебству дорога назад будет очень короткой. Хватит всего лишь одного часа, чтобы доставить пассажиров домой. Сначала поезд совершит несколько коротких остановок в волшебном мире, а дальше умчит на конечную станцию на Аляске. Там ждет зачарованный локомотив старейшего поезда, являющийся порталом. Он и поможет сказочным созданиям вернуться в отдаленные волшебные деревни и городки.

И как бы здесь ни было здорово и интересно, София в этом мире чужая. Остаться она никак не могла. Однако, поразмыслив над своими ощущениями, девушка поняла одно: за прошедшие дни она успела соскучиться по своему родному миру. Потому что там ждали ее родные и близкие, и любимый университет, и прочие дорогие сердцу местечки. София ни за что на свете не отказалась бы от всего этого. Потому что она искренне любила свою жизнь, пускай такую несовершенную. Как бы ни была хороша сказка, Софию неумолимо тянуло назад. В то место, которое она считала своим домом.

* * *

– Кажется, я напортачил с желанием, – сокрушался Хонго, задумчиво почесывая лысую голову.

Четверо друзей, включая лепрекона, устроились в пятом вагоне, чтобы напоследок хорошенько поболтать.

– Почему? – звонко спросил лепрекон, повернувшись к троллю.

– Ну, когда зазвучали Куранты, я от волнения забыл, чего хотел загадать, – принялся объяснять здоровяк. – А потом мой голодный желудок заурчал, и я случайно подумал о том, что неплохо было бы подкрепиться…

– И-и-и? – хором протянули остальные.

Хонго поочередно смерил каждого из них потерянным взглядом.

– Дело такое… Как только я подумал о еде, то сразу перехотел кушать. И теперь чувство голода уже не такое мучительное, как раньше. Оно стало… нормальным, понимаете? А такого не было никогда.

– Ха! Да ты наколдовал себе сытость! – хлопнул в ладоши Тиркен. – И судя по всему, твой желудок раньше был великоват, а сейчас стал обычного размера!

– Не совсем то, что я планировал, но, видимо, да… Так даже лучше! – И Хонго сразу повеселел. – Не знаю, почему мне сначала было так грустно из-за этого. Наверное, у меня просто талант расстраиваться из-за ерунды.

– Ух, можешь мне поверить, дружище, – сказала София, – этим талантом обладают многие.

– Кстати! Я тут услыхал знаете что?! Сейчас упадете! – оживился Тиркен, подскакивая в кресле и хитро улыбаясь во весь рот. Все сразу обратились к нему, готовые к самому невероятному рассказу. – Об этом мало кто знает… – заговорщическим шепотом начал он. – Но, оказывается, «Арктик-экспресс» зачарован таким образом, что дает возможность протестировать свои желания! Бах! Круто, да?!

– Это как? – спросил Тео.

– А вот так! – Лепрекон аж затрясся от возбуждения. – Перед тем как уснуть, можно заказать любой сон! И таким образом проверить, надо оно тебе или все-таки не надо!

– Жаль, что проверить эту теорию мы сможем только в следующий раз, – сказал Тео.

Ему стоило добавить к собственной фразе «если представится возможность», но он предпочел этого не делать. Потому что ему, как и всем остальным, важно было верить в то, что такая возможность действительно однажды наступит.

В конце концов, когда, если не в Новый год, по-настоящему верить в чудо?

– О-о-о-о… – Лицо Хонго внезапно озарилось глубочайшим пониманием чего-то важного. – Теперь-то стало ясно, почему же мне в этом поезде все время снилась еда! То окорок, то сосиски, то мясное рагу! Оказывается, я сам заказывал такие сны! Ха-а-а!

Сам того не ожидая, Хонго вновь изрядно развеселил остальных. А потом они чего только не обсуждали…

«Как же грустно будет все это забыть, – с щемящей тоской думала София, с обожанием глядя на свою дружную компанию. – Забыть Тео. Хонго. И даже этого маленького пройдоху Тиркена».

Тем временем поезд мчался на всех скоростях, рассекая суровую снежную метель. Словно почувствовав тяжелые мысли девушки, Теодор Хьюз мягко приобнял ее, придвигая к себе. Стало легче. Даже несмотря на то, что эти посиделки в уютном купе под звуки мчащегося поезда – последнее их общее приятное событие.

Пока они сидели вот так, София думала о том, что влюбилась. Влюбилась без памяти в этого самого эльфа, который выше нее на голову. С непослушными кудряшками, носом-картошкой и улыбкой Чеширского кота. И она видела, что он чувствует к ней ровно то же самое. Об этом кричали его глаза и все его действия. То, что между ними происходило, само по себе было, конечно, здорово. Но, как писала в своем письме Люси, «в самых лучших сказках обязательно должна быть щепотка боли». И больнее всего было то, что вскоре Тео будет абсолютно недосягаем.

* * *

– Внимание! Внимание! «Арктик-экспресс» прибывает на станцию деревушки Дримдок. Пожалуйста, займите места у выхода. Остановка продлится всего две минуты, просим вас быть внимательными и расторопными. Напоминаем, что это последняя остановка нашего поезда в волшебном мире, после чего состав последует в немагический мир прямиком до конечной станции Анкоридж. Спасибо, что были с нами, и до новых встреч!

Это объявление было самым долгим за все путешествие. И самым грустным.

– Тео, тебе пора, – дрогнувшим голосом произнесла София, глядя на друга, которого скоро навсегда забудет.

В выражении его лица застыла боль.

– Я не хочу расставаться с тобой, София, – проговорил он, сжимая ее руку в своих теплых ладонях.

– Но ты должен.

Он сдержанно кивнул. А затем поднялся с места, снял бирюзовое пальто с крючка и набросил его на плечи. Взял с полки шарф и шапку, которые ему подарила София, и еще раз ее поблагодарил каким-то сдавленным, надтреснутым голосом. В этот тяжелый для обоих момент слова давались ему тяжело.

Вереница оставшихся пассажиров медленно потянулась к выходу из вагона. Чтобы никому не мешать в коридоре, София предложила:

– Давай попрощаемся здесь?

Оттягивать этот момент было невыносимо.

– Давай, – поддержал ее Тео и, сделав один большой шаг, заключил девушку в объятия. И руки Софии нежно легли ему на спину в ответ. – Просто знай, что я всегда думаю о тебе, где бы ни находился.

«И я! – захотелось ответить Софии. – И я всегда буду думать о тебе». Но если бы она это сказала, то солгала бы. Так что София просто зажмурилась, промокая ресницами слезы, и сквозь плотно сомкнутые губы промычала:

– Угу.

* * *

Колени Софии подгибались от целой гаммы чувств, когда она медленно сошла по ступеням опустевшего поезда на станции Анкоридж с рюкзаком за спиной. Вместе с ней из других вагонов на перрон вышло еще несколько фигур, замаскированных под обычных, только немного странноватых людей. Все они поспешили на вокзальную площадь к порталу.

София отчаянно прокручивала в голове этот новогодний тур, повторяя в памяти все те чудесные события, которые с ней приключились. Будто впечатывая их в собственное подсознание. Чтобы где-то там, глубоко-глубоко, они все-таки хранились, недосягаемые для других и даже для нее самой.

Может быть, однажды, когда она увидит в какой-нибудь книге иллюстрацию с гномом или эльфом, что-то в ее голове щелкнет, и эти спрятанные воспоминания подсветятся изнутри. И тогда перед ее глазами пронесутся смутные образы Пряничного города, или Деревни йети, или величественного Ледового королевства с прекраснейшим замком Снежной королевы.

Но будет еще лучше, если она вспомнит добряка тролля Хонго, порой такого неуклюжего и не слишком сообразительного, но по-своему очаровательного. Или коротышку Тиркена, лепрекона, который от переизбытка эмоций багровеет и сыпет во все стороны горсти золотых монет. Или гномов, сплоченных, как одна большая семья, владеющая целой конфетной фабрикой. А еще лучше, если София хоть на одно крошечное мгновение однажды вспомнит Теодора Хьюза. Этого кучерявого смуглого эльфа, который однажды по-настоящему вернул ее к жизни, напомнив о том, что друзей можно встретить повсюду.

Подул промозглый ветер, пронизывающий насквозь. Колкие морозы Севера наконец-то настигали Аляску. Поежившись, София медленно поплелась вперед, всматриваясь в пространство. Она как будто пыталась собственными глазами увидеть невидимый барьер, отделявший волшебный мир от человеческого. Ей представлялось, что он выдаст себя каким-нибудь колыханием или переливами едва различимых цветов, словно тончайшая стенка мыльного пузыря. Но, само собой, пока девушка шла, она ничего не видела. И все-таки ей очень хотелось почувствовать тот момент, когда она полностью покинет мир сказок. И тогда ей в голову пришла занятная идея.

Поспешно сняв рюкзак, она извлекла из него пакет с купленными подарками. Открыла его и достала елочный шар с крошечным снеговиком. Тот, не замечая ничего вокруг, увлеченно катался на коньках по пластмассовому катку внутри шара. Он блаженно улыбался, выписывал пируэты и подпрыгивал. А иной раз даже разлетался на три отдельных снежных шара, но в следующую секунду снова собирался воедино.

Магия, коей была наделена эта новогодняя игрушка, могла иссякнуть в любой момент. И пока София шла, она то и дело поглядывала на малюсенького снеговика в ожидании неизбежного. Она успела сделать всего четыре небольших шага, когда снеговичок внутри елочного украшения резко остановился и замер. Замер навсегда. А серебряный пуховик мечты, лишившись магии фей, снова превратился в рваные лохмотья.

Сморгнув слезы, София продолжила идти, надеясь только на то, что совсем скоро ей станет не о чем помнить, а значит, и не о чем сожалеть. Так она пересекла первый железнодорожный путь, а после прошла и само здание вокзала, оказавшись у выхода в город.

Память по-прежнему оставалась при ней. Сбитая с толку, София решила проверить остальные зачарованные предметы, купленные на Аллее подарков. Папин самоочищающийся блокнот тоже стал совершенно обычным, и как она ни приказывала страницам избавиться от случайной каракули, та упорно не исчезала. Да и шоколадные веселящие конфеты были, бесспорно, очень вкусными, но безудержного смеха уже не вызывали.

Убрав покупки обратно в рюкзак и вновь повесив его себе за спину, София пыталась придумать хоть какое-то объяснение.

Первая промелькнувшая версия заставила ее задаться вопросом: а вдруг с ней что-то не так? Вдруг она не простой человек, а с какой-нибудь чудинкой или с магической искоркой? Что, если у нее в роду были ведьмы или остроухие эльфы? Или, быть может, память исчезает не сразу, а спустя некоторое время? Закусив губу, девушка все гадала и гадала. А варианты, объясняющие происходящее, становились все абсурднее и абсурднее. Но как только София закрыла глаза, медленно выдохнула и позволила себе прислушаться к интуиции, чутье тут же подсказало ответ.

«В канун Нового года перед Большими Полярными Курантами эльф по имени Теодор Хьюз загадал, чтобы ты продолжала помнить. Помнить путешествие на “Арктик-экспрессе”, помнить своих волшебных друзей и помнить самого Тео. Всегда».

Именно эта версия, как почувствовала София, и была единственно верной. А потом в кармане завибрировал телефон.

– Ожил-таки! – София тут же включила его и остановилась.

С замиранием сердца она наблюдала за тем, как сыпались уведомления о новых сообщениях и непринятых звонках. По большей части то были послания от беспокоящейся мамы, однако самыми последними оказались утренние сообщения от Люси:

«София, привет! Важные новости: кажется, я наконец-то выспалась! – писала она. – Чувствую себя отлично! Пока врачи называют это рождественским чудом, я быстро иду на поправку, так что скоро меня должны выписать. Даже не верится… Ты не представляешь, насколько я счастлива вернуться (несмотря на то что теперь придется пересдавать зимние экзамены, ха-ха). Знаю, ты сейчас в путешествии (и я очень тобой горжусь!), но я так хочу скорее с тобой увидеться и поболтать! Меня уже перевели в обычную палату, поэтому приезжай, как сможешь. Тебя пропустят.

P. S. Спасибо за серебряный пуховик! Он просто потрясный!»

Вытерев слезы дрожащими руками, счастливая София тут же набрала ответ:

«Уже мчу в аэропорт Анкориджа! Скоро встретимся! Люблю тебя!»