Если бы среди офицеров пандера Людмила были оборотни, они непременно бы ее нашли, но люди и вампиры не обладали столь тонким обонянием, чтобы учуять волчицу, притаившуюся в густой листве.

Ночь стремительно опустилась на побережье. В спасительной тьме Катаржине было проще скрыться в глубине парка. Но что дальше? Обширная территория вокруг дома была обнесена высокой стеной, море патрулировали катера. Мало того, дальше из воды поднималась сетка из железа и серебра. Выбраться отсюда можно было лишь по воздуху или с помощью колдовства, но, увы, обращаться в птицу она не умела, и под рукой не было готового прийти на помощь колдуна.

Катаржина слышала шаги и голоса переговаривавшихся офицеров: они прочесывали парк, пытаясь ее найти. Ей приходилось все время перемещаться, скользя между кустов и деревьев, чтобы не дать себя обнаружить. Долго это продолжаться не могло. Рано или поздно они непременно ее поймают.

Прислушиваясь к окружавшим ее со всех сторон звукам и голосам, Катаржина думала о том, что делать дальше. Она очень надеялась, что Домак все понял и уже собирает для нее подмогу. Но что, если никто не захочет ей помочь? Или если подкрепление придет слишком поздно, когда ее тело пронзят пули из серебра или разорвут на куски вампиры?

И могла ли она доверять Домаку? Один раз он ее предал. Что мешало ему сделать это опять?

Ей было тревожно за Симошу, Агнешку, слуг и даже за Виолетту. Они стали заложниками вампиров, но как она могла их защитить? Сейчас она едва ли была способна спасти саму себя.

Поблизости, искрясь под светом луны, тек ручей. Слушая переливистое журчание воды, Катаржина вспомнила о высушенном фонтане, в чаше которого скрывался вход в подземелья. Если получится добраться до него, то, может, ей удастся уйти через туннели? У нее не было карты, и она совсем не знала, куда идти. Другие выходы могли быть замурованы, но это был единственный шанс на спасение.

Шаги вновь раздались слишком близко, и, стараясь прижиматься как можно ближе к земле, Катаржина бросилась в сторону, перешла через ручей, замочив лапы, и притаилась в густой листве дикой азалии. Она замерла, пытаясь понять, как далеко ушла от дома и каким путем теперь возвращаться, чтобы добраться до фонтана.

Внезапно ее чуткий нос уловил знакомый запах: печенье, ромашковый чай и детский крем. Так пахла Агнешка!

Катаржина принюхалась. Казалось, будто Агнешка шла по ручью и вышла на берег где-то поблизости. Катаржина взяла след.

Кроны деревьев шелестели, смыкаясь над головой плотным пологом. Облака закрыли собой тучи и полную луну. В непроглядно-черном небе метались летучие мыши.

Катаржина бежала по следу сестры к кромке темного моря. Вскоре она добралась до усеянного валунами и осколками скал берега. В этом месте нельзя было плавать из-за острых камней, скрывавшихся под водой, и густых разросшихся водорослей. Сюда редко кто-либо забредал, но Катаржина помнила, как в детстве играла здесь с Игнатом.

Сердце кольнуло болью от воспоминания о брате. Как она могла поверить, что он ее предал, и обернуться против него? По ее вине он, скорее всего, уже был мертв, и его бездыханное тело бьют о камни равнодушные морские волны.

Катаржина встряхнула головой, отгоняя горечь и печаль. Горевать и страдать от чувства вины она будет потом – если выживет.

Пустой берег делал ее легкой добычей, здесь не было деревьев и кустов, за которыми можно спрятаться. Ей нужно либо отважиться и идти дальше по следу Агнешки, рискуя попасть под пулю, либо повернуть обратно, остаться в укрытии сада и, как она и планировала, пробраться к фонтану и попытаться уйти через подземелья.

За спиной раздавались шаги и голоса. Казалось, они все ближе. Времени на раздумья у нее совсем не оставалось. Прижав уши к голове, Катаржина метнулась вперед и темной тенью пронеслась по пляжу.

Она потеряла след Агнешки, но и так знала, куда та направилась. С одной стороны от пляжа нависала скала, с другой бились о берег волны. Впереди, среди валунов, был скрыт вход в пещеру, которую они с Игнатом когда-то нашли. Она совсем про нее забыла и не сказала никому ее проверить после того, как Игнат спрыгнул в море.

Она миновала пляж и, царапая когтями камни, взбиралась по уступам скалы. Поднялся ветер, грозивший сбросить ее вниз, в исступленно бившие внизу волны. Катаржина тяжело дышала, язык вывалился из пасти. Будет ужасно нелепо погибнуть вот так, оступившись и рухнув со скалы.

Сперва она не заметила тонкую щель, служившую входом в пещеру – та скрывалась за валунами и густой порослью обвивавшего скалистый берег плюща. Катаржина прошла было мимо, но ветер принес шлейф запаха Агнешки, и она повернула назад.

Сдирая шерсть об края лаза, она пробралась внутрь. Ее обдало запахом серы, соли и мокрого камня. Из неровного песчаного пола вырастали острые, словно кинжалы, сталагмиты. К ним, как покинутые любовники, тянулись от изогнутых сводов конусы сталактитов.

Лаз полого уходил вниз. Подземный коридор уходил в сторону. Повернув за поворот, Катаржина застыла, на мгновение ослепленная ярким светом фонаря.

– Кто это? – раздался тонкий, дрожащий голос Агнешки. – Это волк!

– Нет. Это Катаржина, – ответил ей мужской голос.

Катаржина едва удержалась, чтобы не завыть от охватившей ее бури чувств. Она встряхнула шерсть, сбрасывая осевшие на ней капли воды, и перекинулась в человека.

– Ка… Катаржина, – выдохнула Агнешка, шагнув вперед и закрыв стоявшего за ней человека, хотя он и был выше нее на две головы и едва ли нуждался в защите.

Игнат был одет в один из своих старых, уже вышедших из моды костюмов. Его кожа все еще казалась бледной и желтоватой, на шее виднелись глубокие рубцы, еще не зажившие после схватки с волками. Несмотря на это, он казался даже здоровее, чем в столовой, когда она в последний раз его видела. Его глаза горели желтым в полумраке пещеры. Он стоял не двигаясь, но Катаржина чувствовала, как напряглись, налились кровью все его мышцы.

– Я одна и не собираюсь нападать, – сказала она, поднимая вверх пустые ладони, испачканные в земле. – Я все поняла. За всем стоял пандер Людмил. Он вампир. Не так ли, Агнешка?

Агнешка охнула и побледнела, словно была готова упасть без чувств.

– А разве ты не заодно с ним? – спросил Игнат. – Вы так успешно против меня выступили.

– Все было не так, – Катаржина качнула головой. – Я поняла, что ошибалась…

Игнат покраснел. Его глаза сверкнули, он открыл рот, чтобы сказать ей что-то наверняка резкое и обличительное. Катаржина глубоко вздохнула, готовясь принять все, что бы он ни обрушил на нее.

Внезапно из-за ее спины, от входа в пещеру, раздался пронзительный женский голос:

– А вот и воссоединение семьи! Как это мило. Атанас, позвать остальных?

– Не стоит, мы и вдвоем тут управимся. Там у ребят прибавилось хлопот. Мальчишка почти мертв, а девчонка слаба и вряд ли сможет дать отпор.

Голос говорившего и сейчас казался теплым и мягким. Возможно, таким он был лишь в голове у Катаржины, ведь она привыкла к нему с самого детства, таким она его помнила.

Обернувшись, она увидела пандера Людмила. Возле него стояла медсестра. Она сняла свою маску, и Катаржина сразу ее узнала: Роза, вампирша из Хортска и жена мэра.

Катаржину обуяла такая ярость, что потемнело в глазах. Она зарычала и вновь обернулась волчицей.

За ее спиной Игнат шепнул Агнешке:

– Спрячься, а потом беги.

Последние слова звучали неразборчиво: он начал перекидываться в медведя, не закончив говорить.

Катаржина прыгнула, метя в Розу – та отскочила в сторону. В руках у нее блеснул черным боком револьвер. Она выстрелила, но промазала, и пуля рикошетом отскочила от камня, выбивая искры.

– Не стреляй! – крикнул ей Людмил. – Попадешь еще в панде Агнешку.

На него с рыком набросился Игнат. Но пандер Людмил, схватив его за лапу, разорвал удлинившимися, ставшими как ножи когтями медвежью кожу и отбросил его в сторону.

Катаржина снова прыгнула на Розу, сбила ее с ног и сжала зубами ее твердую как камень руку. Она стиснула челюсть изо всех сил, и зубы с трудом проткнули тугую кожу. В пасть хлынула кровь. Роза вскрикнула и разжала пальцы. Револьвер со стуком прокатился по камням.

Роза вцепилась Катаржине в горло, пытаясь оттянуть ее пасть назад. Катаржина рычала и трясла головой, пытаясь вырваться из ее хватки. Сейчас Роза казалась гораздо сильнее, чем была когда-то в Хортске.

Они сцепились в живой ком. Когти Розы удлинились, и она царапала ими Катаржину, оставляя глубокие борозды на боках.

– Помнишь, как вы оторвали мне руки, а? – спросила она, схватив ее за переднюю лапу. – Знаешь, как это было больно и как долго они потом прирастали обратно?

Катаржина завыла, пытаясь выпутаться. Роза потянула сильнее и с громким треском оторвала конечность.

Дикая боль ослепила. Метнувшись вперед, припадая на оставшуюся переднюю лапу, Катаржина навалилась на Розу и принялась толкать изо всех оставшихся сил. Та покачнулась на высоких каблуках. Перебирая ногами на мокрых камнях, она оступилась и рухнула спиной на сталагмиты. Катаржина наскочила на нее и надавила всем телом. Роза визжала, пока ее плоть протыкали острые камни. Она скользила вниз, дергая руками и ногами, чем напоминала огромную моль, насаженную на булавку. Это не могло ее убить, но вполне было способно остановить на время.

Катаржина оглянулась и поискала глазами Игната. В пылу битвы она едва ли замечала, что происходит вокруг.

Игнат был недалеко от нее. Он стоял на задних лапах, его мощные удары, способные сломать хребет быку, разрезали воздух. Людмил – или теперь вернее было называть его Атанасом, как обращалась к нему Роза, – прыгал, отталкиваясь от камней и стен пещеры, с такой скоростью, что рябило в глазах. Игнату не доставало ловкости, чтобы угнаться за ним.

Подскочив к нему, Атанас занес руку и одним резким ударом рассек медведю живот. Игнат заревел так, что со сводов пещеры посыпалась каменная крошка. Из зияющей раны полилась кровь.

– Ну же, и это все, что ты можешь? – Атанас выпрямился, снисходительно глядя на него. – Все-таки твой отец был прав на счет тебя: ты бесполезный, никчемный мальчишка…

Катаржину сжирала дикая боль. Прижавшись к земле, ковыляя на трех лапах, она попыталась подкрасться к вампиру, но тот резко развернулся и уставился на нее. Его лицо, прежде такое знакомое и любимое, казалось уродливой посмертной маской. Зрачки сузились, как у змеи, когда его неподвижные, мертвые глаза остановились на ней.

– Так, так, так, кто это у нас? Неужели павшая принцесса? Одурачить тебя было проще всех. Ты так нуждаешься в том, чтобы хоть кто-нибудь тебя любил, что готова довериться любому, кто на тебя только взглянет! Но ты никому не нужна. Домак так легко тебя предал! Даже на мгновение не задумался, перед тем как выбрать свою жену, а не тебя. Витольд бы с радостью отдал тебя Хонзе. Он был согласен, чтобы с тобой делали что угодно, лишь бы самому спастись. Неудивительно, ведь в тебе нет его крови. Странно, как он удержался и самолично тебя не убил? Особенно после того, как отправил Ирену на тот свет. Его высочество – и тот тебя покинул. Даже ему ты оказалась не нужна.

Катаржина задрала верхнюю губу, обнажив клыки, и утробно зарычала. Слова Атанаса проникали в сердце, точно яд, но она не хотела его прерывать. То, что он оказался настолько болтлив, было только на руку. Прямо сейчас за его спиной, неслышно и неотвратимо, поднималась гора. Истекая кровью и пошатываясь, Игнат подбирался к вампиру.

Роза затрепыхалась, пытаясь подняться.

– Атанас… Берегись, сзади! – крикнула она.

– Что?

Атанас развернулся, и в этот миг Игнат и Катаржина одновременно рванули вперед. Медвежьи клыки сжали плечо вампира, лапы принялись рвать его плоть, оставляя глубокие раны. Катаржина вцепилась в ногу и попятилась, оттягивая его на себя. Игнат тащил его в свою сторону.

Атанас вдруг захохотал как безумный.

– И что вы мне сделаете? – закричал он. – Думаете, убьете?! Как бы не так! Я выпил столько крови, самой ценной и чистой – крови девственниц и детей. Я практически неуязвим, я бессмертен! Я новый Вечный Император, вот кто я такой! Ваши клыки и когти для меня ничто!

Он толкнул Катаржину ногой, так что она отлетела в сторону и, ударившись спиной об камни, тихо заскулила. Игната он схватил за челюсти и развел их в разные стороны. Игнат попытался зареветь, но из его горла вырвался лишь гулкий вой, разнесшийся эхом под сводами пещеры. Он вслепую взмахнул лапами, но Атанас без труда увернулся от его ударов, а затем вонзил когти ему в живот. Игнат упал грудой желтого меха, истекающей кровью.

– Что же, это было несложно, – заключил Атанас, смахивая невидимые пылинки с лацкана пиджака. – Осталось вас, ребятки, добить и отнести в склеп – составите компанию матушке.

В наступившей тишине щелкнул затвор, со скрежетом повернулся барабан. Агнешка застыла в двух шагах от Атанаса, наставив на него револьвер. Ее руки мелко тряслись. К покрывшемуся испариной лбу прилипла тонкая светлая прядь.

– Девочка моя, ты что? – голос Атанаса звучал удивленно и мягко. – Что ты такое делаешь? Разве я не говорил тебе, что ты станешь всем? Ты будешь моей королевой. Я обращу тебя в вампира, ты будешь прекрасной Вечной Императрицей, всемогущей и бесподобной.

– Ты… никогда не спрашивал, хочу ли я этого, – голос Агнешки дрожал. – А я не хочу. Мне этого не надо! Стой! Не двигайся! – закричала она, когда он, шагнув вперед, накрыл револьвер окровавленной ладонью.

– Ты меня не убьешь. Ты не убийца, в тебе нет этой ярости…

Раздался выстрел. От черного дула повалил дым. Агнешка отступила на шаг, но удержалась на ногах.

Кровь не текла из его раны, как текла бы, будь он человеком. На его лице застыло изумленное выражение.

– Как видишь, есть, – сказала Агнешка.

Она выстрелила вновь, на этот раз метя чуть выше ключицы. Третья пуля угодила между глаз.

Атанас рухнул. Серебряные пули разъедали его плоть, над телом вился дымок, как от кислотных луж.

Агнешка опустила револьвер и, замерев, тихо зарыдала. По ее щекам и лицу текли слезы.

Обернувшись человеком, Катаржина поднялась на ноги. Голова кружилась. Сердце глухо билось о ребра. Она прошла вперед, ища оторванную руку. Та лежала недалеко от Розы. Катаржина подняла руку за холодное запястье и повернулась к брату.

Игнат тоже вернул себе человеческий облик. Он лежал на спине, устремив в своды пещеры застывший взгляд. Катаржина подумала сперва, что он умер, но Игнат вдруг сел, зажимая руками кровоточащую рану на животе.

Роза когтями разрывала свою плоть, пытаясь выбраться из ловушки пронзившего ее сталагмита.

Все еще рыдая и утирая слезы, Агнешка подошла к ней и наставила на нее дуло револьвера.

– Нет! Пожалуйста, нет! – громче заверещала Роза.

Под сводами пещеры эхом прокатился гул приближающихся шагов. Кто-то направлялся к ним по узкому лазу. Все запахи перебивала вонь крови и разлагающегося вампира. Как ни пыталась, Катаржина не могла ничего учуять. Она замерла, все ее мышцы закаменели. Что бы ни ждало дальше, она знала, что не сдастся. Будет биться до конца – до тех пор, пока не умрет.

Люди приближались, и их было много. Из-за угла потянулся ряд фонарей, и вскоре их яркий свет озарил все кругом, заставив щурить глаза.

– Ха, кажется, мы как раз вовремя! – раздался торжествующий голос.

Катаржина выдохнула, чувствуя, как силы ее оставляют.

Полковник Ангелар протискивался в узкий лаз, подсвечивая себе дорогу фонарем, хотя и без него прекрасно все видел. Следом шли офицеры тринадцатого отряда и морщили носы от дикой вони, шедшей от тел вампиров – мертвого Атанаса и поверженной, но все еще живой Розы.

Агнешка осела на камень и заплакала еще сильнее, отбросив револьвер в сторону. Игнат устало прикрыл глаза, вновь откинувшись на спину. Вокруг него уже суетились офицеры, пытавшиеся остановить кровь и зажать раны. Они смотрели на него с опаской, не понимая, нужно ли обращаться с ним как с врагом.

– Где Домак? – спросила Катаржина у Ангелара.

– Разбирается с теми, кто остался в доме. Их там немного. Лучше поторопиться и доставить вас в клинику, чтобы успеть пришить вашу ручку обратно, – в его голосе звучала неприкрытая радость. Похоже, ему понравилась заварушка с вампирами.

Катаржина устало кивнула. От напряжения и страха она почти забыла про боль, но та вернулась, сжирая изнутри ее кости. Будь она простым человеком, то, наверно, и вовсе умерла бы от болевого шока. Как хорошо, что она оборотень.