Некоторые детали в своем рассказе Катаржина опустила. Например, она не стала упоминать о пребывании в деревне и в доме колдуна. Подставлять Дрозда и Тамару ей не хотелось. Если все сложится неблагоприятным образом, то они могут пострадать из-за того, что помогали ей.

Про то, что случилось в поезде, ей тоже пришлось умолчать. Эту часть истории она выставила в ином свете: к ней в вагон пробрался таинственный убийца, вколовший ей сыворотку и выпустивший на волю Якова. Спасаясь от убийцы, ей пришлось выпрыгнуть из поезда на ходу. Если бы она рассказала всю правду о том, как ее предала собственная охрана, то не смогла бы сдержать обещание, данное Домаку, – уберечь его и подчинявшихся ему офицеров от возмездия. Если отец узнает, что они натворили, то не думая казнит всех, а их семьи отправит гнить на каторгу.

Игнат слушал ее внимательно, подавшись вперед и бросая косые взгляды. Кажется, он замечал дыры в ее истории, но пока ничего не спрашивал.

Агнешка сидела, приоткрыв рот, и почти ничего не ела, лишь размазывала еду по тарелке. Виолетта сосредоточенно пилила ножом мясо, не поднимая взгляд. Ее лицо покраснело, словно ей было жарко, на лбу выступили капли пота, руки мелко дрожали. Пандер Людмил слушал внимательно, подперев ладонью щеку и тепло, но чуть встревоженно глядя на Катаржину.

Что касается отца… Он вел себя так, словно ничего удивительно или жуткого не произошло, и это была обычная история из гимназии или академии, где Катаржина опять что-то с кем-то не поделила. Ни захваченный вампирами город, ни битва с Розой, ни скитания по лесам, ни даже мучения в когтях подземной мафии и вынужденный брак не заставили его сменить привычное угрюмое и скучающее выражение лица. Он ел кашу и овощное пюре, приготовленные специально для него. Ложка мелко дрожала в его длинных исхудавших пальцах, когда он медленно подносил ее ко рту.

– Я дал вам власть, но вы настолько глупы и бестолковы, что не можете ее удержать, – хрипло проговорил он, когда она закончила.

Он обращался не только к Катаржине, но и к сидевшему рядом с ней Игнату. Никогда не было такого, чтобы он ругал их по отдельности. Даже в детстве если один из них совершал проступок, то наказывали за него обоих.

– При чем тут я? – тихо спросил Игнат, опустив взгляд в тарелку.

– Ты не смогла себя защитить и носилась по всему Северу, как курица с отрубленной головой, а потом и вовсе спуталась с этими грязными выродками – подземной мафией, – продолжал отец, не обращая внимания на Игната. – О твоем провале уже знают лидеры всех семи кланов! Какой позор!

Катаржина слушала его, подперев рукой подбородок. В груди у нее все сжималось от горького, давящего чувства.

– Отец, ты ведь знал, что я там, у подземной мафии, верно? – спросила она. – Ты хотел выкупить у них сердце Яко… истинного вампира, и частью сделки была я, не так ли? Ты был готов дать Хонзе место в правительстве, деньги и власть. А я шла в довесок…

Пандер Людмил закашлялся. Виолетта уставилась на нее, выпучив глаза и забыв жевать. Агнешка уронила вилку и замерла, как олененок, почуявший хищника.

Игнат болезненно ткнул Катаржину локтем в бок, словно приказывал заткнуться, но она продолжала не мигая смотреть на отца.

Она хотела понять: неужели он ничего теплого к ней не испытывал, пусть и вырастил ее? Выходило, что так. Он относился к ней как к вещи, которую без раздумий был готов выменять на что угодно, лишь бы спасти себя.

Отец побагровел, глаза его налились кровью. Катаржина слышала, как ускорилось его сердце, заколотило по ребрам. Какой-то прибор на металлическом столике пронзительно запищал. К отцу подошла медсестра и, достав шприц, что-то вколола через тянущийся к его запястью катетер.

– Следи за своим языком, – хрипло выдавил отец, сверля Катаржину тяжелым взглядом. – Все вы тут совсем от рук отбились… Но ничего… Скоро я всех вас…

Его голос становился все более неразборчивым, пока совсем не стих. Глаза отца прикрылись, и он подался вперед, едва не упав на стол. Пандер Людмил встревоженно вскочил на ноги, но его опередила медсестра: она потянула отца за плечи и уложила на спинку кресла. Его рот приоткрылся, по подбородку стекала слюна.

– Пандер Витольд утомился, отвезу его обратно в спальню, – сказала медсестра, ее голос глухо доносился из-за прикрывавшей лицо маски.

Она выкатила кресло с отцом из столовой. Прибежавшие из кухни служанки придерживали ей дверь и помогали катить столик с приборами.

Ужин продолжился как ни в чем не бывало. Агнешка подняла из-под стола вилку и теперь растерянно смотрела на нее. Очевидно, есть грязной вилкой ей не хотелось, попросить новую она стеснялась, а подняться и сходить на кухню почему-то боялась – словно если она встанет со стула, то ее накажут.

– Что ты сидишь, как клуша? – зло прошипела Виолетта. – Ешь.

Испуганно глянув на нее, Агнешка принялась ковыряться грязной вилкой в размазанной по тарелке еде.

Видимо, чтобы как-то разрядить обстановку, ставшую тяжелой, как густые грозовые тучи, заметавшие небо за окном, пандер Людмил принялся нервно и сбивчиво рассказывать о новом энергетическом проекте, который готовился на рассмотрение в Ведомстве энергий.

– П-представляете, мариевые станции будут повсюду, как паутина, в каждом городе, каждом селе, везде будут свет и вода. Пока это все есть только на севере, там у нас был пробный проект. Да и энергии там больше взять особо и неоткуда. А во многих деревнях на западе, востоке и юге люди ведь так и сидят с печами и колодезной водой, как при Вечном Императоре.

– Ох, как хорошо будет, пандер Людмил, – поддакнула ему Виолетта. После того как ушел отец, она явно оживилась. – Только где взять столько кровопийц, чтобы все это добро обслуживать?

– Вампирчиков найдем, не переживайте, панде, – махнул рукой пандер Людмил.

– Мне больше интересно, где взять столько мария, – задумчиво протянула Катаржина, вспомнив, что в деревне, где они с Яковом прятались, мария было настолько мало, что приходилось выключать станцию на ночь, иначе бы его не хватило до весны.

– Есть огромные залежи под землей по всему Содружеству. Если их раскопать, то…

– То наша страна превратится в токсичный, опасный для жизни и здоровья клочок мертвой земли, – перебил пандера Людмила Игнат. – Если нам и хватит вампиров, чтобы обслуживать все эти мариевые станции, которые вы хотите открыть, то откуда взять трудовые ресурсы для работы в шахтах? Столько вампиров у нас точно нет. К тому же марий крайне токсичен. Там, где его добывают, дохнут растения, птицы и звери. И люди, разумеется. Я говорил вам, что против этого проекта. Думаю, что уже существующих в стране шахт и мариевых станций более чем достаточно, нужно развивать возобновляемые источники энергии – гидроэнергетику, солнечную, ветряную… Это все, может быть, потребует больше времени и затрат, но сохранит экологию и здоровье людей.

Катаржина слушала разговор вполуха, нервно комкая в пальцах салфетку.

О проекте по строительству новых мариевых станций она слышала и раньше. Ведомство благоденствия, которым она руководила, должно было дать свое разрешение. С одной стороны, новые станции действительно позволили бы людям, живущим в самых дальних деревнях и поселках, получить свет и тепло. А с другой – Игнат был прав: вред от разработки новых шахт может быть колоссальным, а любая, даже самая небольшая авария способна привести к непоправимой трагедии.

Все мариевые шахты располагались на севере. Людей там жило мало, и если бы что-то случилось, то пострадавших было бы не так много. Но если раскопать залежи в плотно населенных юге, востоке и западе, то риски повышались в сто крат.

Проект находился на рассмотрении в Ведомстве благоденствия, когда заболел отец, и для Катаржины все прочее перестало существовать. Выходит, его не отклонили, и он находился в разработке. Она знала, что ей пора возвращаться к работе, она и так упустила слишком много времени. Но пока не разберется с заговором и не найдет того, кто пытался ее убить и похитил семью Домака, она не сможет заниматься ничем другим. Катаржина решила рассказать о своих злоключениях на севере отчасти для того, чтобы потянуть время, отчасти чтобы посмотреть на реакцию тех, кто сидел за столом, но ни один из них ничем себя не выдал.

Хотя порой отец и вел себя так, словно его рассудок пришел в норму, очевидно, что это не так. Он не сказал ничего по поводу офицеров, обыскивавших дом, словно вовсе их не заметил. Катаржине повезло: не будь отец не в себе, вряд ли спустил бы такое самоуправство ей с рук. К тому же крайне удачно, что пандер Людмил ее поддержал. И все же времени оставалось мало, и она очень надеялась, что поиски хоть что-то дадут.

В дверь постучали. Внутрь столовой просунул белокурую голову полковник Ангелар.

– Панде Катаржина, можно вас ненадолго?

Поднявшись из-за стола, Катаржина вышла в холл. Помимо Ангелара, ее уже ждали Домак и едва ли не весь тринадцатый отряд.

– Вы что-нибудь нашли? – спросила она.

– Да, глядите, – Ангелар протянул ей свернутую свитком пожелтевшую бумагу. – Это мы нашли в комнате пандера Игната, в тайнике под кроватью.

– В каком тайнике? – удивилась Катаржина, разматывая свиток, внутри которого оказалась схематично нарисованная карта с изображением уходивших под землю туннелей. Похоже, что вход в них располагался под фонтаном недалеко от дома, там, где когда-то, прячась в кустах, Катаржина подслушала разговор Агнешки и генерала Дрозда.

– Одна дощечка в паркете расшаталась, и под ней была ниша, – пояснил Ангелар. – Там мы эту карту и нашли, и не только ее. Полковник Домак, покажите панде Катаржине.

Оторвавшись от карты, Катаржина перевела взгляд на Домака.

Он стоял мертвенно бледный, на коже выступили алые пятна, глаза потемнели, налившись кровью. Кулаки были сжаты как от судороги.

Домак словно не слышал, что ему сказал Ангелар. Потянувшись, Катаржина взяла его за руку и разжала кулак. Внутри оказался тонкий шейный платок. Он принадлежал Игнату – это Катаржина сразу поняла по запаху и тонкой вышитой в углу монограмме. Платок был весь заляпан кровью. Она поднесла его лицу и вдохнула запах. Она всего лишь раз видела Бланку, но запомнила ее аромат – сладкий, отдающий корицей и ванилью.

– Это кровь Бланки, – прошипел Домак. И добавил чуть громче: – Это ее кровь!

Катаржина глубоко вздохнула, чувствуя, как начинает гудеть в ушах, так, словно она скоро потеряет сознание.

Пройдя через холл, она зашла в гостиную, Ангелар и Домак последовали за ней. Остальные офицеры остались в холле, застыв как каменные идолы. Катаржина плотно закрыла двери, чтобы их никто не беспокоил.

– Кто был там, когда вы нашли это? – спросила она, усаживаясь на диван и раскладывая на низком столике перед собой карту и покрытый кровавыми пятнами платок.

– Комнату пандера Игната я осматривал лично, – ответил полковник Ангелар.

– Вы были один?

– Нет. Там была еще молодая панде рысь. Она и нашла тайник, если говорить честно, – признался Ангелар, опустив голову. Ему явно было не очень приятно делиться тем, что находка принадлежала не одному ему.

– Пошлите кого-нибудь за ней.

Ангелар отдал приказ офицеру, стоявшему за дверью.

Они ждали в молчании несколько минут. Домак нервно расхаживал по комнате. Ангелар развалился на диване напротив Катаржины.

Скрипнула дверь, и в гостиную вошла Рута. Ее щеки ярко пунцовели, но желто-карие глаза смотрели уверенно и чуть воинственно.

– Панде Катаржина, вы сказали прийти, – отчеканила она, застыв перед ней. Несмотря на кажущуюся уверенность, ее голос сорвался на писк.

– Ты это нашла? – Катаржина кивнула на карту и платок.

– Да, панде Катаржина.

– И где это было?

– В спальне на третьем этаже. Там еще огромная кровать, камин и целая куча сигар, а на стене висят кинжалы…

Катаржина жестом показала, что она может не продолжать. Рута описывала спальню Игната, хотя сама могла не знать, кому именно эта комната принадлежит.

Поднявшись с дивана, Катаржина подошла к ней. На каблуках она смотрела на Руту сверху вниз. Та уставилась на нее, распахнув огромные, почти детские глаза.

– Это все очень серьезно, старший офицер Фернадская, – медленно проговорила Катаржина. – Если вы врете или если вы сами как-то это туда подкинули, то за такое вас и вашу семью ждет каторга, если не казнь. Пострадаете вы сами, ваши родители, братья, сестры, любимый человек… Даже ваш хомячок и тараканы, живущие за шкафами на кухне. Вы очень сильно пожалеете, если посмеете мне соврать.

– Я не вру! Это правда было там! – выпалила Рута. Ее глаза налились влагой, нижняя губа надулась и затряслась. Во всем ее лице сквозила обида, но не страх. Катаржина потянулась к ней, вдыхая аромат, который выпускали ее железы.

– Панде рысь не лжет, – подал голос Ангелар. – Я тоже там был, и еще пара офицеров, которых мы позвали. Мы вместе двигали кровать. Панде рысь очень настаивала, чтобы мы посмотрели, что там.

– Сколько раз вам говорить: зовите меня старший офицер Фернадская, а не панде рысь! – обиженно воскликнула Рута, словно забыв о Катаржине, которая явно ее пугала до дрожи.

– Как же ты догадалась, что тайник именно там? – поинтересовалась Катаржина, ухватив ее ногтями за подбородок и повернув ее лицо к себе.

Рута вздрогнула, словно хотела вывернуться из ее хватки, но удержала себя.

– По звуку. Я простукивала пол и поняла, что где-то есть полость.

– Умно, – протянула Катаржина. – Напомни потом, я позабочусь о том, чтобы тебе выписали премию. Но пока для тебя и твоих ребят есть другое задание.

Подойдя к столику, она взяла карту, скрутила ее и бросила Руте – та ловко поймала ее в воздухе.

– Бери своих людей, и идите в сад. Судя по карте, под фонтаном находится вход в подземные туннели. Постарайтесь его отыскать. Попросите у пандера Людмила, чтобы дал вам дождевики, фонари, лопаты и что еще вам там может понадобиться.

– Есть! – Рута едва не подпрыгнула, отдавая ей честь.

– А для вас, мой дорогой полковник Ангелар, у меня есть другое задание, – сказала Катаржина, усаживаясь на подлокотник дивана рядом с ним.

– Для вас – все что угодно, панде, – ответил тот, лаская ее взглядом.

– Домак, ты тоже соберись! – приказала Катаржина.

Застывший у окна Домак мрачно кивнул.

Катаржине пришлось приложить некоторые усилия, чтобы взять себя в руки и вернуться в столовую как ни в чем не бывало.

За окном стеной лил дождь. Темное небо разрезали молнии, ветер гнул стволы самшитовых деревьев, грозя их сломать.

Пока снаружи бушевала буря, в столовой было уютно и тепло. Звенела посуда. Виолетта разливала из большого фарфорового чайника кипяток в подставленные кружки. Служанка принесла яблочный пирог, и его сладкий аромат забивался в ноздри.

Все было так, словно ничего не произошло, но внутри Катаржины, в самом ее сердце, разверзлась кровоточащая дыра. Почти одновременно она потеряла и любимого человека, и отца, а теперь лишилась еще и брата. Ей до сих пор не верилось, что за всем стоял Игнат, но и отрицать очевидное она не могла.

Конечно, будет расследование, суд, и там они во всем разберутся, но нужно было взять его под стражу. Устраивать скандал за столом не хотелось, да и опасно. Оборотни-медведи считались самыми сильными из всех, по мощи они превосходили даже тигров и обитавших в граничащих с Содружеством южных землях львов. Кроме того, медведи были хитры и непредсказуемы.

Хотя Игнат и казался больным, если он вздумает обернуться прямо в столовой, то прежде всего пострадают простые люди – Виолетта, Агнешка, пандер Людмил и служанки. Следовало куда-то его увести.

– После ужина я хотела бы с тобой переговорить наедине, – сказала Катаржина усаживаясь на свое место и раскладывая на коленях салфетку. – Сможешь зайти со мной в кабинет?

– Зачем? – спросил Игнат, скосив на нее взгляд. Белки его глаз пожелтели, а зрачки от тусклого освещения сузились в крохотные точки.

– Что значит «зачем»? Говорю же, нам надо кое-что обсудить.

– Не держи меня за идиота. Мы оба с тобой все прекрасно понимаем, – он повернулся к ней всем телом и уставился в упор.

Катаржина замерла. Простой человек едва бы заметил, и она сама еле уловила мелкую дрожь, прокатившуюся по его горлу из-за сжимавшихся мышц.

– Назад! – закричала она, вскакивая на ноги и опрокидывая стол.

Игнат содрогнулся всем телом. Тонкая рубашка порвалась на спине, обнажив разрастающуюся густую медвежью шерсть. Кости и мышцы заходили ходуном.

Обращение в медведя завершилось в два удара сердца.