В зал вошел Яков. Он принарядился, насколько это было возможно, даже раздобыл где-то белую рубашку, почти не погрызенную молью, а волосы завязал в аккуратный низкий хвост. Он замер в дверях, недоуменно оглядываясь.

Катаржина сперва тоже не поняла, что произошло: все сгрудились, встав словно стеной. Мужчины отодвинули за себя девушек, будто пытались защитить их от опасности.

Матеуш странно вздохнул, вставая перед Катаржиной. Ей это не понравилось: весь обзор закрыл!

– Ты зачем сюда заявился, кровосос? – выкрикнул кто-то из толпы.

– Так ведь праздник же… – растерянно отозвался Яков.

Катаржине сделалось мерзко. С одной стороны, она могла понять людей, их страх перед вампирами, ненависть к ним. В крупных городах вроде столицы и Морнаво люди были более просвещенными и хотя бы умели держать себя в рамках приличий, не выказывая явной неприязни, но здесь все было иначе. Их нисколько не волновало, что Яков остался только ради того, чтобы обслуживать мариевую станцию. Они не думали, что без него она взорвется, уничтожив всю деревню, а с ним у них есть какое-никакое тепло, свет и вода. Для них он оставался монстром, пусть за все время пребывания в деревне и пальцем никого не тронул и пил лишь свиную кровь.

– Проваливай!

– Убирайся!

Толпа гудела.

Панде Корнелия вышла вперед, подняв руки и пытаясь всех успокоить. Яков развернулся и молча вышел. За ним выбежала Тамара, оставив рояль пустовать.

Танцевать Катаржине больше не хотелось. Если до этого Матеуш и имел призрачные шансы ее очаровать, то теперь полностью разочаровал. Ничего не говоря, она прошла мимо него в сени, а оттуда – на улицу. Кожу обожгло морозом, но дышать сразу стало легче. Она и не заметила, насколько душно было в зале.

Догонять Якова она не собиралась, его и Тамара утешит. Ей просто было невыносимо оставаться в окружении лицемеров.

Скрипнула дверь – за ней вышел Матеуш.

– Панде Катерина, вы куда? – встревоженно спросил он. – Замерзнете ведь!

Он накинул ей на плечи тулуп, который она благополучно забыла. Интересно, вел бы он себя так же, если бы знал, что она за секунду превращается в огромного клыкастого волка, способного вырвать хребет быку? Вряд ли.

– Не следовало ему приходить, – тихо сказал Матеуш. – Люди видели вчера, как он шел вместе с детьми к школе, и остались недовольны. Натаскали мне целую стопку жалоб. Я завтра с ним поговорю…

– Он девочку в лесу нашел, Лору, – объяснила Катаржина. – Если бы не он, то, может быть, она бы так там насмерть и замерзла.

– Что ребенок делал один в лесу? – удивился Матеуш.

– Вы давно знаете Якова? – спросила Катаржина, меняя тему. Ей не хотелось оправдываться и объяснять, как она упустила девочку из вида, когда они пошли за хворостом.

– Он появился здесь лет десять назад, – начал Матеуш. – Тамара набрела на него где-то в лесу и решила у себя оставить на какое-то время. У нас уже был вампир, работающий на станции, – Савелий, и еще один нам был не нужен. Его хотели прогнать, и Тамара из-за этого со всеми рассорилась. Не знаю, чем бы это все закончилось, но вскоре он сам ушел. А теперь вот вернулся…

– Это было десять лет назад? – переспросила Катаржина. – Сколько же тогда было Тамаре? Лет пятнадцать?

– Тамаре? Столько же, сколько и сейчас, – почесав затылок, тихо ответил Матеуш. – Ведьмы ведь не стареют. Да я ведь не об этом хотел поговорить! – спохватился вдруг он. – Вы, наверно, замерзли? Пойдемте лучше ко мне, чаю попьем, согреемся?

Катаржина едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Сразу было ясно, к чему все ведет. Она оценивающе посмотрела на Матеуша, раздумывая, соглашаться или нет. С одной стороны, он ладно скроен, а с другой – ей никогда не нравились бороды. Интересно, согласится ли он побриться, если она попросит?

Внезапно поднялся ветер. Он дул от леса, от той его части, куда вчера они ходили собирать хворост. Катаржина вздрогнула и тут же прижала ко рту руку, едва сдерживая тошноту. Воняло гнилью и разложением. Так могла пахнуть раскопанная свежая могила – или же десяток вампиров, которым давно не удавалось хорошо поесть. Вместе с вонью ветер принес запах детей: ромашковое мыло, печенье, молоко и… свежая кровь.

Учуяв ту же смесь запахов, разом завыли и залаяли собаки.

– Панде Катерина, что-то не так? – спросил Матеуш. – Я вас смутил своим приглашением? Простите…

Резко развернувшись, она схватила его за плечи.

– Слушай сюда! С запада к деревне подошли вампиры, не меньше десятка, скорее больше. Они очень голодны и жаждут крови. И где-то там же я чувствую запах детей. Похоже, маленькие идиоты опять потащились в лес искать фей! Бери мужчин, сколько сможешь, колья из осины и, если есть, ружья с серебряными пулями, и идите на запад, в лес!

– Что? – Матеуш пораженно уставился на нее.

– Что слышал! Скорей!

Оттолкнув его, Катаржина бросилась к лесу. Она забыла переобуться и осталась в старых стоптанных туфлях, принадлежавших бабушке Тамары, кем бы та ни была. Ноги вязли в выпавшем снеге, по ним расползался жгучий холод. Она бежала куда быстрее, чем простой человек, и все же это было слишком медленно. Она не успевала – запах крови становился все сильнее.

Катаржина сама не заметила, как опустилась на корточки, как с нее слетела одежда и она обернулась в волка. Бежать сразу стало легче.

Она выбежала на поляну, где накануне они были с детьми. Вампиров было семь. Их лица и запахи оказались ей знакомы: они все пришли из Хортска. Те кровососы, которые встали на сторону Розы, а потом сбежали.

Вампиры походили на восставшие из могил трупы: с сероватой раздувшейся кожей, красными глазами и выступающими вперед клыками. Похоже, в лесу им не удалось поймать никакого зверья. Они были очень голодны и злы, но все равно не отказали себе в удовольствии напугать и измучить жертв, насладиться их страхом. Они были точно кошки, им нравилось играть с едой. Только это и спасло четверых детей: Томаша, Эвзена, Лору и Милану, которую старший брат зачем-то потащил с собой. На запястьях и шеях детей уже виднелись мелкие укусы, похожие на раны от толстых игл. Вампиры наигрались и были готовы приступить к настоящей трапезе, когда на поляну выбежала Катаржина.

Она с разбегу налетела на вампиршу, обхватившую руками Томаша, повалила ее на землю и одним укусом разорвала ей горло, а затем, ударом лапы раздробив грудную клетку, выгрызла сердце.

Кто-то бросился ей на спину, схватил за уши и попытался укусить. Скинув вампира, Катаржина сразу, не давая ему встать, наступила тому на живот, и перегрызла шею, полностью отделив голову от туловища.

Эвзен сумел забраться на сосну, возвышавшуюся над поляной. Он сидел на верхних ветках, обхватив руками ствол, и выл, как свинья, которую мясник тащил на убой.

Лора лежала под покрытыми снегом ветвями ели. Ее кожа была болезненно-бледной, а губы посинели, но она дышала и пахла живым человеком. Томаша и Милану утащили в лес, пока Катаржины была занята убийством двух других. Она слышала приближающиеся шаги и крики, скрежет затвора ружья, чуяла запах осиновых кольев. Помощь приближалась, но ждать было некогда.

Следуя за запахом крови и гнили, она бросилась в лес. Вампиры ослабли и не могли двигаться быстро, и скоро она нагнала их. Когда она грызла их шеи и вырывала сердца, они молили о пощаде так, словно были людьми, а не ожившим тленом. Но Катаржина была неумолима и беспощадна.

Спустя пару минут все было кончено. Снег покрывала гниль и черная слизь, вытекавшая из разорванных тел. Катаржина фыркала, сплевывая из пасти омерзительный, склизкий вкус.

Перепуганные, искусанные, едва не обескровленные дети сидели под елью. Томаш, обхватив руками сестру, прижимал к себе и пытался закрыть своим телом.

Эта картина что-то всколыхнула в глубине памяти Катаржины. Перед внутренним взором пронесся заснеженный лес, стая хищников и двое детенышей, жмущихся друг к другу. Воспоминание развеялось, не дав себя ухватить.

Подойдя к ели и припав на передние лапы перед детьми, она прижала уши и завиляла хвостом, как пес. Никогда она так не унижалась, но чего не сделаешь, чтобы утешить и не испугать еще сильней. Томаш недоверчиво буравил ее глазенками, нижняя губа его дрожала. Извернувшись в его руках, Милана повернулась к ней и сразу протянула ладошку.

– Собачка!

– Милана, нет! Это волк! – одернул ее Томаш.

Катаржина тявкнула и ткнула мальчика носом в плечо. Милана первой поняла, что она хочет от них, вырвалась из хватки брата, взобралась ей на спину и обхватила за шею. Неуверенно поглядывая на нее, Томаш аккуратно взобрался следом.

Катаржина поднялась. Надеясь, что они будут держаться крепко и не свалятся по пути, она побежала обратно к деревне.

Они почти добрались до поляны, когда грянул выстрел. Ее грудь обожгло горячим металлом – она едва успела отскочить. Повезло: пуля прошла по касательной, лишь оцарапав и не задев ни костей, ни мышц.

Дети свалились с ее спины в снег. Катаржина замерла перед ними, закрывая собой.

На поляне собралось с десяток мужчин. Все с заточенными осиновыми кольями, у троих – ружья. В воздухе остро пахло серебром.

Ревущего Эвзена пытались сманить с дерева. Лору держал на руках один из мужиков. Кожа девочки все еще была бледной, но она открыла глаза. Взгляд ее был пустым.

– Оборотень! – выдохнул Матеуш.

Перезарядив ружье, он наставил его на грудь Катаржины. Не дожидаясь выстрела, она прыгнула вперед и сбила его с ног ударом лап. Ружье вылетело из его рук и отлетело в сторону.

Катаржина глухо зарычала, приблизив пасть к его горлу. На обнажившуюся шею закапала слюна.

На нее было нацелено еще два ружья, и она понятия не имела, как выйти из сложившейся ситуации. Может, превратиться обратно в человека и все объяснить? Но светить голым телом перед детьми не хотелось, им и так достаточно впечатлений на один день.

– Стреляйте! – закричал Матеуш.

Он выставил руки вперед, упершись ей в грудь, словно мог ее остановить, пожелай она перегрызть ему горло.

– Это волк нас спас! – закричал Томаш, барахтаясь в снегу и пытаясь встать. – А вампиры хотели убить!

– Песик нас на спинке покатал! – поддержала его Милана.

Эвзен молчал, словно ему в рот снег забился. Он все еще сидел на дереве, будто прилип к нему.

– Здесь были феи, – слабо выдохнула Лора, закрывая глаза.

Детей никто не слушал. Щелкнул затвор ружья – сперва одного, а затем и второго. Катаржина чувствовала холод наставленных на нее дул. Лицо Матеуша покраснело, в глазах застыл первобытный страх. Едва ли он что-то соображал.

Грянул выстрел, Катаржина отскочила в сторону, не понимая, попали в нее или нет. Пули зависли в воздухе.

– Идиоты! Дураки!

Расталкивая мужчин, на поляну выбежала Тамара. Платок слетел с ее головы, рыжие волосы разметались по плечам пламенем.

– Вы совсем не соображаете, в кого стреляете?! – завопила она. – В деревню пришли вампиры, поберегите пули для них! – Выйдя вперед и опустившись на корточки перед Катаржиной, она проговорила: – Возвращайся, среди домов бродит еще десяток вампиров. Часть убрал Яков, но ему нужна помощь.

Согласно рыкнув, Катаржина понеслась обратно к домам. Тамара сама разберется.

Вновь подул ветер, принося запах свежей крови и смерти. Первый труп – выпитого досуха старика – Катаржина нашла возле крайнего дома. Чуть дальше лежали склизкие остатки вампиров.

Принюхиваясь, она прошла мимо еще нескольких убитых вампиров, от которых нестерпимо воняло смесью гнили и крови. Впереди, облокотившись о калитку, стоял Яков. Он где-то потерял фуфайку и остался в старых штанах и разодранной, пропитавшейся кровью некогда белой рубашке.

– А, это вы! – сказал он, завидев ее, и, когда она подошла, опустился перед ней на корточки. – Тоже успели наткнуться на них? Скольких удалось убить?

Катаржина пролаяла семь раз.

– Какая вы умница! – улыбнулся Яков, потрепав ее между ушей.

Она рыкнула. Что он себе позволял? Она что – собачка? Ей стало и приятно, и стыдно от его ласки.

– Пятеро вампиров закрылись в доме. Их туда кто-то впустил по глупости, а я уже не смогу зайти, – сообщил Яков, выпрямившись.

Катаржина вопросительно тявкнула. Каким-то образом он догадался, что она имела в виду.

– Остальные жители попрятались по домам. Некоторые остались в клубе. Тамара наложила на него особое заклятье, чтобы вампиры не смогли пройти внутрь.

Науке до сих пор не удалось понять, как был устроен мозг вампиров и почему они не могли пройти в жилой дом без приглашения хозяев. На казенные помещения это правило не распространялось, поэтому без ворожбы Тамары в клубе случилась бы резня. Яков же не мог зайти в дом, в котором прятались вампиры.

– Как думаете, вы справитесь одна? – поинтересовался он, всматриваясь в темные окна.

Катаржина потянулась, перекидываясь в человека.

– Да уж справлюсь как-нибудь, – ответила она. – Сколько их там, говоришь?

– Пятеро… – отчего-то осипшим голосом протянул Яков. Веки его задрожали, когда он повернулся к ней. Казалось, ему невыносимо хотелось опустить взгляд на ее обнаженную грудь, но он из последних сил себя сдерживал.

Катаржина ухмыльнулась. Даже в такой момент ей было приятно мужское внимание.

– Гоните их наружу, я их тут переловлю, – попросил Яков.

Кивнув, Катаржина толкнула скрипнувшую калитку и зашла во двор. Поднялась по припорошенному снегом крыльцу. Дверь была заперта. Мощным ударом она выломала створку и взбежала по лестнице сеней.

Ведущая в жилую часть дома дверь тоже оказалась заперта – Катаржина выбила ее ударом плеча. Дверь распахнулась, в сторону отлетел подпиравший ее с другой стороны сервант. Со звоном посыпались на пол тарелки и бокалы.

Хозяин дома, молодой парень, сидел на диване. С трех сторон его облепили вампирши: одна присосалась к шее, вторая – к запястью, третья пристроилась между ног. Его жена, совсем юная девушка – ровесница Агнешки на вид, – застыла у окна. Заключив в объятия, ее пил красивый темноволосый юноша, слегка подпорченный гниением. В колыбели посапывал розовый младенец в ворохе пеленок. Над ним склонилась старуха-вампирша, особенно омерзительная, с отслаивающейся серо-сизой мертвецкой кожей. Ее Катаржина схватила первой и выкинула в окно, разбив раму.

Забыв про едва живого парня, вампирши тут же налетели на нее. Они успели напиться свежей крови и были куда сильнее тех, которых Катаржина разорвала в лесу. Она уже была вся в глубоких царапинах и укусах, по правой руке текла кровь из раны, оставшейся после серебряной пули. Она чувствовала, как угасают ее силы. Бороться было тяжело.

Не обращая внимания на драку, смазливый вампир продолжал впиваться в шею девушки. Пришедший в себя хозяин дома кинулся на него со спины и замолотил кулаками. Не отрываясь от своего занятия, вампир сцапал его за горло. Парень захрипел, царапая ногтями его ладонь.

Катаржина была на другом конце комнаты. Схватив одну из вампирш поперек туловища, она перекинула ее через плечо, сбила с ног вторую, но третья в этот миг запрыгнула на нее сзади и вцепилась клыками в шею. Катаржина билась о стены, пытаясь ее сбросить, и никак не успевала к пареньку, посиневшему в хватке вампира, и девушке, из которой высасывали кровь.

В разбитое окно копьем влетел осиновый кол, пригвоздив вампира к стене, как дохлую бабочку булавкой к картонной раме. Он затрепыхался, дергая в припадке конечностями, но спустя мгновение обмяк. Из раны потекла выпитая кровь вперемешку с тухлой слизью. На полу начала собираться лужа, а тело вампира стало сдуваться, как воздушный шар – пустая оболочка в форме человеческого тела.

Девушка осела на пол, потеряв сознание. Ее подхватил муж. Он и сам еле дышал и вряд ли особо понимал, что происходит вокруг.

– Крикните… Яше… что… может… войти! – просипела Катаржина, отбиваясь от наступавших на нее вампирш.

Парень уставился на нее круглыми, как озеро, полубезумными глазами.

– Скажите… пусть заходит! – повторила Катаржина.

– Яков… войдите, пожалуйста, – почти беззвучно прошептал хозяин дома.