БАШ

Форд высаживает меня у дома, и я на цыпочках — хоть и не очень уверенно — прохожу в парадную дверь, чтобы никого не разбудить.

Но с кухни доносится болтовня. Опустив взгляд, чтобы снять ботинки, я вижу грязь на полу. Я сразу понимаю, что это дело рук Клайда. Он вечно ходит в своих грёбаных ботинках.

— Клайд! — кричу я. — Твой эрготерапевт рекомендует подметать в качестве упражнения? Потому что тебе нужно убрать грязь, которую ты притащил. Я тебе не чёртова горничная!

Его хриплое кудахтанье — это первое, что я слышу в ответ. А потом он говорит:

— Но из тебя бы получился хороший! Неряшливость так тебе к лицу!

Я снимаю обувь, достаю из шкафа в прихожей метлу и совок и убираю комья грязи, которые он оставил. Убрав метлу и обувь на место, я направляюсь на кухню, ворча и качая головой.

Я нахожу Гвен и Клайда за обеденным столом, между ними разложены игральные карты и пластиковые фишки. В стороне стоит горшок с лавандой, которого я раньше не видел.

— Поднимаю.

Клайд кладёт ещё несколько фишек в центр стола, и Гвен смеётся, потягивая белое вино из бокала.

— Ты не можешь повышать ставку каждый раз, Клайд.

Мужчина постарше усмехается.

— Могу, если захочу.

— Это не лучшая стратегия, — говорю я, входя на кухню. Они оба поворачивают головы в мою сторону: Гвен смотрит широко раскрытыми глазами, а Клайд прищуривается.

— Ты просто злишься, потому что я играю с ней в покер, — говорит Клайд. — К тому же, если ты отдал мне почку, это не значит, что ты можешь указывать мне, что делать. Этого не было в договоре.

Мои губы дрожат. Я слишком пьян, чтобы сдерживать смех.

— Я не говорю тебе, что делать. Просто даю небольшой совет.

Клайд закатывает на меня глаза и поднимается с одеяла резким движением.

— Вот мой совет. Хватит быть таким трусом и забирай мою руку. Я иду спать.

С этими словами пожилой мужчина бьёт меня в грудь — сильно — проходя мимо.

— Развлекайтесь, детки.

— Тебе стоит остаться, — неуверенно предлагаю я. В основном потому, что перспектива остаться наедине с Гвен одновременно пугает и волнует. А я сейчас слишком расслаблен, чтобы принимать правильные решения.

Но Клайд уже ковыляет по коридору.

— Мне надоела твоя компания. Ты чрезвычайно негативен, знаешь? — Он поворачивается и сверлит меня взглядом через плечо. — Аллергия на веселье в последнее время. Словно живёшь с Иа-Иа.

Я сдерживаю смех.

— Я думал, я Оскар-Ворчун! — кричу ему в ответ, пододвигая его освободившийся стул, чтобы сесть.

— Если бы это была настоящая помойка, твои трусы не были бы так перекручены из-за маленькой пыли на полу.

— Ты неряха, Клайд, — парирую я добродушно.

Единственный ответ, который я получаю, — это Клайд, показывающий мне кукиш, не оглядываясь, и на этот раз Гвен хрипло смеётся, прикрыв рот кулаком.

— Я подмету грязь.

Я подглядываю за ней с подмигиванием.

— Я уже сделал это. — Затем я собираю его карты — двойку бубен и тройку треф.

— Это на чём ты повышал? — выпаливаю я, поворачиваясь к коридору с выражением искреннего шока на лице. — Это, возможно, худшая рука в покере!

Клайд уже свернул за угол в свою комнату, но это не мешает ему крикнуть в ответ:

— Тебе просто повезло, что мы не играли в покер с раздеванием!

— Ты прав. Я бы не хотел видеть тебя голым, потому что именно на это ты бы ставил с такими руками.

— Хотел бы я посмотреть, как ты справишься лучше! А теперь хватит со мной разговаривать. Я включаю свою машину белого шума, чтобы не слышать твой тупой голос!

— Боже мой, — шепчет Гвен. — Вы двое нелепы.

Я опускаю голову на руку и улыбаюсь, глядя на стол. Если бы я не был пьян, мне было бы стыдно.

— Зачем ты вообще ввязываешься с ним в такие перепалки?

Я фыркаю со смехом и улыбаюсь Гвен, слегка покачиваясь на стуле.

— Честно, это весело.

Сначала она выглядит ошеломлённой, а затем её лицо озаряет ухмылка.

— Вы, как отец с сыном, спорящие о самом тупом дерьме. Вы оба клюёте на приманку друг друга. Каждый. Раз.

Я пожимаю плечами, ещё один смешок вырывается из моих развязанных губ, пока я заглядываю в коридор, почти ожидая увидеть Клайда, подслушивающего.

Мой взгляд задерживается на лаванде, когда я поворачиваюсь обратно к Гвен. Красивые цветы и красивая Гвен. Цвет напоминает мне её глаза.

— Нравится? Я купила её для дома. Надеюсь, это нормально. Я не хотела нарушать никаких правил, разговаривая с тобой, чтобы перепроверить.

Я поднимаю взгляд с маленьких фиолетовых цветов на Гвен.

— Это не правило.

Она придвигает горшок ближе, игнорируя мой ответ.

— Разотри цветы между пальцами и затем понюхай. Нет ничего лучше свежей лаванды. Особенно когда ты пьян в стельку.

Я тянусь к цветку, проводя пальцами по нему.

— Я не пьян в стельку.

— О-ке-ей, — напевает она, словно не верит мне.

Когда я подношу руку к носу и вдыхаю, мои глаза закрываются. Пахнет действительно хорошо. Достаточно хорошо, чтобы признаться:

— Я просто пьян. Не в стельку.

— Достаточно пьян, чтобы играть в покер с раздеванием? — спрашивает она, поднимая брови.

Я смеюсь и бросаю на неё притворный взгляд.

— Вероятно.

Она запрокидывает голову и смеётся, звук богатый и тёплый — одна из первых вещей, которые я заметил в ней. Мои глаза впитывают изящный изгиб её горла, прежде чем она снова смотрит на меня и говорит:

— Или в «поймай рыбку». Что тебе больше нравится.

Моя щека дёргается.

— Ты умеешь играть в покер? Или ты просто его развлекала?

Голова Гвен наклоняется в сторону.

— Я понимаю концепцию.

Это плохая идея. Я знаю это. Сидеть здесь, после наступления темноты, напротив неё. Пьяным.

Но слова Риса свежи в моей памяти. Так что я остаюсь.

Твёрдо кивнув, я тянусь через стол и собираю карты, чтобы перемешать.

— Я не начну с паршивой руки Клайда. Новая игра.

— Меня устраивает, — говорит она деловито, перераспределяя фишки.

В течение нескольких минут мы снова готовы. Я во главе стола, а она немного сбоку, под прямым углом ко мне.

Я разглядываю её. Зубы впиваются в её подушную нижнюю губу, пока она смотрит на свои две новые карты. Свободная короткая толстовка сползла с одного плеча. Узкие, чёрт возьми, штаны для йоги, которые подчёркивают каждый, боже, изгиб. Пушистые носки с маленькими мордочками енотов повсюду.

Я мечтал об этом. О ней. О том, чтобы она была здесь.

— Тебе нужно поставить блайнд, Гвен. Это значит уравнять мои пять.

Её ресницы взлетают ко мне.

— Ой, упс. — Она хихикает и тянется к своей стопке фишек, тщательно пересчитывая их, прежде чем подвинуть рядом с моими.

Я смотрю на свою руку. Она хорошая, не для сброса. Но я не хочу разгромить Гвен. Я мог бы сбросить пару рук просто чтобы быть вежливым. Но не эту.

— Ставка, — говорю я, пододвигая ещё несколько фишек.

Она смотрит на меня, улыбка танцует на её красивом рту. Затем с невинным пожиманием плеч она говорит:

— Ставка, — и снова уравнивает мои фишки.

Я поднимаю бровь, пытаясь осмыслить её весёлое настроение, затем выкладываю три карты рубашкой вверх для флопа.

Это превращает мою хорошую руку в отличную. У меня стрит. Взглянув на неё, я вижу, что она всё ещё смотрит на меня, как Чеширский кот.

Я знаю, что я просто пьян, а не в стельку, но я не могу до конца понять её выражение.

— Ставка.

Она кивает, стучит по столу и отвечает:

— Колл.

Я переворачиваю карту тёрна, и для меня ничего не меняется, но её лицо озаряется, словно наступило рождественское утро.

От этого мне хочется сбросить карты. Пересыпать всю свою стопку фишек к ней и проиграть всё ей.

Но я не делаю этого. Я сбрасываю ещё одну карту и открываю последнюю, так что между нами лежат пять карт.

— Ладно, давай посмотрим на них, Доусон.

Её голубые глазки расширяются.

— Мои карты, или…?

Моё сердце замирает, и взгляд падает на её грудь. Она улыбается и делает большой глоток вина, затем переворачивает свои карты, даже не дав мне шанса опозориться с этим намёком.

Я наблюдаю за её лицом. Румянец на щеках. Блеск в глазах. Я, может, и не многое знаю, но я почти уверен, что она флиртует со мной.

И это первый раз, когда меня осеняет осознание, что я не знаю, сколько бокалов вина она выпила. Что я, возможно, не единственный здесь, кто «просто» пьян. Выпить ром с колой, всё ещё принимая обезболивающие, было монументально глупым решением.

Не желая пялиться, я опускаю взгляд на стол.

Её рука чертовски ужасна.

Я переворачиваю свою.

— Стрит.

— Чёрт, полагаю, я проиграла, — говорит Гвен, улыбаясь через край бокала.

— Гвен, это была ужасная рука. Ты что, брала советы у Клайда, как… — Мой поток мыслей обрывается, потому что Гвен стянула один носок с енотом и перебросила его через плечо.

Моё сердце тяжело колотится.

— Что ты делаешь?

— Мы играем в покер на раздевание. Я проиграла. Пришлось снять предмет одежды.

Я сглатываю. Я должен сказать ей, что мы не играем в покер на раздевание. Это была шутка. Но я не знаю, во что ещё мы играем. Фишки? Трофеи за участие?

Я смотрю на носок. Это всего лишь носок — никаких нарушений. Это мой шанс исправить ситуацию прямо здесь и сейчас.

Скажи ей, чтобы она надела его обратно.

Скажи ей, чтобы она надела его обратно.

— Не думаю, что носки можно учитывать отдельно, — говорю я вместо этого.

Её глаза загораются, и она осторожно передвигает бокал по столу.

— В этом есть смысл, — говорит она, кивая.

Затем она небрежно стягивает второй носок. Её невинные глаза снова устремляются на меня.

— Следующий раунд?

Мы снова играем, и я стараюсь не смотреть на её ноги, на то, как её пятки упираются в ножку стула, на изящный изгиб её лодыжки.

Она снова проигрывает.

Кажется, она снова невозмутима.

И я ловлю себя на том, что с нетерпением жду её следующего шага и в то же время боюсь того, что будет, если она снимет ещё один предмет одежды.

Но Гвен? Кажется, она невозмутима. Весело рассмеявшись и дерзко подмигнув, она стягивает с себя толстовку и садится передо мной в белом спортивном бюстгальтере в мелкий чёрный горошек.

У меня пересыхает во рту.

Очевидно, что в моём влечении к ней нет ничего нового, но видеть её обнажённое тело — это самое жестокое искушение.

— Подожди, — говорит она, пытаясь встать. — Мне нужно выпить ещё вина перед следующим раундом. Завтра у меня нет занятий, так что я могу расслабиться.

Я неподвижно сижу, наблюдая за тем, как покачиваются её округлые бёдра, как обтягивающие леггинсы подчёркивают округлость её ягодиц, как высоко приподняты её груди.

Она сводит меня с ума. Это единственная причина, по которой я могу сидеть здесь и играть в покер на раздевание с единственной женщиной в мире, которую я не должен хотеть.

Когда она возвращается, то внимательно смотрит на меня.

— Ты в порядке? Немного протрезвел?

— Можно и так сказать, — ворчу я, ёрзая на стуле и поправляя штаны так, чтобы это не было слишком заметно.

Она просто смеётся. Она знает. И это только подстёгивает меня, потому что я люблю, когда меня наказывают.

Когда она сдаёт следующую карту, я убеждаю себя, что только смотрю, но не трогаю, и это нормально.

Гвен выигрывает следующий раунд, и я радуюсь, что у меня есть ещё немного времени, прежде чем мне придётся терпеть, пока она снимает штаны.

Я сбрасываю носки.

Но потом Гвен снова выигрывает.

Я стягиваю с себя футболку и делаю вид, что не чувствую, как она скользит взглядом по моему торсу, пока мы играем следующий раунд. Верхняя часть моего тела всё ещё крепкая и мускулистая от тяжёлой работы, но уже не такая подтянутая, как раньше. Как у Триппа.

— Чёрт возьми. Ты только посмотри на это?

Я отвлекаюсь от своих мыслей и смотрю на её карты.

Я снова моргаю и переворачиваю свои карты. Она полностью уничтожила меня своим роял-флешем. Червы по всей доске.

Гвен хихикает и застенчиво подмигивает. Я был уверен, что у неё ничего нет. Все её признаки были...

— Гвен, ты что, чёртова шулерка? Ты меня разыграла?

Она с притворным возмущением кладёт изящную руку на грудь.

— Я? Я бы никогда. Но, с другой стороны, игра в покер — единственный способ привлечь внимание отца. Так что я неплохо в этом поднаторела.

Я мысленно обещаю надрать её отцу задницу, если когда-нибудь с ним встречусь.

— Но я думал...

— Ты предполагал. А ты знаешь, что говорят о предположениях.

— Что они выставляют нас с тобой дураками?

Она качает головой и откидывается на спинку стула, скрестив руки под пышной грудью.

— Нет, тебе нужно снять штаны и показать мне товар.

Я смеюсь. Гвен всегда удаётся меня рассмешить. Качая головой, я поднимаюсь на ноги и смиряюсь с тем, что делаю это. Я даже не чувствую того опьянения.

Но я человек слова. И я честно проиграл эту руку.

Нависнув над ней, я расстёгиваю пуговицу на джинсах и вижу, как её губы приоткрываются на резком вдохе. Когда я спускаю штаны, она облизывает губы.

Мой член твердеет, и я знаю, что он будет виден сквозь боксеры. Но я ничего не могу с собой поделать, когда Гвен смотрит на меня.

Её взгляд становится немного стеклянным. Она скрещивает ноги и кивает в мою сторону, призывая меня действовать.

— Ты так чертовски нетерпелива, Гвен? — дразню я её.

— Да. Так и есть, — выдыхает она.

Я стискиваю зубы. Не сводя с неё глаз, я спускаю джинсы, выхожу из них и направляюсь к ней с полностью возбуждённым членом.

Она опускает глаза, и тихий стон, который вырывается из её горла, только распаляет меня. То, как она выпрямляется и наклоняется ближе, наводит меня на мысли, которых у меня вообще не должно быть.

Она упирается пальцами в колени и поднимает на меня взгляд.

— Что теперь, Баш?

Моя кровь закипает, а кожа покрывается мурашками. Я вижу, как её упругие соски прижимаются к спортивному бюстгальтеру. Я так легко могу представить себе всё. Я делаю шаг вперёд и засовываю свой голый член в этот прелестный ротик. Я поднимаю её на стол и трахаю так жёстко, что эти дешёвые пластиковые фишки разлетаются по всему полу.

— Следующий раунд? — хриплю я.

Её язык выскальзывает наружу, облизывая губы.

— Не могу решить, хочу ли я продолжать выигрывать, или же проиграть несколько партий, просто чтобы посмотреть, как ты за это борешься.

Чёрт.

Я чувствую, как мои тщательно выстроенные нити контроля начинают рваться. Не думая, я делаю шаг вперед, так что мои босые ноги касаются её ног, протягиваю руку и мягко беру её за подбородок.

— Осторожнее, Гвен. У меня есть длинный список способов, как я бы хотел посмотреть, как ты будешь стараться, и ни один из них не связан с покером.

— Чёрт, — шепчет она, её пальцы скользят к моему бедру, а острые ногти медленно проводят по коже вверх.

Я стискиваю зубы, и на мгновение тону в её глазах. Это было бы так просто. Это того стоило бы.

— Боже. Я действительно не должен хотеть тебя так сильно, — наконец признаюсь я, и все мои перепутанные, опьяненные, сложные чувства всплывают на поверхность. Вторая рука Гвен ложится на пояс моих боксеров, а её взгляд всё ещё прикован к моему, словно это я повесил на небе луну. — Но ты просто посмотри на себя. Ты чертовски идеальна...

— Знаешь, что я ненавижу? — доносится из дальнего конца коридора голос Клайда, и мягкий стук его медленных, шаркающих шагов заставляет нас обоих замереть.

Мы лихорадочно бросаемся действовать. Я подхватываю свою одежду и несусь к задней двери, пока Гвен бросается к своему свитеру.

— Должно быть, я сейчас самый гидратированный мужчина на свете, — слышу я его слова, как раз когда бесшумно закрываю за собой дверь. — Где Баш? И почему твои носки тут?

Моё сердце бешено колотится, и меня накрывают волны облегчения и стыда, когда я осознаю, как чертовски близко всё было. Я качаю головой. Я взрослый мужик, который шныряет по углам в собственном доме. С бывшей девушкой собственного сына.

Это просто жалко.

— О, я попробовала сыграть с ним в стрип-покер. Но я сняла носки, у него встал огромный кол, и он каким-то странным образом среагировал. Сбежал в постель.

А потом она смеётся. Высокий, истеричный смешок.

У меня челюсть отвисает. Она, блять, шутит? Она за это ответит.

Клайд фыркает.

— Логично. Ну конечно же, у него фетиш на ноги. В общем, спокойной ночи, на этот раз по-настоящему. Хотя, раз уж ты не спишь, поможешь мне устроить подушки так, как я люблю? У меня никогда не получается так же хорошо, как у тебя, а я сегодня немного разбитый.

Её голос становится мягким:

— Да, конечно. Пойдем, устроим тебя поудобнее.

Из-за окна я смотрю, как Гвен уходит за ним в коридор, и остаюсь снаружи, позволяя ночному холоду проникнуть в меня. Позволяя проникнуть в меня и реальности.

В конце концов, я пробираюсь обратно в дом и взлетаю наверх, в безопасность своей комнаты, где прислоняюсь к двери спиной и пытаюсь осознать, что только что произошло.