БАШ

Баш: Три игры. Семь — слишком мало, если ты спросишь меня.

Трипп: Лол. Понимаю. Всё равно отпраздную.

Баш: С кем?

Трипп: Просто с корешами.

Баш: Не с девушкой?

Трипп: Не. Просто пацаны.

Баш: Хорошо повеселиться.

•••

— СЕРЬЁЗНО? ОПЯТЬ ЙОГА?

Клайд топает ногами, разбрызгивая снег по всему полу моего грузовика. Я стискиваю зубы, но ничего не говорю. Я слишком занят самобичеванием за попытку выведать информацию о Гвен у моего собственного сына. Я знаю, что она здесь, но это не значит, что они не вместе. Трипп не подтвердил и не опроверг ничего в сообщении. И неизвестность раздражает меня.

— Приятное ощущение. И, как я всегда говорил: «Если приятно, делай это».

Я смотрю с укором на Клайда. На его лице довольная ухмылка. Клянусь, он иногда ведёт себя как ребёнок.

— Клайд, ты не всегда это говорил. Это песня Sloan.

Он ворчит.

— Хм. Может, это было: «Если это делает тебя счастливым, это не может быть так плохо».

Я вздыхаю и опускаю голову на ладонь. Не стоит говорить ему, что это песня Шерил Кроу.

— Какой бы вариант ни был, тебе стоит последовать моему совету, — говорит он. — Частное занятие йогой пошло бы тебе на пользу.

Качая головой, я отъезжаю и везу его вниз с горы. Тревога нарастает в животе по мере приближения к студии йоги, потому что необходимость видеть Гвен здесь — так близко и всё же так чертовски далеко — это особая форма пытки.

Пойди посмотри на что-нибудь фиолетовое, — поддразнивал Клайд вчера. И всё, о чём я мог думать, было: Я не могу. Не тогда, когда всё фиолетовое напоминает мне о необычном цвете глаз Гвен.

А смотреть на Гвен — значит хотеть того первого свидания, о котором она дразнила меня, того, где я наконец узнаю её полное имя. Прошёл год, и как я ни старался, я не могу отделаться от неё. Или от того, что могло бы быть. Я всё испортил, когда ввёл одну цифру неправильно. И жестокая правда в том, что я не могу действовать, пока мы с Триппом всё ещё пытаемся найти твёрдую почву.

Несправедливость всего этого лишь раздувает постоянную искру ярости, что горит в моей груди с тех пор, как всё перевернулось с ног на голову.

Я ненавижу чувствовать себя жертвой.

И всё же вот он я, играю эту роль. Застрял в колее, из которой не знаю, как выбраться. Я работаю на участке Форда, заканчиваю внутреннюю отделку гостевых домиков в его студии звукозаписи. Я играю в боулинг по четвергам и пытаюсь хорошо проводить время. И хотя он раздражает меня, я помогаю Клайду с медицинскими назначениями и вожу его в город.

Но все остальные вечера я дома один, поглощённый тем, что могло бы быть, зная, что Гвен из аэропорта живёт практически внизу по улице. Ничего не случилось между нами, и всё же её простое присутствие съедает меня изнутри.

За мной никогда не водилась репутация энтузиаста, но я признаю, даже по моим меркам, в последнее время я мрачен.

Мы с Клайдом едем в город в тишине, и только когда мы останавливаемся перед студией йоги, Клайд смотрит в мою сторону.

— Ты ведёшь себя как угрюмый подросток, — прямо говорит он. Затем он выходит.

Меня раздражает осознание того, что он прав. И я понятия не имею, как остановиться.

Поэтому я решаю, что мой лучший курс действий — избегать Гвен любой ценой.

•••

Проходят месяцы, в течение которых мы с Гвен ходим вокруг да около.

К моему огорчению, мой круг друзей постепенно стал её кругом друзей. Клайд стал одержим йогой, и если бы это не делало его более комфортным, я бы обвинил его в том, что он берёт частные уроки у Гвен, чтобы терроризировать меня. Вдобавок ко всему, Рози, Скайлар и Тэбби стали приглашать её на групповые ужины и семейные встречи.

Я ценю их включённость, но я также чертовски ненавижу это. Словно я не могу избежать её, как бы ни старался.

Так что, будучи зрелым взрослым, каким я являюсь, я держусь на противоположной стороне комнаты, когда мы оказываемся в одном месте в одно время. Я веду беседу буквально с кем угодно, кроме неё, при этом подслушивая её разговоры, отчаянно впитывая любые капли информации, которые могу получить.

По правде говоря, я прислушиваюсь к любому упоминанию Триппа. С одной стороны, я надеюсь, как на ад, что она бросила его. С другой, я надеюсь, что у них всё получается, потому что Гвен — это улов, и это то, чего хороший отец должен желать своему сыну.

Но я слежу за тем, чтобы никогда не спрашивать. Чтобы не казаться слишком заинтересованным.

Трипп не был откровенен о своей личной жизни, и я не давил на него. Вместо этого я довольствовался тем, что он был готов мне дать.

Одним ярким пятном является то, что он проявил искренний интерес к моему началу в качестве лесного пожарного и тому, как это привело меня к авиации по борьбе с лесными пожарами — чему мы в итоге посвятили несколько неожиданных телефонных разговоров. Его вопросы на эту тему всегда вдумчивы и дают мне надежду, что мы всё ещё сможем построить искренние отношения.

Медленно, но верно, Трипп Коулман начинает ощущаться меньше как незнакомец и больше как человек, которого я буду знать всю оставшуюся жизнь.

И всё же я думаю о Гвен. Хотя знаю, что не должен.

Мой подрядный бизнес был медленнее, чем обычно, оставляя меня беспокойным. Между моим психологическим мучением и гиперфиксацией на лето — когда я смогу снова подняться в воздух и почувствовать себя нужным для чего-то — я нахожусь в странном состоянии духа.

Как бы плохо это ни звучало, я отчаянно жду сезона лесных пожаров просто чтобы выбраться отсюда. И желание стихийных бедствий, должно быть, достигло новой рекордной низшей точки.

Возможно, я просто в плохом настроении из-за отвратительного зелёного пива, которое пью напротив Клайда за узким высоким столиком.

— Не думаю, что тебе следует пить, — говорю я.

Мужчина игнорирует меня, делая здоровенный глоток своего пива, пока осматривает «Рич». Дорис украсила заведение, и выглядит это так, словно кучка лепреконов разорвалась повсюду. Даже на окнах — склизкие зелёные вырезки из желе. Они отвратительны.

— Эх. Живёшь только один раз, Себастьян. И я не думаю, что мне осталось долго. Позволь мне насладиться моим болотным пивом. Мои почки и так уже на пределе.

Клайд уже давно в списке на трансплантацию — и перспективы не радужные. Сколько бы я ни ворчал на этого парня, мысль о том, чтобы потерять его надоедливую задницу, — это больше, чем я могу вынести прямо сейчас.

Я с трудом сглатываю и отвожу взгляд. Мои глаза замечают его инвалидное кресло в углу. Он настолько ослаб, что ходьба стала затруднительной. Я вижу, что он устал.

Ради него я стараюсь сохранять позитивный настрой.

— Я всё ещё думаю, что донор может найтись.

Клайд пожимает плечами, на его губах играет мягкая улыбка.

— Может быть, — говорит он уклончиво. И мне не нравится, как это звучит. То, как он наблюдает за всеми, впитывает всё, словно это может быть его последний День Святого Патрика.

Внезапно его просьба вывести его сегодня вечером ощущается… мрачной. Это заставляет меня осознать, что, вероятно, наступит последний раз, когда я заеду за ним. Будет последнее пиво, которое мы разделим. Последний закат глаз, который он мне бросит. И я, возможно, даже не узнаю этот момент таким, какой он есть.

Я не знаю, то ли это потому, что я месяцами прозябал в отчаянии, то ли это реакция на токсичный уровень зелёного красителя № 3 в моём пиве, но я выпаливаю следующие слова, не думая.

— Думаю, нам стоит проверить, подхожу ли я.

Клайд смеётся и хлопает меня по плечу.

— Злая шутка, мелкий засранец. Мне нравится.

Я моргаю, шестерёнки в голове проворачиваются, прежде чем я поворачиваюсь на своём табурете к нему.

— Я не шучу. У меня две работающие почки и ничего, кроме времени на руках прямо сейчас. Проверить не помешает.

Клайд вращает пивную кружку в руках, оценивая меня из-под нахмуренных бровей. Словно выискивая доказательство, что я несу ему чушь.

— Это нелепо, — ворчит он.

Я пожимаю плечами. Возможно, так и есть, но вот он я, предлагаю это всё равно.

— Мне бы не помешала хорошая карма, Клайд.

Он закатывает глаза.

— Только ты мог бы сделать так, чтобы донорство почки для меня было о тебе. «О, пожалуйста, Клайд, позволь мне дать тебе почку, чтобы я мог лучше себя чувствовать», — дразнит он писклявым голосом.

Я фыркаю.

— Знаешь что, возможно, мне стоит просто позволить тебе умереть.

— По крайней мере, тогда мне не придётся проводить всё своё свободное время с парнем, который плачет, мастурбируя и думая о бывшей девушке своего сына.

Моя голова откидывается назад, пока я смотрю с укором на потолок.

— Иди к чёрту, Клайд. — Затем я замолкаю и поворачиваюсь, чтобы встретить его водянистые голубые глаза, белки которых в последнее время выглядят ужасно жёлтыми.

Слово застревает у меня в голове, пока я смотрю на него. В одно мгновение моё горло сжимается, а ладони становятся потными.

— Ты сказал «бывшая девушка»?

Теперь пожилой мужчина смеётся и качает головой, словно я его очень забавляю.

— Уловил это, да? Маленький извращенец.

Мне должно быть стыдно за то, как быстро я ухватился за этот кусочек информации, но моё отчаянное любопытство не позволяет мне слишком много об этом думать.

— Клайд, ради всего святого, я пытаюсь отдать тебе орган, а ты сидишь здесь и троллишь меня в лицо.

Он причмокивает.

— Кто-то же должен это делать. Ты более депрессивен, чем я, хотя это я умираю. Удивлён, что ты не предлагаешь мне обе почки, учитывая, каким грёбаным эмо ты был в последнее время.

Я замираю при этих словах, челюсть работает, пока я оцениваю мужчину.

— Погоди. Ты тусуешься со мной как с каким-то благотворительным делом?

Клайд отводит взгляд.

— Почему ещё, по-твоему, я пью с тобой это дурацкое зелёное пиво? В этом месте повсюду камеры наблюдения, и я почти уверен, что Дорис — агент под прикрытием.

Мой рот открывается и остаётся таким. Я думал, что делаю Клайду одолжение, находясь здесь, а это он протягивает приглашение из жалости своему одинокому другу в День Святого Патрика.

Я не хочу зацикливаться на этой части, поэтому отбиваю её:

— Ты думаешь, Дорис что?

Он делает глоток и оглядывается.

— Ты меня слышал. Не устраивай сцену — она, вероятно, наблюдает. Докладывает.

— Клайд, ты иногда говоришь самые дикие вещи. Я даже не знаю, откуда ты это берёшь. Что бы она докладывала?

Он ухмыляется.

— Что ты скучал бы по мне, если бы я умер, и что ты отчаянно хочешь спасти жизнь своего лучшего друга.

Я закатываю глаза. Лучший друг.

— Никакой почки для тебя. Я забираю своё предложение.

— Я поговорю с Дорис. Она может устроить, чтобы её изъяли против твоей воли.

— Ты бы так и поступил, — ворчу я.

Клайд просто хохочет, хрипло и с наслаждением.

— Ты так надоедливо предан, что остался бы моим другом, даже если бы я так поступил.

Я фыркаю от этой идеи. Я не настолько предан.

И всё же я остаюсь и выпиваю второе (и третье) пиво с этим мужчиной, пока мы угадываем, чем разные посетители зарабатывают на жизнь.

А на следующий день, после того как я выпил слишком много зелёного пива, я звоню своему врачу, чтобы записаться на обследование для доноров.