Такси в этот район города ехало неохотно, так что нам с Лешкой пришлось ждать его почти час. Причем половину из этого времени мы просто пытались его заказать. Видимо парк имел дурную славу, если сюда не хотели ехать даже по двойному тарифу.

К этому времени мы с ним основательно замерзли, а небо над нами внушало серьезное опасение, что скоро снова пойдет дождь. Скорее всего очень сильный и возможно с градом. Давненько я не видел, чтобы небо было такого темного, почти черного цвета.

— Вообще-то, Драгомиров мог бы нас и подвезти, — сказал я, с сомнением глядя на свой зонт, который вряд ли меня спасет от надвигающейся бури. Глядя на цвет неба, я почему-то был уверен, что это будет именно буря, не меньше.

— Что-то я не видел никакой машины возле парка, когда мы сюда приехали, — сказал Лешка, нервно поглядывая на часы. — К тому же, как знать, может быть, ему с нами сильно не по пути?

— Мы же все-таки гости, — не сдавался я. — Приехал бы он к нам в Белозерск, мы бы его в таком месте точно не оставили, разве нет?

— Угу, — ответил мой друг и кивнул в сторону. — Ладно, не ной, вон уже едет наше средство телепортации до ресторана. Гляди-ка, даже что-то приличное, по-моему.

— Еще бы, за тройной тариф, — усмехнулся я, глядя на шикарный черный автомобиль, который медленно ехал в нашу сторону. — За такие деньги можно было бы и вертолет нам подогнать. Правда здесь ему сесть было бы не где.

Едва мы забрались в машину и княжич назвал название ресторана, как в тот же момент небо осветила яркая молния, а спустя немного времени грохнуло так, что в нашей машине задрожали стекла. Следом за этим на Катринбург обрушился дождь.

Такое ощущение, что небо терпеливо дожидалось, пока за нами приедет такси, а затем опрокинулось на город всем своим запасом воды. По крыше машины лупили мощные дождевые капли и мне в этот момент стало как-то особенно уютно. Примерно так же, когда ты дома с книгой в руках и чашкой чая рядом, а там за окном что-то неприятное и мокрое. Прямо как сейчас.

Раз уж не получилось погулять по городу, то всю дорогу я с интересом смотрел в окно. Когда мы ехали на встречу с Драгомировым, мои мысли были заняты несколько другим, а сейчас почему бы не поглазеть? Тем более, что я здесь толком и не был, а тот единственный раз, когда приехал, чтобы помочь Лазаревой, никак не назвать экскурсионной поездкой. Да и вообще… Нужно иногда давать мозгам просто отдохнуть и ни о чем не думать.

— По-моему, тебе это вообще ни к чему, — решил поделиться своими соображениями на этот счет Дориан. — Зачем давать отдых тому, что никогда особо не напрягается?

Я даже ничего не стал отвечать. Обвинения явно несправедливые, а спорить с Мором просто потому, что ему вдруг стало скучно, вообще неохота.

— Макс, еще минут десять, и будем на месте, — сказал Нарышкин, который в этот момент листал что-то в своем телефоне. В отличие от меня, к улицам Катринбурга он не проявлял никакого интереса. — Хочешь, скажу куда мы едем? «Северный ветер». Лучший ресторан в городе. Я там был как-то с отцом, когда ездил с ним в Катринбург. Он по делам, а мы с Иваном за компанию.

— Правда ваша, сударь, — подал голос таксист. — Очень хороший ресторан. Правда, говорят, дорогой очень. На мою зарплату там разве что можно возле входа потоптаться.

— Бывает… — пожал плечами Лешка, не отрываясь от телефона. — Цены там и правда серьезные, но зато готовят так, что о них забываешь сразу же, как только попробуешь первое блюдо.

На это таксист ничего не сказал и лишь тяжело вздохнул. Видимо подумал о том, что сам он в этом ресторане окажется нескоро, так что придется поверить моему другу на слово.

— Макс, не смотри так на меня, — усмехнулся княжич, заметив, что после его слов о ценах я отвлекся от городских видов за окном. — Хорошо, я пошутил, заплатим за обед пополам. В любом случае, хороший обед мы с тобой заслужили.

Как и следовало ожидать, ресторан «Северный ветер» находился в самом центре города. В красивом, отдельно стоящем здании, которое было выстроено «под старину», а может быть, таким и было на самом деле. Думаю, в другую погоду оно было смотрелось более внушительно, чем сейчас, когда шел такое ливень, но все смотрелось основательно.

Даже если бы я ничего не знал об этом ресторане, сразу было понятно, что здесь дорого. Достаточно шикарного фасада и швейцара в темно-синей форме, который подскочил к нашему такси с раскрытым зонтом со скоростью гепарда.

Как только мы вошли внутрь, Нарышкин сунул швейцару купюру, затем нам помогли раздеться в гардеробе, и мы с Лешкой оказались перед большим зеркалом. Все-таки место приличное, надо же себя осмотреть.

— Жалкое зрелище, если честно, — скривился княжич. — Мы с тобой выглядим как два мокрых кота.

— Где-то так оно и есть, — сказал я, поправляя воротник рубашки. — Да нормально выглядим. Мы же сюда поесть пришли, а не красоваться.

Лешка в ответ бросил на меня хмурый взгляд и покачал головой. Наверное, мой друг так не считал и очень переживал, что оказался в таком шикарном месте не при полном параде. Сам виноват, можно было и в другом месте пообедать, я на этом ресторане не настаивал.

В холле было тепло, приятно пахло чем-то цветочным и цитрусовым, а где-то на фоне тихо играла музыка. Не сказать, чтобы особо приятная, скорее соответствующая. Такая, чтобы никого не раздражала.

— Господа, могу предложить вам столик в основном зале, — сказал нам метрдотель с идеальным пробором на голове. — Все индивидуальные кабинки, к сожалению, заняты. Сами понимаете, выходной день, да еще такая погода. Но ваш столик в отличном месте и с прекрасным видом на зал.

— Годится, — кивнул Лешка. — Ведите.

Мы расположились за столом и я с интересом осмотрелся. Собственно говоря, примерно так я все себе и представлял. Высокие потолки с узорами, повсюду позолота, живые цветы на каждом столе. Терпеть не могу такие места. Такое ощущение, что я не поесть пришел, а на важную встречу.

Публика, само собой, тоже была особенная. Мужчины в дорогих костюмах, женщины в изящных платьях и сверкающих украшениях. Все они тихо разговаривают о чем-то и все время поглядывают на соседей. Надо ли говорить, что мы с Нарышкиным привлекали к себе особенное внимание? Так-то в основном здесь народ был постарше.

— Какое прекрасное место, правда, хозяин? — спросил Градовский, который находился в полном восхищении. — В свое время я практически каждую пятницу наведывался в подобные заведения. Такая прекрасная атмосфера… Эх, молодость, молодость…

В этот момент нам принесли тяжелое меню в кожаном переплете, на котором золотыми буквами было тиснение «Северный ветер». Видимо, на тот случай, если у вас внезапно отшибло память и вы забыли где находитесь.

— Ого… Крепко… — сказал я, открыв меню и взглянув на цены. — По сравнению с этим местом, наш «Самовар» в Белозерске просто закусочная.

— Нормально, — отозвался Лешка, листая меню. — По сравнению с некоторыми Московскими заведениями, так вообще отлично. Ты что будешь брать? Мне вот нравится телятина с травами и луковый суп, для начала. О, смотри, Макс! Не хочешь салат с молодой крапивой и запеченной свеклой?

— Нет, спасибо, я буду утку, — сказал я. — Вот эту, с вишневым соусом и запеченным картофелем. Вообще-то, я не очень все эти ягодные соусы… Может быть, хоть в этот раз будет вкусно?

Официант принял у нас заказ, при этом поклонился с такой внимательностью, как будто мы с княжичем подарили ему небольшое поместье по причине нашего хорошего настроения.

— Слушай, Макс, а может быть, в этой башне что-то заперто? — начал разговор Нарышкин, когда нам наскучило сидеть молча и смотреть по сторонам. — Допустим, кто-то кого-то когда-то намеренно изолировал. Такое ведь тоже возможно?

Разумеется, я бы мог сказать Лешке, что был внутри башни и никого там не нашел, но сделать этого не мог, само собой. Поэтому просто ответил, что все может быть.

— Знаешь, я где-то читал, что в древних магических архитектурных традициях башни использовались по-разному. В том числе как особенные хранилища или тюрьмы.

— Угу, — кивнул я, а Нарышкин продолжил рассуждать дальше.

К тому времени, когда нам принесли еду, он уже успел накинуть еще несколько вариантов, одним из которых был даже такой, в котором башня была своеобразным магическим якорем. Вот он-то как раз и притягивал к себе всякую дрянь. Поэтому его и опечатали сложным магическим барьером.

Пока Нарышкин занимался своим луковым супом и показывал мне как шикарно тянется сыр за его ложкой, я попробовал утку. Хорошая, нечего сказать. Кожица хрустела как нужно, мясо мягкое, а вот соус все равно мне не понравился.

Я как раз решил сделать более вдумчивый укус, чтобы все-таки попытаться найти в этой кислятине что-то приятное, как вдруг заметил краем глаза движение у ближайшей к нам кабинки. Ее дверца открылась, и я замер от неожиданности.

Первым вышел Михаил Шуйский. Я сразу его узнал, хотя и давно не видел. Все такой же бледный, черноволосый, смотрит вокруг с таким лицом, как будто все вокруг ему чем-то обязаны. За то время, что я его не видел, он сильно вытянулся, хотя остался таким же худым.

Видимо в этот момент Шуйский почувствовал, что его кто-то пристально рассматривает, посмотрел в нашу сторону и надменная улыбка с его лица мгновенно исчезла.

Кто шел следом за ним, я сначала не понял. Но когда совместил прихрамывающую походку с лицом, которое в детстве терпеть не мог, то сразу сообразил, что это никто иной, как Никита Оболенский. Тот самый, которого я сделал хромым в детстве. Не то чтобы я хотел именного такого результата, но вышло как вышло, чего уж теперь.

Следом за Оболенским из кабинки показалась Алена Серебрякова. Она что-то говорила кому-то за спиной и весело смеялась. Однако, как только она увидела меня, смех сошел с ее лица практически мгновенно, как будто его и не было.

Теперь выражение ее лица было именно таким, каким я привык его видеть чаще всего. Сосредоточенное, злое и яростное. Прямо фурия, а не девушка. Представляю, с каким удовольствием она бы сейчас меня придушила.

Четвертым из кабинки вышел Сафон Огарков. Его я помнил очень хорошо лишь потому, что в свое время он дрался с Лешкой на школьном фехтовальном турнире. Тоже дружок Шуйского.

Огаркова больше заинтересовал Нарышкин, который уже тоже смотрел в их сторону. Хотя княжич тогда выиграл чисто и без всяких спорных моментов, Сафон так явно не считал и сейчас смотрел на моего друга столь выразительно, словно тот нанес ему в свое время кровную обиду.

За ними вышло еще несколько человек, но никого из них я не знал. Судя по возрасту, тоже какие-то их друзья из «Тирлича». Увидев нас, они тоже остановились, из чего я сделал вывод, что в отличие от меня, ребята прекрасно знали кто мы такие.

Несмотря на немую сцену, которая образовалась между нами, вокруг никто не обращал на происходящее никакого внимания. Официанты занимались своим делом, негромкие разговоры в зале продолжались, хотя мне показалось, что в этот момент все посетители ресторана смотрят только на нас.

Первым опомнился Шуйский. Он улыбнулся своей фирменной гаденькой улыбочкой, которая не предвещала ничего хорошего, а затем не спеша направился к нам. Остальные двинулись за ним и теперь уже кое-то из гостей посматривал в нашу сторону.

— Вот это я понимаю встреча, — сказал Мишка, когда подошел к нам достаточно близко для разговора. — Темников, Нарышкин… Вас каким ветром сюда занесло? Или в «Китеже» стали так плохо кормить, что вы решили в Катринбург приезжать подъедаться? Я всегда говорил, что там кормят помоями, а до вас, видимо, туго доходит.

Надо же, а Шуйский, я смотрю, оперился. Раньше он не вел себя так нагло. Или просто чувствует себя на собственной территории и поэтому борзеет? Все может быть. Судя по лицам его друзей, которые улыбались тупой Мишкиной шутке про «Китеж», им тоже очень нравилось поведение их друга.

— Странно, нас вроде бы неплохо кормят, — сказал я, затем посмотрел на Лешку и хлопнул себя по лбу. — Извини, Миша, забыл, что тебя вместе с котами кормили. Да, я с тобой согласен, там еда не очень.

— Так что вы тут делаете? — пропустив мои слова мимо ушей, спросила Серебрякова. — Хватит корчить из себя идиотов.

— Ужинаем, — спокойно ответил я ей и показал на утку. — Ты не видишь? У входа не висела табличка о том, что это ваш собственный ресторан и нам с Нарышкиным входить сюда строго воспрещается.

Алена смотрела на меня не отрываясь, однако ей хватало силы воли сдерживать себя. Хотя по ее лицу было явно видно, что это давалось ей с большим трудом и она с особым удовольствием перегрызла бы мне горло. Видимо, наш разговор в поезде все-таки пошел ей на пользу.

— Как школа? — спросил Оболенский, который стоял рядом с Шуйским, скрестив руки на груди. — Говорят, там у вас всякие дела интересные происходят?

— В хорошей школе всегда интересные дела, — ответил ему княжич и Оболенский после этих слов замолчал. Жаль, мне было бы интересно узнать, что он имеет в виду насчет интересных дел.

Повисла длинная пауза, а пространство между нами всего за несколько секунд накалилось до такой степени, что можно было обжечься. Не знаю, о чем думали в этот момент остальные, а лично я о том, что наш обед на этом скорее всего закончен. Мою мысль подтвердил и Оболенский своим следующим вопросом.

— Может выйдем? — спросил он. — Поговорим нормально, а то здесь как-то неудобно.

— Говорят, свежим воздухом полезно дышать для здоровья, — сказал незнакомый мне плечистый парень, который стоял за спиной Серебряковой.

Я посмотрел на Нарышкина, а Лешка в ответ на мой взгляд пожал плечами, как будто хотел сказать: «Пойдем, что делать».

— Можно и подышать, почему нет? — сказал я, аккуратно сложил салфетку и положил ее на тарелку с уткой. Жалко, конечно, вкусная получилась. Хотя вишневый соус все равно ее немного испортил.

Мы не спеша шли по залу ресторана, лишь изредка привлекая к себе внимание посетителей. Со стороны все выглядело так, как будто компания, которая до этого отдыхала в индивидуальной кабинке, неожиданно встретила своих знакомых, и теперь мы все вместе шли по залу.

По большому счету, все именно так и было. Половину этой дружной компашки мы с Нарышкиным отлично знали. Еще я был уверен, что дело пахнет керосином, и изо-всех сил боролся с желанием призвать в помощь нам Тень-Страж.

Призывать такого мощного охранника было попросту опасно, он мог проткнуть своим клинком кого-то из этих балбесов, если бы решил, что мне угрожает опасность. Чем бы не закончилась сейчас эта история, убийства нам ни к чему. Не тот случай. Хотя, может быть, и стоило для профилактики…

В холле ресторана как-то сразу стало тесно. По сравнению с нами, их было много вокруг и пространство стало быстро казаться враждебным. Метрдотель явно был профессионалом своего дела, так как предчувствуя недоброе, куда-то исчез. Швейцар тоже пропал, зато появились фразы про «старые счеты» и «незакрытые вопросы».

В какой-то момент Оболенский, который шел передо мной, вдруг резко развернулся и без предупреждения ударил. Вот гаденыш! Все-таки не зря я его хромым сделал!

Судя по всему, в удар Никита вложил всю свою ненависть, которую копил на меня все эти годы. Он явно не ожидал, что у меня такая хорошая реакция и я успею уйти от удара, поэтому чуть не свалился от собственных усилий. Но я не дал ему упасть и поддержал сильным ударом в печень.

Не ожидая такого развития событий, Оболенский охнул и схватился за бок, глядя на меня выпученными глазами. В этот момент я не отказал себе в удовольствии съездить ему правой в челюсть. Что-то звонко щелкнуло, и судя по пронзившей меня боли, что-то не так было с моей рукой, а не с его физиономией.

Я вскрикнул, а потом все смешалось.

Дрались молча, стараясь не привлекать к себе внимания. Никто никому не угрожал, не обзывался, все молча работали кулаками. Трудно было понять, что именно происходит, но я был уверен, что успел врезать кому-то дважды, прежде чем мне разбили нос. Мерзкий хруст, который лучше не слышать. Следом за этим я почувствовал что-то горячее на лице, а затем по вкусу определил, что это кровь.

Пока я пытался сфокусировать взгляд, кто-то двинул меня по челюсти, и я буквально почувствовал, как лопнула моя губа. Я влетел спиной в стену и в этот момент раздалось сразу несколько громких голосов. Видимо объявились швейцар с метрдотелем.

— Прекратите, господа! — отчаянно кричал кто-то из них. — Господа!

В этот момент я открыл глаза и увидел перед собой перекошенное лицо Огаркова, по которому я тут же и съездил. Затем меня кто-то ухватил за рукав и потащил к выходу.

— Уходим! — услышал я Лешкин голос.

Второго приглашения я ждать не стал и рванул следом за княжичем. По пути перепрыгнул через чье-то тело, которое пыталось встать на четвереньки, а затем мы выскочили под дождь и побежали…