С момента нашего прошлого посещения аудитории призыва ничего не изменилось. Все тот же полумрак и странные звуки из ящиков в дальней части комнаты. Разве что запах сегодня здесь стоял такой, как будто какие-то первокурсники решили похулиганить и испортили воздух бомбами-вонючками.

— Попахивает немного, правда? — спросил Громов, глядя на наши лица. — Сегодня ночью мы с пятикурсниками готовились к выпускным экзаменам и кое-кого призывали… Так что придется немного потерпеть.

— Если это кое-кто так жутко воняет, то я даже не представляю, как мерзко оно выглядит, — пробурчал я, уже воображая себе, как будет пахнуть моя одежда после этого занятия.

— Я бы, конечно, мог избавить вас от этого неприятного запаха, Темников, — сказал Роман Артемович, глядя на меня. — Но думаю, так даже будет лучше. Сегодня мы будем заниматься повторением пройденного, а неприятный запах, в качестве отвлекающего фактора, немного усложнит вам задачу. Очень удачное совпадение обстоятельств, я считаю.

В отличие от мастера темных классов, мы втроем так не считали. Однако говорить об этом Громову, разумеется, никто не стал. Думаю, единственное, чего бы мы смогли добиться таким образом, это еще какого-нибудь дополнительного отвлекающего фактора. В изобретательности Романа Артемовича я нисколько не сомневался.

Кстати говоря, я заметил, что между Лешкой и Еленой и правда установился более теплый контакт, чем раньше. Или мне так просто показалось, после того как княжич поделился со мной своими чувствами к этой девушке?

Как бы там ни было, а я заметил, что когда Горчакова сегодня увидела Нарышкина, то ее взгляд был более теплым, а на лице промелькнуло нечто похожее на сдержанную улыбку. Ничего подобного я раньше за ней не замечал.

Что я об этом думал? Скорее был бы доволен, если они подружатся. Не знаю, как там сложится в дальнейшем, но мне тоже хотелось помочь девушке избавиться от ее магической болезни. Если княжичу удастся убедить ее отца в необходимости попробовать мой эликсир, то это уже будет неплохо. Ну а если он еще и поможет, то вообще прекрасно.

Мне показалось, что Роман Артемович тоже заметил некоторые перемены в отношениях между ними. Вместо привычных подколок друг друга, сегодня они лишь переглядывались чаще обычного. Судя по взгляду Громова на них, мастер темных классов обратил на это внимание.

В остальном тренировка прошла просто отлично. Сегодня мы повторяли не только призыв последних трех существ, который выучили на прошлом уроке, но и работали с первой троицей — магмовым слизнем, наземным кракеном и циклопом.

Не знаю, была ли причиной Горчакова, перед которой княжич хотел показать себя как можно лучше, однако сегодня он довольно легко справился с магмовым слизнем. Обычно у него с этим были большие проблемы, и я опасался, что сегодня он вновь лишит меня бровей, которые успели отрасти с того момента, когда он опалил их своим неудачным призывом существа.

Не то чтобы я так уж сильно дорожил своими бровями, что было жаль пожертвовать ими ради друга, но к ним как-то привыкаешь. Когда утром видишь себя в зеркале без бровей, кажется, что не хватает чего-то очень важного. Неловкое чувство на самом деле.

Все было настолько неплохо, что в конце тренировки Громов даже нас похвалил и сказал:

— Сегодня неплохо. Хотя можно было бы и получше.

В случае мастера темных классов, это уже было очень круто. Услышать такое от Громова удается не каждому ученику «Китежа» за все пять курсов обучения, а тут он похвалил сразу троих. Редкая удача.

— На следующей тренировке займемся тремя последними существами из обязательной программы, — сказал нам Громов, перед тем как окончить занятие. — Осталось не так много времени, так что настраивайтесь на тренировку серьезнее. Да и вообще, советую на досуге тоже упражняться с призывом, а не рассчитывать только на занятия со мной. Особенно это касается вас, господа. Лучше бы упражнялись лишний раз, чем чаи гонять на ночь глядя.

В этот момент Громов выразительно посмотрел на нас с Нарышкиным, как будто мы и без его взгляда не поняли в чей огород он бросает камни. Роман Артемович явно намекал на нашу давнюю традицию с княжичем наведываться перед сном в столовку, чтобы обсудить прошедший день и поделиться планами на следующий.

Вот только на этот раз, кажется, нам придется не подчиниться. Тренировки — это, конечно, хорошо, но ломать многолетнюю традицию из-за этого явно не стоит. Не думаю, что у нас получается настолько плохо с призывом, что это нам с княжичем необходимо. К тому же, как это не слопать чего-нибудь вкусненького на ночь глядя? Непростительное кощунство.

Собственно говоря, именно там мы и встретились с Нарышкиным поздним вечером — в обычное время для наших посиделок. По правде говоря, сегодня я не рассчитывал его увидеть в столовой. Думал, что после разговора с Кречетниковой он захочет побыть в одиночестве, поэтому потопал в столовку сам.

Однако я ошибся. Видимо, между ними и правда давно уже пробежал холодок, если Лешке этот разговор дался легко. Во всяком случае, он не выглядел как человек убитый горем. Да, расстроенным, конечно, но не более того.

— Как все прошло? — спросил я у него, после того как мы молча слопали по паре пончиков с малиновым джемом. — Насколько я понимаю, голову она тебе не пробила.

— Угу, — кивнул княжич. — Она отреагировала гораздо спокойнее, чем я думал. Анна умная девушка, все понимает… Так что обошлось без истерик… Хотя… Ты знаешь, был один момент, когда я почувствовал себя предателем. Ненадолго правда, но тем не менее. Просто с ней я был дольше, чем с остальными. Знаешь… Это как-то по-другому…

— Почему предателем? — спросил я и откусил сразу половину воздушного пончика.

— Потому что не прошло и получаса с момента нашего разговора, а я уже вспоминал урок с Горчаковой, — честно признался Нарышкин. — Как-то это… Ну в общем…

— Перестань, Леха, это не предательство, — попытался я немного успокоить своего друга. — Просто ты уже для себя решил, вот и все. Чувства — это же не музыка. Их нельзя включить и выключить когда хочется.

— Ну ты прямо консультант по психологии отношений, — хмыкнул княжич. — Совсем недавно еще сам девчонок шарахался, а сейчас меня жизни учишь.

— Могу просто помолчать, если хочешь, — сказал я. — Между прочим, я тебя поддерживаю, если ты не заметил. Знаешь, иногда настоящие друзья так и поступают. Но если тебе будет легче, то хорошо — ты предатель и вероломный обманщик. Так лучше?

— Ладно, проехали, — усмехнулся он. — Что с поездкой в Катринбург? Мы едем в воскресенье?

— Вообще-то, это я хотел у тебя об этом спросить, — ответил я ему, затем прикончил второй пончик и взялся за третий. Очень надеюсь, что он не будет для меня лишним. — Ты говорил, что собирался еще раз звонить ему, чтобы подтвердить встречу.

— Подтвердил, — сказал Нарышкин. — Поэтому и спрашиваю на всякий случай. Вдруг у тебя планы изменились? Ты же как ходячий динамит, от тебя всего можно ожидать.

— Если не случится ничего экстраординарного на уроке Бобоедова и на занятии с Чертковым, то едем, — подтвердил я, запив пончик какао. — Только не едем, а летим.

— Ну летим, какая разница, — пожал плечами Лешка, задумчиво глядя на полную кружку какао перед собой.

Мне показалось, что мысли его в этот момент унеслись куда-то далеко и касались они определенно девчонок. Вот только неизвестно кого именно — Кречетниковой или Горчаковой? Эх… Сложная штука все это…

На уроке Бобоедова ничего экстраординарного не произошло, если не считать того, что наша группа уменьшилась на одного человека. К моему удивлению, нас покинул Веревкин Игнат, и это было странно. Из всей нашей компании, кто занимается экстра-менталистикой, он был единственным учеником из астрального класса.

Мне казалось, что именно у ребят с таким Даром работа с ментальной магией должна удаваться лучше всего, но, видимо, я ошибался. Из четверых оставшихся: я представлял темный класс, Люба — небесный, Болдырев — багровый, а Семён Панин был вообще стихийником. Кто бы мог подумать, что у него вообще что-то получится?

Кузьма Семенович не стал комментировать причину, по которой мы не досчитались Веревкина. Просто сказал, что нас осталось четверо, и порекомендовал не расслабляться, намекнув на то, что это количество может еще больше уменьшиться.

Может быть, из-за его предупреждения, может быть, из-за внезапного исчезновения Игната из нашей группы, но в этот раз урок прошел более напряженно, чем обычно. Горох практически не шутил, хотя, как правило, он находил для этого поводы. По крайней мере, всегда мог подшутить над кем-нибудь из нас.

На этот раз каждый из нас работал с личным предметом. Мне достался большой серебряный перстень с голубым камнем. Судя по размерам, раньше он явно принадлежал мужчине.

Задачу для нас Кузьма Семенович тоже немного видоизменил. Бобоедов сказал, что ему известно самое сильное воспоминание каждого из наших предметов. Теперь нам нужно было не просто что-то увидеть, а попытаться пробиться через несколько слоев воспоминаний предмета и найти то, которое дает самую мощную эманацию.

Возможно мне просто повезло с предметом или конкретно сегодня я был в ударе, но у меня не возникло никаких сложностей с этим заданием. Мне потребовалось буквально меньше минуты, чтобы отыскать те самые несколько ключевых слоев, о которых говорил нам Горох.

В финал вышло два воспоминания этого перстня. В первом его действительно носил на пальце какой-то мужчина, который явно получал удовольствие от обладания этим предметом. Я слышал гордость в его словах, когда он показывал какому-то пожилому человеку это кольцо на своем пальце и говорил, что теперь он его законный владелец.

Почему перстень предложил это воспоминание, мне было не совсем понятно. Что в нем такого, что предмет пронес его за собой через долгие годы? Этого я не знал, однако, если так произошло, значит кольцо считало его для себя каким-то особенным. Мысль, конечно, немного странная, но как объяснить это иначе?

Гораздо проще получилось со вторым воспоминанием, связанным с горем какой-то женщины, которая тоже была владелицей этого перстня. В тот момент, когда я увидел ее, она пыталась насильно всучить кольцо какому-то человеку в глубоком капюшоне. При этом она рыдала навзрыд и говорила о том, что кольцо приносит беду.

Собственно говоря, на втором воспоминании я и остановился, когда докладывал Кузьме Семеновичу о результатах своих магических изысканий. Прав я оказался в итоге или нет, узнать мне не довелось. Наставник ничего не сказал в ответ и лишь неопределенно хмыкнул. Не знаю, что это означало, но для себя я решил, что это хороший знак.

Что удалось выяснить остальным, я тоже не узнал. К большому моему сожалению. Честно говоря, мне было очень интересно, что в своих предметах увидят ребята. Особенно Люба Охотникова, которой достались старые наручные часы с разбитым стеклом на циферблате.

Однако сразу же после того как я сдал свое задание, Бобоедов сказал, что на сегодня я могу быть свободен и волен отправляться на все четыре стороны. Эх… Никогда не угадаешь с этими уроками. Вот бы мне кто-то сказал, что бывают занятия, с которых досрочно уходить не хочется, никогда бы не поверил. Теперь буду знать, что и такое случается.

Получив неожиданно для себя свободный вечер в распоряжение, я провел его в компании моих живых деревьев и Бориса. Вот уж с кем никогда не надоедает. Я могу несколько часов провести рядом с конструктом, глядя на озеро, под его умилительное: «Бурым… Бим-Бам…» и Бродягой, который что-то рассказывал мне шелестом своих ветвей.

Не знаю, что мой дуб пытался сказать мне сегодня, но лично я пожаловался им на Искажения, которые преследуют меня в каждый магический шторм. Мне показалось, им было интересно. Борис даже издал в конце моего рассказа новый для меня звук, по которому я решил, что он обдумает этот странный факт своими железными мозгами на досуге.

Встречи с Чертковым я ожидал с некоторым волнением. Все-таки прошлое занятие я пропустил, поэтому мало ли, что старику могло прийти в голову. Хорошо, что не каждый раз, когда он грозил мне повышенными нагрузками, его угрозы сбывались, и я надеялся, так произойдет в эту субботу.

Не вышло. Видимо Александр Григорьевич и правда решил, что в прошлую субботу я у него отпросился, чтобы каким-то чудесным образом организовать с Нарышкиным магический шторм, да потом еще угодить в дикое Искажение. Поэтому этот день выдался для меня весьма насыщенным.

Началось все с повторения некросимволов, которые мы с ним выучили в прошлый раз. Убедившись, что с памятью у меня полный порядок и его науку я усваиваю неплохо, старик поинтересовался, сколько портальных меток для себя я успел создать с того момента, когда обучился портальной магии?

Узнав, что ни одной, он сильно расстроился. Сказал, что будь у него возможность вытащить эти знания из моей глупой башки, он бы так и сделал. Какого черта учить такие сложные вещи, если не собираешься ими пользоваться?

— Я думал, у тебя хватило ума создать портальную метку в доме родителей, остолоп, — бурчал он на меня. — То, что его скоро не будет, и твои родители переедут в новый, еще ничего не значит. Доступ к родителям у тебя должен быть всегда. Кто еще в этом мире позаботится о тебе лучше и никогда не предаст?

Понятия не имею, откуда Черткову было известно о планах моего отца и предполагаемом переезде, но спрашивать я у него об этом не стал. Во-первых, я уже привык к тому, что Александр Григорьевич часто владеет информацией обо мне, которую знать не должен. Во-вторых, все равно ведь не скажет, а тогда какой смысл спрашивать? Я для себя решил, что это дело рук Голицына, кого же еще?

Озвучив справедливые упреки в мой адрес, Чертков перешел ко второй части задуманной им для меня на сегодня программы. Старик решил не оттягивать в долгий ящик поиск подходящего кладбища для того, чтобы я мог пользоваться недавно выученным некросимволом Слово-Могила. Поэтому сегодня он показал мне три варианта.

Сказал, что если я захочу, то со временем выберу для себя новое место, а пока нужно пользоваться тем, что есть. Никуда не годится знать такой мощный некросимвол и не иметь возможности его применять.

Первое кладбище было городским. Старым, заброшенным, и находилось на далекой окраине какого-то совсем небольшого города. Какого именно наставник уточнять не стал, объяснив это тем, что сначала я должен выбрать подходящее для себя место, а потом уже выяснять о нем подробности. Нечего было забивать себе голову ненужными мыслями. Услышать нечто подобное от Черткова было вполне ожидаемо, в этом был весь старик.

— Не самое подходящее место, но для начала сойдет, — сказал Александр Григорьевич, когда мы прогуливались между поросших кустами могил и покосившихся крестов. — Кладбище давно закрыто и пользуется среди местных дурной славой, так что, если кто здесь и ходит, так только случайные посетители. Карги, колдуны и всякие прочие. Ну и ты, если место понравится.

Мне не очень понравилось, поэтому я попросил посмотреть следующий вариант, которым оказалось кладбище поинтереснее. Оно было расположено возле заброшенной деревни, проще и беднее на вид, но зато с более мощной энергетикой. Здесь было лучше, однако все равно чуть не то.

Как часто это бывает, самым лучшим оказался последний вариант. К тому моменту, когда пришел его черед, на часах уже было почти шесть часов вечера, однако я был доволен тем, что решил все же довести дело до конца и не остановился на предыдущем варианте.

Это кладбище было очень древним и находилось в лесу. Причем деревья были очень старыми, и непонятно — то ли это изначально был лес и место почему-то выбрали под кладбище, то ли лес вырос уже потом. По могилам тоже не определить, никаких дат или чего-то такого. Лишь поросшие густым, ярко-зеленым мхом камни, на которые иногда падали лучи солнца, с трудом пробивавшиеся через густую листву.

Еще здесь было озеро. Совсем небольшое, с темной водой, практически полностью заросшее, но тем не менее озеро, и это было очень здорово. Правда пахло от него так себе, но это меня не смущало. В остальном все замечательно, даже вороны каркали где-то рядом, удачно дополняя мое впечатление от этого места.

— Александр Григорьевич, мне здесь нравится, — сказал я, осматриваясь вокруг. — Вороны, могилы, мох на камнях… Просто класс! И энергетика здесь самая подходящая!

— Я знал, что тебе понравится, — усмехнулся Чертков. — Ну что же, значит одной проблемой меньше. В следующий раз сюда вернемся, будешь с хозяином знакомиться. Немного своеобразный, но если принесем побольше пива, то договориться будет проще.

— Пива? — удивился я. — Я думал они больше по крепким спиртным напиткам специализируются. Хозяева кладбищ все-таки, солидные сущности.

— Одно другому не мешает, — ответил на это наставник. — Я же тебе говорил, они по чуть-чуть берут от каждого мертвеца, который на их территории захоронен. У меня есть один знакомый хозяин, так он вообще за молочный кисель кладбище продать готов.

— Да ладно? — не поверил я. — Надо же… Гадость какая…

В этот момент резкий порыв ветра закачал над нами кроны деревьев и вокруг как-то резко потемнело.

— Кажется дождь собирается, — сказал старик и посмотрел на небо. — Хватит на сегодня, пора домой. Ты, кстати, в Белозерск не собираешься этим вечером?

— Вообще-то, мы с Нарышкиным завтра рано утром думали, — признался я, обходя очередной поросший мхом камень, который был еле заметен среди высокой травы. — Но, если нужно, могу и сегодня.

— С Нарышкиным? — остановился Чертков и посмотрел на меня. — Опять будете по диким Искажениям скакать?

— Нет, у нас на воскресенье другие планы, — улыбнулся я.

— Планы у них… — пробурчал старик и вновь пошел в сторону портала, который должен был вернуть нас обратно в «Китеж». — Ладно, раз завтра собрался, значит завтра и езжай. Нечего из-за меня планы нарушать. Просто хотел, чтобы ты составил мне компанию. Надеюсь, в понедельник живые вернетесь?

— Само собой, — ответил я. — Даже других вариантов нет.

Конечно нет, а какие могут быть варианты? Разве с нами может что-то случиться в Катринбурге?