— Бвана, бвана! — визгливый крик посыльного разорвал тишину спальни.

Бубун Пхукунци, один из племянников великого Мганги, сердито засопел, отстраняясь от наложницы, уже истекавшей соками любви…

— Любимый, гони этого сына шелудивого ишака, — жарко выдохнула прекрасная Чисомо, — я вся горю…

— Помолчи, женщина, — буркнул Бубун. Он, конечно был бы рад продолжить прерванное занятие, но уж очень истошно орал этот придурок. Так без причины не орут. А это значит произошло что-то из ряда вон.

— Только бы дядюшка, разорви его Ньекес1, не вернулся… — дело в том, что весь анклав теперь подчинялся ему, Бубуне Пхукунци… И ему это нравилось, очень нравилось. И возвращение любимого дяди сейчас расстроило бы его до крайней степени. Он дядюшку, в общем-то, мысленно уже похоронил.

— Зайди, Кофи, не ори под дверью, — крикнул Бубун, садясь на кровати и накидывая на чресла оранжевую простынь. За его спиной спешно заматывалась в другую простынь прекрасная Чисомо, и теперь наружу торчала только её смазливая мордаха, обрамлённая вьющимися угольно-чёрными волосами.

Дверь боязливо приоткрылась, и в святая святых протиснулся щуплый мужчина неопределённого возраста с бегающими глазами.

Впрочем, стоило ему только войти, как и глаза его остановились. Сейчас он жадно рассматривал выпуклости женской фигуры, ибо плотно прилегающая простынь этому не препятствовала ни в коей мере.

— Чего вылупился? — Чисомо тут же окрысилась на вошедшего, ибо ласкать взглядом её прелести ему было не по чину.

Кофи вздохнул, и перевёл преданный взгляд на Бубуна.

— Чего орал-то? — спросил Бубун съёжившегося гонца.

Кофи не без оснований опасался, что Пхукунци, которого прервали на самом интересном месте, не склонен сейчас к благодушию. Он вообще, если честно, благодушествовал довольно редко, так что сейчас был очень реальный шанс получить несколько увесистых плюх.

— Господин, — тщедушный мужичок подобострастно согнулся и едва слышно промямлил, — нам сообщили из банка, что вскрыта ячейка.

— Какая такая ячейка? — Бубун тряхнул головой, видимо пытаясь прогнать остатки любовного угара и вернуть себе способность трезво мыслить.

— Та самая, — пролепетал Кофи, стараясь стать совершенно незаметным.

— Дядюшкина? — не веря своим догадкам прорычал Бубун.

— Да, — звук был откровенно слабым, но сейчас Бубуну показалось, что грянул гром.

Ведь если ячейка вскрыта, то вскрыть её мог только один человек — дядюшка. А если он вернулся, то… То могут всплыть кой-какие шалости Бубуна, и тогда… Он опять тряхнул головой и задал вопрос по делу:

— Кто?

— Банкиры говорят, что они в первый раз видели этого человека, — Кофи понял, что новость действительно была важной, а потому паниковал уже не так сильно. Теперь, скорее всего, его бить не будут.

Бубун облегчённо вздохнул. Для него всё складывалось наилучшим образом. Почти.

Если ячейку вскрыл не дядюшка, это значит, что Мганга Пхукунци встрял по самое «не хочу» и вряд ли теперь долго задержится в этой юдоли слёз… Вполне возможно, что он её уже и покинул, расчистив таким образом место у кормила власти более молодым. Это, безусловно, хорошая новость. Но…

Но ложка дёгтя в этой большой бочке мёда всё-же присутствует.

Тот факт, что содержимое ячейки Мганги досталось неизвестно кому, не может не расстраивать.

Ведь дядюшка туда положил что-то ценное, что он хотел оставить за собой даже в случае, если бы пришлось быстро бежать. И это действительно обидно…

— Это случилось недавно, я надеюсь? — Бубун впился взглядом в покрытое морщинами лицо Кофи.

— Три часа назад, — ответил посыльный.

Через пятнадцать минут, Бубун, нарядившись в парадную тогу, собрал всех подчинённых в зале совещаний. Рыкающим голосом он изложил суть дела:

— Слушайте меня внимательно! — обвёл взглядом всех присутствующих и, убедившись в том, что все смотрят ему в рот, продолжил:

— Сегодня была вскрыта дядюшкина ячейка в городском банке.

— Как это мог… — похоже, этот ветхий старейшина собирался начать многочасовую говорильню с взаимными обвинениями и разборками. Чтобы доказать свою значимость и причастность к власти. И каково же было его удивление, когда Бубун выплюнул:

— Заткнись, придурок! Ячейку вскрыл не Мганга. А это почти наверняка значит, что он мёртв! Теперь вы все слушаете меня, и только меня, — он снова оглядел обескураженные лица сидящих за столом. — И, раз это случилось, то опасность нависла над всеми активами дяди.

Еще один старик потянул руку, собираясь задать вопрос.

— Говори, — кивнул ему Бубун, — но по делу.

— Если ты говоришь, что Мганга умер, то все ячейки для нас потеряны, у нас нет кодов.

— Почтенный Омари, ты, видно выжил из ума. Если кто-то вскрывает эти ячейки, то у него есть коды. А если мы этого «кого-то» поймаем, то получим доступ к этим ценностям. Неужели такая простая мысль не могла прийти в твою плешивую голову?

Над столом повисла тишина.

— Ладно, я вижу, толку от вас ноль, — рыкнул Бубун, — тогда сделаем так. Со мной остаётся Фираш, а остальные вон отсюда, бездельники…

Через три минуты в зале оставалось только два человека, Бубун, который сейчас сделал серьёзную заявку на то, что власть в анклаве и впредь будет принадлежать только ему, и Фираш, который заведовал всеми силовыми подразделениями анклава. Бубуну он был верен, и тот не обделял его при распиле родовых финансовых потоков.

— Значит так, Фираш, — начал Бубун, — действовать надо быстро и решительно. Скорее всего эти неизвестные воры уже на пути к системе Гурмунд. Там находится ещё одна ячейка, арендованная дядей. Твоя задача — дождаться, пока они вскроют её, и на выходе из банка принять всех. Таким образом мы точно получим то, что в этой ячейке лежит. А если возьмём кого-нибудь из этих ухарей живым, то и к остальным ячейкам ключ получим. Понял?

* * *

— Ну, что там у тебя? — Сирис Клетто недовольно покосился на вошедшего, — кстати, мог бы и постучать… Может я тут в тишине секретаршу тискаю?

— Секретарша сидит на рабочем месте, — улыбнулся вошедший, — так что не с кем тебе тут было тискаться. — он воздел вверх указательный палец, — «эл», это значит «логика»…

— Так ты пришёл мне настроение после обеда испортить? — набычился Сирис, — оно и так хреновое, чтоб ты знал…

— И вовсе даже наоборот, Сирис, вовсе наоборот… — вошедший без спросу плюхнулся в продавленное кресло, стоявшее перед столом координатора гильдии охотников за головами.

— Да? — недоверчиво спросил Сирис, — и как ты думаешь улучшить моё настроение? Для справки, оно у меня испортилось по причине того, что группа Рыкаря, вместо того, чтобы дело делать, устроила дебош на станции, и теперь, вместо отправки по вызову, парится в местной каталажке. А цель в это время могут и вольные стрелки прибрать… И плакали тогда наши денежки.

— А что ты на это так резко реагируешь? — удивился визитёр и извлёк из складок своего балахона планшет, — Рыкарь как был идиотом, так и продолжает им оставаться. И то, что он попал в каталажку, этого никак не исправит… Так что смирись…

— Ну, хватит уже зубы мне заговаривать, — хмыкнул координатор, — давай, выкладывай, чего хорошего ты в клювике принёс.

— Начну из далека, — гость поёрзал в кресле и вопросительно посмотрел на хозяина, — А ты, кстати, что, так и не нальёшь ничего старому другу?

— Скажи, Джаммо, ты сегодня поставил перед собой цель выесть мне мозг чайной ложечкой? — с нажимом спросил хозяин, но, всё-таки, набулькал в пузатый бокал какой-то молочно-мутной жидкости. По кабинету пронеслась волна удушливо-сладковатого запаха. — На, хлебни. Отменное зелье на фиолетовых грибах…

— Твоё здоровье, — прищурился Джаммо, разглядывая жидкость на свет. Потом резко выдохнул и опрокинул бокал себе в глотку. С десяток секунд задумчиво вглядывался в себя. Потом крякнул, занюхал проглоченное широким рукавом, передёрнулся, и прошипел, — хо-ор-р-рошша…

Ну, рассказывай уже, — хозяин откинулся на спинку кресла, — хватит цену себе набивать.

— Так вот, — сказал Джаммо, ещё раз передёрнув плечами. Похоже зелье оказалось забористым, — всё началось с того, что наши люди на Амими заметили, что местная диаспора арварцев в один момент как-то возбудилась и начала совершать не совсем понятные действия…

— И чего в этом хорошего? — недобро прищурился Сирис. Эти могут по любому поводу возбудиться. Может к ним партию их любимой травы завезли…

— Не, — Джаммо кивнул, указывая взглядом на свой пустой стакан, сиротливо жавшийся к краю стола, — дело тут было не в траве.

— А в чём? — буркнул Сирис, наливая товарищу вторую порцию.

— А дело было в том, что семья Пхукунци, которая играет первую скрипку в здешнем арварском анклаве, недавно крепко получила по шапке, и они потеряли своего главу — Мгангу Пхукунци… История мутная, но нам она и не нужна.

— А чего ты тогда мне всё это рассказываешь?

— Ты дослушай, не торопи… — сказал Джаммо, принимая полный бокал из рук господина Клетто, — так вот, у этого их лидера в местном отделении Оширского торгового банка была арендована ячейка. И в тот самый день, когда началась эта нездоровая суета кто-то эту ячейку вскрыл, — услышав эти слова Сирис обернулся к рассказчику, а тот как раз завершал свою фразу, — и это был не Мганга.

— Ну, обнесли его, с кем не бывает, — хмыкнул Сирис, щедро заполняя свой стакан всё той же стрёмной жидкостью, — а к нам-то это каким боком?

— Ну, мы эту суету поначалу тоже спокойно восприняли, — продолжил Джаммо, — но, для того, чтобы ситуацию контролировать, я дал команду своим парням выяснить подробнее, что там стряслось. И нарисовалась оч-чень интересная, хочу сказать, картина.

— И чем же она интересна?

— А интересна она тем, что весь этот курятник переполошил один человек. Единственный. Имя которого мне ничего не говорит. Он просто вскрыл ячейку, которую Пхукунци зарезервировал себе на чёрный день. — тут Джаммо злодейски ухмыльнулся, — но документы он на станции всё-таки предъявлял. А потому кое-что у нас на него всё-таки появилось.

— Слушай, вот ещё выпей… — Сирис толкнул полный бокал говорившему, — только давай короче. А то нет никакой мочи смотреть, как ты тут петли выписываешь, прямо как у комиссара полицейского департамента на профилактической беседе.

— Благодарствую, — сказал Джаммо и снова перевернул бокал над своим широко распахнутым ртом. На этот раз он даже не поморщился, проглотил это всё, и, как ни в чём не бывало, продолжил, — так вот, поскольку документы ему выдавали на Латоти…

— Гы! — осклабился Сирис, — там всякие чудеса случаются регулярно. Латоти, это даже почище, чем местное кубло желтокожих узкоглазых взяточников.

— Ну, не скажи… На Латоти всё делают элегантно, с эдаким криминальным шиком, — не согласился Джаммо, — не то что эти убогие хапуги, которые и ФПИ-то толком сфабриковать не могут. Так вот, мои парни не поленились и не поскупились, а дали на лапу кому-то из чиновной братии, что на орбитальной станции пасутся. И те слили моим людям данные всех, кто в минувшие сутки пользовался шаттлом до поверхности и обратно…

— Ага, и?

— А вот посмотри, — сказал Джаммо, протянув хозяину кабинета свой планшет. — справа биометрия двух человек, что опускались на шаттле на поверхность, а потом, спустя несколько часов, поднялись обратно. А слева…

— А что тут у тебя слева?

— Так ты не перебивай, — сказал Джаммо немного раздражённо, — слева выписки по биометрии из розыскных листов на Алекса «Ржавого» Князева и Сергея «Тихого» Молчанова. А теперь просто сравни биометрию…

— Ну, Джаммо, — радостно-удивлённо выдохнул Сирис, — ну ты чёртов параноик… Это что же у нас тогда такое получается? — И устремил долгий пронзительный взгляд на своего собеседника.

А руки его в это время жили свой жизнью. Они совершенно самостоятельно, так сказать, на ощупь, наполняли стаканы этой самой мутной жидкостью с приторно-спиртуозным запахом…

— А получается пока не очень приятная фигня, — с оттенком злости в голосе ответил Джаммо, — сейчас мимо нас прошло чуть больше двух лимонов кредитов. Они просто без следа растворились в переходах этой полуразвалившейся станции, что болтается вокруг единственной населённой планеты в системе Амими.

— Это как это? — похоже, настойка, которую поглощал почтенный Сирис Клетто постепенно делала своё дело, и речь его становилась всё менее внятной. Но Джаммо, видимо, давно привык к этому, а потому по прежнему без труда понимал собеседника.

— А вот так, — хмуро продолжил гость, — появились они на станции ниоткуда, и там же в никуда и исчезли. Корабли, которых на этой станции всегда, как блох на шелудивой собаке, никого с хотя бы отдалённо похожей биометрией не высаживали и на борт не принимали…

— Даже так? — пьяно удивился Сирис.

— Ну, по крайней мере в базах станции никаких записей об этом не было, — продолжил Джаммо, — конечно, эти парни могли залепить глаза нужным людям анонимными платёжными чипами, но это уже не проверишь.

— Ты мне обещал настроение повысить, — вдруг обиделся Клетто, — а вместо этого только расстройства добавил…

— Ну, никто не обещал, что будет легко, — выдал Джаммо очередную философскую сентенцию, — но давай немного напряжём извилины.

— Давай, — согласился Сирис, хотя по нему было видно, что при всём желании на подобный подвиг он уже не способен.

— Я продолжил наблюдать за арварцами, благо они особо свои действия и не скрывали… — Джаммо откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе.

— И что тебе то наблюдение дало? — Сирис опять погружался в меланхолию, так как решительно не понимал, как из этой ситуации можно будет выкрутить хотя бы десяток кредитов.

— А наблюдение дало мне инфу о том, что из анклава спешно выехала боевая группа семьи Пхукунци! — Джаммо произнёс эту фразу и посмотрел на собеседника. Но Сирис оставался все таким же сумрачным:

— Ну и что?

— Ты что, действительно не понимаешь? — неподдельно удивился Джаммо, — они же отправились туда, где находится ещё одна заначка их пропавшего лидера.

— Погоди, погоди… — грибная настойка таки догнала координатора. Но он ещё не совсем потерял способность думать.

— Короче, эти кудрявые парни направились в систему Гермунд, — сказал Джаммо, — а там на одной из планет расположено отделение Оширского инвестиционного, а это значит…

— А это значит, — Сирис наконец пьяно улыбнулся, — что там тоже есть ячейка, и что эти хитрые ребята, Ржавый и Тихий, там рано или поздно появятся…

— Ну вот, дошло, наконец-то, — удовлетворённо крякнул Джаммо.

— Ну, хорошо, мы знаем, где они появятся, — продолжил Сирис. По всей видимости, хмель с него слетел, как только он почуял, что речь может идти о достаточно крупной сумме, — а кого послать-то? Все группы на заданиях…

— Не забывай, в местной кутузке сидит Рыкарь и его шобла, — посмеиваясь, сказал Джаммо, — вот их и пошлём.

— А если он нам дело завалит? — резонно спросил Сирис.

— Ну альтернатив — то всё равно не просматривается, — улыбнулся Джаммо, так что за неимением гербовой будем писать на простой, как говорится в здешней чиновничей среде.

— Ну да, — подумав, сказал Клетто, — в самом худшем случае мы ничего не теряем…

— Ну да, — рассыпался мелким дребезжащим смехом Джаммо, — потерю ушлёпков Рыкаря вообще можно будет расценивать, как большой плюс, а не проигрыш, как таковой.

— Хорошо, — Сирис подобрался, и теперь вряд ли кто мог вообще сказать, что каких-то несколько минут назад он почти лыка не вязал, — когда надо группу на Гермунд отправлять?

— Вчера, — тут же ответил Джаммо.

— Ну тогда вытаскивай этих придурков с кичи, — почти без остановки сказал Клетто, — и ускоренно готовь их к рейду.

— Понял, — Джаммо поднялся из кресла и направился к двери.

— И скажи Рыкарю, что противник не простой, и что брать его надо не на входе в банк, а на выходе. Это принципиально.

— Ну, понятное дело, — хмыкнул Джаммо, открывая дверь, — нам же интересно и то, что было в кубышке старого толстого Пхукунци…

Дверь хлопнула, оставив почтенного координатора в одиночестве…

1 — Злой дух, воплощающий душу врага семьи.