Когда подоспела вторая партия мяса, меня аккуратно отжали в сторонку Люда и Полина. Оглядываясь, как бы кто не подслушал, они завели речь о насущном для них вопросе.

— Александр Николаевич, перво-наперво, спасибо вам большое.

— Всегда пожалуйста, а за что?

— Смеётесь? Вы нам новую жизнь подарили. Да тут одной картошки на продажу столько выйдет, что мама не горюй!

— Ну и отлично, не надо мамам горевать. Мамы должны радоваться за детей своих.

— Очень верно говорите. Да только нас очень беспокоит, что земля эта не наша. Этот Кузьма… Я слышала, как он ворчит, что на его земле хозяийничают какие-то свиристелки, в доме его живут.

— Кузьма всегда ворчит, это нормально. Земля эта не его, дом тоже. Всё принадлежит его дочери. Формально, конечно, он может этой землёй распоряжаться, пока Дарине восемнадцать лет не исполнилось. Сдавать в аренду…

— Он ведь и выгнать может. Хоть зимой — стукнет в голову, что вернуться хочет — и всё.

Я поморщился и промолчал. Ничего приятного из моего молчания девушки не извлекли, физиономии их ощутимо помрачнели.

— Мы вот об этом поговорить и хотели… Никаких бумаг ведь нет. А если бы хоть на десять лет, скажем, договор аренды заключить… — Это предложила Люда. А Полина добавила:

— Даринка — девчонка мировая, да только маленькая совсем. Расти будет, меняться. Мало ли, что ей в голову втемяшится. С Настей поссорится…

— Дамы… Насчёт договора. Я всё-таки не глупее паровоза. Договор готовится, и как раз на обсуждении сроков мы пока и застряли. Кузьма хочет год, и каждый год договор пересматривать, чтобы задирать арендную плату. Мы ему объясняем, что так не делается, но он упёртый, как баран. По уму, конечно, надо было сначала всё уладить, а потом вас сюда привозить. Но я действую по уму только в особых обстоятельствах, крайне редко и чрезвычайно неохотно. В основном я, как истинный художник, творю сердцем. И в данном случае сердце подсказало мне именно такой путь. Опасения ваши имеют под собой основания, врать не стану. Однако примите мои личные гарантии: о необходимости съехать вы будете предупреждены как минимум за год. Время перегруппироваться у вас будет.

Девушки воспряли, переглянулись. Полина ткнула Люду локтем в бок. Люда откашлялась.

— Спасибо, Александр Николаевич. А… А у нас ещё одна мысль появилась. Домик-то сейчас у нас расширится и существенно. Вы даже говорили, что ещё настроить можно, место есть.

— Можно, но с дополнительными домами я бы всё же подождал, пока договор на руках не окажется. В чём идея?

— Ну, вот, как вы сейчас приехали, отдохнуть — так и многие в городе бы хотели. Выбраться за город, шашлык пожарить, на солнце полежать. Тут и речка недалеко, минут пятнадцать через лес. Искупаться можно будет…

— Мысль интересная, перспективная, и с первого взгляда вызывает у меня всяческое одобрение. Со второго же начинаются разумные опасения, что ехать будут не столько на природу, сколько к вам.

— Да мы… Мы никогда!

— Верю, верю. Однако давайте смотреть на вещи здраво. Ваших биографий из песни не выкинешь. Теперь подумайте, кто будет сюда ездить отдыхать? Вариант первый, самый лучший: семьи. Сразу вряд ли. Мужики, может, и с интересом отнесутся, но жёны встанут на дыбы моментально. Вариант второй: мужские компании. Что вы будете делать, когда пяток мужиков с кучей алкоголя приедет сюда с вполне определёнными целями? Охрану сразу нанимать?

Дамы повесили носы. Несмотря на богатейший жизненный опыт, они почему-то о таких очевидных вещах не подумали.

— Вариант три, — начал я их добивать. — Выпускники. Лето — самое время, место подходящее. И вы прекрасно понимаете, что это может быть даже хуже взрослых мужиков. У мужиков, гипотетически, хоть какая-то соображалка есть… — Тут я посмотрел в сторону Кузьмы и тяжко вздохнул. — Очень гипотетически. У пьяных подростков, пусть даже вчерашних подростков, есть только миг между прошлым и будущим. К тому же, если здесь окажутся выпускники магических академий, они ещё и магией будут обладать в полной мере. То есть, ломом и вилами от них не отобьётесь. Резюмируя всё вышесказанное: идея отличная, но для её реализации тут надо вообще всё именно под этот бизнес перестраивать. Нанимать штат охранников, в том числе, желательно, боевого мага. Влетит это в хорошую такую копеечку. Следовательно, делать дело по принципу «есть клиент — хорошо, нет клиента — на картошке перебьёмся», уже не получится. Нужны конкретные доходы, нужен поток клиентов, нужно организовывать возможности досуга более интересные, чем просто пьянка на природе. Терять зиму и межсезонье — не вариант. Значит, на зиму тут необходимо ставить большую ёлку, подводить к ней магическое освещение, задействовать аниматоров на роли Снегурочки и Деда Мороза, строить горки и снежные лабиринты, выдумывать что-то ещё такое, чтобы люди приезжали сюда отмечать, скажем, Новый год и Рождество. Нужна реклама, и не просто объявление в «Лезвии слова». Серьёзная медийка, грамотный перформанс, прокачка личного бренда, а вы такие слова сейчас явно в первый раз слышите. Следовательно, нужен кто-то, кто этим займётся, опять же — на зарплате.

И вот, когда несчастные девушки совсем уж было приуныли, раздался расслабленный голос немного употребившего человека:

— Я услышал слова «магическое освещение» и сразу сделался заинтересованным. Стёпа, сынок, подойди, сейчас папа будет учить тебя, как вести дела.

К нам приблизился, сверкая глазами, Аляльев старший. В правой руке он держал «палку» шашлыка, но, казалось, совершенно о ней забыл, почуяв потенциальную прибыль. Стёпа, явно испытывающий смущение за немного перерасслабившегося отца, стоял слева. Девушки с интересом посмотрели на подошедшую пару.

— Видишь ли, сын, тебе нужно первым делом развить зрение делового человека. Ты должен уметь замечать золотые жилы в невзрачной земной тверди. Александр Николаевич, при всём моём к нему уважении, только что прошёл мимо такой жилы. Причём, сам же отметил, что идея отличная, но есть ряд сложностей в реализации. Никогда не надо бояться сложностей! Во что, скажи мне, упирается всё дело? Чего не хватает этим дамам?

— Денег, — пожал Стёпа плечами.

— Совершенно верно! Денег! Плюс — то есть, конечно же, минус, — сомнительная репутация. Но посмотри вокруг. Кого ты здесь видишь? Семейная чета Соровских, мы с тобой, господин Серебряков, между прочим! Госпожа Кунгурцева с женихом. И это если не считать ещё юных аристократов из родов с безупречной репутацией. Об этом визите станет известно в городе неизбежно. О нём, скорее всего, уже говорят. В одном месте собрались Серебряков, Аляльевы и Соровские — да это уже то, что называет рекламой Александр Николаевич. И если возникнет намёк на то, что любой за умеренную плату может съездить сюда отдохнуть от городской суеты, клиентура не заставит себя ждать. Причём, это будет не та клиентура, к которой необходимо приставлять охрану, нет! Это будут аристократы, которым захочется соответствовать духу времени, следовать моде, которую мы создали сейчас. Александр Николаевич совершенно прав: нужно вкладываться, вкладываться и вкладываться. Нужны постройки, нужен сервис, нужен хороший штат сотрудников, кухня… Однако всё это будет потом. Сейчас у нас есть всё это в зародыше, так сказать, в миниатюре, и в этой миниатюре оно будет работать, я уверяю. Но недолго! Год, два, может, три. А потом, к примеру, Бекетовы просто возьмут и построят свою собственную загородную базу отдыха, которая заберёт всю клиентуру, и мы уже не сможем с ними конкурировать при всём желании! И вот тогда, только тогда придётся принимать всех этих пьяных мужиков и выпускников, о которых говорил Александр Николаевич, который прав решительно во всём, как всегда, и я его люблю всем сердцем, чего, Стёпа, и тебе желаю.

Стёпа, которому ощутимо надоело слушать отцовское многословие, поставил вопрос ребром:

— Так ты хочешь в это дело инвестировать?

— Ну, разумеется! Только не я, а ты.

— Я⁈

— Ты. Ты, Степан, должен понимать: Аляльевы славятся тем, что не просто прожигают заработанное предками. Нет, Аляльевы делают деньги, неукоснительно соблюдая свои принципы, законы чести и законы государственные. Я выделю тебе капитал. Тебе не придётся ждать, пока отец прикажет долго жить, чтобы получить наследство! Наследство, разумеется, будет, но я хочу, чтобы оно лишь ещё одним ручейком влилось в ту могучую реку, течение которой ты уже будешь контролировать к тому моменту. Займись этим делом, сделай так, чтобы все были счастливы, получи прибыль.

— Но я студент…

— Велика беда! Я был студентом, когда заработал свой первый миллион.

— Ты просто женился на маме на шестом курсе…

— Это не важно! Ты уходишь в тонкости, которые не имеют никакого значения. Сделка есть сделка. Я её заключил и остался в плюсе.

— Мне не то чтобы очень приятно было это слышать, папа…

— Умолкаю на сию тему. Но вот этим самым делом ты займёшься. Или предоставишь мне серьёзные возражения, которые оставят меня без аргументов!

Стёпа посмотрел на девушек. Люда и Полина улыбнулись ему такими улыбками, что даже у меня дыхание перехватило. Стёпа покраснел и отвернулся.

— Первым делом нужен договор с представителем владельца земли, — буркнул он. — В договоре должно быть прописано, что земля сдаётся для ведения коммерческой деятельности. И срок — минимум десять лет, иначе и начинать смысла нет.

— Сынок! — Аляльев старший, пустив слезу, полез обниматься к Стёпе. — Я так тобой горжусь! Ты понял жизнь, ты понял самое жизнь!

— Хватит! Папа, ну, хватит, по́лно тебе, в самом деле!

Когда они удалились, я пожал плечами:

— Ну… Бывают и вот такие удачные повороты судьбы. Самое главное что?

— Чтобы всё получилось, — выдохнула Люда.

— Нет, девушки. Самое главное, что мне ничего делать не придётся. А уже на втором месте — чтобы всё получилось. Ну, пойдёмте к мангалу. Там, кажется, ещё шашлык поспел, да и наливают чего-то. Вдруг вкусное, а мы тут стоим, как дураки.

* * *

Ближайшая неделя пролетела как фанера над Москвой. Диль отыскала супругу Платона и поступила к ней в услужение. Бог знает, почему, с этим у неё совпал серьёзный личностный кризис, вызвавший полную переоценку вообще всего, однако об этом как-нибудь в другой раз.

Зиновьев затаился и никак себя не проявлял. Газеты — обе — напечатали отчёты о реванше. «Последние известия» придерживались сухого официального тона: мол, упомянуть обязаны, но сие нам неприятно, а теперь о погоде. «Лезвие слова» разразилось более… проникновенным репортажем, которым можно было зачитаться. Некто А. К. Афанасьев написал практически спортивную драму с центральным конфликтом, тремя актами, путём героя и нравственным выводом. Я трижды перечитал, спросил Диль, не она ли помогала. Выяснилось, нет. Просто к Кеше устроился на работу литературно одарённый футбольный фанат.

— Наконец-то в этой газете появилось хоть что-то культурное, — вздохнул я.

И заслужил осуждающий взгляд супруги.

Танькин бойкот «Лезвия» как-то незаметно завершился. Возможно, когда началась вся эта возня с Зиновьевым, пришло и понимание, что мир разделился на тех, кто против нас, и тех, кто с нами. «Лезвие» однозначно выступало на нашей стороне, поэтому в разговорах всё чаще получалось так, что Танька защищала Кешу от моих мелочных придирок.

Мы готовились к свадьбам.

Не знаю, как готовились сами брачующиеся, но мы всю неделю места себе не находили.

— Что вообще дарят на свадьбу? — вопрошала Танька, сидя после ужина за столом, обхватив голову руками.

— Нам денег надарили, в основном, — вспомнил я. — Серебряков кинжал вручил.

— Серебряков всегда дарит оружие. Он и Дмитриеву наверняка что-то такое преподнесёт. У человека нет фантазии совершенно.

— Не обижай его, он хороший.

— Можно быть хорошим человеком, но при этом совершенно не обладать фантазией.

— Ну, вот у нас с тобой фантазия есть. Сейчас мы ка-а-ак напридумываем оригинальных подарков!

Танька завыла без слов. И я её понимал.

Подарок — это постоянная головная боль. Ежегодная. Поэтому свадьба воспринимается как удар ниже пояса. Мало того что ты планово раз в год должен разломать себе голову на тысячу осколков, так ещё и сверхурочно наваливается вот такое!

Самая дохлая стратегия — дарить то, что хотелось бы получить самому. Нафига, спрашивается, будущим Дмитриевым библиотека любовных романов из иного мира? Мало того, что этот подарок чуточку вне закона, так он ещё и неуместен совершенно. Дмитриев такого читать не станет, а Кунгурцева… Кунгурцева больше по поэзии.

Другая стратегия: дарить что-то, что человеку точно будет интересно. Тоже довольно дохлая. Хорошо, когда вы оба с одинаковым сдвигом. Но если ты просто пытаешься угадать, то с высокой долей вероятности попадёшь пальцем в небо.

Вот хороший пример. Один мой коллега подарил девушке книгу. Потому что она всегда говорила, что любит читать. И, как водится, положил между страницами несколько купюр высокого номинала, чтобы читать девушке было интереснее.

Спустя пару недель выяснилось, что денег она не нашла. Парень сделал закономерный вывод: глупышка попросту врала, чтобы казаться умной. И торжественно с нею порвал.

— Нет, ну это вообще нормально? — жаловалась девушка мне, когда мы после всего решили с ней выпить по кружке холодненького в баре (все работали в одной конторе, и такое было в порядке вещей). — Я филолог по образованию, кандидатскую по античной литературе готовлю, а он мне — подарочное издание «Сумерек». Понимаю, конечно, мелованная бумага, золотое тиснение, но мне даже в туалете такую книгу положить неудобно.

— Ну, он не очень разбирается в книгах, — признался я за товарища. Скорее всего, сделал на маркетплейсе сортировку по цене и популярности, выбрал самое красивое…

— Правильно. А дура в итоге — я.

— Ты не дура. Ты женщина. В этом твоё жизненное предназначение: рядом с тобой туповатые мужчины всегда должны чувствовать себя умными. Не отнимай у них эту радость.

— Ладно, — вздохнула коллега и достала кошелёк. — Я плачу́.

— Это неприемлемо.

— Я ведь деньги из книги вытрясла.

— Тогда давай ещё по одной и рассчитаешься.

— Хороший ты парень, Саша… Только почему-то постоянно встречаешься с замужними.

— Это моя подсознательная тяга к стабильности и семейной жизни.

— Это твоя подсознательная инфантильность, боязнь серьёзных отношений и нежелание брать на себя хоть какую-то ответственность. Однажды встретишь девчонку, о которой, наоборот, тебе надо будет заботиться, потому что она без тебя никуда. Вот она тебя заставит повзрослеть и затащит под венец.

— Не в этой жизни.

Так сложилось, что и она, и я оказались пророчески правы…

— Вообще, зря ты на фантазию Серебрякова бухтишь, — сказал я уже в другой, новой жизни своей юной супруге. — Человек, между прочим, выбрал великолепную стратегию. Он всегда знает, что подарить, все точно знают, чего от него ожидать, и оружие — это такая штука, которая всегда в тему. Если не по назначению использовать, так в качестве сувенира украсит любое жилище. Нам тоже нужна такая фишка. Давай дарить книги.

— Какие? — вздохнула Танька.

— Местные, разумеется. Пойдём в книжный, выберем пару проникновенных фолиантов. А лучше сразу тройку, ведь в августе ещё Фёдор Игнатьевич с Дианой Алексеевной.

Танька покрутила носом и сформулировала возражение:

— Это как-то… будто бы мы дарим подарок исключительно чтобы отделаться. Серебряков оружие от всего сердца дарит, он его обожает, и, представь, даже точно помнит, что и кому дарил, все характеристики назовёт, хоть ты его ночью разбуди.

— Давай подарим деньги.

— Серебрякову. Деньги. Мы.

— Фр на тебя, Татьяна Фёдоровна! Что-то я не слышал от тебя никаких предложений.

— Я предлагаю паниковать.

— Это энергозатратно, мне лень…

Танька потрогала себя за ухо.

Тут надо заметить, что моя аристократка, вообще-то, отличалась невероятной самодисциплиной в таких вещах, о которых я даже подумать не мог. Так, например, к ужину она всегда выходила в вечернем платье, накрашенная, в общем, при полном параде. Глядя на неё, я и сам начал переодеваться к ужину, хотя не видел в том никакого смысла. Завтраки у нас проходили в затрапезном виде, в халатах чаще всего. Обеды тоже так-сяк. Во время учебного года мы дома почти и не обедали. А вот ужин всегда был торжественным.

Итак, Танька потрогала ухо, и созданный мною бриллиантик в серёжке сверкнул красным.

— Саша, у меня идея.

— Хм.

— Это очень хорошая идея!

— Да я не спорю, идея — блеск! Но это ведь только на один год. Если мы каждый год будем дарить всем на каждый праздник светящиеся украшения…

— Это будет только хорошо!

— Это глупо, монотонно, банально, уныло…

— А ты представь себя на месте других людей, которые не мы!

— Представил. Мужчинам украшения особо не нужны, они сразу красивыми рождаются. А замужним женщинам постоянно принимать бриллианты в дар от посторонних людей — тоже как-то…

— Саша, ну ты же всё поломал!!!

— Я — реалист.

— Если подумать, то Дмитриевым можно подарить и деньги. Им точно не помешают, у Анны Савельевны состояния, насколько мне известно, нет, так что жить им предстоит исключительно на двойное жалованье.

— Одно из этих жалований — жалованье заместителя ректора, между прочим.

— Всё равно.

— Ладно, убедительный довод. А Серебряковым подарим ледяной куб метр на метр.

— З-зачем?

— Непринципиально. Просто это единственное, чего они не могут позволить себе сами летом.

Разумеется, на этом обсуждения не закончились. Мы продолжали их и в библиотеке, и в постели, и утром за завтраком. Деньги Дмитриевым отложили в конвертик, насчёт Серебряковых ещё думали.

— Знаешь, Таня, я только сейчас понял, насколько Серебряков великий человек, — сказал я, держа конверт в руках.

— М?

— Эта двойная свадьба… Это ведь не только про то, что он озвучил. Будет множество гостей, большинство — со стороны Серебрякова. А свадьба — двойная. И приходить с подарком только для одной пары — неприлично. Следовательно, подарков накидают и Дмитриевым. А поскольку никто их знать не знает, отделаются, всего вероятнее, деньгами.

— Ты это правда только сейчас понял?..

— К стыду своему — да. Вот и что такому человеку на свадьбу подарить, а?

В конце концов я придумал нечто хотя бы частично оригинальное, взял подмышку Диль и явился к Кеше в типографию. Там мы долго и грустно смотрели на наши производственные мощности, обсуждали со специалистами, показывали им наброски и приводили в ужас. В итоге выяснилось, что всё, в общем, можно реализовать за пару дней. И Диль засела за визуал.

Когда Танька за день до свадьбы увидела результат, она пришла в лютый восторг и едва не лишилась чувств. Меня это не порадовало. Потому как если нам такое кажется восхитительным подарком, то для одариваемого, скорее всего, будет так себе. Но ничего лучше мы всё равно придумать не могли.

На столе стояли три яркие, цветастые глянцевые коробки. Первые три официальных издания популярнейшей в самиздате игры «Отлупить Кешу». Игровое поле на плотном картоне и с потрясающей графикой. Тщательно отрисованные карты. Выразительные фишки игроков. И более того: все экземпляры были строго уникальными, именными, с портретами счастливых пар.

— В принципе, мы готовы к серийному производству, — сказал я. — Но серии будут маленькими. Если популярность окажется высокой, тогда придётся строить типографию и закупать серьёзное оборудование. А пока — ставка на эксклюзивность и дефицит.

— А как же нам? — спросила Танька, гладя поверхность коробки с красиво изображённым молодым человеком, над которым нависли дубинка, утюг, подушка, скалка и кирпич.

— Я уж думал, ты не спросишь, — усмехнулся я. — Диль!

Диль появилась с четвёртой коробкой и предложением:

— Поиграем?

К игре подключились Даринка, Настя и доктор. Вечер прошёл в изумительной атмосфере радости и волшебства. Кеша, наверное, был рад где-то у себя дома, что он дарит людям столько положительных эмоций. Настоящий человечище!

Но время шло неумолимо, и вот, настал день бракосочетаний. Мы с Танькой встали рано, переглянулись и в глазах друг друга увидели решимость дойти до конца.

Утренний туалет, завтрак в гробовом молчании. Мы справимся, мы выдержим, всё будет хорошо!

— Главное помнить, что всё это не про нас, — сказал я. — Всё затевалось ради них, ради Серебряковых и Дмитриевых, они — суть того, что будет происходить.

— Да, — сказала Танька, чуть расслабившись.

— Всего-то нужно: отсидеть часик на торжественной церемонии, да потом часика три-четыре — на празднике. Поедим всякого, может, станцуем чего-нибудь медленное — и домой. Кому мы там особо нужны? Вот без брачующихся — согласен, не сложится вообще ничего, а мы — так, с боку припёка.

Танька повеселела, у неё даже появился вялый аппетит.

Когда мы оделись к выходу, в прихожей материализовалась Диль и сообщила, что специальный извозчик, нанятый на весь день, ждёт снаружи.

— С богом, — сказал я и открыл дверь, пропуская вперёд Таньку и Даринку.