Иван ожидал меня на опушке леса в сопровождении четырех конных воинов. Все хмурые, напряженные и вооруженные до зубов. Впору было спрашивать, уж не на войну ли они собрались. Но ответ я уже знал, и он меня совершенно не радовал.

— Здрав будь, хозяин леса, — первым меня заметил рослый всадник с длинным копьем в руках.

Остальные тут же обернулись и слегка склонили головы, не переставая смотреть на меня с толикой подозрения. Лишь Иван улыбнулся мне, как другу.

— И вам не хворать, добры молодцы, — я вышел из тени деревьев и встал ровно на границе своих владений.

Сделал я это не из-за того, что опасался оружия в руках людей. Нет. До этого мне не было никакого дела, да и пришли они за помощью, а не ради битвы. Оставаться в лесу мне требовалось, чтобы слышать его дыхание и понять, если что-то пойдет не так. Например, скверна Забавы опять даст о себе знать. Тогда счёт вновь пойдет на секунды.

Приветственная улыбка исчезла с открытого и светлого лица Ивана. Он поправил съехавший набок остроконечный шлем, который ему явно мешал, и подъехал поближе. Лошадь тут же потянулась ко мне и ткнулась носом в подставленную ладонь.

— Мрачные вести, да? — я погладил животное и поглядел на его всадника.

Иван кивнул и ловко спрыгнул на траву, проявляя тем самым уважение к собеседнику. Ну или ему просто надоело сидеть в седле, и парень решил размять ноги. Остальные воины остались на конях. Они озирались вокруг, будто выискивали незримого врага.

Я поднял взгляд к небу и обратился мыслями к летавшим у облаков птичкам. В ответ они прочирикали, что вокруг всё спокойно. Разве что в одной из деревень какая-то суета, но народ там веселится и что-то празднует.

— Печенегов поблизости нет, — сообщил я воинам, догадавшись о причине их беспокойства.

— Откуда знаешь? — спросил рослый копейщик.

Один из его товарищей усмехнулся в русые усы.

— Ну ты и спросил, Клим, — хохотнул он. — Лешему ж всё ведомо, что окрест его леса творится.

— А коли ворог затаился? — продолжал допытываться недоверчивый воин.

— От меня не спрячешься, — уверено произнес я, и посмотрел на младшего царевича. — Далече Чёрный лес продвинулся?

Прежде чем ответить, Иван положил ладонь на рукоять висевшего на поясе меча, словно прикосновение к оружию придавало ему уверенности. Сейчас царевич не походил на незадачливого парнишку. Передо мной стоял собранный молодой мужчина.

— На пару вёрст точно, — сообщил он. — Пока мы сюда доскакали, может, уже и больше. Вот только одно странно, — Иван зачем-то понизил голос. — Разрастается он не так, как прежде. Раньше лес просто понемногу во все стороны ширился, а теперь вытягивается в одном направлении, — царевич обернулся, словно ожидал увидеть поднимающиеся из-за ближайшего холма уродливые деревья.

— И я уже знаю в каком, — я проследил за взглядом Ивана. Естественно, никакого Чёрного леса на горизонте не было. По крайне мере, пока. Но у меня не возникало сомнений, что это лишь вопрос времени. Проклятому месту зачем-то нужна была Забава. И, раз уж она не смогла прийти, то он решил явиться за девушкой сам.

— Откуда? — не понял царевич.

— Лешему всё ведомо, — важно повторил усатый воитель и поглядел на меня с уважением.

— Вроде того, — я кивнул, решив пока не посвящать царевича в то, что происходит с его сестрой. Да и другим это знать необязательно.

Ивана подобное объяснение удовлетворило, и он продолжил:

— Пока на пути Чёрного леса нет поселений. Ежели и дальше по полёту стрелы разрастаться станет, то к вечеру трёх деревень недосчитаемся.

— Эвакуируйте людей, — тут же сказал я.

Царевич и его свита недоумевающее уставились на меня и принялись озадаченно чесать головы.

— Уведите жителей в безопасное место, — пояснил я.

— Увести-то мы можем, — неуверенно протянул Иван. — Но куда? У них же дома там, скот, поля да припасы. Ежели Чёрный лес всё это пожрёт, то люди зиму не переживут.

Воины согласно закивали.

— Она от нас защиты ждут, а не этой… — Иван осёкся, пытаясь по памяти повторить употребленное мной недавно слово, но потом решил не утруждать себя, решив, что все и так всё поняли. — Отец войско, что на печенегов собрал, развернул. Стеной встанем, — он рубанул воздух рукой, и биться будем за людей и землю родную, не на жизнь, а на смерть.

«Скорее второе», — подумал я, вспомнив ужасы, что видел в мрачной чаще. Вслух же произнес:

— Можете обождать хотя бы до вечера? Встаньте на подступах к деревне и, коли иного выхода не будет, тогда вступите в бой.

— Чего ждать-то? — по взгляду Ивана стало ясно: он трезво оценивает силу Чёрного леса и понимает, что бой с ним станет для многих последним. Поэтому царевич хотел узнать об альтернативах, но при этом не желал показаться трусом сопровождавшим его бывалым воинам.

А из этого парня определённо выйдет толк. Если он, конечно, переживет этот день. Как и все мы…

— Есть у меня мыслишка, — уклончиво ответил я и замолчал.

Пролетавший над кромкой леса сокол издал резкий и отрывистый крик. Все инстинктивно задрали головы. Но если люди ничего не поняли, то я узнал о том, что ситуация резко усложнилась. Сокол сообщил мне, что на востоке видел много людей в темных одеждах на лошадях. Они встали лагерем за лесом и чего-то ждали. Птица, какой бы умной они ни была, не могла сравниться с человеком, поэтому описание дала весьма неточное. Однако хватило и такого, чтобы понять — вновь нагрянули печенеги. Если разбили лагерь, значит, продолжат двигаться под покровом темноты. Так логичнее. И держаться будут недалеко от леса, чтобы за ним от лишних глаз скрываться и добраться до деревень незамеченными.

Вот ведь хитрецы. Царь Всеслав расправился бы с ними, но теперь у него другая забота. Разделить свои силы он не сможет, да и не успеет. Ситуация… Тем не менее, я и бровью не повел, лишь мысленно поблагодарил сокола.

— Что за мыслишка? — спросил Иван, вновь поправляя шлем. Великоват он ему что ли?

— Как начнёт смеркаться, так и узнаешь.

— Поможешь нам? — оживился царевич.

На миг мне на ум пришёл леший Валдай, который предпочел отсиживаться в мышиной норе и смиренно ждать смерти. Такое было не в моих принципах, так что я кивнул:

— Ждите меня с закатными лучами, — с этими словами я скрылся в своём лесу. До вечера предстояло решить пару важных вопросов.

Первой остановкой стал заброшенный хутор. Большая часть упырей пережидала день в своих могилах на погосте, но были и те, кто коротал время в подвалах с виду пустого поселения. Олеся оказалась одной из таких. Стоило мне подойти к колодцу, как её долговязый силуэт показался в одном из тёмных окон.

— Что-то ты сюда зачастил, — глухо произнесла она, оставаясь в тени, подальше от солнечного света. Судя по голосу, Олеся обижалась на меня за вчерашний грубый разговор. Но, ничего, у неё есть целая вечность, чтобы отпустить и забыть.

— Нужда привела, — сразу перешел к делу я.

— Снова моих родичей калечить явился? — судя по звуку, Олеся усмехнулась.

— А есть за что?

— Нет! — тут же ответил кто-то из другого дома.

Голос говорившего я не узнал, да этого и не требовалось.

— У меня для вас добрые вести.

— Какие? — любопытная Олеся тут же придвинулась ближе. Она замерла на самой границе проникавшего в дом через покосившиеся ставни света.

Я окинул девушку взглядом.

— Можете и доброе дело сделать, и голод утолить.

— Падаль жрать не станем, — ворчливо донеслось из дома с провалившейся крышей.

— За себя говори! — возразил кто-то из другой избы. — Я так что угодно сожрать готов.

— Да потому что ты знатный го…

— Сегодня в меню печенеги, — прервал я разгорающийся спор.

На хуторе тут же воцарилась гробовая тишина. В тёмных окнах, дверных проёмах и брешах во ввалившихся стенах одни за другими загорались красные глаза. Некоторые упыри даже слюни начали пускать, чувствуя скорое пиршество. Я отчётливо слышал, как капли с влажным хлюпаньем падали на старые пыльные доски. Да уж, долговато я упырей на строгой диете держал. Оголодали, бедолаги.

— Где? — первой нарушила тишину Олеся. Её голос подрагивал от нетерпения.

— Сейчас лагерем за лесом стоят, но к вечеру снимутся и поскачут деревни разорять.

— Ты что же, из лесу нам дозволяешь выйти? — удивилась Олеся.

— Только этой ночью и только за печенегами, — внёс я ясность. — Больше никого не трогать. Узнаю, что ослушались — пеняйте на себя. Ваша добыча будет на востоке. Там в устье реки сразу три деревни. Знаете где это?

— Знаем, — уверенно произнесла Олеся и, судя по короткому смешку, улыбнулась, причём весьма плотоядно — иначе у неё просто не получалось.

— А их много, печенегов-то? — спросил тот голос, что ворчал.

— Боишься лопнуть? — вторил ему другой.

— Боюсь, что отпор дадут. Не хочу снова всю ночь стрелы из зала выдергивать.

— Так ты его не подставляй!

В хуторе раздались нервные смешки, а я задумался над тем, что печенеги, и правда, могут отбиться от упырей. Но у меня имелся дополнительный козырь в рукаве. За ним-то я и отправился, взяв с обитателей погоста слово, что они вступят в бой.

Ещё один шаг сквозь лес, и болота сменились сосновым бором. Дышалось тут куда свежее. В воздухе не было сырости с примесью тлена, хотя немного попахивало мокрой шерстью. Волколаки топили баньку.

Как обычно, я переместился не в их поселение, а чуть поодаль, позволив ветру донести мой запах до чутких волчьих носов. При желании я мог бы сделать так, что они не узнали бы о моём присутствии. Но сейчас в этом не было нужды.

— Яр! — первым ко мне подбежал Антипка. — Теперь ты к нам в гости пожаловал?

— Если бы, — я улыбнулся ему в ответ. — Сегодня меня нужда привела. Где ваш вожак?

— Здесь, — раздался хриплый голос, и из-за угла ближайшего дома картинно вышел Седогривый. Выглядел бы он довольно устрашающе, если бы не банный веник в руке. — С чем пожаловал, леший?

— Уж не обессудь, но не по тебе соскучился, — я направился к нему.

— Да и я по тебе не скучал, — оскалился волколак, делая шаг мне навстречу.

— Разговор есть.

— Некогда мне с тобой болтать, — тряхнул косматой головой Седогривый, — банька ждёт.

— Подождёт ещё немного, — с нажимом произнёс я.

Вожак стаи опасно сузил глаза и втянул носом воздух.

— Тебе бы и самому попариться не мешало, а то за версту мертвечиной несёт.

— Потерпишь.

Седогривый глухо зарычал, но тут появилась Варвара.

— Вас двоих наедине оставить совсем нельзя, — с укором произнесла она. — Того и гляди поцапаетесь. Не надоело клыки скалить?

— И правда, — остановившийся было Седогривый осклабился и двинулся ко мне. — Чего зря скалиться? Мне давно драки хочется…

— И у меня есть, что тебе предложить, — невозмутимо произнёс я, останавливаясь напротив Седогривого и глядя ему в глаза. В тех вспыхнула искра любопытства. — Знаю, что ты меня не любишь. Я от тебя тоже не в восторге. Но у нас есть общий враг.

— Печенеги, — выпалил Седогривый, стоило мне договорить. Всё же, помимо упрямства, он мог похвастаться ещё и сообразительностью. — То-то я думаю, с востока лошадиным потом несёт.

Я кивнул.

— Вечером на войско печенегов нападут упыри. Я прошу вас поддержать их.

— Дохляки? Пусть сидят в земле. Мы сами справимся. — Тут же возразил Седогривый.

— Справитесь, — согласился я, чтобы немного умаслить гордого вожака и сыграть на его самолюбии. Но и не на нём одном. — Вот только в этом случае погибнет много членов твоей стаи. Ты готов заплатить такую цену?

Минуту Седогривый сверлил меня взглядом, после чего прорычал:

— На закате мы пр-р-р-ридём. — Не прощаясь и не говоря больше ни слова, он скрылся за домом.

— Ловко ты с ним, — одобрила Варвара, проводив вожака взглядом. После она повернулась ко мне. — Сам-то с нами на охоту пойдёшь?

Я покачал головой.

— У меня другая забота.

Варвара хотела спросить какая именно, но передумала и понимающе кивнула.

— Много нынче забот у лешего, так?

— Не без этого.

— Значит, мне сегодня к тебе в гости нельзя? — с сожалением протянул Антипка.

— В другой раз, дружок, — я похлопал его по плечу.

— И на охоту нельзя? — без особой надежды спросил парнишка сестру, и получил ожидаемый отказ.

— Клыки сначала отрасти, — сказала Варвара брату, и тот печально вздохнул.

Нам обоим было жалко Антипку, но каждый понимал, что сейчас так для него будет лучше. У меня дома была Забава, состояние которой оставалось нестабильным. Если скверна снова возьмет верх над здравым умом, то окружающие могут пострадать. Что же до охоты, то ребенку, пусть он и волколак, на ней не место. Антипка, кажется, и сам осознавал, что ему желают добра, поэтому грустил недолго.

— Мне пора, — произнёс я, прощаясь. — Доброй вам охоты.

— И тебе, — пожелала Варя за миг до того, как меня поглотил лес.

В этот раз я оказался глубоко в своём лесу, там, где деревья упрямо цеплялись корнями за крутые горы, а холодный ветер протяжно завывал в глубоких ущельях. Если переместиться дальше, на утёсы, то от открывшегося вида непременно захватит дух, сколько бы раз не смотрел. Встречать здесь рассветы и закаты — сплошное удовольствие. Но сегодня я пришел не пейзажем любоваться.

Чуть выше от места моего появления в горе имелась широкая расщелина, края которой были вымазаны запекшейся кровью. Прямо у входа вместо коврика для ног валялась целая куча костей. Большая их часть принадлежала лесной нечисти, так как редкий человек мог забрести в эти дикие места. Из зловещей пещеры веяло страхом и смертью.

Сам владелец столь пугающих апартаментов гостей не жаловал абсолютно, поэтому и устроил своё жилище таким образом, чтобы к нему никто и не при каких условиях не совался. А я вот сунусь. Выхода другого нет. И пусть Лихо сейчас тихо, придётся его разбудить.

Несмотря на то, что в своих владениях я силой превосходил любого, Белоярский лес не раз предостерегал меня от контактов с этим древним существом. Оно было нелюдимым и почти всё время проводило в дрёме, а, если просыпалось, то совсем ненадолго. И вот тут-то крылась самая неприятная деталь: переменчивое настояние, зависящее от того, с какой именно ноги Лихо проснулся. Он мог среди ночи собирать на полянках цветочки, а мог рвать на части утопцев и купаться в ледяной жиже, заменяющей им кровь. Вот и гадай, какой он сегодня…

Стоило мне ступить на устланную костьми дорожку, как те тут же захрустели под ногами. Звук далеко разнесся по лесу, и тут же парочка сорок прилетело, чтобы посмотреть, кто оказался настолько глуп, что сунулся в подобное место явно в поисках смерти. Увидев меня, лесные сплетницы недоумевающее покрутили головами, но остались на месте явно предвкушая нечто грандиозное.

Огромный и долговязый силуэт Лихо показался в проёме пещеры. Длинные, словно паучьи лапы пальцы с черными когтями легко смяли гору, заставив каменную крошку зашуршать по траве внизу. Косматая голова склонилась, длиннющие волосы коснулись земли, а единственный глаз фиолетового цвета впился в меня, словно пущенная умелым лучником стрела.

— Леший, — раздался похожий на скрип несмазанной петли голос. — Ты ко мне уже третий раз приходишь, а вот я у тебя в гостях еще ни разу не был.

Я остановился на полпути.

— Дык, кто тебе мешает? Заходи, если что.

— А ты пригласи, — существо стояло абсолютно без движения, лишь ветер играл его спутанными волосищами.

— Приглашаю. Но чуть позже. Сначала надо с делами разобраться.

Голова Лихо медленно качнулась вниз и вверх. Тонкий лишенный губ рот растянулся в неестественно широкой улыбке, обнажая острые, расположенные в несколько рядов зубы.

— Приду, — сказал Лихо и тут же добавил. — Тебя же я не приглашал. Ни разу.

Несмотря на зловещий и явно недоброжелательный голос, которым были сказаны последние слова, я сохранял спокойствие.

— И не пришёл бы, коли не нужда.

Лихо по-птичьи склонил косматую голову набок.

— Какая такая нужда? — теперь он не скрипел, а подвывал, словно голодный волк.

— Чёрный лес.

Единственный глаз Лихо закрылся. Существо вновь замерло без движения, а потом вдруг стало раскачиваться, как ветка на ветру.

— Гиблое место, — наконец, промолвил Лихо. Не сгибаясь, он опустил длинную руку к земле, взял обломанную кость и начал ковырять ей между зубов. — Но мне оно любо. Жил бы там, да чёрный цвет мне не мил. В этом лесу спокойнее и красивее. Храни это место. Зачем тебе другое?

— За тем, что Чёрный лес разрастается в эту сторону.

— Хм… — немного подумав, Лихо сунул обломок кости в рот и захрустел им, словно леденцом. — А зачем ему это?

Так коротко, как только мог, я поведал собеседнику историю Забавы и попросил совета.

— Вот, значит, как, — в этот раз Лихо скорее шипел, нежели говорил. — Стоит немного поспать, как кругом начинает твориться не пойми что. Как ты допустил такое, Белояр? Или… погоди… — качнувшись еще раз, Лихо побрел ко мне, переставляя длинными нескладными конечностями, будто паук-сенокосец. Остановившись вплотную, он принюхался. — Так ты не тот Белояр, а другой. Где же тот?

— В Чёрном лесу, — мне стоило больших трудов не терять нить разговора.

— Сдался, значит, — с какой-то затаённой тоской прошелестел Лихо. — А ты, стало быть, не сдашься? — он испытывающе посмотрел на меня единственным глазом, чья радужка находилась в непрерывном движении и напоминала причудливую закольцованную реку.

— Вроде не планировал. Я хочу девушку спасти и скверну остановить.

— До смертной мне нет дела, — Лихо выпрямился с хрустом сухих веток, став ростом в три раза выше меня. — А вот до этой, как ты ее называешь, скверны — есть. Если она сюда придёт, то и этом место Чёрным лесом станет. Придется мне другое искать. А я не хочу.

— Никто не любит переезжать, — согласился я.

Лихо согласно кивнул, хотя я не был уверен, что он в полной мере понял суть мною сказанного.

— Чтобы остановить Чёрный лес, нужно остановить его сердце. Оно бьется глубоко в чаще. Но стерегут его надёжно. Даже мне не пройти, — кажется, Лихо огорчился этому факту, который сам и озвучил.

Нечто подобное о сердце Чёрного леса я слышал от лешего Валдая. Если это правда, то оставался один вопрос.

— И как туда попасть?

Острые плечи Лихо чуть приподнялись и опустились.

— Чёрный лес сам пропустит того, кого знает. — Выдал он и опять уставился на меня не мигая. — А кого он знает, — тихо и зловеще проскрипел Лихо, — того к себе зовёт. Надо лишь откликнуться.