Национальная безопасность государства, помимо массы других факторов, напрямую зависит от мобилизационного сознания населения. Что следует понимать под данным термином? Не только «чувство долга» — готовность граждан страны служить в вооруженных силах, защищать свое Отечество — это лишь одна из составляющих мобилизационного сознания. Его основа — готовность мобилизовать все имеющиеся ресурсы — материальные, духовные, физические — на достижение поставленной цели (исторические примеры — партизанское движение в Отечественной войне 1812 г., индустриализация СССР в 1930-х гг., победа в Великой Отечественной войне). Символом такого сознания могут служить слова из известной песни нашего недавнего прошлого: «Прежде думай о Родине, а потом о себе». Наивно полагать, что подобное сознание являлось атрибутом только коммунистического прошлого. В действительности эта традиция уходит корнями в седую древность к идеям соборности и единства, солидарности и сострадания, то есть именно к тем качествам, которых нам так не хватает сегодня.

Разрушение мобилизационного сознания — один из способов подрыва национальной безопасности государства, в конечном итоге способствующий его развалу.

Можно выделить три уровня разрушения мобилизационного сознания. Первый и главный из них — идеологический, нацеленный в первую очередь на ядро национального самосознания — историческую память. Не секрет, что закрепленный в ней образ прошлого (в том числе славных воинских традиций и былых побед) при необходимости используется государством как инструмент социальной мобилизации для решения гражданских и военных задач в новых исторических условиях. Если же историческая память искажена или разрушена, то искать опоры в «героическом прошлом» бесполезно: опираться становится не на что.

Второй уровень условно можно обозначить как материально-бытовой, потребительский, «шкурный». Собственно говоря, это тоже идеология, только представленная в более явном, приземленном виде. Суть этого метода заключается в формировании определенного жизненного уклада и соответствующего ему образа мышления, в котором самоценностью является привычный уровень комфорта, даже временный отказ от которого во имя общественного блага воспринимается отдельным индивидуумом как личная трагедия, а потому всеми возможными способами избегается.

Третий уровень можно охарактеризовать как практический, на котором, собственно, и осуществляется непосредственная деятельность, направленная на подрыв мобилизационного сознания. Здесь речь идет и о конкретных инструментах, технологиях и механизмах разрушения.

Кратко рассмотрим содержание каждого из уровней.

Идеологическая составляющая является одним из важнейших сегментов обеспечения морально-этического климата в обществе. Идео-Логос — «слово, творящее форму». Согласно ст. 13 Основного закона Российской Федерации, государственной идеологии в России нет. Но природа не знает пустоты, социальная — тем более. Если нет государственной идеологии, то есть способной объединять, то ее место займет антигосударственная со всем, что к этому прилагается. А прилагаются к этому теория тоталитаризма, имперские амбиции и далее по списку. Остановимся на тоталитаризме. Этимология термина довольно показательна. Введенный в оборот в 1925 г. Бенито Муссолини, он означал единство и имел исключительно позитивный окрас. Но итальянские фашисты не сочли необходимым использовать его в дальнейшем для своего позитивного описания. И так, как им казалось, все было хорошо. С 1933 г. данный термин применяется антифашистским движением исключительно в отношении фашистской Германии. Но вот начиная с 1944 г. термин «тоталитаризм» начинает использоваться определенными силами в качестве знака равенства между коммунизмом и фашизмом[509].

Если сегодня в официальной риторике тоталитаризм практически стал синонимом нашего прошлого, то о каком единстве и мобилизационном сознании может идти речь? Как говорится, no comment!

Формирование второго уровня логически вытекает из первого. Коль скоро любая государственная идеология в общественном сознании понимается как насквозь тоталитарная, то ее место занимают принципы и нормы, привнесенные извне. Именно это мы и наблюдаем сегодня.

Когда в массовом сознании сформировано определенно-негативное отношение к прошлому и выработаны конкретные жизненные стандарты, приводятся в действие технологии третьего, практического уровня. Основной упор в данном случае делается на подрыв в общественном сознании одного из главных сегментов мобилизационного сознания — необходимости защиты своего Отечества.

Сегодня в интернете существует огромное количество сайтов с весьма символичными названиями: «антипризыв. ру», «призыв. нет», «военкомат. нет», «призывник. ру», «отсрочки. ру» и т. п., где различные «специализированные юридические объединения», называющие себя «правозащитными», предлагают целый комплекс платных услуг («У нас гибкая система оплаты и индивидуальный подход к каждому клиенту!») в освобождении от призыва, получении отсрочек, выявлении болезней, освобождающих от призыва и т. д. Рекламную рассылку такой организации автор не раз получал по электронной почте. При этом «профессиональная помощь» предлагается призывникам, офицерам запаса (лицам, окончившим военную кафедру) и допризывникам, то есть охватываются различные категории военнообязанных, подлежащих призыву на военную службу. Как правило, все эти «юристы-правозащитники» ссылаются на свое активное сотрудничество и обеспечение «юридической поддержкой» деятельности движения «Солдатские матери», дают ссылки на его сайты, содержащие контактную информацию по разным городам и регионам страны. В свою очередь, на сайтах «солдатских матерей» размещены рекламные объявления всевозможных адвокатских контор, помогающих военнообязанным уклоняться от призыва.

На основании даже этой поверхностной информации можно сделать неутешительный вывод: налицо четко отлаженная система разрушения мобилизационного сознания граждан в масштабе государства.

Кстати, еще в октябре 2004 г. депутат Госдумы, член фракции «Родина» Виктор Алкснис направлял депутатские запросы в Генпрокуратуру и Минюст по проверке источников финансирования комитетов солдатских матерей. По его утверждению, данная организация «выполняет политический заказ со стороны Запада по ослаблению обороноспособности России», причем «никакого отношения к солдатским матерям эти женщины не имеют, это профессиональные политические работники, которые получают зарплату, содержат сотни офисов по всей России, осуществляют активную пропагандистскую, издательскую деятельность»; «в каждом регионе России солдатам раздаются красочно оформленные буклетики, куда надо бежать от военной службы и куда прибежать, даются рекомендации, как дезертировать со службы, какие нужно болезни придумать»[510].

Автор книги — человек, отдавший службе в армии более тридцати лет, начинавший службу еще в Советской армии, долгое время служивший в войсках, а в 1990-х гг. — в одном из военкоматов г. Москвы. Поэтому о «военно-мобилизационной деятельности государства» и состоянии мобилизационного сознания в стране знает не понаслышке.

Даже в последние дни СССР отношение в войсках к деятельности Комитета солдатских матерей (а появилась эта организация в 1989 г.) было негативным именно в солдатской массе. Понятие «дезертир» тогда означало то, что оно означало. И отношение к разного рода «уклонистам» было откровенно презрительным. Но со временем положение стало меняться. Новый призывной контингент, воспитанный уже в другой социальной среде, приносил с собой и новые настроения. Из защитника Родины солдат превратился в неудачника, который не смог устроиться «на гражданке». Армия вновь стала рабочее-крестьянской в полном смысле этого слова. Не добавила боеготовности и либерализация дисциплинарного устава, лишившая реальной власти не только сержантский, но и офицерский состав. В этом случае власть перешла к солдатским «авторитетам» (то есть казарма стала мало чем отличаться от «зоны»). Окончательно отвратили от службы в армии новые поколения призывников крайне непопулярные в народе первая и вторая чеченские кампании, сопровождавшиеся развязанным в отечественных СМИ беспрецедентным антиармейским идеологическим прессингом.

Стремление матерей уберечь своих сыновей от бессмысленной и, как им казалось, почти неминуемой гибели по-человечески вполне понятно (действительно, потери в первой чеченской были просто чудовищны). На этом фоне развернулась весьма активная деятельность по «отмазыванию» призывников от армии любыми путями и средствами. И тут ситуация часто доходила до анекдота. Самым распространенным способом «отмазки» была болезнь, несовместимая со службой. Как правило, это незначительные психические расстройства, вплоть до вялотекущей шизофрении. Каково же было удивление некоторых мам, когда они узнавали, что с таким диагнозом (с таким трудом и за такие деньги добытым!) найти нормальную работу «на гражданке» невозможно! Отмена же диагноза грозила немедленным призывом в армию, а то и открытием уголовного дела. Но это только одна коллизия.

Другая выглядела гораздо менее комично. В этом случае примерно через полгода-год после получения долгожданной отсрочки или полного освобождения от службы мать со слезами прибегала в военкомат, умоляя призвать ее сына «куда угодно, хоть на войну, пока его не посадили!». То есть в глубине души люди понимали, что в армии учат не только стрелять, что это действительно неплохая школа, а казарма — это все-таки не зона (иначе какая разница — призовут или посадят?). Страшно то, что для понимания таких простых вещей сегодня обязательно должна случиться беда или хотя бы серьезная неприятность. Сколько раз, будучи офицером военкомата, приходилось слышать от матерей горькое признание: «Лучше бы его в армию забрали: человеком бы стал…»

Ещё незадолго до начала СВО казалось, что мобилизационное сознание в стране сломлено. И возникал вопрос: что дальше? Если лозунгом начала президентского правления В. В. Путина была стабильность, то сегодня на повестке дня стоит развитие. Развитие чего? Надо полагать, экономики; государственности, без которой экономическое развитие немыслимо; науки, культуры, образования, без которых немыслима государственность… Но для достижения этих целей необходима мобилизация всех имеющихся ресурсов. Каким образом мобилизовать население страны на решение поставленных государством задач при сломленном мобилизационном сознании? По всей видимости, в начале необходимо поставить вопрос о его восстановлении и уже потом — о способе решения любых проблем. Также очевидно, что одних государственных программ, какими бы важными они ни были, недостаточно. Нужна государственная идеология, в рамках которой данные программы только и могут быть реализованы. Особенно это актуально в сфере национальной и военной безопасности. Еще Наполеон говорил, что народ, не желающий кормить свою армию, будет кормить чужую. В Ираке и Сербии уже кормят. Кто следующий? Очевидно, наши оппоненты решили, что следующими должны быть мы. И вновь пришлось взяться за оружие. И выяснилось, что с мобилизационным сознанием не все так плохо, как казалось еще недавно. И к уклонистам в обществе относятся так, как они того заслуживают, и поток добровольцев не ослабевает. И в лице России многие, очень многие страны и народы вновь видят лидера.

Но здесь возникает еще один, пожалуй, главный вопрос: а хватит ли сил и ресурса уже у нас? Ведь для подлинного, а не виртуального лидерства тоже нужен ресурс. Достаточно ли у современной России сил, в первую очередь духовных, чтобы указать человечеству другой путь, как это когда-то сделали большевики? Будет ли Русский глобальный проект так же привлекателен для большинства населения планеты, каким в начале XX в. оказался Красный проект? Что такое вообще Русский глобальный проект, есть ли он и если есть, то какое место занимает во всемирно-историческом процессе?

Итак, что такое Русский глобальный проект?