Итак, об исторической памяти. Сегодня и эта сфера человеческого бытия также превратилась в театр военных действий. И это понятно. Ведь просто победить нас на поле боя не получается. Значит, нашим оппонентам приходится искать обходные пути, нащупывая слабые места в обороне. Иногда у них даже получается. Но прежде чем продолжить, договоримся о терминах.
«Историческая память — сложный феномен общественного сознания, представляющий собой передаваемые из поколения в поколение представления социума об историческом прошлом… Механизмы формирования исторической памяти включают как институализированные формы передачи информации (систему образования, СМИ, музеи, мемориальные комплексы), так и языковые формулы, устную традицию, фольклор, семейные предания»[451]. Стоит упомянуть также искусство. Живопись, литература и кинематограф также играют немаловажную роль в ее формировании.
Но историческая память — это не только сложный феномен общественного сознания. Это еще и основа государственности. Это основа собственной цивилизационной идентичности. «Именно историческая память является ценностной опорой национального самосознания, источником самооценки народа, его самоуважения, а во многом — ценностей и идеалов, определяющих силу нации, ее способность к развитию, к преодолению трудностей и препятствий, способность выдерживать исторические испытания»[452].
Но память недолговечна. Проходит время, и острота событий, еще вчера казавшихся важными и значимыми, постепенно притупляется, а иногда и стирается вовсе. Но только ли уничтожающая сила времени противостоит нашей исторической памяти? Увы, не только. Автор книги «Манипуляция сознанием» С. Г. Кара-Мурза утверждает, что «устранение из сознания стабилизирующего блока традиций резко повышает уязвимость к манипуляции. Не менее важно отключение более систематизированного и «рационального» знания — исторической памяти. В этой памяти заложены сведения и символы, которые соединяют людей в общество и обеспечивают наличие в нем общего языка и устойчивых каналов общения. В периоды общественных кризисов разрушение исторической памяти выполняется как целенаправленная программа политических сил»[453].
Сегодня нередко можно услышать фразу по поводу исторической безграмотности нашей молодежи: «Ну что вы от них хотите! У них другое фоновое знание». Да, другое. А кто его формирует? И как? А главное — зачем? В это фоновое знание уже не входят общепринятые еще тридцать лет назад знания о Великой Отечественной войне, о советском прошлом, которое заслуживает гораздо большего, чем ярлык «тоталитаризм», об отечественной истории вообще. Многие из молодых людей затруднятся ответить на вопрос, что такое Отечество. Картина печальная, но попытаемся разобраться в ее причинах.
В последнее время на всех уровнях много говорят о развитии. Опуская все, что по этому поводу сказано и написано, позволим себе поднять один единственный вопрос: развитие чего? России? Российской Федерации? Но это разные вещи. Это разноплановые понятия, предполагающие различные системы смыслов. Россия — это самодостаточное цивилизационное образование, осуществляющее свою историческую миссию посредством собственного глобального проекта развития. Это сложная многоуровневая иерархическая система открытого типа, возникшая в результате взаимодействия ряда системообразующих элементов под влиянием различных факторов. Российская Федерация — это элемент бывшей системы, и не более того. Отдельно взятый элемент, пусть и самый большой, развиваться не может, а если развивается, то лишь в ограниченных масштабах, так как связи, технологические и логистические цепочки, культурная коммуникация и многое другое, нарабатываемые столетиями, оказались разорваны. При всем желании долгосрочное развитие в этих условиях невозможно. По крайней мере на тех основаниях, которые заявлены сегодня. Таким образом, для хоть какого-либо развития необходимо для начала восстановить систему на минимально достаточном уровне. Например, Россия, Украина, Белоруссия и Казахстан — это 96 % ВВП Советского Союза. Плюс 200 млн населения. Вот и уровень минимальной достаточности. Но как это собрать? Ответ на этот почти риторический вопрос и скрыт в исторической памяти народа. Той памяти, по которой сегодня целенаправленно наносят удар средства массовой информации — как зарубежные, что понятно, так и отечественные, что печально.
Что означает исчезновение из энциклопедических изданий термина «Киевская Русь» и появление вместо него термина «Древнерусское государство»? У нас что, был период Античности? Не было такого периода. Так в чем дело? Дело в политической целесообразности текущего момента. Именно с Киевской Руси начинает выстраиваться имперский модус, служивший стержнем всех глобальных проектов России. А их было несколько.
«Святая Русь». Провозгласив это направление, мы в ожесточенных схватках на поле брани и в не менее жестком идеологическом противостоянии с католическим Римом отстояли свое право на писание Священных Текстов (Библии, Старого и Нового Завета, жития святых и т. д.) на русском (старославянском) языке. Признание Западом святости русского языка, а вместе с этим и нашей духовной преемственности от Византийской империи означало и признание нашей великодержавности. Разумеется, никто не запрещал воевать с Русью. Но вот крестовый поход организовать было уже невозможно.
Призыв старца Филофея к великому князю московскому и государю всея Руси Василию III «Москва — Третий Рим, четвертому — не бывать!» еще более четко определил не только вектор дальнейшего развития русской государственности, но и наше место в мире в духовном измерении. Признавая права и авторитет Рима католического, мы четко и однозначно закрепляли за собой право «Рима» православного, так как после падения Византии в 1453 г. это место оставалось свободным и Запад был крайне заинтересован в том, чтобы оно исчезло вовсе. Это не было противопоставлением себя Западу. Это было обозначение своей позиции не только как великой державы, но и как центра силы, вписанного в общий контекст мирового развития. И с этим Западу пришлось считаться, хотя и далеко не сразу.
Следующий этап «Православие. Самодержавие. Народность» — программное заявление графа С. С. Уварова, министра просвещения при Николае I, — уже больше обращено внутрь России, чем вовне. Верховная власть понимает: несмотря на внушительный «фасад» Российской империи, внутри далеко не все так благополучно, как хотелось бы. Для укрепления собственной великодержавности мало внешних, в том числе и военных, успехов. Мало сильной и победоносной армии. Нужна внутренняя объединительная идея, ибо для внешнего лидерства необходимо внутреннее единство.
«Коммунизм — светлое будущее всего человечества». Это был резкий поворот всей российской политики вовне. А. Тойнби в работе «Цивилизация перед судом истории» утверждал, что коммунизм, являясь исключительно западной идеологией, представлял собой глобальное явление. Но это не просто Запад. Это иной Запад. «Коммунизм — западная альтернативная идея. Это часть Запада, но одновременно и его иное… Россия — западная альтернативная страна (выделено нами. — В.Л.)»[454]. Соединив эти две альтернативности, Россия не только вытащила Запад из того тупика, куда он сам загнал себя в начале XX в. (вытащила ценой огромных потерь и издержек, нужно заметить), но и направила этот проект против самого Запада, когда это понадобилось[455]. Но Россия в Советском проекте соединила не только эти альтернативности. В той же работе, как уже упоминалось в самом начале этой книги, А. Тойнби говорит: «Как под Распятием, так и под серпом и молотом Россия — все еще «Святая Русь», а Москва — все еще «Третий Рим»[456].
Одним словом, с самого момента своего возникновения Россия предъявляла себя окружающему миру не только как самодостаточное цивилизационное образование, имеющее собственные цели и решающее собственные задачи, но и как центр силы, играющий определенную роль в мире. Современный мир — не что иное, как совокупность подобных цивилизационных образований (или локальных цивилизаций), каждая из которых выполняет свою функцию. Принципы взаимодействия данных образований, складывающиеся на стыке интересов, и образуют то, что принято называть мировым сообществом, со всем, что это понятие включает. Ведь сообщество — это не просто разрозненный конгломерат каких-либо образований. Это связи и взаимодействия. Многополюсный мир, двухполюсный, однополюсный — все это в некотором смысле условности. Правила баланса сил и интересов никто не отменял. Есть ли у сегодняшней России стратегические интересы и силы для их реализации? С одной стороны, вроде бы есть. Еще совсем недавно главной целью, не раз озвученной нашей властью, было «вхождение в Запад», интеграция в его финансовые и политические институты. На этом фоне наши претензии на лидерство на постсоветском пространстве выглядели, мягко говоря, необоснованными. Кто сказал, что в Запад нужно входить вместе? А может быть, кто-то на Восток хочет? Кроме того, вхождение в Запад не предполагает ни «Святой Руси», ни «Третьего Рима». В чужой монастырь (а он чужой настолько, что дальше некуда) со своим уставом не приходят. Следовательно, нужно принимать устав чужой, и историческая память в этом случае является непреодолимой преградой. А преграды нужно убирать. Вот и убирали. Другое дело, что цели западных и отечественных СМИ различны. Запад стремится убрать сильного геополитического конкурента, не допустить его (то есть нас) возрождение не только в имперском, но и в любом другом качестве. Отечественные СМИ выполняли (да и сейчас выполняют) стратегическую установку на обеспечение западного мейнстрима, заявленного действующей властью. Этим заняты не только они, но и практически вся отечественная культура и система образования. А что делать, если задача поставлена, а иначе никак? Не этим ли объясняется появление на телеэкранах фильмов о Великой Отечественной войне, в которых нет ни слова правды? Речь о фильмах типа «Штрафбат», «Сволочи», но и не только. Сегодня ситуация в корне изменилась. С совокупным Западом нам, мягко говоря, не по пути. И об этом тоже прямо заявлено на высшем уровне. Но что делать с уже сложившейся системой, обладающей чудовищной инерцией?
В свое время Тойнби задавался вопросом: «Какой эффект произведет этот политический выбор в общем византийском наследии России в нынешнее время, когда ей предстоит наконец решить — занять ли подобающее место в западном мире или остаться в стороне и построить свой собственный антизападный контрмир?»[457] Какое место нам определил Запад в своем мире, уже известно. За прошедшие десятилетия это было продемонстрировано достаточно однозначно: никакого. И от нашего выбора, сделанного в 1991 г., ничего не зависело. Следовательно, у нас остается единственный путь к возрождению, а через возрождение — к развитию (никак иначе). Это имперский путь. Только в этом модусе возможно реанимировать собственный глобальный проект развития. Только в имперском модусе возможно сформулировать приемлемую для различных элементов бывшей системы объединительную идею. Но имперский модус — не панацея. Империи приходят и уходят. Примеров тому достаточно. Где же выход? И есть ли он вообще? Есть. Как представляется из вышесказанного, единственный конструктивный путь преодоления сегодняшних проблем — это соединение имперского и цивилизационного модусов в единое целое. В этом случае мы получим не только устойчивость, но и перспективы глобального движения России по пути прогресса на собственных основаниях. Историческая память — важнейший фактор этого движения.
Теперь для полноты картины кратко рассмотрим вопрос: куда же мы собирались входить? Позволим себе привести две цитаты представителей западной интеллектуальной элиты, приуроченные к событиям вокруг «Бронзового солдата» в Таллине в 2007 г.
Бывший посол Эстонии в Москве Март Хельме пишет: «Бронзовый солдат», «Бронзовый солдат»… Все кругом только и говорят об этом истукане… По идее, здесь надо говорить не о «Бронзовом солдате»… Здесь надо говорить именно о России, о том, что на протяжении более 15 лет она использует против нас лживую, клеветническую и вымогательскую политику. Сегодняшняя Россия — это растущий монстр, какого мир в своей истории еще не видел. Этот монстр расправит плечи в 2008 году после президентских выборов, и вот тогда мы увидим, какое чудовище выползет из ворот Кремля… Что же делать? России, которая, в сущности, слаба, нужно навязать новое, непосильное ей экономическое соревнование, гонку вооружений и идеологическую войну. В результате этого находящаяся в демографическом коллапсе Россия развалится. Далее на обломках империи нужно будет помочь родиться национальным государствам малых народов и другим демократическим образованиям с различной геополитической и географически-экономической ориентацией. Развал России освободит мир от этого монстра, которого Рональд Рейган окрестил империей зла»[458].
Эстонские официальные круги открестились от этого высказывания, мотивируя это тем, что оно сделано частным лицом и является частным мнением. Но так ли это? Бывают ли послы бывшими? Однако продолжим. Профессор Тартуского университета Эйки Берг пишет: «Введет ли Россия санкции в ответ на принятие нами Закона о памятниках — деталь не столь существенная. Как и то, что на самом деле происходило в истории — кто, где и за что воевал. Более существенно то, какое толкование приобретают события прошлого и настоящего, какое место они занимают на шкале «плохо — хорошо»… У наших политиков всегда в игре «русская карта», потому что на это есть социальный заказ… Как ни странно, но, кажется, у сегодняшней Эстонии нет лучшей альтернативы, чем противопоставлять себя всему русскому. Любые попытки этого оказывают безмерную услугу Кремлю, которому будет намного легче вселить в русских веру в свое государство и его будущее»[459]. То есть уважаемый профессор хотел сказать, что у русских не должно быть ни государства, ни будущего.
Здесь может последовать недоуменное возражение: дескать, это же Эстония! Что же вы от нее хотите? Нет, господа! Это Евросоюз. Это то цивилизационное пространство, куда мы собирались «интегрироваться», принеся в жертву очень и очень многое. Но это был такой далекий сегодня 2007 год. Еще ничего не произошло: ни быстротечной военной кампании в Осетии и Абхазии, ни возвращения Крыма в родную гавань, ни сирийской кампании, ни Специальной военной операции на Украине. Мы еще куда-то там входили и интегрировались.
Сегодня ситуация выглядит иначе. Маски, что называется, сброшены.
Приведу всего несколько, самых ярких, высказываний действующих европейских политиков:
«Россия должна перестать существовать в сегодняшних границах, распад «агрессивной империи» принесет неоспоримые преимущества демократическим государствам Европы и Центральной Азии. Запад должен покончить с Россией навсегда».
Анна Фотыга. Экс-министр иностранных дел, бывшая глава канцелярии президента Польши, депутат Европарламента[460].
«Мы находимся в состоянии войны в Европе, нам нужно перейти к военному положению, мы вовлечены в это, мы мобилизовали процессы приобретения (вооружения. — Ред.), мы предоставляем вооружение (Украине. — Ред.). Нам необходимо встретиться с Россией лицом к лицу, а не оставлять Украине всю работу».
Тобиас Эллвуд. Руководитель британского парламентского комитета по обороне. Интервью телеканалу Sky News[461].
«Российский монстр с Востока снова поднимается и протягивает свои хищные лапы ради захвата еще бо́льших стран. Он кинулся на наших соседей с Украины, наших бывших соотечественников по Речи Посполитой».
Президент Польши Анджей Дуда[462].
Ну и в том же исполнении: «Однажды, не так давно, я сказал президенту Украины Владимиру Зеленскому: «Володимир, глядя на нашу историю, на то, как эти дороги когда-то разошлись, я бы очень хотел вас попросить — когда вы победите Россию, когда русские прибудут на коленях подписывать мирный договор, отведите их в Переяслав, пусть они там подпишут с вами мирный договор, пусть они таким образом перечеркнут все эти годы советского, российского влияния»[463].
И наконец, как говорится, «вишенка на торте»: все точки над «i» в плане вступления сил НАТО на территорию Украины фактически расставил польский дипломат Ян Росцишевский, который прямо заявил: «У нас не останется иного выбора, кроме вступления в конфликте на Украине, если эта страна не сможет защитить свой суверенитет. Для нас важно, чтобы Украина победила…»[464]
Очевидно, с исторической памятью на Западе, мягко говоря, большие проблемы. Они забыли и про атаку «Алых гусар» — легкой кавалерийской бригады под Балаклавой, и о разделах Польши. Вообще все забыли. У нас тоже есть проблемы, но не настолько все плохо. Кое-что мы все же помним.
Нам все твердят, что мы империя. Не пора ли и самим в это поверить и начать оформлять свое цивилизационное пространство в соответствии с этими принципами, то есть соединить имперский и цивилизационный модусы в единое целое, восстановив историческую память в полном объеме и со всем, что к этому прилагается. Иначе все жертвы, в том числе и те, что приносятся на алтарь будущей победы сейчас, окажутся напрасными. А это уже конец истории в чистом виде. Мы не можем и не должны допустить подобное развитие событий.
Очевидно, что для достижения своих целей совокупному Западу необходимо разрушить историческую память не только у противника (то есть у нас), но и у себя. Мало заставить народ-победитель забыть, кто он и откуда. Нужно заставить забыть об этом всех, и в первую очередь самих себя. А это, как показывают не только текущие события, но и весь исторический опыт, не бесплатное удовольствие.
Проанализируем феномен исторической памяти на конкретных примерах, а именно на примере освободительной миссии России в исторической ретроспективе.