С включением в конфликт Англии ситуация перешла на качественно новый уровень, сделав европейскую войну мировой.

Причины Первой мировой войны, лежащие на поверхности, изучены достаточно полно и основательно. По этому поводу написаны тысячи самых авторитетных исследований. Обнародованы тысячи архивных документов, относящихся к этому периоду, и этот материал чрезвычайно ценен. Но были причины и не вполне очевидные.

Дело в том, что передел уже поделенного мира, являясь достаточным поводом к войне как таковой, вовсе недостаточен для перевода ее на глобальный уровень. Так ли уж нужно было кайзеровской Германии мировое господство? Вовсе нет. Германия претендовала на вхождение в клуб великих держав. Ну появилась бы еще одна колониальная империя, ну потеснились бы великие державы немного… Принципиально это ничего не меняло. Рано или поздно, а скорее всего рано, в Германской империи начались бы такие внутренние проблемы, связанные именно с бурным ростом, что им стало бы не до глобальных амбиций. В любом случае до британской мощи им было далеко. Все европейские противоречия, включая балканский узел, носили, по сути, локальный характер.

Можно допустить, что мировая война была развязана по недоразумению: мол, «не ведали, что творят». Но данный тезис не выдерживает критики уже при ближайшем рассмотрении. Еще как ведали! Очевидно, что разбор и анализ одних хитросплетений политических интриг и чаяний основных акторов процесса перед Первой мировой войной малопродуктивен. Даже если допустить, что именно Британия жаждала этой войны, то остается неясным главный вопрос: зачем? Ведь цели, декларируемые той же Британской империей, могли быть достигнуты и менее болезненным способом. Значит, были и другие цели (и, судя по всему, не только у Англии, хотя у нее в первую очередь), о которых в приличном обществе не принято говорить вслух и в которые посвящены были далеко не все ведущие политики того времени, даже если они являлись членами кабинета министров или палаты лордов. Германия действительно не претендовала на мировое господство, по крайней мере тогда. Но претендовала Британия. На пути к господству стояли две проблемы. Серьезная — Германская империя со своими колониальными амбициями, и очень серьезная — Российская империя со своей непредсказуемостью, закрытостью и непохожестью на другие европейские державы при полнейшем внешнем сходстве. Решить эти проблемы в локальном конфликте было невозможно. Нужен был глобальный передел мира. Не только в экономическом и политическом плане, но и в цивилизационном. Нужны были новые правила игры. Большой Игры! И ведь все получилось. Правда, проблемы остались. Для их решения понадобился еще один глобальный конфликт.

Нет необходимости описывать ход военных действий в период Первой мировой войны. Он достаточно изучен во всех подробностях. Однако интересен один факт. Россия по первому требованию союзников приходила к ним на помощь. Собственно говоря, именно русскому оружию Франция обязана тем, что не была разгромлена уже в первую неделю военных действий. Да и на завершающем этапе войны именно штыки русского экспедиционного корпуса спасли Париж. Однако все просьбы к союзникам оказать аналогичную помощь России оставались без ответа. Наиболее ярко это проявилось в кампании 1915 г. Зато очень действенную «помощь» союзники оказали в 1916 г., сразу после Брусиловского прорыва. По настоятельной рекомендации британской дипломатии Румыния вступила в войну на стороне России. От этого удара Российская империя так и не смогла оправиться.

Вопрос вступления Румынии в войну заслуживает того, чтобы рассмотреть его отдельно. Генерал от инфантерии А. М. Зайончковский, в 1916 г. командовавший русско-румынской Добруджанской армией[87], впоследствии писал: «Союз Румынии с Антантой представлял большие выгоды при условии использования его в активных целях. Он открывал две наступательные перспективы. Совместными действиями от Салоник и из Добруджи Антанта могла вывести из строя враждебной коалиции первоначально Болгарию, а потом и Турцию. Но этот проект был отклонен западными державами. Была и другая возможность. Граница с Румынией открывала через Трансильванию фланг укрепленной позиции австро-германцев и кратчайшие пути на Вену… Заблаговременное сосредоточение русских войск на левом фланге 9-й армии (о сроке выступления Румынии было определенно известно с половины июля) и быстрое наступление их тотчас же после объявления Румынией войны по ее территории в обход австрийских позиций могло сильно затруднить положение Центральных держав на востоке. Но Антанта отказалась и от этого способа. Она остановилась на третьем, предоставив Румынии самой атаковать в Трансильвании и только усилив ее слабым русским корпусом в Добрудже»[88]. И далее: «Русское командование стояло за то, чтобы совместными действиями румын, союзной салоникской армии и русского вспомогательного отряда вывести сначала из строя Болгарию, после чего Трансильванский театр, угрожаемый с севера русскими, а с юга — соединенной массой салоникской и румынской армий, падет сам собой. Для этого требовались усиление салоникской армии и решительное наступление ее для угрозы тылу болгар, действовавших против румын. Но на такое усиление не соглашались западные державы»[89]. Союзное командование выступило категорически против такого плана. Все возражения и доводы русского Генштаба и Ставки игнорировались. В конечном счете возобладала точка зрения союзников. Румынии было предоставлена полная свобода действий в Трансильвании. К чему это привело — известно. «28 августа 1916 г. Румыния объявила Австрии войну. Но уже 10 октября в русскую Ставку прибыли уполномоченные румынского короля, буквально молившие о помощи. России пришлось взять на себя румынский фронт. Зато союзная Салоникская армия даже не шелохнулась, не оказав румынам какой-либо помощи»[90]. Другими словами, был реализован самый бесполезный и губительный для русской армии вариант.

Любопытный факт. Британский премьер-министр тех лет Дэвид Ллойд Джордж (1916–1922) писал: «Из всех захолустий самым важным оказался презираемый всеми Салоникский фронт. Именно здесь произошла та смертельная схватка с Центральными державами, которая окончательно сломила их сопротивляемость и в конце концов заставила отбросить все надежды на успешное продолжение войны. Балканы — задняя дверь Центральной Европы, и, когда мы взломали эту дверь, мы увидели конец войны»[91].

То есть наступление Салоникской армии все же состоялось. Оно началось 15 сентября 1918 г., когда Россия была уже «вне игры». Очевидно, что «союзники» не собирались способствовать усилению Российской империи на Балканах (а в случае успеха операции, проведенной по «русскому сценарию», произошло бы именно это). Да и в стане победителей Россию не ждали.

Да и с чего бы! Так, ставший президентом в 1912 г. Вудро Вильсон полагал, что «…возвышение Российской империи (в случае разгрома Германии) в Европе создаст абсолютно неприемлемую обстановку дисбаланса во всем регионе. Его раздражал опрометчиво ведущий себя Лондон, позволивший втянуть себя в войну с Германией и Австро-Венгрией и забывший о задачах сдерживания России»[92].

«В марте 1915 г. в авторитетном журнале «The Outlook», в котором безраздельно господствовали взгляды Теодора Рузвельта, появилась статья Джорджа Кеннана (гуру американской журналистики по русскому вопросу. — В.Л.) «Русский мужик»… Он писал: «Независимо от исхода идущей войны, страной, чья судьба и чьи отношения с остальным миром будут в наибольшей степени ею затронуты, станет Россия. Если она окажется победительницей в этой страшной войне, в которую она и ее союзники были вовлечены, тогда один из следующих двух возможных результатов должен с необходимостью последовать: (1) ее народ, объединенный и в некотором смысле усилившийся в ходе войны, добьется либерализации и реформирования своих правительственных институтов или (2) царь и бюрократия извлекут из победы максимум для усиления своих позиций и престижа»[93].

Не вдаваясь в подробности его рассуждений, весьма толковых, нужно заметить, обратим внимание на вывод: «…антицаристские настроения во внутренней жизни России заслуживают поддержки, но менее всего желателен победоносный выход самодержавия из военного лихолетья, что могло бы означать рост имперских амбиций России со всеми вытекающими отсюда последствиями»[94].

Вот теперь действительно все понятно. После устранения Российской империи с игрового пространства дальнейшее продолжение войны теряло всякий смысл. И Германия подписала капитуляцию. Не под Берлином, а в 50 километрах от Парижа, продолжая при этом удерживать значительную часть территории противника. Так и хочется спросить: «А так бывает?» Разумеется. Ведь одна из главных целей войны достигнута. По крайней мере, это следует из фразы, сказанной Ллойд Джорджем, когда он узнал об отречении Николая II от престола: «Одна из целей войны достигнута». Остальное можно решить и за столом переговоров. Но как остановить войну? Это ведь не взводу солдат скомандовать: «Взвод! Стой!» Да и то команда может быть выполнена не мгновенно, если солдаты недостаточно обучены. А здесь сошлись в бою миллионные армии. Тем не менее война была остановлена практически мгновенно. Для лучшего понимания этого парадоксального факта проделаем небольшой экскурс в историю.

В данном случае речь идет о J. Henry Schroder Banking Company — британской многонациональной инвестиционной компании по управлению активами, основанной в 1804 г. В 1900 г. создан ее лондонский филиал. Рассмотрим несколько фактов, приведенных в книге Ю. Муллинса «Секреты Федеральной резервной системы», изданной в США в 1952 г.

«Во время Первой мировой войны J. Henry Schroder Banking Company играет важную роль за кулисами. Ни один историк не способен дать разумное объяснение того, как мировая война началась. Эрцгерцог Фердинанд был убит в Сараево Гаврилом Принципом, Австрия потребовала извинений от Сербии, Сербия послала ноту с извинениями… Несмотря на это, Австрия объявила войну, и вскоре другие государства Европы вступили в бой. После того как война началась, стало ясно, что ее было не просто продолжать… Главная проблема состояла в том, что Германия испытывала острую нехватку продовольствия и угля, а без Германии война не могла продолжаться. Джон Хэмилл в книге «Странная карьера г-на Гувера» объясняет, как эта проблема была решена. Он цитирует из газеты Nordeutsche Allgemeine Zeitung от 4 марта 1915 года: «Справедливость, однако, требует, чтобы роль, которую сыграли немецкие представители в Бельгии в решении этой проблемы, стала достоянием общественности»[95]…Инициатива исходила от них, и этот вопрос был решен только из-за их непрерывных отношений с Американским комитетом помощи (American Relief Committee)». Хэмилл отмечает: «Целью Бельгийского комитета помощи было снабжать Германию продуктами питания»[96]. И далее: «Бельгийская комиссия помощи была организована Эмилем Франки, директором крупного бельгийского банка, Societe Generale, и лондонским толкачом горного дела, американцем по имени Герберт Гувер, который был связан с Франки в ряде скандальных судебных дел, в частности скандале с угольной фирмой Kaiping Coal Company в Китае, который, по некоторым мнениям, развязал Боксерское восстание, которое имело своей целью изгнание всех иностранных бизнесменов из Китая»[97].

То есть снабжением продовольствием германской армии во время Первой мировой войны занимался будущий президент США Герберт Гувер лично. Но это еще не самое любопытное в этой истории. Ю. Муллинс приводит просто невероятные факты, характеризующие закулисную игру и «неформальные связи» основных акторов процесса в момент глобального военного конфликта: «Патриотическая британская женщина, которая заведовала небольшой больницей в Бельгии в течение нескольких лет, Эдит Кавелл, написала в Nursing Mirror в Лондоне 15 апреля 1915 года, жалуясь, что товары «бельгийской помощи» отправлялись в Германию, чтобы кормить немецкую армию… Сэр Уильям Уайзман, глава британской разведки и партнер Kuhn, Loeb Company, опасался, что продолжение войны было поставлено на карту, и тайно уведомил немцев, что мисс Кавелл должна быть казнена. Немцы неохотно ее арестовали и обвинили ее в пособничестве военнопленным бежать. Обычное наказание за это преступление составляет три месяца тюремного заключения, но немцы учли требования сэра Уильяма Уайзмана и застрелили Эдит Кавелл, создав таким образом одного из главных мучеников Первой мировой войны… Отделавшись от Эдит Кавелл, операция продолжалась, хотя в 1916 году, немецкие эмиссары снова известили должностных лиц в Лондоне, что они не верят, что Германия сможет продолжать военные операции не только из-за нехватки продовольствия, но и из-за финансовых проблем. Было отправлено больше «экстренной помощи», и Германия продолжала войну до ноября 1918 года»[98].

Вот, собственно говоря, и все. Даже особо и комментировать нечего. Войну не просто прекратили. Ее выключили, прекратив поставки продовольствия и финансирование германской армии. В продолжении уже не было никакого смысла. Ведь одна из целей достигнута. Судя по всему — главная цель, так зачем же попусту тратить ресурсы?

Но на деле не все оказалось так радужно, как представлялось в феврале 1917 г. британским кукловодам. Девять месяцев спустя в России произошла революция, в результате которой к власти пришли большевики, устранив послушное союзникам Временное правительство. Оставим за скобками политические, идеологические и ряд других аспектов, связанных с приходом к власти большевиков. Это все, разумеется, важно, но не в данном случае. Нас интересует прежде всего то, что большевикам во главе с В. И. Лениным удалось сделать невозможное: они поменяли правила Игры. Они отменили поражение России, которое казалось бесспорным и должно было привести к ее уничтожению. Победа большевиков вывела тем самым ситуацию из эволюционного тупика, куда Европа сама себя загнала, на путь хоть какого-то развития. А потом они провели посткатастрофическую сборку государства. В 1922 г. место Российской империи занял Советский Союз. Удержалась и Германия. Комбинация не сыграна. Маршал Фердинанд Фош после подписания Версальского договора 28 июня 1919 г. сказал свою знаменитую фразу: «Это не мир. Это перемирие на 20 лет». И он не ошибся.

А действительно ли мир находился в тупике? По всей видимости, да. Ведь были уже написаны фундаментальные труды О. Шпенглера, К. Маркса и ряда других мыслителей, которые недвусмысленно указывали, куда именно движется мир. Судя по всему, «хозяева денег» отнеслись к этим предостережениям более чем серьезно. И если на мгновение предположить, что Россия исчезла, то… Подобный сценарий блестяще описан в мрачной антиутопии А. Зиновьева «Глобальный человейник». Но его взгляд оказался куда оптимистичнее того, с чем реально пришлось столкнулся нашему миру в первой четверти XXI в. До такого даже он не додумался. К счастью, Россия никуда не делась. А значит, надежда, что человечество не упрется в очередной тупик, все еще есть.

В связи с вышесказанным следует более пристально взглянуть на проблему эволюционного тупика, так как сегодня в научном сообществе нередко оспаривается само право данного термина на существование. Уж больно мрачные перспективы за ним вырисовываются.