Полный мир героев вместо целого мира глупцов, в котором ни один доблестный король не может царствовать, — вот чего мы добиваемся!.. Отбросим все низкое и лживое. Тогда мы можем надеяться, что нами будет управлять благородство и правда…

«МАЛЕНКОВСКИЙ ЦИРКУЛЯР»

В нашей стране пресловутый «еврейский вопрос» стоял всегда достаточно остро. Его связывали, с одной стороны, с проявлениями международного сионизма, а с другой — русского великодержавного шовинизма. В неявной форме он стал причиной конфликта Ленина со Сталиным по национальному вопросу.

Вот и Маленков, согласно утверждению Роя Медведева, санкционировал гонения советской власти на евреев: «Осенью… 1944 года — Сталин созвал в Кремле расширенное совещание, на которое были приглашены члены Политбюро и Секретариата ЦК, первые секретари республиканских и областных комитетов партии, руководители оборонной промышленности, армии и государственной безопасности. Речь шла о «еврейском вопросе»…»

Если не ошибаюсь, на том совещании главным образом шла речь о переходе в ближайшее время промышленности на мирную продукцию в связи с приближающейся победой над фашизмом. Но, по-видимому, такие вопросы, по мнению Р. Медведева, не представляют интереса по сравнению с еврейским. Как говорится, у кого что болит, тот о том и говорит. Впрочем, продолжим цитирование.

«В своем вступительном слове Сталин — правда, с некоторыми оговорками — высказался за «более осторожное» назначение евреев на руководящие должности в государственных и партийных органах. Каждый из участников понял, однако, что речь идет о постепенном вытеснении лиц еврейской национальности с ответственных постов…»

Вновь придется сделать паузу. Вот ведь как тонко и точно подметил политизированный историк то, что понял каждый из участников совещания. Ни с одним из них ему не довелось беседовать, однако судит за всех скопом! И почему бы им всем (среди них, кстати или некстати, были и евреи) делать такой вывод, когда вождь всего лишь предложил, да ещё с оговорками, осторожней выдвигать (!) лиц данной национальности на руководящие (!) должности. И о каком вытеснении могла идти речь, если в ЦК партии и Правительстве оставались евреи?

«Наиболее подробным на этом совещании было выступление Маленкова, — продолжает Медведев, — который обосновал необходимость «повышения бдительности» по отношению к еврейским кадрам. Вскоре после совещания в ЦК ВКП(б) партийные комитеты различных уровней получили подписанное Маленковым директивное письмо, которое тогда в партийных кругах называли «маленковским циркуляром». В нем перечислялись должности, на которые назначения людей еврейской национальности было нежелательно. Одновременно вводились и некоторые ограничения при приеме евреев в высшие учебные заведения».

Надо сказать, что в то время было много несравненно более важных проблем, чем те, на которых болезненно заострил внимание Р. Медведев. Скажем, в 1944 году более 1,336 млн человек вступили в кандидаты и около 1,125 млн в члены партии. Столь резкий наплыв желающих стать членами правящей ВКП(б) в преддверии великой Победы не мог не насторожить и Сталина, и Маленкова.

«Во второй половине 1944 г., — пишет Д. Боффа, — была выпущена целая серия «постановлений». Затрагивавшиеся в них важные политические вопросы — об освобожденных областях, о проявлениях национализма среди некоторых нерусских народностей, о возрождении религии — трактовались всегда и единственно как задачи, подлежащие решению с помощью более систематической и строже контролируемой пропаганды».

Но почему же вдруг среди столь важных государственных вопросов всплыл и еврейский? Не был ли Маленков злобным антисемитом? Не ему ли как главному «кадровику» принадлежала инициатива вытеснения лиц еврейской национальности из руководства государства и партии?

На эти вопросы помогают объективно ответить сведения, приведённые В.В. Кожиновым. Он подчеркивал отсутствие проявлений антисемитизма и в коммунистической идеологии, и в советской политической системе. Сослался на израильского политолога М.С. Агурского: «Вплоть до тридцатых годов главными и почти исключительными врагами сионизма в СССР были сами же евреи… сионисты как внутри СССР, так и в Палестине видели главными виновниками этих преследований не саму советскую политическую систему, а т. н. Евсекцию («Еврейскую секцию» ВКП(б). — Р. Б.) и вообще коммунистов еврейского происхождения». Иначе говоря, враждовали интернационалисты и националисты преимущественно одной и той же национальности.

«Обратимся теперь, — продолжал Кожинов, — к возникшему во время войны недовольству, сложившемуся после 1917 года «еврейским засильем» во многих областях жизни страны. Например, 17 августа 1942 года в Секретариат ЦК поступила записка, информирующая о том, что из 12 руководителей Большого театра (директор, дирижеры, режиссеры и т. п.) 10 человек — евреи и только 1 русский.

В 1943 году секретарь парткома МГУ В.Ф. Ноздрёв направил в ЦК письмо, в котором сообщил, что в предшествующем, 1942‐м, «пропорция» окончивших физический факультет университета евреев и русских составляла 98 % и 2 %».

Он привел воспоминание математика академика Л.С. Понтрягина, который перед войной в Воронеже «познакомился с очень милой студенткой Асей Гуревич. По окончании Воронежского университета я взял её в аспирантуру в Москву… Ася в течение нашего знакомства неоднократно обращалась ко мне с просьбой помочь кому-нибудь из её друзей… Это были всегда евреи. Мне это показалось странным, поскольку сама она была еврейкой… Но уже после войны она меня совершенно поразила одним своим заявлением. Она жаловалась мне, что в текущем году в аспирантуру принято совсем мало евреев, не более четверти всех принятых. А ведь раньше, сказала она, принимали всегда не меньше половины».

Вот, оказывается, к каким ужасным последствиям привел «маленковский циркуляр». Подумать только: вместо половины всех аспирантов приняли всего не более 25 % евреев (то есть примерно в десять раз больше, чем было относительное количество представителей этой нации в населении страны).

«Конечно, — делает вывод Кожинов, — многие объявят упомянутые «записки» в ЦК «антисемитскими». Но если подойти к ним с истинной беспристрастностью, их нельзя не признать констатацией явно ненормального положения вещей. ЦК о ситуации в Большом театре не имела последствий… Что же касается сообщившего о положении дел в Московском университете В.Ф. Ноздрёва, он продолжал «бить тревогу» и далее, в 1944–1945 годах, и в мае 1946‐го был за это снят с поста секретаря парткома».

О том, что никакой антисемитской кампании и в помине не было, говорят красноречивые факты. После войны многие руководители Большого театра, евреи, получали неоднократно Сталинские премии. Например, дирижёры С.А. Самосуд (1947, 1952 годы), Ю.Ф. Файер (1946, 1947, 1950 годы). Выходит, вождь не выполнил предписания «маленковского циркуляра»?!

Вряд ли Иосифа Виссарионовича можно отнести к юдофилам. Хотя Владимир Ильич в последние годы сгоряча клеймил его как «русского великодержавного шовиниста» и даже «русского Держиморду», антисемитом он не был. Нередко ссылаются на то, что якобы он приказал дочери развестись с её первым мужем (евреем) Морозовым. Однако она это категорически отвергала. Правда, Сталин не пожелал с ним встречаться, чётко обозначив причину:

— Слишком он расчетлив, твой молодой человек.

Действительно, тогда как оба сына Иосифа Виссарионовича ушли воевать, Морозов устроился в московскую ГАИ. Сталин отозвался так:

— Смотри-ка, на фронте страшно, там стреляют, а он, видишь, в тылу окопался.

Надо ли говорить, что антисемит в подобных случаях и вёл себя, и выражался бы иначе.

…После первого издания моей книги о Маленкове я попытался выяснить, каким был этот «Маленковский циркуляр». Даже если он был совершенно секретным, его должны были бы обнародовать в период развенчания сталинизма и представления СССР империей зла. Нигде такого документа нет!

Историк Г.В. Костырченко в книге «Сталин против «космополитов». Власть и еврейская интеллигенция в СССР» (2010) отметил, что впервые об этом секретном постановлении написал перебежавший на Запад шифровальщик ГРУ И. Гузенко в 1948 году, ссылаясь на анонимные свидетельства. По мнению Костырченко, таких письменных указаний не было, но такого рода устные указания существовали.

Можно ли это считать проявлением государственного антисемитизма? Сомневаюсь. Быть может, был государственный антисионизм? Неужели в СССР не было чрезмерно много евреев в некоторых областях культуры и науки? Разве евреев преследовали?

Не стану развивать эту тему. Приведу только два высказывания о русском народе и России. Историк Б. Илизаров: «Он (Сталин) умер в тот момент, когда подготовил очередную удавку своему рабски покорному пресмыкающемуся советскому народу». Так обгадить целый народ!

Б. Илизаров относится к антисоветскому народцу, мелкому и бездарному. Ведь советский народ под руководством Сталина создал великую сверхдержаву, победил фашизм и достиг выдающихся успехов в культуре, науке и технике. Антисоветский народец подточил духовную опору Советского Союза, и рухнул гигант. Даже Генри Киссинджер признал, что это было подлое преступное деяние.

Михаил Косовский в статье «Государственный антисемитизм: реальность или мираж?» (2017) пишет: «О народном антисемитизме в СССР, включая сталинский период, читатели знают не меньше, а, возможно, больше, чем автор этой статьи. Многие, имея личный опыт, считают, что страну победившего социализма следует называть страной победившего антисемитизма».

Имея личный опыт со Сталинского времени, утверждаю: это ложь. Не замечал, чтобы евреев в СССР угнетали как нацию. Напротив, видел евреев во многих научных и ненаучных учреждениях, бездарных (в основном) и талантливых. Знаю только одного белорусского еврея-рабочего, а колхозника не встречал. Неприятен еврейский сепаратизм.

Странное суждение М. Косовского: «Развенчание вождя вначале вызвало в народе замешательство, но, привыкшие к авторитету власти, приученные к покорности, люди быстро успокоились, тем более что уже их поколению было обещано жить при коммунизме».

Не знаю, тут ложь или заблуждение, и о каком народе речь. У русских, как я прекрасно помню, никакого замешательства не было. Была, — если обобщённо — скорбь. Поэтому в Москве сотни тысяч вышли на улицу, чтобы проститься с Вождём. И не успокоились люди, а, в основном, прониклись презрением к руководителям партии, которые подвергли хуле и клевете того, кого ещё недавно непомерно восхваляли.

«Начиналась хрущёвская «оттепель», — пишет Косовский, — которая временно стала оттепелью и для евреев… Но Хрущёв, как его предшественники, видел для евреев СССР только одну перспективу — постепенную ассимиляцию…

Именно в период «оттепели» из Кремля повеяло явной политикой антисемитизма. Оставаясь верным марксистско-ленинским идеям, считая религию опиумом народа, первый секретарь ЦК КПСС инициировал в стране антирелигиозную кампанию. Пострадали все конфессии, традиционно больше других досталось иудаизму… Не затихала борьба властей с сионизмом, поскольку он… считался вредной буржуазно-националистической идеологией.

Ограничения еврейских национально-религиозных традиций вплоть до запрещения были направлены на создание условий скорейшей ассимиляции евреев без их ведома и согласия. Такая политика являлась, как отмечено, типичным проявлением госантисемитизма, ибо не давала никакой пользы стране. На волне начавшейся либерализации общества и послабления цензуры, активизировались разного толка замаскированные антиеврейские организации типа «Памяти», чего не допускалось при Сталине».

Для советского народа подлинная «оттепель» началась с 1947 года, когда стали снижаться цены. При Хрущёве началась «слякоть». И почему от «борьбы с религией» больше всех пострадали иудаисты? Православным, пожалуй, досталось не меньше, но евреи, по-видимому, более ранимы, чем русские. А «Память» пыталась противопоставить антисоветским «национальным фронтам», в том числе и сионизму, русский национализм. Не удалось…

ОПАЛА

После войны Маленков стал руководить Комитетом по демонтажу немецкой промышленности. Ему пришлось сдерживать напор руководителей разных ведомств, желавших получить как можно больше трофейного оборудования. Тогда же у него ухудшились отношения с председателем Госплана Н.А. Вознесенским.

Маленков по инициативе Сталина или, по крайней мере, по согласованию с ним выдвинул предложение прекратить демонтаж немецкой техники и наладить в Восточной Германии производство товаров для СССР в качестве репарации. Несмотря на возражения Кагановича и Берии, это решение было утверждено.

В середине октября 1945 года Политбюро постановило предоставить Сталину отпуск на два месяца. Он провел это время на Кавказе, не упуская из вида московские дела. Тем временем партийные руководители плели замысловатые сети интриг, разобраться в которых чрезвычайно трудно.

Была ли это тривиальная борьба за власть? Вряд ли. Если Берия и Хрущёв были честолюбивы и, возможно, мечтали о высшей власти, то Молотов и Маленков прежде всего боролись за те мероприятия во внешней и внутренней политике страны, которые считали верными.

Официально вождя замещал Молотов. Его «поджимала» молодая поросль в лице Берии, Маленкова, Хрущёва. Случай представился. Молотов допустил два серьёзных промаха. Сначала разрешил в центральных органах советской печати опубликовать фрагменты из речи Черчилля с восхвалениями Сталина.

Вождь срочно телеграфировал: «У нас имеется теперь немало ответственных работников, которые приходят в телячий восторг от похвал со стороны Черчиллей, Трумэнов, Бирнсов и, наоборот, впадают в уныние от неблагоприятных отзывов этих господ… Что касается меня лично, то такие похвалы только коробят меня». (По-видимому, он исходил из принципа: если тебя хвалит враг, значит, ты где-то допустил ошибку.)

Молотов признал свой промах, и вскоре допустил второй: заявил о снятии цензурных ограничений на корреспонденции представителей западной печати, отправляемые из СССР. На Западе заговорили о смягчении внешней политики советского руководства, во главе которого, по-видимому, вскоре будет Молотов. Сталин отозвался резко: «Я не могу более считать такого товарища моим первым заместителем».

Казалось бы, освободилось высокое кресло для Маленкова. Но вышло иначе. После войны И.В. Сталину его сын генерал Василий Сталин, командир дивизии в Германии, прислал письмо, в котором сообщил о многочисленных авариях с истребителями Як-9У, порой с гибелью пилотов.

Ещё до войны Ворошилов писал Сталину в частном письме об участившихся авариях самолетов. Сталин ответил примерно так: чёрт с ними, с самолетами; гибнут летчики, вот что недопустимо! И в данном случае речь шла не о потерях техники, а о гибели людей и замалчивании недостатков в авиастроении (что неудивительно: лихорадочная спешка военных лет и недостаток квалифицированных специалистов сказывались на качестве продукции).

Иосиф Виссарионович приказал начальнику главного управления контрразведки Смерш («Смерть шпионам») генерал-полковнику В.С. Абакумову разобраться в этом деле.

В феврале 1946 года Абакумов представил Сталину материалы по так называемому «делу авиаторов», где говорилось, в частности: «С ноября 1942 по февраль 1946 года произошло более 45 тысяч невылетов самолетов на боевое задание, 756 аварий и 305 катастроф по причине неполадок материально части».

Выяснилось, что ещё в 1944 году представитель военной приемки забраковал около сотни самолетов Як-9У. Член военного совета ВВС Н.С. Шиманов и начальник главного управления заказов ВВС Н.П. Селезнёв изучили ситуацию на заводе и по согласованию с главным инженером ВВС А.К. Репиным, наркомом авиапрома Шахуриным и главком ВВС маршалом авиации А.А. Новиковым распорядились продолжать выпуск машин, несмотря на обнаруженные недостатки.

Заведующий отделом самолетостроения и моторостроения управления кадров ЦК ВКП(б) А.В. Будников и заведующий отделом самолетостроения и моторостроения Управления кадров ЦК ВКП(б) Г.М. Григорян знали об этом инциденте, но не сообщили о нём Политбюро. Нечто подобное произошло с истребителем Як-3 и штурмовиком Ил-2.

Ознакомившись с этими и другими материалами, Сталин санкционировал арест всех семерых «злоумышленников» и передачу дела в военную коллегию Верховного суда СССР. 25 марта 1946 года приказом Министра Вооруженных Сил СССР И.В. Сталина А.А. Новиков был отстранён от должности командующего ВВС, на следующий месяц его исключили из ВКП(б) и арестовали с санкции заместителя Главного военного прокурора.

Вину Новикова и Шахурина сочли доказанной. По воспоминаниям П.А. Судоплатова, Сталин спросил Абакумова:

— Какую меру наказания вы предлагаете?

— Расстрел, — был ответ.

— Расстрелять просто, сложнее заставить работать. Мы должны заставить их работать.

Судоплатов добавил, что маршал Новиков «под давлением был вынужден дать показания против Жукова. В письме Сталину он рассказал об амбициях Жукова и сообщил, что вёл с ним «антисталинские разговоры», а также показал, что помогал ему скрыть, что он из семьи царского городового. Эти признания, по словам Судоплатова, представляли серьезную угрозу для Маленкова».

Начиная с 1937 года Маленков способствовал карьере Г.К. Жукова, выдвигая его на высокие военные посты (значит, Георгий Максимилианович, помимо всего прочего, умел хорошо подбирать кадры). Чтобы обезопасить себя, Маленков, так же как Молотов, поддержал обвинение против Жукова. Маршал категорически отрицал свою вину. Сталин, выслушав его, сказал:

— А всё-таки вам, товарищ Жуков, придётся на некоторое время покинуть Москву.

Не исключено, что этот малодушный поступок Маленкова обернулся против него через несколько лет, когда Жуков поддержал его противников, прежде всего Н.С. Хрущёва.

Говорят, Новикова непрерывными допросами измучили так, что он подписал приготовленные следователем «признательные показания». Вряд ли. Какой смысл следователю и Абакумову так рисковать? Подделку могут раскрыть, и тогда им грозит расстрел. Им приказал так сделать Сталин? Сомнительно. Ведь он предложил председателю военной коллегии Верховного суда смягчить наказание подсудимым, «учитывая их заслуги в войне». Новикова приговорили к пяти годам лишения свободы, Шахурина к семи, Репина и Селезнёва к шести, Шиманова к четырём, Будникова и Григоряна к двум годам лишения свободы.

4 мая 1946 года члены Политбюро на основании «дела авиаторов» сместили Г.М. Маленкова с поста секретаря ЦК. В постановлении говорилось: «Установить, что т. Маленков, как шеф над авиационной промышленностью, морально отвечает за те безобразия, которые вскрыты в работе этих ведомств (выпуск и приемка недоброкачественных самолетов), что он, зная об этих безобразиях, не сигнализировал о них ЦК ВКП(б)».

Протокол этого решения был подписан А.А. Ждановым. Не исключено, что ленинградцы, пришедшие во власть, постарались преувеличить вину Маленкова.

Фактически заместителем Сталина стал Андрей Александрович Жданов, крупный партийный работник сначала в Нижнем Новгороде, затем в Ленинграде, а после Великой Отечественной — в Москве. 25 февраля 1946 года ему вручили орден Ленина. Он курировал ведомство Молотова, стал главным партийным идеологом, отвечая за сферу культуры, и наряду со Сталиным подписывал совместные постановления ЦК партии и Совета Министров СССР. Весной того же года в новом составе Оргбюро ЦК, ведавшего кадрами, четверо из 14 членов оказались выходцами из ленинградской партийной организации. В отсутствие Сталина Жданов теперь вёл заседания Политбюро. Его правая рука — А.А. Кузнецов (также ленинградец) — был назначен руководителем секретариата ЦК вместо Маленкова, сменив последнего и на посту начальника Управления кадров.

Так ленинградская группа захватила многие ключевые посты в руководстве партии и страны. Маленков попал в опалу. Позиции Микояна ослабли, а маршала Берии окрепли. В марте он стал членом Политбюро и заместителем председателя Совета Министров СССР. В апреле 1946 года был изменён состав коллегии МВД и назначены семь новых заместителей министра, из них двое, в том числе первый заместитель министра В.С. Рясной, были людьми Н.С. Хрущёва, который с далёких днепровских берегов продолжал плести в Москве паутину своих интриг.

В мае был снят с поста министра государственной безопасности близкий соратник Берии — В.Н. Меркулов. На его место назначили В.С. Абакумова. Осенью 1947 года Берию лишили поста куратора спецслужб, а сменил его друг Жданова ленинградец А.А. Кузнецов. Поэтому нет оснований сваливать вину за беззакония в стране за период с 1947 по 1953 год на Лаврентия Павловича. В это время он возглавлял атомный проект. (После ареста Кузнецова в 1949 году курировать спецслужбы по линии партии стал Хрущёв, что он позже тщательно скрывал.)

В состав высшего руководства страны был введен с подачи Жданова ленинградец Н.А. Вознесенский. Он председательствовал на заседаниях Совета Министров СССР в отсутствие Сталина. Жданов фактически стал вторым лицом в партии после Сталина. Ещё одного ленинградца, А.Н. Косыгина, избрали в марте 1946 года кандидатом в члены Политбюро. Можно сказать, «ленинградская команда» брала в свои руки основные рычаги управления государством и партией.

Вопреки обыкновению, Г.М. Маленкова не отправили в дальние края. Он остался в Москве, сосредоточившись на работе в качестве заместителя председателя Совмина СССР и куратора программы создания ракетного оружия. Он по-прежнему пользовался доверием и уважением Сталина. Об этом свидетельствует такой факт: в сентябре 1947 года на информационном совещании представителей европейских компартий от СССР выступили Жданов и Маленков. Первый сделал доклад о международном положении, а второй — о деятельности ЦК ВКП(б).

Групповое фото. Верхний ряд: неизвестный, Василий Сталин, Светлана Сталина (Аллилуева), А.Н. Поскребышев. Нижний ряд: Л.М. Каганович, Г.М. Маленков, И.В. Сталин, А.А. Жданов. 1947 г.

В докладе Жданова говорилось, в частности, об экспансии США одновременно по всем направлениям. 1) Военно-стратегические мероприятия (милитаризация страны, которой никто не угрожает; создание военных блоков, нацеленных на СССР). 2) Экономическая экспансия (использование в своих целях послевоенных экономических трудностей европейских стран, обеспечение себя рынками сбыта и т. д.). 3) Идеологическая борьба, где главные цели — защита и пропаганда буржуазной лжедемократии и обвинение коммунизма в тоталитаризме.

(Нетрудно заметить, что США продолжают наступление на Россию по всем этим направлениям, несмотря на то, что она стала капиталистической. Следовательно, дело не столько даже в идеологическом противостоянии, сколько в желании расчленить и полностью поработить ещё недавно великую мировую державу.)

Маленков в своём докладе затронул, помимо прочего, три темы, о которых есть смысл вспомнить. Он говорил:

«Одной из первоочередных задач является укрепление работы наших партийных организаций. В годы войны партийные органы проделали огромную работу по организации тыла и переводу хозяйства на военный лад. В условиях военного времени партийные органы вынуждены были нередко брать на себя оперативную работу по управлению хозяйством. Это было правильно в тех условиях. Однако нельзя не видеть, что это породило и некоторые отрицательные явления в практике работы партийных организаций, приводило к ослаблению внутрипартийной работы и вместе с тем к подмене государственных и хозяйственных органов. Оказался нарушенным один из основных принципов большевистского руководства».

Это едва ли не первое упоминание в официальном выступлении о необходимости ограничить влияние партийного аппарата на государственные и хозяйственные органы. Нет сомнений, что данная проблема была одобрена или даже инициирована Сталиным.

Другая тема: «культивирование и развертывание советского патриотизма» и «решительная борьба с различными проявлениями низкопоклонства и раболепия перед буржуазной культурой Запада». Маленков привёл слова Сталина: «Сила советского патриотизма состоит в том, что он имеет своей основой не расовые или националистические предрассудки, а глубокую преданность и верность народа своей советской Родине, братское содружество трудящихся все наций нашей страны. В советском патриотизме гармонически сочетаются национальные традиции народов и общие жизненные интересы всех трудящихся Советского Союза».

Учтем: сказано именно о патриотизме как любви к Родине при братском сотрудничестве трудящихся вне зависимости от их национальности, вероисповедования и даже идеологических пристрастий.

По утверждению Маленкова, «низкопоклонство перед иностранщиной», распространенное среди некоторых слоев нашей интеллигенции, является «пережитком проклятого прошлого царской России». Увы, объяснение слишком примитивно и вводит в заблуждение. Тут проявился дефект упрощенного классового подхода к явлениям общественной жизни. Ведь речь идет о новой поросли служащих, воспитанных при советской власти. У них низкопоклонство перед Западом проявляется не в стремлении воспринять высокие достижения культуры, а в жажде материальных благ.

Этим пользуется агентура англо-американского империализма, как справедливо отметил Маленков, в своей идеологической войне против СССР, идеологии братства трудящихся, свободы от эксплуатации, равенства и справедливости.

Говоря о внешней политике ВКП(б), Маленков подчеркнул главный принцип: «Мы исходим из факта неизбежности сосуществования на длительный период двух систем — капитализма и социализма — и придерживаемся курса поддержки лояльных добрососедских отношений со всеми теми государствами, которые проявляют желание к дружественному сотрудничеству при условии соблюдения принципов взаимности и выполнения взятых на себя обязательств».

Выступление Маленкова от имени ЦК ВКП(б) на крупнейшем форуме представителей коммунистических партий разных стран свидетельствовало о том, что Сталин считает его верным своим соратником. Ему был поручен доклад, раскрывающий основные идеологические принципы государственной политики Советского Союза.

«ЛЕНИНГРАДСКОЕ ДЕЛО»

О нём в Большой Российской энциклопедии (БРЭ) сказано предельно кратко и смутно: «Это серия дел, сфабрикованных в конце 40‐х — начале 50‐х гг., по обвинению ряда видных партийных, советских и хозяйственных работников в измене Родине, намерении превратить Ленинградскую парторганизацию в опору для борьбы с ЦК и т. п. Н.А. Вознесенский, М.И. Родионов, А.А. Кузнецов, П.С. Попков, Я.Ф. Капустин, П.Г. Лазутин приговорены к расстрелу, остальные — к длительным срокам тюремного заключения. Одновременно был осуществлён массированный разгром Ленинградского партийно-административного руководства. В последующем все реабилитированы, большинство посмертно».

Возникает вопрос: кто и зачем сфабриковал эту жестокую расправу? На этот вопрос постарался ответить историк В.Д. Кузнечевский в статье «Ленинградское дело» 1949–1953» (2020). Он прежде всего отметил утрату важных документов: «В 2011 году к. и. н. Амосова А.А. на страницах журнала «Новейшая история России» пришла к выводу, что формальному доследованию в отношении жертв этого события препятствовал Н. Хрущёв, чтобы «скрыть своё участие в этом процессе». Мои собственные «раскопки» в архивах подтверждают этот вывод: у Хрущёва были основания для такого поведения».

По его словам, «удалось выяснить, что часть архивных документов, относящихся к «Ленинградскому делу», была изъята из фондов Г. Маленковым, а часть уничтожена направленной в архивы командой, сформированной Н. Хрущёвым, который целенаправленно заметал свои следы в репрессиях 30‐х годов и в «Ленинградском деле». Особенную в этом плане активность Н. Хрущёв проявил весной 1953 года, когда перед Никитой Сергеевичем замаячила перспектива стать первым лицом не только в партии, но и в государстве. Последнее означало, что надо скрыть даже намёк на его участие в расстрельных делах не только в 30‐е годы, но прежде всего в «Ленинградском деле».

В своей работе В.Д. Кузнечевский опирался на большой фактический материал, частично добытый им в архивах. «С годами во мне крепло убеждение, — пишет он, — что в «Ленинградском деле» невозможно разобраться по существу без его связи с историей развития так называемого русского вопроса за весь период существования Советской России, начиная с 1917 года и по сей день».

Корреспондент интернет-газеты «Столетие» в интервью с автором книги подчеркнул: «РСФСР, крупнейшая из советских республик, была, в отличие от всех остальных, лишена своего политического руководства, своей компартии и многих других жизненно необходимых структур. Россия, как бывшая якобы «тюрьма народов», обязана была на пути к созданию коммунизма и «советского человека» поднять окраины до своего уровня. Что и породило многие так и не разрешенные проблемы, вызывавшие большую тревогу у русских по происхождению советских деятелей, названных «ленинградцами». РСФСР не имела своей Академии наук, своей столицы.

Несправедливо распределялись «блага» для населения в республиках Союза. РСФСР, которая вносила самый весомый вклад в экономику страны, дотировала другие республики, за исключением Белоруссии, в доходах на душу населения находилась на последнем месте.

Такую несправедливость по отношению к русскому народу, по мнению В.Д. Кузнечевского, стремились исправить соратники Жданова, фигуранты «Ленинградского дела». Стремление, безусловно, благородное. Но почему же на них обрушился карающий меч СССР?

Обосновавшись после войны в столице, сплоченная ленинградская группа партийных и государственных деятелей быстро стала наиболее влиятельной силой в руководящих органах СССР. Это должно было насторожить Сталина. Не потому, что он утрачивал личный авторитет или свою власть. Об этом ему не приходилось заботиться. Беспокоило явное проявление групповщины — основы коррупционных связей.

Как пишет В.Д. Кузнечевский: «Если судить по текстам обвинительных приговоров, проекту секретного письма Политбюро членам ЦК ВКП(б) под названием «Об антипартийной враждебной группе Кузнецова, Попкова, Родионова, Капустина, Соловьёва и др.» от 12 октября 1949 г., авторами которого выступили Маленков и Берия, а также представленному 18 января 1950 г. И. Сталину министром госбезопасности СССР В. Абакумовым проекту «Обвинительного заключения по делу привлекаемых к уголовной ответственности участников вражеской группы подрывников в партийном и советском аппарате» в составе 10‐ти человек, «ленинградцам» были предъявлены следующие обвинения.

1. Проведение в Ленинграде без разрешения ЦК ВКП(б) так называемой Всесоюзной оптовой торговой ярмарки по реализации неликвидной потребительской продукции.

2. Якобы сфальсифицированные результаты выборов руководящих партийных органов в ленинградской партийной организации на партийной конференции в декабре 1948 г.

3. Пропажа в Госплане СССР с 1944 по 1948 г. 236‐ти секретных документов, относящихся к планированию народнохозяйственного комплекса страны.

4. Занижение планов хозяйственного развития страны в I квартале 1949 г.

5. Расхищение крупных государственных средств в целях личного обогащения.

6. Проведение «линии на отрыв ленинградской парторганизации и противопоставление её ЦК ВКП(б)» и «высказывание изменнических замыслов о желаемых ими изменениях в составе советского правительства и ЦК ВКП(б)».

Формально её разгром начался с того, что А.А. Кузнецова, которого многие считали одним из самых перспективных в новом поколении партработников, 13 августа 1949 года арестовали в кабинете Г.М. Маленкова. По странному стечению обстоятельств в конце того же месяца умер от инфаркта Жданов.

…О «Ленинградском деле» известно немало. Почти все получившие по нему сроки заключения выжили и были реабилитированы уже в 1954 году. Но до сих пор наиболее популярна простая схема: Маленков и Берия устранили соратников и выдвиженцев Жданова, как своих соперников в претензиях на наследство Сталина.

Однако ситуация была сложней. Судя по всему, маршал Л.П. Берия был инициатором «дела Госплана». Удар направлялся против представителя «ленинградской группы» Н.А. Вознесенского. Он был деятелем одного с Берией уровня: член Политбюро, во время войны введенный в ГКО; первый заместитель Сталина по правительству. Отношения между конкурентами, как отмечалось в мемуарах Микояна, обострились после войны. Молва считала Н.А. Вознесенского вероятным преемником вождя в руководстве правительством. По одной из версий, это заставляло Лаврентия Павловича искать пути к устранению соперника.

Сообщение об открытии Всероссийской оптовой ярмарки в газете «Ленинградская правда» от 11 января 1949 г., событие, ставшее пунктом обвинения в т. н. «Ленинградском деле»

Даже если согласиться с тем, что была столь жестокая конкурентная борьба между Берией и Вознесенским, надо признать, что существовали серьёзные, а не надуманные действия и замыслы «ленинградской группы», нарушающие партийную дисциплину и вызывающие подозрение на тайную фракцию в партии. Чтобы понять степень серьёзности этих действий и замыслов, надо судить о них не абстрактно, а в условиях обстановки тех лет.

Другим выдвиженцем Жданова был Алексей Александрович Кузнецов. Как политик и по общественному положению он значительно уступал Берии, не будучи даже кандидатом в члены Политбюро. Он перебрался в Москву только в 1946 году, тогда как Вознесенский работал в центре с 1938 года.

Кузнецов отчасти перебежал дорогу Берии, сменив его осенью 1947 года на посту куратора спецслужб. Вдобавок, он же был близок к министру госбезопасности В.С. Абакумову — выдвиженцу Сталина. Хотя Абакумов предпочитал не портить отношений с Лаврентием Павловичем. По некоторым сведениям, он нередко перед докладами Сталину советовался с Берией.

Ленинградская партийная организация ещё при Ленине получила в некоторой степени привилегированный статус, который упрочился и вырос в годы страшной и героической блокады. При Жданове — заместителе Сталина по партии — парторганизация стала резервом руководящих кадров в Москве. Есть версия, что в начале сентября 1941 года, когда немцы замкнули блокадное кольцо, а Жданов свалился с инфарктом, Сталин позвонил Кузнецову и сказал: «Алёша, спасай Ленинград!»

Были слухи, будто Сталин после войны называл Кузнецова своим преемником на посту руководителя партии. Неизвестно, насколько соответствовали такие домыслы истине. Но бесспорно — они подливали масла в огонь неприязни Маленкова к ленинградским партработникам и их лидеру.

Был ещё один деятель, сыгравший важную роль в разжигании ленинградской трагедии. Это — Хрущёв. В мемуарах Никиты Сергеевича рассказан интересный эпизод. Как-то после войны, отправляясь на юг, Жданов остановился в Киеве, где встретился с Хрущевым. В непринужденной обстановке Андрей Александрович доверительно поделился с ним планами создания Коммунистической партии РСФСР. Никита Сергеевич был непрост. Смекнул: идея отдельной компартии в самой крупной и многолюдной республике СССР вряд ли понравится Сталину. Судя по всему, будущий борец с культом личности не замедлил «просигнализировать» о ждановских планах вождю. Не с этого ли начали накапливаться сведения о подозрительных политических взглядах руководящих партийных кадров Ленинграда?

Весьма вероятно, что было именно так.

Однажды на квартире Кузнецова собрались: Вознесенский, предсовмина РСФСР М.И. Родионов и Первый секретарь Ленинградского обкома В.С. Попков. Угощение было обильным, спиртного тоже вдоволь. Начались разные разговоры на опасные темы. А квартира прослушивалась. Вскоре записи разговоров легли на стол Сталина.

Собеседники выражали недовольство тем, что РСФСР — единственная союзная республика, которая не имеет ни своей компартии, ни своей столицы. Прозвучали предложения сделать столицей РСФСР Ленинград и создать компартию РСФСР с местопребыванием ее ЦК в этом городе. Обсуждалась и кандидатура на пост Первого секретаря ЦК КП РСФСР. Решили, что им должен стать Кузнецов.

Сталин усмотрел в этих разговорах посягательство на прерогативу центра; сепаратизм, противопоставление Ленинграда всесоюзному руководству. Особенно ожесточил его тайный раздел руководящих должностей за его спиной. Он мог простить прямые откровенные высказывания, даже неприятные для него, но только не тайные сговоры, угрожавшие расколом в партийном руководстве.

Но дело не только в этом. На первый поверхностный взгляд кажется, будто отсутствие республиканской компартии России ущемляет права русского народа. В действительности — наоборот! Утверждалась особая ведущая роль в руководстве русских коммунистов. Так же как отсутствие Академии наук РСФСР показывало, что основное место в АН СССР принадлежит российским ученым.

Вспомним, как оформлялось расчленение Советского Союза. Представитель какой республики стал инициатором? Председатель Верховного Совета РСФСР Ельцин. Он же запретил деятельность КПСС на территории России. Чем это обернулось?

Великая Россия-СССР перестала существовать. Наша страна превратилась в экологический придаток, энергетический донор Запада. Подобные государства стыдливо называют «развивающимися», хотя точнее считать их «недоразвитыми». Результат: прозябание и вымирание русского населения, деградация отечественной культуры и процветание большой кучи миллионеров и миллиардеров.

Не такой ли результат предвидел или предчувствовал Сталин, жесточайшим образом пресекая проявления сепаратизма?..

Последовал разгром «ленинградской группы». Наряду с ослаблением позиции ветеранов (Молотова, Ворошилова, Кагановича, Микояна) это открывало «путь наверх» руководителю Компартии Украины Н.С. Хрущёву.

Георгий Максимилианович вернулся в верхи пирамиды власти, в Секретариат ЦК. Это событие оказалось судьбоносным не только для него, но и для всей страны. Он фактически стал вторым человеком в партии, по заданию Сталина отвечая за работу парторганизаций.

В его подчинение перешли партийные функционеры. После смерти Жданова он уже единолично, хотя и по указаниям вождя, определял идеологическую политику ЦК, а также курировал сельское хозяйство. Все это, вместе взятое, позволяло Маленкову влиять на кадровые перестановки в партаппарате. И он сполна воспользовался такой возможностью.

Создаётся впечатление, что Маленков, для того чтобы укрепить свои позиции и подняться к самой вершине власти, избавлялся от представителей ленинградской партократии. Ведь он был одним из главных деятелей, которые вели «Ленинградское дело» до его трагического конца.

На мой взгляд, нет веских оснований обвинять его в желании ради своей карьеры целеустремленно устранять конкурентов. Маниакального властолюбия у него, так же как у Сталина, не было.

Тот, кто утверждает обратное (а таких немало), исходит из своих тайных желаний, мелкого честолюбия и зависти к тем, кто прославлен. Ему кажется, что находиться на вершине власти «комфортно», а когда тебя прославляют — высшее наслаждение, а также возможность сваливать труд и ответственность на подчинённых и позволять себе всё, что захочешь.

Но есть люди, для которых власть — это личная ответственность и нелёгкий труд, «не ради славы». Для них быть начальником — значит своим примером показать подчинённым, как надо работать.

Сталин был именно таким. Его работоспособность была колоссальной, особенно во время войны. В этом Маленков старался ему подражать. Так же как в отношении к материальным ценностям. И Георгий Максимилианович, и его жена не были стяжателями, крохоборами, в отличие от многих высших чинов и партийцев (в том числе представителей «ленинградской группы»), поднявшихся, как говорится, «из грязи в князи».

Сталин чрезвычайно много читал, был высокообразованным, имея широкий кругозор. О Маленкове этого сказать нельзя. Проявились и склад характера, и новая социальная среда, и должность, которая требует не стремления к познанию, а чёткого выполнения определённых функций; не творчества, а укрепления того, что уже создано.

Сделал ли он что-то для того, чтобы сфабриковать дело на тех, кого Жданов выдвинул на высокие посты? Мне это неизвестно. Вне зависимости от его желаний, на них были накоплены серьёзные компрометирующие материалы. «Ленинградское дело» не было сфабриковано. Все пункты предъявленного обвинения были обоснованы.

Участники т. н. «Ленинграского дела»: Николай Вознесенский, секретарь ЦК ВКП(б) Алексей Кузнецов, первый секретарь Ленинградского обкома и горкома Петр Попков

КРАХ «РУССКОГО ПРОЕКТА»

Сплочённость «ленинградской группы» создала условия для реализации «русского проекта» — обособить РСФСР, подобно другим республикам. Но у многих партийных боссов круговая порука открывала ещё возможность для коррупции, расходования в личных целях значительных государственных средств.

В сентябре 1949 года министр финансов СССР А.Г. Зверев представил Маленкову служебную записку «О грубых нарушениях финансовой дисциплины бывшими руководящими работниками исполкома Ленинградского городского совета депутатов трудящихся». Речь идёт о расхищении сотен тысяч, а в общей сложности больше миллиона рублей.

Что означает эта сумма, можно судить по таким фактам. Один из чиновников купил в горфинотделе автомашину за 1500 рублей, а продал за 20 000; другой купил за 1200, а продал за 14 000. Рубль в ту пору был весомой валютой. Благоденствие и «благоприобретения» — за государственный счёт — партийных боссов Ленинграда выглядели особенно мерзко на фоне послевоенной трудной полуголодной жизни советского народа.

Такое перерождение партократии вызывало презрение и гнев Сталина. Он называл их «проклятой кастой». Но в то время партия была не всесильна, и «круговая порука» не имела большого распространения. Судя по всему, суровая расправа над многими участниками «Ленинградского дела» имела ещё и «воспитательное» значение для всех партийных боссов.

Но главным преступлением в глазах Сталина был тайный сговор «ленинградской группы» с целью сделать РСФСР полноценной республикой со своей столицей, компартией, Академией наук…

В.Д. Кузнечевский в интервью пояснил: «Что самое важное надо понять в «Ленинградском деле»? Сталин столкнулся с чем? Если образовать российскую компартию, «русскую республику» в рамках РСФСР, тогда кем, чьим вождём он является в оставшемся СССР?».

Сомнительное предположение. РСФСР оставалась бы частью СССР, хотя и самой большой и значимой. Сталин был бы руководителем всей державы. «Ленинградцы» не посягали на его лидерство. Это не то, что «левая оппозиция» с Троцким. Сталину, особенно после войны, не было нужды заботиться о своём престиже и положении в стране.

Продолжим цитату: «Из-за этого Сталин «ленинградцев» и расстрелял. Он решил, что они хотели разрушить Советский Союз, а для него Советский Союз был смыслом всей его жизни. А СССР можно было поднять, выкормить все национальные республики и окраины только за счёт России.

Более всего вождя в конце жизни заботила и волновала одна мысль — останется ли после его ухода в мир иной существовать главное детище Ленина и Сталина — Советский Союз».

Верное замечание. Оно помогает понять жестокость расправы над «вольнодумцами».

И ещё одно суждение В.Д. Кузнечевского: «Сталин был прав с точки зрения распада Советского Союза. А я двадцать лет пишу, что Советский Союз был химерой, специально созданной Лениным для того, чтобы уничтожить Российскую империю».

Тут есть чему удивиться и в чём усомниться. СССР был не химерой, а великой державой. Создавали его не для уничтожения Российской империи, а на её основе (иначе быть не могло). Не Ленин с большевиками свергли царизм, уж это историк, и вообще образованный человек, должен знать. Хотя иногда в полемическом задоре и не то можно сказать.

Теперь о «русском проекте». РСФСР многонациональна, хотя русские преобладают. Превращение её в «Русскую Республику» расшатало бы всю структуру Советского Союза. Российская Федерация и так была его становым хребтом. Именно русский язык, русская культура и русские специалисты, присутствовавшие во всех республиках, пронизывали всю духовную, демографическую и экономическую основу державы.

Не было Русской академии наук, потому что АН СССР и была ею. Столица СССР Москва была негласной столицей и РСФСР. Не изучали в школах русскую историю, потому что курс истории СССР был историей России. В союзных республиках преподавали свои языки, но государственным был только русский язык, а ведущей была русская культура. Это и бесило националистов на Украине или в Прибалтике.

В экономическом отношении РСФСР действительно был «донором» прочих союзных республик, кроме Белоруссии, а русские не имели никаких привилегий. «Дотационные» жители прибалтийских республик или Грузии в целом были богаче русских. Но…

Обратимся к недавнему прошлому. Следуя логике В.Д. Кузнечевского, надо благодарить Горбачёва за то, что содействовал развалу СССР, а Ельцина — за обособление РФ. Чубайс, Гайдар и прочие «прорабы перестройки» помогали ему в этом мероприятии. Можно поблагодарить их, а заодно и Хрущёва, который стал ломать сталинскую систему.

Если упрекать Ленина за то, что отобрал власть у буржуазного правительства России и создал СССР, то получается, что наилучшим для страны было бы оставаться с 1917 года буржуазной республикой. Но ведь что там Ленин, когда была Гражданская война и русский народ (некоторые другие тоже, но он в основном) изгнал белых из России.

Выступая в защиту угнетённого Ленинско-Сталинской системой русского народа, надо бы учитывать всё это. Ещё и то, что именно русские признали Ленина, а затем Сталина вождями.

Некоторые радетели за русский народ, выйдя из него в привилегированный социальный слой, в реальности стали сторонниками буржуизма, а не социализма и власти трудящихся.

Может быть, они правы? Тогда вопрос: стало ли русским лучше жить на Руси после распада СССР в буржуазно-демократической РФ? Достаточно взглянуть на демографические показатели, чтобы убедиться: русские вымирают, тогда как некоторые народы быстро растут в числе, а иные находятся на привилегированном положении. Кому же в РФ жить хорошо?

Может быть, процветают русская культура, наука, философия? Огромные успехи в среднем и высшем образовании, воспитании молодых поколений?..

В.Д. Кузнечевский пишет, что в высшем руководстве СССР была группа людей, которая «опиралась на сталинский тезис о том, что СССР, существуя во враждебном окружении империалистических государств, должен первостепенное внимание уделять не немедленному улучшению жизни населения, а росту расходов на оборонные нужды, и в том числе ядерной составляющей.

В отличие от «ленинградцев» эта группа считала, что решать одновременно две такие крупные задачи, как оборона и социальные проблемы, СССР не в состоянии. А потому повышение жизненного уровня людей должно быть принесено в жертву резкому наращиванию оборонных расходов и экономической поддержке стран Восточной Европы, которые следует держать под жёстким контролем Москвы. Во главе этих руководителей были Г. Маленков и Л. Берия. Оба были вхожи к И. Сталину и оба стремились торпедировать многие инициативы А. Жданова и Н. Вознесенского по развитию социальной сферы.

К 1948 г. И. Сталин начинает отходить от поддержки А. Жданова и Н. Вознесенского в их планах и переходит к системе жёсткого наступления на жизненный уровень населения. Видевшие всё это «ленинградцы» в разрабатываемых ими документах пытались изменить гибельную для широких слоёв населения ситуацию».

Всё вроде бы так, но не совсем. Сказалась общая идейная установка В.Д. Кузнечевского, вынудила его быть слишком субъективным и забыть общеизвестные факты. Ведь система «жёсткого наступления на жизненный уровень населения» выразилась… в ежегодном снижении цен на продукты и промышленные товары! Так продолжалось с декабря 1947 по апрель 1954 года. Хрущёв с этим покончил.

Но почему же не была поддержана инициатива «ленинградцев» по опережающему росту производства продуктов потребления (группа «Б») по сравнению с производством техники, тяжёлой промышленности (группа «А»)? Ответ прост: обострилось противостояние СССР и крупных капиталистических стран во главе с США. Чтобы подорвать экономику Советского Союза и держать его в опасении новой войны, западные державы предпочли не заметить необычайно важную инициативу Сталина.

Несмотря на тяготы послевоенного восстановления хозяйства, в СССР был обнародован и начал воплощаться так называемый «Сталинский план преобразования природы». Он был нацелен на возрождение природы европейской и частично азиатской части СССР, истощённой длительной эксплуатацией и войнами. Такое мероприятие на обширной территории стабилизирует климат.

Это была первая в мире невиданная доселе экологическая акция. И она была нацелена на много лет вперёд; значит, Сталин думал о том, как улучшить жизнь советских людей после его смерти. Этого не способны или не хотят осознать те, кто «обличает» его как тирана, упоённого своей властью.

У данного плана была ещё одна важнейшая политическая цель: не только на словах, но и на деле показать ведущим буржуазным странам, что СССР перешёл к мирному труду. И эту цель до сих пор или не понимают, или не хотят понять хулители Сталина.

Как реагировали на Западе? Продолжили наращивать свой военный потенциал. Хотя США, например, тоже могли бы восстанавливать природу на своих опустыненных территориях. Но выгодней была гонка вооружений, а выгода для буржуизма — высшая ценность.

Для СССР не оставалось выбора: пришлось заботиться прежде всего о продукции группы «А». Хотя, повторю, продолжалось снижение цен. Для всех советских людей, а не только для русских. Но больше всех всё-таки для русских, ибо их в Советском Союзе было большинство.

Можно ли утверждать, что Сталин обрушил свой гнев на «ленинградскую группу», потому что не хотел процветания русскому народу? Нет, конечно. Он же сам выдвинул на руководящие посты Жданова, Вознесенского, Кузнецова, Родионова.

…Русский или другого рода националист, называя Сталина, главу СССР, — Джугашвили, хочет этим показать, что страной руководил не русский человек. Но и царствующие Романовы были генетически не русскими. Таков биологический подход к людям, словно это породы скота.

Плакат, посвященный Сталинскому плану преобразования природы. 1949 г.

Человек становится человеком благодаря культуре и воспитанию. Сталин называл себя человеком русской культуры. Таким он был. Порой говорил: «Мы, русские».

СВЕРЖЕНИЕ ГЛАВЫ МОСКВЫ

«Ленинградская группа» во главе со Ждановым имела свои идеи о социальной и экономической политике СССР и пострадала отчасти за это вольнодумство. У Маленкова не было такого «недостатка». Он редко ошибался, потому что был исполнителем воли высокого начальства.

За «Ленинградским делом» последовало «Московское». Оно не было ни массовым, ни жестоким, но его результаты существенно сказались на судьбе не только Маленкова, но и СССР. После ареста ленинградцев на первый план выдвинулся первый секретарь МК и МГК партии Георгий Михайлович Попов, занимавший ещё и пост Секретаря ЦК ВКП(б). Имея такой политический вес, он порой вмешивался в дела союзных министров. Для этого у него были возможности: министерства находились в Москве, их руководители были членами партии, а Попов был их непосредственным партийным начальником.

Своими возможностями он пользовался не в личных, а в общественных интересах. В своих воспоминаниях он писал:

«Однажды вечером мне позвонили в Моссовет… и попросили приехать в Кремль. В кабинете у Сталина находились все члены Политбюро и, судя по их виду, разговор был горячий. Сталин с ходу задал мне вопрос:

— Как вы относитесь к тому, чтобы повысить квартирную плату по всему государству?

— Отрицательно, — не задумываясь, ответил я.

— Почему?

Я ответил, что такая мера — повышение квартплаты, а её, как я понял, предлагалось повысить в два-три раза, конечно, избавит от дотаций коммунальному хозяйству, но больно ударит по трудящимся, чья зарплата и так невысока. Напомню, это было в 1948 году, когда последствия войны ещё ощущались.

Молотов (это было его предложение) стал говорить, что в некоторых капиталистических странах квартплата составляет 30–40 процентов от зарплаты, тогда как у нас — до 10 процентов. Я возразил ему, что у нас имеются другие расходы у трудящихся в виде налогов и взносов в общественные организации, потом только недавно повышены тарифы на транспорт и электроэнергию…

Сталин сказал, что не знал, что уже повышены тарифы, и обратился к председателю ВЦСПС В.В. Кузнецову — что он думает по этому поводу? Кузнецов поддержал мою позицию…

Сталин несколько минут ходил по кабинету. Потом, остановившись около меня, спросил:

— Сколько вам нужно времени, чтобы представить в Политбюро ЦК доклад по этому вопросу?

Я назвал три месяца. Сталин согласился на такой срок, подобная отсрочка никого не ущемляла, хотя в то же время означала отложить вопрос в долгий ящик. Поэтому я не торопился с предоставлением доклада, тем более что никаких напоминаний не последовало. Убежден, что Сталин, поразмыслив и всё сопоставив, пришел к выводу, что такая мера оказалась бы слишком болезненной для населения страны».

Нередко в спорных вопросах Сталин соглашался с Поповым. Когда по проекту, утверждённому Ждановым, новое здание МГУ планировали разместить близ склона Ленинских (Воробьёвых) гор, Попов обратился к Сталину с предложением отодвинуть высотку на 700 метров от опасного оползневого склона. Вождь поинтересовался, согласны ли на это архитекторы, и, узнав, что инициатива исходит от них, согласился.

Был и другой инцидент с высотками. Их строительство предлагали передать в ведение МВД СССР, силами заключённых. Попов воспротивился этому. Сталин принял компромиссное решение. Как пишет историк Н.А. Зенькович: «Главное здание МГУ и дом на Котельнической набережной он поручил МВД, Министерству путей сообщения (МПС) — высотку для него же у Красных ворот, Министерству строительства предприятий тяжелой индустрии — дом на площади Восстания, Министерству авиационной промышленности — гостиницу «Украина». Попова же Сталин обязал контролировать строительство высотных зданий.

Однако компромисса не получилось. Через год после начала строек, в апреле 1947 года, Попов поручил министру госконтроля Льву Мехлису проверить расходование средств на высотных стройках, и выяснилось, что в МПС уже разворовано 5,5 млн рублей. Через некоторое время министра путей сообщения Ивана Ковалева сняли с должности. Затем Попов проверил эффективность использования сил и средств на строительстве МГУ. Как оказалось, из числившихся на стройке семи тысяч человек на стройплощадке работало менее трех. Остальные занимались учетом, бухгалтерией и охраной заключенных. В итоге начальнику Главпромстроя МВД Александру Комаровскому пришлось согласиться на замену части заключенных вольнонаемными строителями.

Попов не оставлял министров, не исполнявших его указания, в покое и на городских партконференциях. Так, в феврале 1949 года он выступил с резкой критикой министра внутренних дел СССР Сергея Круглова, чьи строители сорвали ввод в строй водопроводной станции: «Вы поставили на 500‐миллионный объем финансирования руководителем не специалиста, а оперативного работника, так как все лучшие кадры переводите на строительство Волго-Донского канала».

Тем, кто верит, будто в экономике СССР важную роль играл труд заключённых, советую обратить внимание на инцидент со строительством МГУ. Использовать контингент исправительно-трудовых лагерей экономически не выгодно, хотя содержать их без дела ещё хуже.

Итак, Г.М. Попов проявлял такую активность и настойчивость, невзирая на лица, которая многих из этих лиц раздражала, возмущала или настораживала. Не слишком ли он стал близок к вождю?

Есть версия, что его «разоблачение» инициировал Маленков. Хотя не исключено, что события разворачивались без его активного вмешательства. Больше всех выгадал от смещения Попова Н.С. Хрущёв.

Деловая записка Сталина: «29 октября 1949 г. Тов. Маленкову.

На днях я получил письмо… о недостатках в работе секретаря МК тов. Попова. Я не знаю подписавших это письмо товарищей. Возможно, что эти фамилии являются вымышленными (это нужно проверить). Но не в этом дело. Дело в том, что упомянутые в письме факты мне хорошо известны, о них я получал несколько писем от отдельных товарищей Московской организации. Возможно, что я виноват в том, что не обращал должного внимания на эти сигналы. Не обращал должного внимания, так как верил тов. Попову… Политбюро ЦК не может пройти мимо вышеупомянутого письма».

Это был серьёзный сигнал. В письме говорилось:

«Большевики Московской организации вполголоса заговорили, пока в кулуарах, о том, не пришёл ли момент своевременного вскрытия давно назреваемого гнойника в головке нашей организации. Речь идёт о весьма подозрительной политике, проводимой секретарём МК ВКП(б) т. Поповым.

Мы, старые коммунисты-москвичи, привыкли к таким честным деятелям, ученикам великого Сталина, как тт. Каганович, Хрущёв, Щербаков, каждый шаг которых отдавался бодрым дыханием многотысячной Московской организации. Была в то время и самокритика, и партмассовая работа, и настоящее, не фиктивное соревнование на предприятиях. Каждый из нас чувствовал, что он является членом дружного партийного коллектива. С приходом к власти т. Попова всё изменилось коренным образом. Самокритика зажата так, что и пикнуть никто не может на начальство, стоящее на ступеньку выше…»

Однако на этом авторы анонимки не остановились. Они перешли к более серьёзным обвинениям: «Действия Попова прямо-таки сомнительные. Будучи одержим манией вождизма, его одолевает мысль в будущем стать лидером нашей партии и народа. Ленивый по природе, безграмотный в ленинизме, он избрал иной путь — путь насаждения на ответственные участки людей, беспредельно преданных ему, но не нашей партии. О чём говорят хотя бы такие общеизвестные факты: на банкете по случаю 800‐летия Москвы один из подхалимов поднял тост: «За будущего вождя нашей партии Георгия Михайловича». Присутствующий Попов пропустил мимо ушей и будто согласился с прогнозом… Фаворитка врага народа Пригульского (бывшего директора завода им. Ильича) — Козлова Олимпиада, работая секретарём Замоскворецкого райкома партии, обставила себе квартиру немецкими трофеями, которые доставлял Пригульский из Германии. На райконференции Козлову разоблачили и с треском выпроводили. Попов же подобрал её и выдвинул в секретари МК ВКП(б). Кстати, ввёл её в свой гарем… Политически безграмотный человек Фирюбин, лизавший пятки Попову, был выдвинут на пост секретаря городского комитета партии… Попов расставляет свои кадры везде, где может, с тем чтобы в удобный момент взять баранку руля страны в свои руки. Таким образом, Попов соревновался с ленинградцами в расстановке «своих» людей. Шла подготовка почвы к захвату лидерства… В кругах МК открыто говорят, что за плечами Попова т. Сталин и что пост великого вождя перейдет Попову. Широкие круги московских коммунистов, зная темные и грязные дела Попова, с тревогой следят, какие шаги ещё примет Попов. Если Попову удадутся его планы, это будет трагедией для советского народа».

По мнению журналиста Е. Жирнова: «Противники Попова, писавшие от имени несуществующих инженеров, убедили вождя в обоснованности своих претензий». Конечно же, Сталина они не убедили. Ему и раньше поступали подобные жалобы и доносы. Он оставлял их без внимания. Ведь Попов был хорошим руководителем. Но порой он явно превышал свои полномочия. Министры должны подчиняться председателю Совета Министров, а выходило, что им давал указания партийный деятель.

«Партийное руководство Московской организации, — писал Сталин, — в своей работе сплошь и рядом подменяет министров, правительство, ЦК ВКП(б), давая прямые указания предприятиям и министрам, а тех министров, которые не согласны с такой подменой, тов. Попов шельмует и избивает на собраниях. А что это значит? Это значит разрушать партийную и государственную дисциплину».

Для проверки «сигналов», поступивших на Г.М. Попова, была создана комиссия Политбюро в составе: Г.М. Маленков, Л.П. Берия, Л.М. Каганович, М.А. Суслов.

Члены комиссии после месячного расследования осудили «порочные методы руководства т. Попова и проявление им зазнайства и самодовольства к своей работе». Вместе с тем было отмечено: «Комиссия считает не подтвердившимися и вымышленными обвинения, выдвинутые анонимными авторами письма против т. Попова в политической его сомнительности, в разгоне проверенных кадров МК и Моссовета и в насаждении т. Поповым на ответственные участки в партии своих людей».

Как положено в таких случаях, провинившийся прилюдно покаялся в своих ошибках. Его сняли со всех высоких партийных постов и назначили министром городского строительства СССР. Если предполагать тайную борьбу за власть в руководстве СССР, можно отметить, что свержение Попова усиливало позиции Маленкова. Он получил возможность поставить на освободившееся место своего сторонника — Н.С. Хрущёва. Вполне вероятно, что этот изощрённый интриган и карьерист, будучи в Киеве, предложил Маленкову перевести его в Москву в качестве союзника, для чего и организовал ряд провокаций против Попова.

С другой стороны, у Попова было немало недругов. Он критиковал даже министра МВД С.Н. Круглова, да и некоторых других министров донимал. В руководящих органах Москвы тоже наверняка были недовольные его руководством.

Донос на Попова мог быть анонимным, потому что авторы опасались мести с его стороны. Если б за их спинами стоял крупный начальник (скажем, Круглов или Маленков), а приводимые факты были верны, им бы нечего было бояться. Но когда Сталин создал комиссию по проверке действий Попова, то тут вполне мог бы «подсуетиться» Хрущёв.

Кого мог бы Сталин назначить столичным партийным лидером? Ясно, что известного ему нестарого крупного партийного работника, хорошо знающего Московскую парторганизацию. С кандидатурой Хрущёва он должен был согласиться. Так и вышло.

Пленум МК и МГК ВКП(б), проходивший 13–16 декабря 1949 года, снял Попова, избрав на его место Хрущёва. Никита Сергеевич унаследовал от Попова и пост секретаря ЦК. Вместе с Маленковым он стал курировать партийные кадры, а также — что важно! — и спецслужбы.

Помимо всего прочего, Хрущёву было поручено «опекать» КП(б) Украины. Он получил возможность опереться на верные ему местные руководящие кадры (Кириченко, Подгорный, Шелест, Кириленко). В Москве Никита Сергеевич заручился поддержкой Шелепина, Гришина, Фурцевой. Хрущёв вошел в число трех секретарей ЦК, являвшихся членами Политбюро.

Сталин нередко болел и, по-видимому, много времени уделял своим работам по языкознанию и экономике. Маленков был нацелен главным образом на руководство Советом Министров СССР, особенно в отсутствие Сталина. Никита Сергеевич целиком сосредоточился на партийной работе, и всё больше становился хозяином партийного аппарата. Он приобретал опору среди придавленных сталинской твёрдой рукой, но ждущих своего часа крупных партийных деятелей.

Маленков считал Хрущёва своим выдвиженцем и надёжным сторонником. Никита Сергеевич умел играть роль простачка. Будущий яростный борец против культа личности при жизни вождя угождал ему, как только мог. Втереться в доверие к Маленкову не представило ему большого труда. Тем более что на этом этапе их пути ещё не пересекались.

«Дело Попова», на мой взгляд, окончательно утвердило Сталина в том, что надо запретить партийному руководству вмешиваться в работу Совета Министров. Управление государством — это одно, управление людьми — другое.

ВЫСОКОЕ ДОВЕРИЕ

Официальный отчёт о первом дне ΧIХ съезда партии: «Семь часов вечера. Появление на трибуне товарища Сталина и его верных соратников тт. Молотова, Маленкова, Ворошилова, Булганина, Берии, Кагановича, Хрущёва, Андреева, Микояна, Косыгина делегаты встречают долгими аплодисментами… По поручению Центрального Комитета Коммунистической партии съезд открывает вступительной речью тов. В.М. Молотов».

Было принято перечислять фамилии руководителей по их положению в партии и/или в правительстве. Первым после Сталина стоит Молотов, а Берия значительно опережает Хрущёва.

Став Председателем Совета Министров, Сталин сделал этот пост главным в стране, понизив социальный статус КПСС. Для чего? Ведь именно партия была проводником его идей. Он и без того мог влиять на общественную жизнь как руководитель государства. Но для него не было секретом, что в партию и руководящие комсомольские органы после войны пробираются те, кто желал бы иметь больше привилегий и меньше ответственности.

С Отчётным докладом на ΧΙΧ съезде партии выступил Г.М. Маленков. Было ясно, что Сталин доверил ему управление страной. На этом съезде партии были, по существу, подведены итоги сталинской эпохи и намечены перспективы на будущее.

Доклад Маленкова, по традиции, был разделён на две основные части: международное и внутреннее положение Советского Союза. Были выделены две линии развития.

«Одна линия — это линия непрерывного подъема мирной экономики в Советском Союзе и странах народной демократии, экономики, не знающей кризисов и развивающейся в интересах обеспечения максимального удовлетворения материальных и культурных потребностей общества. Эта экономика обеспечивает систематическое повышение жизненного уровня народных масс и полную занятость рабочей силы. Для этой экономики характерно дружественное хозяйственное сотрудничество стран, составляющих демократический лагерь.

Другая линия — это линия экономики капитализма, производительные силы которого топчутся на месте, экономики, бьющейся в тисках все более углубляющегося общего кризиса капитализма и постоянно повторяющихся экономических кризисов, линия милитаризации экономики и однобокого развития отраслей производства, работающих на войну, линия конкурентной борьбы между странами, порабощения одних стран другими. Такое положение создается в результате того, что эта экономика развивается не в интересах общества, а в интересах обеспечения максимальной прибыли для капиталистов путем эксплуатации, разорения и обнищания большинства населения данной страны, путем закабаления и систематического ограбления народов других стран, особенно отсталых стран, наконец, путем войн и милитаризации народного хозяйства».

Газета «Правда» от 4 октября 1952 г. «К открытию XIX съезда ВКП(б)»

Это не голословное заявление. Промышленная продукция СССР в процентах к 1929 году последовательно развивалась и в 1951 году выросла на 1266 %. В США после спада в 1939 году был подъём в 1943 до 217 % благодаря войне, а в 1951 достиг 200 %. В Англии общий показатель был 160 %. Конечно, сам по себе % продукции в США был значительно весомее, чем в СССР, но всё-таки разница в темпах роста была внушительная.

Особенно преуспели американские олигархи. «Гонка вооружений превратилась для миллиардеров, и в первую очередь для монополий, для миллиардеров США, в источник небывалого обогащения. Даже по преуменьшенным официальным данным прибыли капиталистических монополий США выросли с 3,3 миллиарда долларов в 1938 году до 42,9 миллиарда долларов в 1951 году, т. е. увеличились в 13 раз».

В докладе было сказано о противоречиях между ведущими капиталистическими странами, о кризисах капиталистической системы. Но так было не одно столетие, однако эта система на разваливалась, а развивалась благодаря техническому прогрессу и более или менее гибкой политике.

«В капиталистическом мире, — писал английский историк Арнольд Тойнби, — в конце концов появилось общество тоталитарного типа, сочетающее в себе западный гений организации и механизации с дьявольской способностью порабощения душ, которой могли позавидовать тираны всех времён и народов».

Маленков подчеркнул не раз курс СССР на мирное сосуществование: «Мы вовсе не собираемся навязывать силой кому бы то ни было нашу идеологию или наш экономический строй. «Экспорт революции — это чепуха. Каждая страна, если она этого захочет, сама произведёт свою революцию, а ежели не захочет, то революции не будет», — говорит товарищ Сталин.

Советский Союз, неуклонно проводя свою политику мирного сотрудничества со всеми странами, в то же время учитывает наличие угрозы новой агрессии со стороны зарвавшихся поджигателей войны. Поэтому он укрепляет и будет укреплять свою обороноспособность…

Нельзя не учитывать фактов прошлого. А факты эти говорят о том, что в результате Первой мировой войны от системы капитализма отпала Россия, а в результате Второй мировой войны от системы капитализма отпал уже целый ряд стран Европы и Азии. Есть все основания полагать, что третья мировая война вызовет развал мировой капиталистической системы».

Общий вывод: «Позиция СССР в отношении США, Англии, Франции и других буржуазных государств, — сказал он, — ясна, и об этой позиции было неоднократно заявлено с нашей стороны. СССР и сейчас готов к сотрудничеству с этими государствами, имея в виду соблюдение мирных международных норм и обеспечение длительного и прочного мира… Советская политика мира и безопасности народов исходит из того, что мирное сосуществование капитализма и коммунизма и сотрудничество вполне возможны».

У кого-то может возникнуть сомнение: не демагогия ли это? Ведь существовал железный занавес, опущенный… Тут-то и полезно задуматься: а кто же опустил этот занавес? За последние два десятилетия прямо или намёками вбивается в сознание масс, что сделал это Сталин. А было не так.

Вот слова Уинстона Черчилля в марте 1946 года, обращенные к слушателям Вестминстерского колледжа (США) так, чтобы слышал весь мир: «От Штеттина на Балтийском море до Триеста на Адриатике, через всю Европу опустился железный занавес». (Впервые это понятие использовала бельгийская королева Елизавета в 1914 году, а в феврале 1945 года — Геббельс.)

О стремлении Сталина к мирному соревнованию двух систем говорит бесспорный факт: создание и частичное осуществление великого экологического проекта. 20 октября 1948 года (на третий год после окончания войны!) Совет Министров СССР и ЦК ВКП(б) приняли постановление «О плане полезащитных насаждений, внедрения травопольных севооборотов, строительства прудов и водоемов для обеспечения высоких и устойчивых урожаев в степных и лесостепных районах Европейской части СССР».

Этот план сразу приняли к исполнению. Пропаганда стала называть его «Сталинским планом преобразования природы». Речь шла о возрождении природной среды, серьёзно измененной за многие века хозяйничанья человека, по идее В.В. Докучаева, высказанной в конце ХIХ века. (Р. и Ж. Медведевы в книге «Неизвестный Сталин» назвали этот план «нелепым», показывая свою некомпетентность и предвзятость.)

Этим грандиозным проектом Сталин на деле показал, что наша страна приступила к мирному строительству. Были выделены огромные суммы на возрождение природы в стране, ещё не успевшей залечить раны, нанесенные фашистской агрессией. Негласно было предложено руководителям крупнейших держав, в первую очередь США, последовать этому примеру.

Если бы инициатива Сталина была поддержана, это стало бы переломным моментом в истории технической цивилизации — преодоление ее механической (демонической!) власти над природой и человеком. Но каким-то глубинным чутьем поборники буржуазной идеологии ощутили угрозу своему господству и процветанию. Они начали гонку вооружения в борьбе с социализмом и во вред всему живому на планете.

Советское правительство предлагало Западу отказаться от железного занавеса. Однако сотрудничество Западной и Восточной Европы не устраивало правительство США, взявшего курс на мировое господство по извечному принципу агрессоров «Разделяй и властвуй!».

«Уже сейчас, — говорил Маленков, — более трезвые и прогрессивные политики в европейских и других странах, не ослепленные антисоветской враждой, отчетливо видят, в какую бездну тащат их зарвавшиеся американские авантюристы, и начинают выступать против войны. И надо полагать, что в странах, обрекаемых на роль послушных пешек американских диктаторов, найдутся подлинно миролюбивые демократические силы, которые будут проводить свою самостоятельную, мирную политику… Встав на этот новый путь, европейские и другие страны встретят полное понимание со стороны всех миролюбивых стран».

Это был призыв к созданию «объединенной Европы» на основах торгового, технического, экономического сотрудничества, невзирая на социально-политические различия. (Кстати, Сталин всегда выступал за объединенную Германию.)

По словам Маленкова, мирное сосуществование наиболее желательно для СССР, ибо «прекратит неслыханное расходование материальных ресурсов на вооружение и подготовку истребительной войны и даст возможность обратить их на пользу народов». И тогда можно будет сосредоточить усилия на главном направлении внутренней политики: «На основе развития всего народного хозяйства обеспечить дальнейшее неуклонное повышение материального и культурного уровня жизни советских людей».

Все ли руководители СССР были согласны с такими, казалось бы, очевидными положениями? Нет, были у нас не только «голуби» типа Маленкова, но и «ястребы». От имени их выступили Берия и Булганин. Можно сказать, к этому обязывало их положение. Первый курировал проекты создания атомного оружия и межконтинентальных ракет, а также органы государственной безопасности, второй был министром обороны.

По словам Берии, развязав новую войну, США «только ускорят свой крах и свою гибель». Это можно было понимать так, что победе во всем мире коммунистических идей будет способствовать вооруженное столкновение между социалистическими и капиталистическими державами.

Булганин заявил, что Соединенные Штаты и НАТО готовят войну против СССР. И заверил, что они получат «могучий отпор всех миролюбивых народов, которые не пожалеют своих сил, чтобы навсегда покончить с капитализмом». Нам необходимо «всемерно укреплять нашу армию, авиацию и военно-морской флот. Постоянная боевая готовность наших вооруженных сил и вооруженных сил всего демократического лагеря — самая надежная гарантия от всяких случайностей».

А на каких позициях в вопросе войны и мира стоял Сталин? Можно предположить, что он предпочитал положение «над схваткой». Отчасти это, пожалуй, так. Но судя по тому, что Маленков делал доклад от имени ЦК партии, Сталин поддерживал его точку зрения.

Выступления Булганина и Берии тоже были не спонтанными и не полностью самостоятельными. Однако у них были ведомственные интересы. Они выступали от имени множества влиятельных организаций и заинтересованных лиц, в частности, генералитета.

Принято считать, будто в Политбюро и Правительстве СССР все безропотно поддерживали любые предложения Сталина. Нет, там шли серьезные обсуждения, сталкивались разные мнения. Он обычно выступал последним, чтобы его мнение не довлело над подчиненными, подводил итоги. Как любому серьезному руководителю, ему было важно выслушать мнения разных людей, всесторонне обсудить проблему. Он почти никогда не прерывал выступающих, не давил на них своим авторитетом, а старался доходчиво и убедительно изложить свою позицию.

После войны военное ведомство, например, обладало колоссальным влиянием. Во главе его Сталин поставил Булганина, а не прославленных полководцев — Василевского, Жукова, Конева, Малиновского, Рокоссовского…

Почему был выбран Булганин? На мой взгляд, по трем основным причинам. Чтобы несколько понизить статус данного министерства. Чтобы показать Западу, а прежде всего, США, что СССР не намерен готовиться к войне. И под руководством Сталина проводит политику мира.

Отечественные «ястребы» были, конечно, более или менее «ручными», не имевшими возможность при Сталине всерьез заявлять о своих агрессивных убеждениях. Да и вряд ли Берия или Булганин были по взглядам своим агрессорами, жаждущими войны.

Как во всех крупных странах, в СССР имели особое значение ведомства обороны и госбезопасности. После войны они превратились поистине в монстров, требующих львиной доли национального бюджета (с учетом атомного и ракетного проектов). Едва ли не все руководители соответствующих министерств желали сохранить свое ведущее положение.

Сталину надо было заявить о своей мирной политике, одновременно показав противникам, что наша страна готова дать отпор любому врагу. Как показали дальнейшие события, Маленков оставался приверженцем политики мира и сотрудничества со всеми странами, увеличения производства товаров широкого потребления. Подобно Сталину, он старался облегчить жизнь народа, измученного страшным военным лихолетьем и напряжением послевоенного восстановления народного хозяйства.

Выступление Г.М. Маленкова на XIX съезде КПСС. 5 октября 1952 г.

Оппонентами Маленкова выступали представители могущественных ведомств. Но противостояние не было слишком напряжённым. Основы внешней и внутренней политики устанавливал Сталин. Да и вряд ли кто-то из маршалов, а тем более штатский маршал Булганин, мечтали о новой войне, тем более что она вполне могла перейти в атомную бойню.

Значительно существенней был другой конфликт, определивший в конечном итоге смещение Маленкова. Не потому, что он по слабости характера не удержал власть в своих руках. Всё было серьёзней и объективней: у него не оказалось надёжной опоры в системе государственной, а главным образом — партийной власти.

Он выступил против слишком сильного внутреннего врага. Это были не «диссиденты», не явные сторонники буржуазной демократии, а значительная часть «партийной знати», в особенности на местах. У них были свои виды на то время, когда с политической арены, а значит, из жизни, уйдёт товарищ Сталин.

НЕОБХОДИМОСТЬ ОБНОВЛЕНИЯ

С подачи Хрущёва сложилось мнение, будто был политический кризис, с которым не мог справиться престарелый вождь. Эта легенда понадобилась Никите Сергеевичу для оправдания своих провальных мероприятий после захвата власти и последующего фиаско. (Аналогично поступили и Горбачев, и Ельцин.) Его мнение пришлось по душе многим авторам.

Например, итальянский историк Д. Боффа в солидном исследовании «История Советского Союза» (1976; в русском переводе 1990) отметил «кризис сталинского правительства» (точнее сказать — сталинского правления). Хотя уже в следующем абзаце констатировал: «После десяти лет международных испытаний, одно другого тяжелее, которые страна победно преодолела, Советский Союз постепенно окреп. Последствия войны и голода отошли в прошлое. Население увеличивалось в результате демографического подъема. Промышленность росла. Из стен высших учебных заведений выходило около 200 тыс. выпускников, в дополнение к которым подготавливалось также примерно 300 тыс. специалистов со средним техническим образованием».

Если такое состояние страны есть результат кризиса правительства, побольше бы подобных кризисов! Боффа ссылается на «маниакальное вырождение подозрительного характера» Сталина и «признаки неспособности осуществлять руководство». Он объясняет парадоксальность ситуации просто: «Всё преодолевающая жизненная стойкость народа находилась в противоречии с тем свинцовым колпаком, который послевоенная сталинская политика надела на всю общественную жизнь в стране».

Волшебный «свинцовый колпак»! Под ним происходит невиданный подъем народного хозяйства, растёт количество населения, улучшается его жизнь и повышается культурный уровень! Если «колпак» был, то, выходит, он предохранял общество от бед и определял его устойчивость. На мой взгляд, под идеологическим колпаком находилось сознание Боффа, когда он писал подобные вещи.

Он сделал оговорку: «Мало кто ясно осознавал это противоречие». А если его не было? Стремились усилить социальные противоречия именно те, кто желал уничтожить существующий строй и/или обрести благоприятные возможности для личного обогащения.

Именно так всё и произошло, когда в конце ХХ века осуществилась в России-СССР буржуазная победоносная контрреволюция как реванш за провал в феврале 1917 года. Разве общество не перешло на более высокий уровень? Напротив, очевидна его деградация буквально по всем параметрам: упадок политический, социальный, научно-технический, экономический, нравственный, культурный.

Отчасти оправдывает логические несуразицы Д. Боффа то, что его работа относится к концу 1970‐х годов. Над ним довлели стереотипы западных идеологов. О положении в СССР он судил преимущественно по диссидентским сочинениям, отражавшим мнение ничтожной части населения страны. Немало отечественных авторов подхватили эти бредни, внедряя их в сознание миллионов.

Традиционно «наивно» высказался итальянский историк: «Ход работы ΧΙΧ съезда, на котором партия окончательно отказалась от своего именования как партия большевиков и назвалась просто Коммунистической партией Советского Союза (КПСС), подтвердил наличие в эти годы глубокого кризиса. В СССР и правители, и управляемые в дальнейшем старались вычеркнуть его из памяти истории; в более позднее время об этом событии стремились говорить как можно меньше (стенограмма выступлений на съезде не была до сих пор опубликована)».

Вновь ссылка на кризис без пояснения, а вдобавок отказ обдумать странный феномен стремления имущих власть «вычеркнуть» данный съезд «из памяти истории». Почему?

Если бы страна находилась в критическом положении, для Хрущёва и его сторонников имело прямой смысл раскрыть суть кризиса, который способствовал свержению сталинизма. Именно это ставил себе в заслугу Хрущёв. А тут прямо противоположная стратегия умолчания и даже засекречивания.

В изданном полумиллионным тиражом учебном пособии «История СССР. Эпоха социализма» (М., 1958) об этом съезде сказано скупо и неопределенно. Не упомянут основной докладчик Маленков, не сказано о присутствии на съезде Сталина. Так двухлетнее пребывание Маленкова во главе СССР были вычеркнуты из истории.

И всё-таки Боффа невольно указал на то, каким в действительности был кризис. Был он связан не со сталинским управлением, а назревал вопреки ему. Правильней было бы говорить о некоторых объективных явлениях, создающих угрозу Системе, созданной Сталиным.

Среди партийного руководства не было единства и согласия. Сталин понимал, что за его спиной идёт тайная борьба групп крупных партийных и государственных деятелей. В ней переплетаются интересы разных ведомств и их руководителей, а также тех, кто может претендовать на высшие посты после смерти вождя.

Дочь Сталина Светлана писала в воспоминаниях, как перед 7 ноября 1941 года приехала в Москву из Куйбышева, где была в эвакуации вместе с членами правительства и их семьями. Немцы подошли к Москве, встреча с отцом была краткой. Светлана сказала, что организовала специальную школу для приезжих. Сталин едва сдержал ярость: «Ах вы, каста проклятая!»

Светлана: «В нашей «эмигрантской» школе все московские знатные детки, собранные вместе, являли столь ужасающее зрелище, что некоторые местные педагоги отказывались идти в классы вести урок».

После войны ещё очевидней стала кастовость советского общества. Она определялась не размерами капитала, как при буржуизме, а привилегиями. Они были весьма скромными, если сравнивать с владениями нынешних олигархов. Многие номенклатурные работники не кичились своим положением. Однако у них были семьи, дети, которые общались в своём кругу и чувствовали себя особым кланом.

Вышли они из народа.

Жаль — без обратного входа.

…В разделе Отчётного доклада о внутренней политике СССР Маленков прямо и косвенно (конечно, с подачи Сталина) много говорил о борьбе с кастовостью и бюрократизмом. Призвал к более широкой и смелой критике и самокритике. Говорил об укреплении партийной и государственной дисциплины на всех уровнях.

«Появилось немало работников, которые забывают, что порученные их попечению и руководству предприятия являются государственными, и стараются превратить их в свою вотчину, где такой, с позволения сказать, руководитель делает всё, чего его «левая нога захочет». Большое зло заключается в том, что у нас есть немало работников, полагающих, что партийные решения и советские законы для них не обязательны, вообразивших, что у нас будто бы есть две дисциплины: одна — для рядовых людей, а другая — для руководителей. Такие «руководители» думают, что им всё позволено, что они могут не считаться с государственными и партийными порядками, нарушать советские законы, бесчинствовать и творить произвол».

По его словам, «у нас ещё сохранились остатки буржуазной идеологии, пережитки частнособственнической психологии и морали. Эти пережитки не отмирают сами собою, они очень живучи, могут расти и против них надо вести решительную борьбу».

Он назвал один из фронтов такой борьбы: «В своих произведениях наши писатели и художники должны бичевать пороки, недостатки, болезненные явления, имеющие распространение в обществе… Между тем в нашей советской беллетристике, драматургии, так же как в кинематографии, до сих пор отсутствуют такие виды художественных произведений, как сатира… Нам нужны советские Гоголи и Щедрины, которые огнём сатиры выжигали бы из жизни всё отрицательное, прогнившее, омертвевшее, всё то, что тормозит движение вперёд».

Вскоре в сатирическом журнале «Крокодил» появился отклик Ю.Н. Благова (под карикатурой на бюрократа):

Сатира — жанр острый и опасный прежде всего для автора. Стрелы сатир Маяковского, которого Сталин назвал «лучшим, талантливейшим поэтом нашей советской эпохи», не сразили ни одного реального бюрократа, казнокрада или взяточника. Словом не убивают. Для этого есть другие способы.

Человек, попадая в определённую ячейку государственного аппарата, порой начинает проявлять не столько лучшие, сколько худшие свои качества. Постоянный контроль и чистки дают лишь временный эффект. Личный пример вождя оставался невостребованным. Из ценностей его интересовало только приобретение книг для образования и работы. Многие ли подражали ему в этом?

Вряд ли корректно говорить о пережитках буржуазной идеологии, когда большинство населения страны родилось и выросло при Советской власти и при постоянной борьбе с этими самыми пережитками.

Писатель Дмитрий Мережковский, когда писал о царстве Грядущего Хама, не имел в виду толкование мещанина как горожанина. По его словам (прежде нечто подобное писал Герцен): «Мещанство — самодержавная толпа сплочённой посредственности»; «мещанство — окончательная форма западной цивилизации».

Лишённый высоких идеалов, человек сводит жизнь «на интересы торговой конторы или мещанского благосостояния». Упований марксистов на «освежающую» духовную жизнь власть пролетариата Мережковский не разделял, полагая, что городской пролетариат «весь пройдёт мещанством».

Уже в первые годы cоветской власти это предсказание стало сбываться. Был энтузиазм трудящихся, но встречались и те, кто старался меньше работать и больше зарабатывать, жить по принципу «своя рубаха ближе к телу», обогащаться любыми средствами. Выглянуло «мурло мещанина», говоря словами Владимира Маяковского, пьесы которого «Клоп» и «Баня», как и рассказы М. Зощенко подтвердили опасность победоносного мещанства.

Проблема не в пережитках прошлого, а в том, что в любом обществе есть люди, для которых «своя рубаха ближе к телу», хочется меньше работать и больше получать, пользоваться максимально возможными благами. В любой государственной и партийной структуре есть «экологические ниши», где такие люди могут дать волю этим своим, порой непомерным потребностям.

По мнению французского историка Н. Верта, Сталин вынужден был «не трогая основ, обновить политические, административные, хозяйственные и интеллектуальные кадры государства. Именно с этой точки зрения следует рассматривать изменения, произведенные на ΧΙΧ съезде партии».

Но если все так просто и ясно, то почему советская партийная пропаганда стала замалчивать материалы и основные положения данного съезда? Почему на них не обратили должного внимания?

Ответ, как мне представляется, может быть один: с хрущевских времен и до настоящего времени власть в СССР и позже захватили представители того самого социального слоя, против которого ополчились Сталин и его преемник Маленков.

…Заветы Сталина воплотились не только в две его последние теоретические работы — по языкознанию и экономике, но и в тезисах доклада Маленкова на съезде партии.

Нечто подобно произошло за три десятилетия до этого, когда отходящий от руководства страной Ленин опубликовал свои последние записи. В статье «Лучше меньше, да лучше» он призывал «проникнуться спасительным недоверием к скоропалительно быстрому движению вперед». Ленин предлагал «заняться проверкой, улучшением и пересозданием нашего аппарата». Для этого, по его мнению, необходимо значительно увеличить число членов высших партийных органов, введя туда максимальное число рабочих и крестьян.

В ту пору на высших руководящих постах находились почти исключительно профессиональные революционеры, можно сказать, политики-экстремалы. Для мирного строительства это было вредно. Тем более что началось перерождение партийной верхушки, заразившейся «буржуазным духом». Но Владимир Ильич не учел важное обстоятельство: то же самое происходит со многими рабочими и крестьянами, поставленными на руководящие должности.

Таковы издержки жесткого классового подхода, не учитывающего ни социальную динамику, ни изменчивость структуры личности, её устремлений и поведения в меняющихся обстоятельствах.

Среди делегатов ΧΙΧ партийного съезда было много рабочих и крестьян. Почти на всех командных должностях тогда находились, можно сказать, «выходцы из народа». Маленкова можно было бы к ним не относить. Да разве дело в происхождении?

Сталин предлагал — едва ли не по ленинским заветам — ввести в высшие партийные органы представителей народа. Но, даже если бы его желание осуществилось, могло ли это принципиально изменить ситуацию в стране, преобразить структуру Системы?

Дело тут не в каких-то особых свойствах, как провозглашали антисоветчики, сложившейся к тому времени «административно-командной системы». Все значительно сложней. Не говоря уже о том, что на то и администрация, чтобы командовать, а не бумажки перебирать.

ПОКУШЕНИЕ НА ПАРТОКРАТИЮ

Любая государственная система является административной и порождает управленческие структуры. Им свойственно развиваться, расти и крепнуть, подобно любой сложной жизнеподобной системе.

Каждый руководитель организации, отрасли, министерства обычно старается получить в свое распоряжение больше финансовых и материальных средств, иметь больше работников. Как говорится, каждый тянет одеяло на себя.

При советской власти критиковали царский бюрократизм и засилье чиновников. За то же критиковали капитализм. Враги советского строя обрушились на командно-административную систему. Это было одним из оснований разрушить её.

Как можно убедиться, с переходом общества от социализма к капитализму, к так называемой «рыночной экономике», количество чиновников резко возросло, а качество их работы необычайно снизилось (если не учитывать виртуозное мастерство в умении обогащаться).

Благосостояние народа если и улучшается, то не всегда и не надолго, несмотря на колоссальные доходы государства от распродажи национального достояния — природных ресурсов. Для большинства населения «перестройка» и «реформы» стали бедствием (с учетом эпидемии самоубийств и вымирания русского народа). А для «административно-командной» системы — вожделенные буржуазные ценности в максимальных объемах.

Об этом приходится упоминать, чтобы стало ясно, какой силой обладают отдельные социальные слои, организации, кланы. Наивно сводить проблемы борьбы за власть к столкновениям отдельных личностей. Любая личность в условиях государственной системы имеет ничтожно малое значение, если её не поддерживают значительные общественные силы.

Возможно, Маленков понадеялся на безусловный авторитет Сталина и на поддержку партийных масс. Но десятки тысяч крупных партийных, государственных и хозяйственных деятелей к тому времени были уже могучей силой, которая вместе с миллионами своих помощников и подчинённых составляла реальный правящий класс.

«Создается известная опасность, — говорил Маленков, — отрыва партийных органов от масс и превращения их из органов политического руководства, из боевых и самодеятельных организаций в своеобразные административно-распорядительные учреждения, не способные противостоять всяким местническим, узковедомственным и иным антигосударственным устремлениям, не замечающие прямых извращений политики партии в хозяйственном строительстве, нарушении интересов государства».

Иначе говоря, крупные партийные работники начали обретать абсолютную власть в своих «вотчинах». Маленков привел пример ульяновской партийной организации. Оказывается, здесь «часть хозяйственных, советских и партийных работников из руководящей верхушки областной организации морально разложилась, встала на путь казнокрадства, растаскивания и разворовывания государственного добра».

Как только после войны обстановка в стране наладилась, начали создаваться коррупционные связи среди номенклатурных работников. Маленков вынужден был напоминать то, что и без того всем было известно: «Партии нужны не заскорузлые и равнодушные чиновники, предпочитающие личное спокойствие интересам дела, а неутомимые и самоотверженные борцы за выполнение директив партии и правительства, ставящие государственные интересы превыше всего». И еще одна вроде бы очевидная истина: «Идеологическая работа является первостепенной обязанностью партии».

Как следует из его слов, коррупционеры уже начали использовать своё начальственное положение для улучшения личного благосостояния. Сделать это было невозможно без разветвлённых связей, соединяющих в единый клубок деятелей партии, торговли, народного хозяйства, органов государственной безопасности, местных советов.

Руководящая роль КПСС была положительной силой в трудных ситуациях, когда требовалось пройти, как говорится, огонь и воду (напряжение войны и труда). В такие периоды пребывание в партии, даже на руководящих постах, накладывало огромную ответственность и не приносило выгод.

Другая ситуация, когда идёт испытание «медными трубами» победы. Тогда как у миллионов семей погибли родные и близкие, сотни тысяч городов и поселков были разрушены, когда народ был измучен и появилось множество калек, нищих, бездомных, некоторые генералы и маршалы отправляли вагонами захваченное в Германии «барахло», обеспечивая своим семьям «роскошную жизнь».

В интересной, хотя и не всегда объективной книге Ю. Мухина «Убийцы Сталина» приведены материалы расследования подобных хищений, точнее — мародерства, организованного начальником спецслужб СССР в Берлине генерал-майором А.М. Сидневым и представителем МВД в советской зоне оккупации Германии И.А. Серовым. Обогащались сверх всякой меры не только они.

Негласное обследование дачи Г.К. Жукова показало, что там собраны огромные ценности. «Две комнаты дачи превращены в склад, где хранится огромное количество различного рода товаров и ценностей: более 4000 м различных тканей (шёлк, парча, панбархат и пр.); 323 шкуры мехов (соболь, котик, лиса, обезьяна и пр.); 44 штуки огромных дорогостоящих ковров и гобеленов; множество ценных картин, сервизов; 20 уникальных охотничьих ружей, 8 аккордеонов…» Это была лишь часть ценностей, вывезенных маршалом. Сталина подобные факты возмущали до глубины души.

С ехидцей писали некоторые журналисты, писатели о том, что на даче Сталина были развешаны картины великих художников… в виде дешёвых репродукций, вырезанных из журнала «Огонёк». Мол, дурной вкус диктатора! (Дай власть таким людям, они украсят свои жилища подлинными шедеврами живописи за счёт народа.)

Мне довелось слышать в теле- и радиопередачах потрясающую версию: Сталин приказал заключить певицу Русланову в лагерь, ибо не мог перенести её всенародной славы. Соперничать с таким сообщением по уровню идиотизма и лжи могут лишь два сообщения: что Сталин отравил наркома Ежова, потому что был любовником его жены, и что всё тот же душегубец приказал застрелить своего лучшего друга Кирова, завидуя его популярности.

Подобные откровения показывают, какие нечистоты способны изливать СМРАП в души почтеннейшей публики. Впрочем, вернемся к прерванной теме.

Итак, Маленков призывал руководящих работников ставить государственные интересы выше личных. Прежде вроде бы не приходилось с высоких трибун напоминать об этом. Следовательно, проблема стала актуальной.

Понятное дело, бесполезно бороться с подобной напастью одними призывами. Другой путь: ужесточение контроля над руководящими партийными работниками со стороны органов внутренних дел, МГБ. Для этого надо, естественно, вывести данные организации из подчинения партийной номенклатуре.

Есть ещё одно средство. Маленков назвал его «Контроль масс за деятельностью организаций и учреждений». Он призывал усилить «критику снизу», «провести не спадающую борьбу как со злейшими врагами партии с теми, кто препятствует развитию критики наших недостатков». «У руля руководства в промышленности и сельском хозяйстве, в партийном и государственном аппарате должны стоять люди культурные, знатоки своего дела».

Среди сидящих в зале было немало, пожалуй, тех, кто воспринял это как увесистый камешек в свой огород, как тревожный сигнал: не начнется ли вскоре основательная партийная чистка?

В речи Маленкова прозвучала критика обширной могущественной социальной прослойки, пронизывающей всю государственную систему, определяющей материальную и духовную жизнь общества. Столь смелое выступление было наверняка согласовано с вождём. Судя по всему, к ним поступало немало материалов о коррупции, злоупотреблении властью партийными функционерами на местах.

О том, что Сталин захотел понизить статус Коммунистической партии, свидетельствует её переименование в КПСС, подобно министерству (например, Министерство иностранных дел СССР и т. д.). И это тоже могли воспринять как тревожный сигнал некоторые представители высшей партийной номенклатуры.

Вождь, даже уединившись на Кунцевской даче, имел достаточно ясное представление о процессах, происходивших в стране. Стал формироваться социальный слой руководителей разных уровней, которых объединяла, как говорили, «мелкобуржуазная идеология», желание воспользоваться своим положением для личных благ.

Надо иметь в виду объективные изменения социальной структуры общества. Если в дореволюционной России абсолютное большинство составляли крестьяне, то с начала ХХ века значительную долю трудящихся составляли рабочие, что и определило, отчасти, создание революционной ситуации.

Для индустриального общества характерны механизация и автоматизация производств, увеличение числа служащих. В СССР пытались искусственно поддерживать достаточно высокий процент занятых в народном хозяйстве рабочих и крестьян, трудящихся. Но с объективной закономерностью ничего не поделаешь. С середины прошлого века в стране количество служащих неуклонно росло.

Само по себе это ни хорошо ни плохо. Другое дело — растущая популярность не коммунистических идеалов, имеющих в виду благо трудового коллектива, народа, но буржуазных, ориентированных на личное и корпоративное обогащение. Такое вырождение части граждан и гражданок (вспомним персонажей из «12 стульев» и «Золотого телёнка» Ильфа и Петрова) грозило общественной катастрофой.

Маленков понимал: предложенные им изменения системы власти и мероприятия по борьбе с коррупцией не обрадуют многих номенклатурных работников. А на них-то и опирается верховная власть. Именно они осуществляют оперативное руководство в стране.

Это обстоятельство нередко упускают из вида аналитики. Словно достаточно, скажем, Верховному Главнокомандующему утвердить военную операцию и отдать приказ на ее выполнение, как все остальное уже не имеет значения. Хотя важно, кто, какими силами, насколько организованно и оперативно, а при необходимости творчески будет реализовывать замысел.

Например, называют Г.К. Жукова «Маршалом Победы». Не надо быть крупным ученым, чтобы понимать, насколько лжив такой титул. Даже все маршалы вместе, даже Верховный Главнокомандующий — никто не может претендовать на Великую Победу. Победили страна, народ, патриотизм, идеология, но не кто-либо лично.

Какие бы указания ни давал Сталин, к чему бы ни призывал, это оставалось бы звуком пустым без отлаженно работающего механизма реализации. Пустозвонство руководителя оборачивается развалом всей системы. Или же ему определена в ней роль подставного лица, служащего прикрытием для тех, кто реально пользуется властью и капиталами. Сталина нельзя отнести ни к тому, ни к другому типу. Он был настоящим Хозяином.

Прошу прощения за то, что высказываю простые истины. За последние десятилетия благодаря активнейшим воздействиям СМРАП в общественное сознание внедрены извращенные мнения об истории СССР, власти Сталина и вообще об основах жизни общества.

Когда-то все это рассматривалось в аспекте марксизма-ленинизма. Какими бы ни были недоработки и упущения этой теории, она имела немало достоинств, основывалась в значительной степени на фактах, а создавалась умными людьми. Беда лишь в том, что её опошлили бездарные приспособленцы…

Впрочем, вернемся к докладу Маленкова на ΧIΧ съезде. Его выступление должно было усилить потаенные антисталинские настроения среди партийной номенклатуры. Вождь и без того раздражал их, установив строгий контроль за использованием общественных ценностей и пресекая коррупционные связи. Он вынуждал руководителей всех уровней много работать при сравнительно небольших льготах.

Этим людям приходилось распоряжаться значительными, а то и огромными капиталами, не имея легальной возможности урвать для себя некоторую их часть без риска угодить в ГУЛАГ или на тот свет. Кому это понравится? А тут ещё «новая кадровая политика» с подачи Маленкова грозила лишить часть советской «элиты» высоких постов. Было о чём беспокоиться!

«Руководящий класс» играл колоссальную роль в жизни страны, был рычагами сталинской власти. Но его представители, олицетворяя власть, не имели возможности пользоваться всеми предоставляемыми их положением возможностями. Как говорится, за что боролись?!

Среди них оставалось немало идейных коммунистов. Однако всё больше становилось тех, кто пробивался к вершинам власти, чтобы построить коммунизм в отдельно взятой своей семье. Этим стремлениям препятствовала воля вождя, идейные принципы которого были незыблемы. Он помнил, каких огромных жертв стоили Гражданская и Великая Отечественная войны. Неужели они были напрасны? Неужели после этого благоденствовать должны только «избранные»?

Если бы он заботился о сохранении своей власти, то поощрял бы и материально поддерживал тех, кто ему её обеспечивал. Надо было бы установить «аристократическое», точнее, олигархическое правление. Такой режим, скреплённый коррупционными связями и общими материальными интересами, устойчив и удобен в управлении.

Сталин целеустремленно и рискуя жизнью проводил свою политику. В народе было понимание — хотя бы на уровне коллективного подсознания — его самоотверженной работы. Только этим можно объяснить любовь к нему миллионов советских людей. Не руководители, а именно народ видел в нем выразителя своих интересов.

Для «избранных», пролезших во власть ради личных выгод, выступить открыто против вождя, свергнув его или приняв его отставку, означало бы вызвать на себя народный гнев. Съезд приветствовал доклад Маленкова и устраивал овации Сталину. Пожалуй, большинство делегатов делали это искренне.

И.В. Сталин выступает на заключительном заседании XIX съезда КПСС. 1952 г.

…Духовное перерождение и деградация отдельных слоёв общества, прежде всего руководящих, — объективный процесс. Он определяется общими законами развития цивилизации на её высшей стадии; происходит вне зависимости от политического строя, экономической и социальной структуры. В условиях индустриального общества поощряются и получают преимущество наиболее приспособленные к нему личности, у которых преобладают не духовные, а материальные интересы.

Как бороться с такой напастью? Как сохранить высокие духовные идеалы? И не вышел ли постаревший вождь, подобно Дон Кихоту, рыцарю Печального Образа, на неравный и смертельно опасный бой с ветряными мельницами?! В таком случае Маленкову достаётся роль Санчо Пансы, а победителем должен стать ловкий брадобрей.