Смысл человека есть он сам, но только не как раб и орудие злой жизни, а как ее победитель и владыка.

РОДОСЛОВНАЯ

О детстве и юности Г.М. Маленкова известно мало и порой неопределённо. Будем опираться на книгу «О моём отце Георгии Маленкове» (2007) Андрея Георгиевича. Мне понравилась краткая рецензия на неё из Интернета:

«Выкладываю печальную книгу, иллюстрирующую известную поговорку про детей великих людей…

Из интересных фактов — пишет, что Маленков собирал после войны группу ученых во главе с Кржижановским, чтобы те обрисовали контуры дальнейшего развития страны. Если это так, то это здорово.

У меня сложилось впечатление, что СССР после окончания послевоенного восстановления как-то потерял цель развития. Раньше её задавал товарищ Сталин и суровая необходимость, а теперь вроде как должна задавать партия, но партия оказалась не на высоте.

Хрущёв перед составлением 6-го пятилетнего плана (того, который пришлось отменить через 2 года после запуска) потребовал составлять план «всем миром», а Маленков, получается, пытался спрашивать не у всех подряд, а у науки».

У Георгия Максимилиановича, родившегося в Оренбурге, оказалось два дня рождения. Согласно анкетным данным, это произошло 26 декабря (8 января) 1902 года, а по архивным документам, обнаруженным сравнительно недавно, — 23 ноября (6 декабря) 1901 года. Отец его имел низкий чин коллежского регистратора, мать была дочерью кузнеца.

Семья Маленковых. Валерия Алексеевна (жена), Анастасия Георгиевна (мать), Воля и Георгий Маленковы с отчимом Иваном Ульяновым. Конец 1920‐х гг.

…Наша жизнь начинается задолго до нашего рождения и даже зачатья. По линии предков она уходит в глубины человеческой истории, а затем и в глубины геологической эволюции… В каждом из нас есть частичка невообразимо далекой молекулярной «преджизни» и космической «сверхжизни», с которых началось существование земных организмов.

Такова научно обоснованная реальность. Напоминаю об этом тем, кто слишком много внимания уделяет своей родословной, выискивая в ней истоки собственной личности. Но наша личность, индивидуальность — субстанция духовная. На неё существенно влияют материальная субстанция, унаследованные от предков особенности строения тела, органов, нервной системы.

Свойства характера, навыки, инстинкты насекомые передают по наследству. Они лишены заботы о своих отпрысках, которые от рождения обладают знаниями, которые обрели предки. Появившийся на свет паук знает, как надо плести сеть и где её лучше всего построить, как отличить падение в неё соринки или мухи, какие сигналы надо передавать самке и как уберечься от её смертельных объятий.

Хорошо ли, плохо ли, но у человека не передаются с набором генов такие качества, как честь, совесть, благородство, ум, знания. У одних генеалогическое древо увешано знаменитыми людьми, как новогодняя ёлка игрушками. У других оно таково, что годится лишь на дрова. Но в любом случае многое зависит от человека. Он способен формировать свой характер, проявлять свою волю, быть не только телесным, но и духовным созданием. В отличие от прочих животных, он тем более человечен, чем больше в нём высокой духовности. Она соединяет его со всей земной областью жизни — Биосферой, пронизанной солнечной энергией. Джордано Бруно называл себя сыном отца-Солнца и матери-Земли…

Пишу об этом потому, что за последние десятилетия у нас появилось множество отпрысков — реальных или мнимых — графов, князей или просто дворян, а то ещё и претендентов на царский трон. Вот и в книге «О моем отце Георгии Маленкове» Андрей Георгиевич счел нужным сообщить:

«В нашей семье, сколько мне помнится с детства, не любили разговоров о дворянском происхождении моего отца… и моей матери Валерии Алексеевны Голубцовой.

Для сталинских лет эта сдержанность взрослых была понятна. Но и много позже, когда говорить о «благородных корнях» стало вполне безопасно и даже модно, родители по-прежнему неохотно касались «генеалогической» темы, убежденно внушая нам мысль о пусть и жестоком, но справедливом возмездии, постигшем в свое время правящие классы России».

Вот уж действительно родители более благородны, чем дети. Принадлежность к классу дворян или даже к титулованному роду не гарантирует ни ума, ни чести, ни совести. (То же относится и к «потомственным пролетариям».) Просто удивительно, как быстро многие граждане СССР, где слово «буржуй» произносили с презрением или негодованием, обуржуазились. При этом стали почитать чины и звания Российской империи.

Странное растроение личности, как живущей в капиталистической стране и одновременно пребывая при феодализме и социализме. Сказывается и то, что в стране Президент и Конституция, герб Российской империи, а музыка гимна, как в СССР. Выдающийся ученый и мыслитель В.И. Вернадский, который во Временном правительстве занимал пост товарища (помощника) министра народного просвещения, был командирован советским правительством в Париж. Там он работал в лабораториях и читал лекции в Сорбонне. Записал 16 августа 1924 года в своём дневнике:

«Среди белой молодежи, не видевшей старого режима, происходит его идеализация. Им кажется, что во главе власти стояли люди, бывшие морально и умственно головой выше окружающего… И передо мной промелькнул Государственный Совет, где я мог наблюдать отбор «лучших» людей власти.

Внешность была блестящая. Чудный Мариинский дворец, чувство старых традиций во всем строе обихода вплоть до дворецких, разносивших булочки, кофе, чай, на которые набрасывались, как звери, выборные и назначенные члены Государственного Совета.

Несомненно, среди них были люди с именами и с большим внутренним содержанием — такие, как Витте, Кони, Ковалевский, Таганцев и др. Но не они задавали тон. Не было тех традиций у сановников, здесь собравшихся, какие были в такой красивой форме у дворецких — не было… ни блеска знания и образования, ни преданности России, ни идеи государственности. В общем, ничтожная и серая, жадная и мелкохищная толпа среди красивого декорума… И это отсутствие содержания сказалось в грозный час.

Помню один разговор с Д.Д. Гриммом, когда мы возвращались из заседания. Ему… пришлось сталкиваться лично с членами Совета. Он был совершенно потрясен циничным нигилизмом этих людей, которые готовы были пожертвовать всем для того, чтобы «устроить» своих детей, получить лишние деньги…

Сейчас ничего не знающая молодежь идеализирует царских министров — точно так же, как многие… искажают истину в своей фантастической реабилитации Николая II. И эти министры последних лет — да и раньше — Горемыкин, князь Н. Голицын, Протопопов, Щегловитов… Какой ужасный подбор!.. Безумие многих — думать, что старое может вернуться».

Привожу эту цитату потому, что в буржуазной РФ возникла целая поросль монархистов весьма сомнительного толка, без царя и в голове, и в стране. А поиски знатных или знаменитых предков (за немалую мзду) — проявление комплекса неполноценности или бездарности человека. По-видимому, такова одна из характерных черт «элиты» нового времени.

Нравственное вырождение привилегированных групп и сословий происходит вне зависимости от существующего строя. Феодализм, капитализм, социализм в этом отношении схожи. Проявляется более общая закономерность, связанная с психологией людей, стремящихся во власть. Слишком часто торжествует, как отметил Максимилиан Волошин, «жадный хам, продешевивший дух за радости комфорта и мещанства».

Эта закономерность позволяет понять, почему рухнули царская Россия и СССР, а также помогает высказать предположения о дальнейшей судьбе буржуазно-демократической РФ. Что касается страхов, которые якобы испытывали при Сталине люди «благородного происхождения», то это, конечно же, чепуха. При советской власти десятки, если не сотни тысяч бывших дворян служили в различных учреждениях и в Красной Армии, нередко занимая высокие должности. Ленин тоже был из их числа.

Ради того, чтобы показать, как «в те страшные времена» существовала «классовая подоплека» репрессий, А.Г. Маленков привёл пример, проверить который нет возможности. По его словам, на одном из партийных заседаний конца 30‐х годов из зала раздался выкрик: мол, нельзя доверять Георгию Маленкову, он из «бывших» (из дворян).

Вряд ли было так. Более правдоподобна другая версия. Маленков находился в Оренбурге, когда город захватил Колчак. По всей вероятности, Маленкова призвали в Белую армию, и он там служил некоторое время. Документальные доказательства отсутствуют.

Как бы там ни было, стремительная партийная карьера Маленкова бесспорно свидетельствует о том, что его сомнительное дворянское происхождение не было тому помехой.

Его род происходил из Македонии. Дед Георгия Максимилиановича дослужился до полковника (по версии его правнука), а отец был железнодорожным служащим. Вопреки воле родителей он женился на Анастасии Шемякиной, дочери кузнеца Егора, которого казахи звали Джагором. Ей пришлось одной воспитывать трёх своих сыновей: муж рано умер от воспаления легких. Старший и младший братья Георгия умерли в юности. А он окончил гимназию с золотой медалью, более всего увлекаясь физикой.

Его мать Анастасия (умерла в марте 1968 года) оставила о себе самые лучшие воспоминания едва ли не всех, кто её знал, с ней общался. С молодых лет ей пришлось зарабатывать себе на жизнь. Несколько лет она помогала повивальной бабке принимать роды. В годы Гражданской войны окончила курсы медсестёр и работала в санитарном поезде. После войны приехала к сыну в Москву. Он с женой и маленькой дочерью Волей жил в коммунальной квартире.

Она не могла спокойно проходить мимо нищих, обездоленных; старалась оказывать им посильную помощь, порой приводила домой. Невестка, беспокоясь о здоровье дочурки, упросила мужа подыскать для матери другое жилье. Сын помог Анастасии Егоровне устроиться директором небольшого санатория в подмосковном поселке Удельная. Во время Великой Отечественной войны она взяла шефство над сиротами, вывезенными из блокадного Ленинграда.

После войны она сумела обустроить санаторий, превратив его в образцовый. «К ней шли, — пишет журналист В. Шевченко, — и случайно оступившиеся люди, и рецидивисты, и алкоголики — никому из них она отказать не могла. Слава о её милосердной деятельности распространилась среди бывших заключенных так широко, что дачный поселок Удельная стал для воров как бы запретным местом их «деятельности». «Для нас это место свято, тут живет мать Маленкова», — говорили некоторые из них».

Возможно, это был период, когда Маленков возглавил СССР и начались либеральные реформы, в частности, была амнистия. Но как бы там ни было, Анастасия Егоровна прожила достойную жизнь.

…Доброта, милосердие, забота о людях, так же как ум или совесть, не передаются по наследству. Но пример матери должен был сказаться на характере Георгия Максимилиановича. Во всяком случае, хотелось бы в это верить.

БОЛЬШЕВИК

В 1919 году Георгий Маленков окончил в родном городе классическую гимназию. Ссылаясь на семейные рассказы, Андрей Георгиевич пишет: «Уже заканчивая гимназию году в 18‐ом, юный Маленков со своими друзьями таскает в ранцах патроны красноармейцам».

Тут и задумаешься: а уж не служил ли этот юноша в колчаковской армии? Слишком странная какая-то история с тасканием гимназистом патронов. Некому в армии было заниматься этим делом? Оренбург был занят белыми осенью 1918 года, а выбит оттуда красными в январе 1919‐го. Учился ли он тогда в гимназии? Вопросы, вопросы…

«Образованного, широко начитанного парня примечают, — продолжает А.Г. Маленков. — И вскоре он уходит в поход с кавалерийской бригадой. Сначала был бойцом, а через короткое время — уже комиссаром бригады. Там-то, в Средней Азии, в 20‐м, он и знакомится с моей матерью. Георгию Максимилиановичу в ту пору шел 19‐й, маме — Валерии Алексеевне — 20‐й год, она работала библиотекаршей в агитпоезде. Эта встреча была на всю жизнь, и я, перебирая весь свой житейский, уже немалый опыт, скажу: не встречал более любящей, бесконечно преданной друг другу супружеской пары.

Формально отец и мать так и не зарегистрировали свой брак до конца жизни». Алексей Голубцов, отец Валерии, происходил из старинного священнического, а мать — дворянского рода. Это не помешало их дочери рано вступить в партию большевиков.

Несколько другую версию молодости Георгия Максимилиановича изложил Р. Медведев: «Согласно краткой официальной биографии, он ушёл добровольцем на фронт защищать Советскую власть и в апреле 1920 года вступил в партию. Был политработником эскадрона, полка, бригады и даже Политуправления Восточного и Туркестанского фронтов. Однако, по неофициальным данным, он служил всего лишь писарем в политическом отделе и никогда не поднимал бойцов в атаку. Он плохо стрелял и едва держался на коне, но хорошо вёл делопроизводство.

По окончании Гражданской войны Маленков не стал возвращаться домой в Оренбург, а поехал в Москву и в 1921 году поступил в Высшее техническое училище на электротехнический факультет. В мае 1920 года он женился на Валерии Голубцовой, которая занимала незначительную должность в аппарате ЦК РКП(б). Этот брак был первой ступенькой в стремительной партийной карьере Маленкова».

У Р. Медведева искажённый образ Маленкова как «человека без биографии». Он мог бы знать, что в Гражданскую войну политработники вели преимущественно агитационную работу, а не поднимали бойцов атаку, как это было во время Великой Отечественной. В этой должности служил в Первой конармии талантливый писатель Исаак Бабель. Он-то, «очкарик», вряд ли отлично стрелял и лихо скакал на коне. И откуда Р. Медведев почерпнул «неофициальные данные»?

Жена Г.М. Маленкова не была первой ступенькой в его партийной карьере. В те времена «по семейному подряду» не занимали высокие посты в партии большевиков. Но главное — что Маленков не перешёл на партийную работу, а поступил в МВТУ имени Баумана.

Валерия Алексеевна Голубцова была женщиной незаурядной. Родилась она в Нижнем Новгороде в дворянской семье, окончила гимназию, а затем библиотечные курсы. Во время Гражданской войны, с 1920 года работала библиотекарем в агитпоезде кавалерийской бригады, где комиссаром был Григорий Маленков. В том же году они стали мужем и женой.

На следующий год они переехали в Москву. Валерию Голубцову взяли на работу в Орготдел ЦК ВКП(б). В этом случае, возможно, сказалось то, что три родные тёти Валерии — Зинаида, Софья и Августина Невзоровы — были знакомы с Лениным по революционному движению. Он бывал в их доме. В 1899 году Зинаида Невзорова вышла замуж за Г.М. Кржижановского.

Георгий Маленков с женой Валентиной Голубицкой. Начало 1930‐х гг.

В автобиографии он писал: «В революцию вошёл в 1893 г., ведя сначала пропагандистскую работу в соц-демократических рабочих кружках, а затем организуя вместе с Ильичом «Союз борьбы за освобождение рабочего класса»…

С 21‐го года был председателем организованной мною государственной комиссии по электрификации РСФСР (ГОЭЛРО)… После ѴІІІ съезда мною была организована государственная плановая комиссия (Госплан), в которую я вошёл в качестве председателя».

Вот кто действительно повлиял на судьбу Маленкова и его жены. Но не в партийной карьере, а в выборе профессии. Они предпочли технические специальности. С 1928 по 1930 год она работала нормировщицей на Московском заводе электроламп. На следующий год по направлению партийной организации поступила в Московский энергетический институт. Затем работала инженером, поступила в аспирантуру МЭИ. С 1943 по 1952 год занимала пост директора Московского ордена Ленина энергетического института имени В.М. Молотова.

Итак, Георгий Максимилианович в 1921 году поступил в московское Высшее техническое училище на электротехнический факультет. Вскоре его выбрали секретарем институтской партийной организации. В институте Маленков решительно выступил против троцкистов, которые тогда имели немалый вес в партии. Судя по всему, он был верным сторонником политики, проводимой Сталиным.

«На последних курсах, — пишет его сын, — отец учился в семинаре патриарха отечественной электроники академика К.А. Круга, и после окончания института тот пригласил Маленкова в аспирантуру. Уйти с партработы отец уже не мог, но добился того, чтобы ему разрешили в свободное время продолжать исследование тайн электромагнитного поля под руководством Круга. Эти исследования отец вёл два года, но до диссертации дело не дошло — партийные и общественные обязанности стали отнимать все дни».

Уточним: Карл Адольфович Круг был не академиком, а членом-корреспондентом АН СССР и занимался электротехникой, а не тайнами электромагнитного поля. Похвально, конечно, желание сына показать склонность отца к теоретическим исследованиям. Но приходится помнить, что свои таланты Георгий Максимилианович проявил в практической организационной деятельности, а не в технических науках или в познании природы.

Приведённая в книге Андрея Георгиевича статья «О всеобщности принципа: жизнь противостоит гравитации», написанная им в соавторстве с отцом, в научном и философском плане откровенно слабая. На эту тему есть много несравненно более серьёзных работ. Между прочим, на огромное количество микроорганизмов гравитация практически не оказывает никакого влияния. То же относится и к обитателям вод. Поэтому самое «весомое» животное в истории Земли — голубой кит.

Впрочем, продолжим цитирование.

«Будучи уже на партийной работе (сначала в МК, а затем в ЦК), Маленков вместе с товарищами организовал кружок по изучению философии и теории марксизма. На занятиях кружка, рассказывал отец, нередко выступали крупные деятели партии, в том числе — Николай Иванович Бухарин… Однако между Бухариным и большинством Политбюро ЦК ВКП(б) возникали разногласия, кружковцы (а с ними отец) поддержали Сталина в его борьбе с «правым уклоном». И эта поддержка была замечена и высочайше одобрена.

Году в 30‐м каждый из участников кружка получил именное приветственное письмо от Сталина, который благодарил молодых партийцев за поддержку линии ЦК и желал им дальнейших успехов в освоении теории. Мы с отцом пытались отыскать этот документ в семейных архивах, но так его и не нашли. Но факт остается фактом: око «вождя всех народов» заметило молодого партработника Маленкова как раз на развороте борьбы с «бухаринцами».

Согласно Большой Советской Энциклопедии (1954), с 1925 по 1930 год Г.М. Маленков находился на ответственной работе в аппарате Центрального Комитета Коммунистической партии. Из Википедии: «В 1925 году Маленков перешёл на должность технического секретаря Оргбюро ЦК ВКП(б), а в 1927‐м стал техническим секретарём Политбюро».

По-видимому, институт он не окончил.

Казалось бы, бесстрастные факты свидетельствуют о скучной аппаратной карьере партийного канцеляриста. И непонятно, почему его заметили, повысили, а Сталин ещё и благодарственное письмо прислал, посоветовав овладевать теорией.

По моему мнению, это письмо «маленковцам» относилось к периоду борьбы с «левым уклоном», которая была ожесточённой. И датировано было письмо или 7, или 8 ноября 1927 года.

К этому времени «левая оппозиция» готовилась к решительной борьбе за власть под лозунгом «Назад к Ленину». Верным ленинцем называли Троцкого его сторонники. Среди них было немало старых большевиков и участников Гражданской войны, но основой буйной ударной силы было уготовано стать студентам Москвы и Ленинграда.

В книге «1920‐е: революция и бюрократия. Записки оппозиционера» (2001) об этом подробно рассказал участник этих событий под псевдонимом И. Павлов, учившийся в МГУ. Он писал: «Состоя завкультпросветом, я подбирал руководителей кружков партийного просвещения или из числа скрытых оппозиционеров и сочувствующих им лиц, или из числа неавторитетных, мало развитых крикунов-сталинцев».

Как видим, молодые троцкисты вели подпольную работу против существующей власти. Среди них, как следует из этих воспоминаний, было много евреев. Их называли «палестинскими казаками». У них была своя Еврейская Коммунистическая партия.

Знакомый студент Пётр Ломако (будущий министр промышленности цветных металлов СССР) доверительно сообщил хитрому оппозиционеру, что Сталин на заседании ЦК «в связи с той травлей и грязью, которую льют на него палестинские казаки, заявил об отставке, но ЦК не принял отставку и выразил ему полное доверие». А это Ломако сказал «уполномоченный ЦК и лично товарища Сталина» Маленков, который инструктирует секретарей вузовских партячеек. На одном из таких совещаний «Маленков мылил голову за слабую работу секретарю ячейки нашего университета. Вероятно, его снимут». (Этот секретарь — из «палестинских казаков» — тоже был скрытым троцкистом.)

В институт пришёл Маленков, которого «студенты старших курсов хорошо знали и звали «ворон», и только под его давлением удалось сместить секретаря парторганизации МГУ. Новый секретарь призвал бороться с оппозиционерами, которые образовали свою партию и на каждом партсобрании пропагандируют свои взгляды и прославляют Троцкого.

Интересный эпизод рассказал М. Павлов. Десятки студентов ждали своей очереди для получения стипендии. Один, взглянув в окно, громко сказал: «Васька, смотри, Сталин идёт».

«По Моховой, по нашей стороне и в нашем направлении, со стороны Тверской не торопясь шли Сталин и Карахан. Одетый в зелёную военную шинель и нахлобучив фуражку на глаза, Сталин шёл молча, глубоко засунув левую обезьянью руку в карман. Слева от него прекрасно одетый Карахан, сверкая белыми зубами, что-то оживлённо говорил. Следом за ними шагах в десяти шли одетые в цивильные тёмные демисезонные пальто два охранника… Когда Сталин и Карахан почти поравнялись с нами, кто-то из студентов громко крикнул:

— Позор душителю революции Джугашвили! Выполним завещание Ленина! Долой узурпатора!

Из другого окна тоже раздались громкие восклицания:

— Предатель дела Ленина, Тушинский вор!

Услышав первое восклицание, Карахан испуганно метнул взгляд в нашу сторону, а охранники поспешно приблизились к Сталину вплотную. Сталин что-то сказал идущему справа охраннику, и он стал отставать; его примеру последовал и второй охранник. Не ускоряя шаг, Сталин и его спутник перешло улицу Грановского и шли дальше по Моховой, а вслед им, высунувшись до предела из окна, молодой рыжий парень с лицом, налившимся кровью от напряжения, трубным голосом кричал: «Карьерист, огурец, чубук…».

Оппозиционеры не называли Троцкого Бронштейном, но Сталин для них — Джугашвили. Значит, не хотели считать его партийным лидером (вопреки мнению Ленина). Насчёт его левой руки сказано скверно. Она была повреждена, по-видимому, во время одной из «экспроприаций», которые обогащали не экспроприаторов, а партию большевиков.

Хамское поведение юных троцкистов можно объяснить тем, что они чувствовали свою силу и готовы были по первому зову выйти на борьбу с ненавистными сталинистами.

Георгий Маленков без колебаний поверил Сталину, признал его правду, проводил его политику. Надо помнить: в то время Сталин не был прославленным вождём, власть его была ограничена, никаких должностей, кроме высшей партийной, он не занимал, за власть не цеплялся. Многие видные большевики и государственные деятели были троцкистами. В такой ситуации беспринципный карьерист постарается вести себя так, чтобы в нужный момент при смене власти не оказаться в опале.

Маленков таким не был. А получил он с товарищами благодарственное письмо от Сталина, скорее всего, вскоре после 7 ноября 1927 года. В советской историографии день 10‐й годовщины Октябрьского переворота освещался скупо. Эта дата — важная веха в истории СССР и на жизненном пути Г.М. Маленкова. Но прежде чем к ней подойти, следует хотя бы в самых общих чертах оценить ситуацию, которая сложилась к этому времени в стране.

МНИМОЕ ЕДИНСТВО ПАРТИИ

После смерти Ленина в партийном руководстве ВКП(б) не было признанного лидера. Наиболее активным претендентом на роль вождя был Лев Давидович Троцкий (Бронштейн). По мнению диссидентов, Сталин ему завидовал как блестящему оратору, прекрасному публицисту, основателю Красной Армии, великому организатору и человеку европейского образования.

Странно: руководитель государства завидует человеку, изгнанному из страны, лишённому всех должностей, званий и наград! Пожалуй, всё было наоборот. Идейный противник большевиков писатель и публицист Марк Алданов (Ландау) в очерке «Сталин» (1927; в книге «Портреты», 1994) утверждал: «У Троцкого идей никогда не было и не будет. В 1905 году он свои откровения взял взаймы у Парвуса, в 1917‐м — у Ленина. Его нынешняя оппозиционная критика — общие места эмигрантской печати… Он клялся защищать Учредительное собрание за два месяца до того, как оно было разогнано. Он писал: «ликвидация государственного спаивания народа вошла в железный инвентарь завоеваний революции» — перед восстановлением в Советской России казенной продажи вина. Но в большом актерском искусстве, как в уме и хитрости, Троцкому, конечно, отказать нельзя. Великий артист — для невзыскательной публики, Иванов-Козельский русской революции».

Иное мнение высказал на исходе Гражданской войны нарком просвещения РСФСР А.В. Луначарский: «Не надо думать, однако, что второй великий вождь русской революции во всём уступает своему коллеге; есть стороны, в которых Троцкий бесспорно превосходит его: он более блестящ, он более ярок, он более подвижен…»

Странные комплименты: более блестящ, ярок, подвижен… Хорошие качества для актёра и демагога. Когда ранили Ленина, он выдал такие ораторские перлы: «Какое счастье, что всё, что мы говорим, и слышим, и читаем в резолюциях о Ленине, не имеет формы некролога…

О Ленине никто не мог сказать, что в его характере не хватает металла; сейчас у него не только в духе, но и в теле металл, и таким он будет ещё дороже рабочему классу России…

Каждый дурак может прострелить череп Ленина, но воссоздать этот череп — то трудная задача даже для самой природы».

В докладе на VΙΙ Всеукраинской партийной конференции 5 апреля 1923 года, говоря о болезни Ленина, он обронил свежую мысль: «Создать гения нельзя даже и по постановлению могущественнейшей и дисциплинированной партии…» (а кто-то уверен, что гениев производят по директивам усилиями могучей партии, а не доисторическим способом?).

Луначарский отметил: «У Троцкого был сухой и надменный тон»; «Троцкий — человек колючий, нетерпимый, повелительный». «Троцкому очень плохо удавалась организация не только партии, но хотя бы небольшой группы»; «даже немногие его личные друзья… превращались в его заклятых врагов». «Широкие вопросы миросозерцания он как-то обходит, и, стало быть, многое из того, что является для меня центральным, не находило в нём никогда никакого отклика. Темой наших разговоров была почти исключительно политика».

Перед нами предстает весьма ограниченная, самодовольная, самовлюбленная, вдохновенно болтливая личность.

Вряд ли можно удивляться, что 3 апреля 1922 года на пленуме ЦК партии по согласованию с Лениным, отсутствовавшем по болезни, избрали Генеральным секретарём ВКП(б) не Троцкого, а Сталина.

30 декабря 1922 года в Москве состоялся I Всесоюзный съезд Советов. Председательствовал М.И. Калинин, почётным председателем был избран В.И. Ленин, отсутствовавший по болезни. Два основных доклада сделал И.В. Сталин: «Рассмотрение Декларации об образовании СССР» и «Рассмотрение Договора об образовании СССР».

Третьим по популярности лидером партии был Г.Е. Зиновьев (Радомысльский), занявший ведущий пост в Коминтерне. Честолюбия и властолюбия у него, как и у Троцкого, было с избытком. Его сторонники быстрыми темпами создавали культ Зиновьева. В Петрограде-Ленинграде десятки предприятий и учреждений называли его именем. Волны Балтики бороздил эскадренный миноносец «Зиновьев». В 1923 году началось издание 22‐томного собрания сочинений Григория Евсеевича. В 1924 году его родной город Елисаветполь на Украине переименовали в Зиновьевск.

Вот что написал о нем итальянский историк Джузеппе Боффа: «Редко встречаются деятели, мнение современников о которых и их оценка историками были бы столь единодушно отрицательными, чтобы не сказать беспощадно жестокими. Зиновьева мучило стремление во что бы то ни стало быть политическим вождём — он так и не стал им… В Коминтерне он разводил склоки и поощрял фракционные махинации. Его деятельность в партии обернулась вереницей провалов».

Тем не менее в Политбюро, а особенно в Ленинградской партийной организации его позиции были крепки. Сталин поначалу заручился поддержкой его и Л.Б. Каменева (Розенфельда) против Троцкого.

На состоявшемся летом 1924 года ХШ съезде РКП(б) Лев Давидович потерпел сокрушительное поражение. Но вскоре Зиновьев и Каменев обнаружили, что их оттеснили от реальной власти. Образовался негласный триумвират: Сталин — Рыков — Бухарин.

И.В. Сталин, Рыков, Г.Е. Зиновьев и Н.И. Бухарин. 1924 г.

Осенью 1924 года Троцкий издал брошюру «1917» со статьей «Уроки Октября». Он считал, что Зиновьев и Каменев имеют гораздо больший политический вес, чем Сталин. По ним он и нанес в своих «Уроках Октября» основной удар.

Молодые партийцы, и особенно комсомольцы (комсомол в Политбюро курировал Зиновьев), вдруг узнали о тяжелейших политических проступках Зиновьева и Каменева в 1917 году. Это стало большим потрясением.

Находившийся в тюремном заключении правоэсеровский лидер А. Гоц сочинил эпиграмму:

Возмущённые члены Политбюро обрушились на Троцкого. Дискредитировав Зиновьева и Каменева, он резко потерял и свой политический вес. Вырос авторитет ненавистного ему Сталина.

В январе 1925 года Троцкого сместили со всех военных постов. Вместо него во главе Красной Армии встал М.В. Фрунзе. В партийном руководстве сохранялись серьезные противоречия.

В том же году вышла книга И. Сталина «Об основах ленинизма» по лекциям, которые он прочитал в Свердловском коммунистическом университете, в Москве, вскоре после смерти Ленина. Так он вольно или невольно выступил как продолжатель его дела и, можно сказать, духовный его наследник.

Такая заявка не могла понравиться другим партийным лидерам, которые сами могли претендовать на такую роль.

«Борьба, широко развернувшаяся в 1925 г., — по словам итальянского историка Дж. Боффа, — достигла высшей точки в период с 18 по 31 декабря, на XIV съезде коммунистической партии, которая с этого времени стала называться Всесоюзной, а не Российской… Это был первый случай, когда разнородная группа большевистских деятелей, так называемая «новая оппозиция» под двойным руководством Зиновьева — Каменева, объединилась, чтобы сообща противостоять распространению сталинских методов и концепций. Но сделали они это крайне сумбурно, несогласованно и неэффективно.

Борьба началась тогда вокруг лозунга о «социализме в одной стране». Зиновьев напомнил, что под социализмом… подразумевается «упразднение классов», а следовательно, и «ликвидация диктатуры пролетариата», то есть отмирание государства — все те идеи, которые у Сталина как бы сходили на нет… Огонь своей критики оппозиция сосредоточила… в первую очередь на Бухарине и его лозунге «Обогащайтесь!», а не на Сталине».

В своём докладе Зиновьев критиковал Сталина. «Новую оппозицию» поддерживали ленинградская партийная организация, Крупская. Однако Сталин успешно отражал все атаки, с оговорками поддержал Бухарина и напомнил, что ещё недавно был против исключения Троцкого из партии, как того хотели Зиновьев и Каменев.

Победила твёрдая, последовательная «центристская» политика Сталина, тем более что надежды на мировую революцию не оправдались. В результате Каменева понизили до кандидата в члены Политбюро, в которое вошли сторонники Сталина — Молотов, Калинин, Ворошилов.

Для СССР при однопартийной системе и единой идеологии, с обилием врагов вне и внутри страны важнейшее значение имело единство партии. Требовалось не просто удержать власть, а руководить страной и преображать её в процессе строительства социализма, вплоть до избавления от государственной структуры при переходе к коммунизму. Вот для чего нужна была власть для подлинных коммунистов, в частности, для Сталина.

Необходимость иметь сплочённую руководящую партию утверждал В.И. Ленин, настоявший принять на Х съезде РКП(б) в марте 1921 года резолюцию «О единстве партии». Признаками фракционной деятельности считались образование собственных руководящих структур, составление собственных программных документов. За эту резолюцию голосовал, в частности, Лев Троцкий.

Диктатура партии? Да. Но если её поддерживает подавляющее большинство населения (тогда это были трудящиеся, а не служащие), то партия получается народной.

Ну, а как же быть с меньшинством? Неужели надо обязательно его подавлять, лишать возможности выступить со своими программами?

В смятении умов, на мой взгляд, важную роль сыграла подмена понятия Октябрьский переворот на звучное — Октябрьская социалистическая революция. Ни о каком социализме сначала и речи быть не могло. Были метания от «военного коммунизма» до НЭПа, — частичного возврата к капитализму. Страна не раз была на грани развала, шла борьба и внутри правящей партии, и с её господством.

Острые революционные схватки продолжались, по меньшей мере, до 1934 года. Завершением этого периода можно считать принятие так называемой «Сталинской конституции» в 1936 году. Революция длились десятилетие (во Франции революционный период продолжался значительно дольше).

В условиях нестабильности (война, революция, кризис) требуются консолидация сил, единое руководство, а то и единоначалие. Поэтому выбор лидера для ВКП(б) был чрезвычайно важной задачей: требовалась сильная личность с наиболее подходящей для текущей ситуации программой.

Надежды на мировую революцию не оправдывались. Сталин трезво оценивал обстановку. В письме Зиновьеву в августе 1923 года он высказал свои сомнения: «Если сейчас в Германии власть, так сказать, упадёт, а коммунисты её подхватят, они провалятся с треском». И приводил убедительные доводы. Так и вышло.

Лозунг Троцкого «Даёшь мировую революцию!» имел немало сторонников среди высших командиров РККА. Одним из них был Михаил Тухачевский — молодой выдвиженец Троцкого. Он выразился художественно: «Мы встряхнём Россию, как грязный ковёр, а затем мы встряхнём весь мир!»

28 марта 1927 года, находясь на посту начальника штаба РККА, он писал военному атташе СССР в Германии Лунёву о необходимости формировать красные вооружённые силы в треугольнике Киль — Бреслау — Штольп. По этому плану им следовало соединиться с наступающими войсками РККА в Польше. «При известных условиях, возможно, будет даже необходимо открытое наступление красных немецких формирований на польскую границу со стороны коридора с целью вызвать общие политические осложнения в Западной Европе».

Столь грандиозные планы он предполагал осуществить в союзе с Германией, Италией, Венгрией. Он рассуждал как политик, причём недальновидный, упоённый собственными планами. Возможно, ему хотелось отомстить полякам за сокрушительное поражение его армии в августе 1920 года из-за своего бездарного руководства.

Даже поражения не мешали Тухачевскому получать повышения по службе. Его немецкий знакомый, генерал-майор К. Шпальке по этой причине предполагал в нём «чрезвычайную способность подстраиваться, позволившую ему обойти стороной все неисчислимые рифы в водовороте революции».

К чести Георгия Маленкова, он не подстраивался к изменчивой ситуации. Он с самого начала был убеждённым сталинцем. Конечно, невелика доблесть — поддерживать генеральную линию генерального секретаря партии. Но, как мы позже убедимся, иногда это было небезопасно.

Между прочим, в 1923–1925 годах Н.С. Хрущёв был троцкистом. Как показала дальнейшая его деятельность, троцкизм он так и не изжил.

Чем привлекал к себе соратников Сталин? Прежде всего тем, что его программа строительства социализма в одной стране была наиболее реалистичной. Поэтому не он рвался к власти, а его призвали во власть.

Недруги СССР до сих пор извращают эту проблему. Придумали комплекс психических аномалий Сталина — человека с крепкими нервами, смелого, лишённого честолюбия, широко образованного, честного (насколько это возможно для политика), не догматика. Если у него была мания, то это — идея построения социалистического, а затем и коммунистического общества.

Утверждаю это по материалам его биографии, отзывам о нём умных и честных людей. Клеветников, завистников и пройдох, конечно, больше. Но подобные проблемы большинством голосов не решаются. (В моей книге «Сталин: магия вождя» есть глава «Сталин как религиозная личность».) Поэтому был культ личности Сталина, а не его должности.

Сошлюсь на Герберта Уэллса, встретившегося с ним 23 июля 1934 года: «Я сознаюсь, что подходил к Сталину с некоторым подозрением и предубеждением. В моём сознании был создан образ очень осторожного, сосредоточенного в себе фанатика, деспота, завистливого, подозрительного монополизатора власти. Я ожидал встретить безжалостного, жестокого доктринёра и самодовольного грузина-горца…

Все смутные слухи, все подозрения для меня перестали существовать навсегда, после того как я поговорил с ним несколько минут. Я никогда не встречал человека более искреннего, порядочного и честного; в нём нет ничего тёмного и зловещего, и именно этими его качествами следует объяснить его огромную власть в России» («Опыт автобиографии». Нью-Йорк, 1934).

Всё зависит от того, кто даёт характеристику. Иные хулители Сталина договорились до того, будто он был уродливым карликом. Хотя был он по тем временам выше среднего роста (в полиции измеряли) и лицом красив, не в пример некоторым из этих низкорослых «разоблачителей».

В 1920‐е годы можно было без особого труда снять Сталина с его поста. Он сам этого просил не раз! И это были не поза и не хитрость: нельзя было заранее знать, что просьбу эту не удовлетворят.

23 октября 1927 года на заседании объединённого пленума ЦК и ЦИК ВКП(б) Сталин говорил: «Прежде всего о личном моменте. Вы слышали здесь, как старательно ругают оппозиционеры Сталина, не жалея сил. Это меня не удивляет, товарищи. Тот факт, что главные нападки направлены против Сталина, этот факт объясняется тем, что Сталин знает, лучше, может быть, чем некоторые наши товарищи, все плутни оппозиции, надуть его, пожалуй, не так-то легко, и вот они направляют удар прежде всего против Сталина. Что ж, пусть ругаются на здоровье.

Да что Сталин, Сталин человек маленький. Возьмите Ленина. Кому не известно, что оппозиция во главе с Троцким, во время Августовского блока, вела ещё более хулиганскую травлю против Ленина. Послушайте, например, Троцкого: "Каким-то бессмысленным наваждением кажется дрянная склока, которую систематически разжигает сих дел мастер Ленин, этот профессиональный эксплуататор всякой отсталости в русском рабочем движении"» (Письмо Троцкого Чхеидзе; апрель 1913 года).

Завершил Сталин выступление так: «Я на первом же заседании пленума ЦК после ХIII съезда просил пленум ЦК освободить меня от обязанностей Генерального секретаря. Съезд сам обсуждал этот вопрос. Каждая делегация обсуждала этот вопрос, и все делегации единогласно, в том числе и Троцкий, Каменев, Зиновьев, обязали Сталина остаться на своём посту.

Что же я мог сделать? Сбежать с поста?.. Человек я, как уже раньше об этом говорил, подневольный, и когда партия обязывает, я должен подчиниться».

Партийцы, конечно, помнили, как двумя годами раньше Зиновьев и Каменев требовали немедленного исключения Троцкого из Политбюро, упрекая Сталина за примиренческую позицию по отношению к Троцкому.

В декабре 1925 года на ХIV съезде партии Каменев предложил убрать Сталина с его поста, высказывая мнение ленинградской делегации, которую Зиновьев подбирал по принципу личной преданности ему.

Аплодисменты оппозиции потонули в гуле возмущённых голосов подавляющего числа депутатов. Они стоя выкрикивали: «Сталин!»

Но таким было мнение большинства в руководстве государства и партии. Среди среднего руководящего звена и «низов» ситуация была менее определённой. В стране были трудности с продовольствием. Обострилась международная обстановка на востоке (в Китае). 27 мая 1927 года правительство Великобритании (консерваторы) разорвали дипломатические и торговые отношения с СССР. На Западе ужесточилась антисоветская пропаганда.

О нависшей угрозе нового крестового похода на СССР твердили центральные московские газеты. Население запасалось продуктами, предполагая очередные беды. Это усиливало экономическую нестабильность.

На Западе полагали, что СССР находится в кризисе, в ВКП(б) усиливаются разброд и шатание, народ разуверился в большевиках (что было отчасти верно). Казалось, наступил наиболее благоприятный момент для свержения набиравшего авторитет Сталина. Во всяком случае так думали Троцкий, Зиновьев и их соратники, которых немало было в верхах карательных органов и армии.

Несмотря на официально провозглашённое единство партии, в её руководстве ничего подобного не было. Л.Д. Троцкий, Г.Е. Зиновьев, Н.И. Бухарин, Л.Б. Каменев имели, кроме своих амбиций, свои соображения об организации общества, строительстве социализма, мировой революции, внутренней и внешней политике. И.В. Сталин, пусть и в должности генерального секретаря партии, не был для них авторитетом.

Главным «конкурентом» Сталина, особенно среди революционно настроенной молодёжи, был пламенный оратор, глашатай мировой революции Троцкий, весьма прославленный в стране. Города Чапаевск и Гатчину переименовали в Троцк, проспект Нахимова в Севастополе — в улицу Троцкого. Не были забыты и другие вожди. Елизаветград стал Зиновьевском, Царицын — Сталинградом.

Казалось бы, так просто: три лидера одной партии могут договориться ради общего дела строительства социализма. Возможно, главной помехой были идейные соображения. На мой взгляд, не менее существенно сказались личные качества каждого из них. Наибольшее доверие вызывал Сталин. Он не желал использовать русский народ как хворост для разжигания мировой революции. Он предлагал наладить достойную жизнь своего народа в своей стране. Быть может, это было главное противоречие с Троцким.

Почему некоторые лидеры так цепко держались за идею мировой революции? Неужели они так страстно беспокоились о трудящихся всего мира? Или они рассчитывали на поддержку угнетённых народов колониальных и зависимых стран? В это трудно поверить.

О потаённых замыслах и надеждах поборников мировой революции остаётся только догадываться. Есть версия, что таким образом предполагали установить мировое правительство. Вряд ли случайно Троцкий получал крупные суммы из американского банка… Такое мнение не имеет, конечно, серьёзного основания, но меня, как говорится, терзают смутные сомнения…

Л.Д. Троцкий, Л.Б. Каменев и Г.Е. Зиновьев. Середина 1920‐х гг.

Теоретическим расхождением был вопрос об отмирании государства в процессе строительства коммунизма, бесклассового общества. Сталин взял курс на укрепление государства из-за внешних и внутренних врагов. Логично: мировая революция не свершилась, предпосылок к ней нет. Надо или строить своё особенное государство, или возвращаться к буржуазной демократии.

Упрощённо говоря, «левый уклон» означал курс на отмирание государства и мировую революцию, а «правый уклон» — на частичный возврат к буржуазно-капиталистической системе.

Вот версия из Интернета («Исторические очерки»): «Глубинная причина раскола большевистского руководства заключалась вовсе не в теоретических разногласиях. И «левые», и «правые» уклонисты были по сути своей прозападными интеллигентами, ненавидевшими Россию и русских. Кроме того, если Сталин был чужд чванства, прост и скромен в быту, то его оппоненты, дорвавшись до власти, мгновенно разложились и переродились.

Вот выдержка из датированного сентябрём 1920 года письма в «Правду» красного командира Антона Власова: «А вы, сидящие в Кремле! Думаете, масса не знает ваших дел — всё знает. Каждый день тысячами уст разносится, как ведут себя Стекловы, Крылечки, ездящие в автомобилях на охоту, и жёны Склянских и Троцких, рядящиеся в шелка и бриллианты. Вы думаете, масса этим не возмущается, разве нам не всё равно, кто занимается бонапартизмом — Керенский или Рыков с Троцким… Вы думаете, мы не знаем, что большинство ответственных должностей занимаются бездарностями, по знакомству. Смотрите в Главполитпуть — ведь там Розенгольц, этот научившийся кричать и командовать торговец, разогнал всех лучших товарищей. А Склянский — ведь это ничтожество в квадрате! А жёны Каменева, Троцкого, Луначарского — ведь это карикатуры на общественных работниц; они только мешают работе, а их держат, потому что их мужья имеют силу и власть» («Мы всё видим и всё знаем». Крик души красного командира // Документы русской истории. 1998. № 1).

«Советских буржуев» бичевали поэты и писатели, о них были пьесы Владимира Маяковского «Клоп» и «Баня», Михаила Булгакова «Зойкина квартира». Проводились «чистки» партии. Но это явление таилось, выжидая удобного времени. Для страны оно оказалось разрушительнее, чем левый и правый уклоны.

ПОПЫТКА ПЕРЕВОРОТА 7 НОЯБРЯ

К празднику 7 ноября 1927 года партийная объединённая «левая оппозиция» решила дать генеральное сражение сторонникам Сталина. Зиновьев, до этого времени враждовавший с Троцким, заключил с ним негласный союз. К ним мог бы присоединиться Бухарин, но у него резко изменилось направление: из «левых» (которыми были Троцкий и Зиновьев) как сторонник «военного коммунизма», он стал «правым», выдвинув лозунг «Обогащайтесь!».

Объединённая оппозиция мобилизовала все имевшиеся у них силы, чтобы противостоять «сталинистам». Троцкий и Каменев, которые ещё недавно были членами Политбюро, устроили митинг у Моссовета в часы парада и демонстрации на Красной площади.

В упомянутой книге И. Павлова эти события представлены так: «7 ноября 1927 года в 8 часов утра тысячи студентов заполнили двор старого здания Московского университета на Моховой улице. С крыльца университета зазвучали первые речи. С приветственной речью «от имени китайских трудящихся масс» выступил одетый в кожаную куртку комсомолец-студент китайского университета в Москве им. Сунь Ятсена, приёмный сын Чан Кайши — Елизаров. Восторженно встреченный слушателями, Елизаров… произнёс темпераментную и зажигательную оппозиционную речь.

Толпа бушевала. На крыльцо один за другим поднимались студенты-оппозиционеры: Аганесов, Слетинский и др., произнося короткие и гневные антисталинские речи. В толпу полетели с крыльца тысячи оппозиционных листовок. «Долой сталинских душителей революции!», «Долой аппаратчиков!», «Требуем внутрипартийной демократии и тайного голосования!», «Выполним завещание Ленина!», «Да здравствуют верные соратники Ленина: Троцкий, Каменев, Зиновьев и др.!» — гласили листовки и выступления ораторов».

Демонстрацию, посвящённую годовщине Октябрьского переворота, оппозиционеры попытались превратить в массовое выступление против существующей власти, то есть в очередной переворот.

«Сосредоточившись в конце огромной университетской колонны, — писал И. Павлов, — оппозиционеры развернули и высоко подняли несколько больших красных транспарантов: «Против травли оппозиции», «Выполним завещание Ленина» — кричали надписи с полотнищ. Вокруг транспарантов оппозиции росли толпы демонстрантов…

Пёстрая многотысячная огромная колонна выползла за ворота на Моховую. Впереди колонны полоскались красные полотнища со сталинскими лозунгами — «Против раскольников и дезорганизаторов», а сзади ее шли и сами «дезорганизаторы». Чтобы не допустить демонстрантов-оппозиционеров на Красную площадь, по указанию Маленкова вся университетская колонна с Моховой улицы повернула на улицу Грановского, удаляясь от своей цели…

Поднявшись вверх по улице Грановского до здания Семинарской библиотеки, колонна надолго остановилась. Наконец снова появился Маленков. Взяв под руку секретаря университетского партбюро Снопкова и отведя его в сторону, Маленков что-то ему сказал и сейчас же ушёл. После этого Снопков предложил оппозиции немедленно убрать свои транспаранты. Получив отказ, он дал сигнал, по которому «дружинники» и активисты ринулись на оппозиционеров, пытаясь силой отнять и уничтожить их транспаранты. Оппозиционеры бешено дрались, защищая свои знамена. Несколько раз они переходили из рук в руки, в конце концов, оппозиционеры отбили нападение и сохранили свои транспаранты.

Подоспевшая милиция арестовала по указанию сталинцев троих оппозиционеров, но по дороге к участку их догнала группа товарищей и, угрожая револьверами, освободила из-под ареста. (Нужно сказать, что многие оппозиционеры, идя на демонстрацию, брали с собой револьверы. Коммунисты и комсомольцы тогда ещё не были разоружены.)».

Согласно этому свидетельству, молодые троцкисты были готовы к действиям более решительным, чем демонстрация. Значит, вооружённое восстание предполагалось, и надо было только выждать удобный момент, а главное, повести за собой массы демонстрантов. Но путь колонне оппозиционеров преградили курсанты (безоружные) и конные милиционеры.

Продолжим рассказ: «В то время как мы делали бесплодные попытки прорвать заграждение, рядом с нами в четырехэтажном доме на углу Воздвиженки и Моховой более успешную борьбу вели наши вожди. Сначала немногие, а затем все мы являлись свидетелями этого любопытного зрелища. На уровне третьего этажа вдоль стены, обращенной к Воздвиженке, были выставлены три больших портрета. В центре красовался портрет Троцкого, справа от него портрет Зиновьева и слева — Каменева. Портреты были наклеены на длинном плотном картоне или фанере.

Чтобы снять эти портреты, несколько сталинцев забрались на крышу дома и, вооружившись длинными шестами с крючьями на конце, пытались зацепить их. Но всякий раз, когда шесты приближались к портретам, из окон четвертого этажа их отбрасывали в сторону. Активную оборону своих портретов вели оригиналы. Вооруженный половой щёткой с длинным черенком Троцкий энергично отбивал атаки. У второго окна с разметавшимися кудрями, защищая правый фланг, стоял Зиновьев с какой-то палкой в руках. Всякий раз, когда они удачным выпадом отталкивали шест, наши люди награждали их аплодисментами и весёлым рёвом.

До омерзения было неприятно смотреть, как трибун революции и вчерашний председатель Коминтерна ведут унизительную борьбу за собственные портреты, которые, по-видимому, сами же они и выставили. Было обидно, что эти люди, отдавая приказ о выходе на улицу, сами отсиживаются дома и даже не сделали попытки хотя бы из окна обратиться с приветственным словом к своим сторонникам. Видимо, горечь разочарования почувствовали и другие участники нашей контрдемонстрации…

Студенты других вузов и рабочие ряда фабрик и заводов также демонстрировали против Сталина. Демонстрации и публичные выступления лидеров оппозиции в разных районах Москвы сопровождались потасовками и эксцессами.

С балкона гостиницы на углу Моховой и Тверской выступил с речью старейший большевик, член ЦК — оппозиционер Е. Преображенский. Организованные Маленковым дружины хулиганов, пытаясь сорвать выступление, стали бросать в Преображенского помидоры, тухлые яйца и, наконец, камни. Камнем ранили Преображенскому голову. Кровь залила ему лицо и сорочку. Продолжая речь, Преображенский воскликнул:

— Сталин жаждет крови. Сегодня он всунул в руки своих хулиганов камни, завтра он вооружит их орудиями истребления».

Картина получилась театральная. В других воспоминаниях троцкистов этой детали нет. Было ли так или было иначе, решить трудно. Одно можно утверждать: Сталин крови не жаждал. Провокации были со стороны оппозиции.

В сборнике «Архив Троцкого. Коммунистическая оппозиция в СССР. 1923–1927 (1990)» приведены воспоминания И.Т. Смилги. Он писал, что во время прохождения колонн демонстрантов, на балкон конторы 27‐го Дома Советов, выходящий на угол Охотного ряда и Тверской улицы, «вышли член ЦК ВКП (б) и член ЦИК тов. Смилга, бывший секретарь ЦК при Ленине, тов. Преображенский и ещё несколько других товарищей. Они приветствовали демонстрантов и вывесили на балконе красное полотнище с лозунгом «Назад к Ленину!».

Под балконом скопились «сталинцы» и стали свистать, кричать «Долой!», «Бей оппозицию!» и бросать в стоявших на балконе камни, палки, огурцы, помидоры. Стали доноситься крики: «Бей жидов-оппозиционеров!», «Бей жидов!»…

Ворвавшиеся в дом набросились на стоявших в комнате у балкона товарищей Грюнштейна (член партии с 1904 г. и бывший каторжанин), Енукидзе, Карпели и др. и стали их избивать. Булин, схватив стул, разбил стекла в двери балкона, и ворвавшиеся стали вытаскивать с балкона через разбитые двери находившихся там товарищей — членов ЦК ВКП(б) Смилгу, Преображенского и др. и избивать их. Булин с группой военных набросились на начдива тов. Мальцева, находившегося также на балконе, повалили его на стол и стали избивать. Такому же избиению подверглись члены партии Альский, Гинзбург, Мдивани, Малюта, Юшкин и др.».

Это высказывание оппозиционера. Ту же ситуацию вспоминал управляющий делами Совета министров СССР М.С. Смиртюков: «С балкона 27‐го Дома Советов на углу Тверской и Охотного ряда были вывешены оппозиционные лозунги, на балкон вышли Смилга и Преображенский, приветствовавшие колонны демонстрантов. Через некоторое время сторонники «генеральной линии» атаковали дом… Ворвавшиеся в дом 20 человек избили оппозиционеров Грюнштейна, Енукидзе и Карпели, стащили с балкона Преображенского и Смилгу и сорвали оппозиционные лозунги. Во главе сторонников «линии ЦК» находился секретарь Краснопресненского райкома партии Рютин, впоследствии присоединившийся к «правому уклону».

По заявлению члена партии А. Николаева, с его квартиры были сорваны оппозиционные лозунги «Выполним завещание Ленина», «Повернём огонь направо против нэпмана, кулака и бюрократа», «За подлинную рабочую демократию», а также портреты Ленина, Троцкого и Зиновьева.

Троцкий, Каменев и Муралов в это время находились в автомобиле у места сбора колонн. По заявлению члена партии Архипова, на эту машину было устроено нападение, член партии Эйденов пытался избить Троцкого. Ряд рядовых оппозиционеров были избиты, плакаты вырывались у них из рук. Имеются также свидетельства, что в машину Троцкого стреляли.

Малоизвестно, что в этот день слушатель военной академии имени Фрунзе Я.О. Охотников, участвуя в охране Мавзолея, напал на Сталина, ударив его в затылок. Судя по всему, Сталин счёл произошедшее недоразумением. Сам Охотников впоследствии был репрессирован, однако эпизод с нападением на Сталина в его деле не числился».

Уточним. Машину Троцкого остановили холостыми выстрелами. А Охотников не был в охране Мавзолея. Ему и ещё двум слушателям Военной академии РККА имени Фрунзе начальник академии Р.П. Эйдеман, будущий соратник маршала Тухачевского, выдал специальные пропуска (не имея на это права). Все четверо были троцкистами.

У входа на трибуну Мавзолея этих трёх курсантов задержал постовой. Они его отшвырнули, бросившись на трибуну. Два охранника пытались их остановить. Яков Охотников подбежал к Сталину, который смотрел парад, и (по одной версии) сзади ударил его по затылку. Скорее всего, он замахнулся для удара. Телохранитель Сталина Иван Юсис ножом легко ранил нападавшего. Рану перевязали, и всех трёх «нарушителей спокойствия» отправили по домам.

Случайно ли во время демонстрации Мавзолей фактически не охранялся? Или так было заведено? Ясно, что Эйдеман направил своих людей для провокации на глазах тысяч демонстрантов. Инцидент не повлёк за собой никаких репрессий ни к этой троице курсантов, ни к их начальнику. Все они и впредь оставались троцкистами, скрывая это.

Существенный штрих: среди оппозиционеров особенно много было евреев, не говоря уже о лидерах — Троцком, Зиновьеве, Каменеве. Конечно, среди их сторонников немало было русских, а среди противников — евреев. И всё-таки национальный аспект присутствовал. Тем более что в руководстве страны и партии, среди высших чинов РККА и органов государственной безопасности непропорционально много было, как говорится, лиц еврейской национальности.

Большие надежды связывали оппозиционеры со своими сторонниками среди студентов. По-видимому, планировалось, что они двинутся к Красной площади, а по пути к ним будут присоединяться сторонники Троцкого или просто недовольные. Сталинисты будут сметены, и на Красную площадь выйдут массы людей, которые заставят правящую клику убраться с Мавзолея…

Оппозиционер М. Никольский вспоминал: «Зловещую роль сыграл Маленков в ходе борьбы с троцкистско-зиновьевской оппозицией среди студенчества Москвы в 1927 году. Являясь прямым исполнителем указаний Сталина, он организовал многочисленные шайки из партийно-комсомольского хулиганья».

(Отметим: из этого «хулиганья» вышли сталинские наркомы Ломако, Малышев, Сабуров, Первухин, вынесшие на своих плечах все тяготы противоборства советской экономики с экономикой всей континентальной Западной и Центральной Европы в Великую Отечественную войну и возрождавшие страну в послевоенное время.)

Особого героизма в их действиях не было. Они чувствовали за собой мощную поддержку многолюдных колонн трудящихся, шедших по Красной площади и приветствовавших сталинское Политбюро на трибуне Мавзолея Ленина. На улицах столицы по приказу командующего Московским военным округом Б.М. Шапошникова (бывшего полковника царской армии) появились курсанты военных академий и броневики.

Демонстрация против враждебных элементов. На переднем плане — чучело Троцкого. 1927 г.

Можно предположить, что в те годы Георгий Максимилианович начал тесно сотрудничать с чекистами. Они должны были обратить внимание на молодого, активного секретаря партийной организации вуза. Вряд ли ему позволили бы самостоятельно, без ведома «компетентных органов» создать и вывести на улицы Москвы хорошо организованную колонну студентов для подавления оппозиции.

Выступление троцкистов 7 ноября 1927 года потерпело крах. Они переоценили свои возможности и недооценили силу поддержки Сталина. Померк ореол «демона революции» Льва Троцкого. За оппозиционную деятельность его лишили всех постов.

С осени следующего года началась реализация первого пятилетнего плана развития экономики, тяжёлой промышленности, укрепления обороноспособности страны. К концу этой пятилетки, несмотря на успешную индустриализацию, СССР оказался на краю гибели из-за кризиса в сельском хозяйстве. В 1932 и 1933 годах в южных районах, главным образом в Центральной и Восточной Украине, в Приднепровье и Поволжье, на Северном Кавказе, Южном Предуралье и в Западном Казахстане разразился голод.

Сказалось несколько факторов: неблагоприятные погодные условия, ускоренная коллективизация, курс на уничтожения кулака, нежелание массы крестьян вступать в колхозы и саботаж, уничтожение крестьянами значительной части крупного рогатого скота (чтобы не отдавать его в колхоз), недостаточная механизация сельского хозяйства, активное сопротивление кулачества, уход части молодёжи в города, на заводы и фабрики…

Американский историк Марк Таугер пишет: «В 1932 году… неурожай был вызван необычным сочетанием комплекса причин, среди которых засуха играла минимальную роль, главную же роль сыграли болезни растений, необычно широкое распространение вредителей и нехватка зерна, связанная с засухой 1931 года, дожди во время сева и уборки хлебов; неурожай привёл к тяжёлому голоду, который распространился не только по Украине, но и практически по всему СССР, в особенности на Северном Кавказе и в Поволжье».

Это важно иметь в виду, потому что украинские националисты до сих пор раздувают ложь о «голодоморе» украинцев, устроенном злодеем Сталиным. Эти подонки сделали всё, чтобы довести отношения между Россией и Украиной до вооружённого конфликта.

По словам Таугера, «советское руководство и, в частности, Сталин не сумели получить информацию о масштабах голода; Сталин и Политбюро из-за засухи 1931 года не имели резервов хлеба, но делали все от них зависящее, чтобы уменьшить людские потери от голода, и приняли все меры, чтобы голод больше не повторялся».

В трудные годы коллективизации, когда приходилось бороться не только с голодом, но и с диверсиями кулаков, крестьянскими бунтами и саботажем, воровством сельхозпродукции, карательный орган ОГПУ приобрёл такую самостоятельность, что потребовалось «Постановление Политбюро по вопросам ОГПУ 10 июля 1931 г.». В нём говорилось:

«1. Никого из коммунистов… не арестовывать без ведома и согласия ЦК ВКП(б).

2) Никого из специалистов (инженерно-технический персонал, военные, агрономы, врачи и т. п.) не арестовывать без согласия соответствующего наркома (союзного или республиканского), в случае же разногласия вопрос переносится в ЦК ВКП(б).

3) Граждан, арестованных по обвинению в политическом преступлении, не держать без допроса более, чем две недели, а под следствием более, чем три месяца, после чего дело должно быть ликвидировано либо передачей суду, либо самостоятельным решением Коллегии ОГПУ.

4) Все приговоры о высшей мере наказания, выносимые Коллегией ОГПУ, вносить на утверждение ЦК ВКП(б)».

КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ ПО-СТАЛИНСКИ

Предвоенное десятилетие — время подготовки к будущей войне. Никто не сомневался в её неизбежности. Наиболее очевидной была угроза войны с Германией. Адольф Гитлер, став рейхсканцлером, в начале февраля 1933 года высказал главнокомандующим сухопутными войсками и военно-морскими силами свои цели. Вот некоторые из них:

«Уничтожить марксизм с корнем… Жесточайшее авторитарное государственное руководство. Устранение раковой опухоли — демократии…

Государственное руководство должно позаботиться о том, чтобы военнообязанные перед призывом не были уже заражены пацифизмом, марксизмом, большевизмом или по окончании службы не были отравлены этим ядом…

Захват нового жизненного пространства на Востоке и его беспощадная германизация» («Стратегия фашистской Германии в войне против СССР. Документы и материалы», 1967).

Советскому Союзу требовалось в кратчайшие сроки поднять экономику страны до уровня ведущих индустриальных держав. И столь же необходимо было идейное единство партии как главной руководящей и организующей силы, а также единство народа и партии.

По теории марксизма, при социализме должно отмирать государство. На практике требовалось его укреплять. Значит, отступить от революционных преобразований и отчасти вернуться к традиционным порядкам и ценностям.

В переводе с латинского слово «революция» означает «переворот». В обществоведении разделены два вида переворота. Дворцовый переворот (или просто переворот) предполагает смену верховной власти. Революционный или государственный переворот меняет общественный строй.

Сталин пояснил Герберту Уэллсу во время беседы в 1934 году: «Замена одного общественного порядка другим общественным порядком является сложным и длительным революционным процессом. Это не просто стихийный процесс, а это борьба, это процесс, связанный со столкновением классов. Капитализм сгнил, но нельзя его сравнивать просто с деревом, которое настолько сгнило, что оно само должно упасть на землю. Нет, революция, смена одного общественного строя другим, всегда была борьбой, борьбой мучительной и жестокой, борьбой на жизнь и смерть».

В той же беседе он обронил: «Если же некоторые законы старого строя могут быть использованы в интересах борьбы за новый порядок, то следует использовать и старую законность». В этот завершающий этап Великой Октябрьской революции в Россию-СССР стали возвращаться и некоторые общественные традиции.

В феврале 1935 года на II съезде колхозников были внесены поправки и дополнения в проект Примерного устава сельскохозяйственной артели. За колхозниками было юридически закреплено право на личное подсобное хозяйство. В зависимости от региона разрешалось иметь от 0,25 до 0,5 гектара приусадебной земли (в отдельных районах до одного гектара), неограниченное количество птицы, кроликов, до двух-трёх коров. В МТС упразднили политотделы.

За вторую пятилетку рыночная торговля выросла более чем вдвое. В частной торговле продукты питания либо равнялись ценам государственно-кооперативной торговли, либо были ниже. В 1934 году при переходе к практике хлебозакупок все республики впервые выполнили план хлебозаготовок.

Лев Троцкий в книге «Преданная революция: Что такое СССР и куда он идёт» (1936) признал: «Размах индустриализации Советского Союза на фоне застоя и упадка почти всего капиталистического мира…» — и показал это на конкретных цифрах.

Он продолжил: «Гигантские достижения промышленности, многообещающее начало сельско-хозяйственного подъема, чрезвычайное возрастание старых промышленных городов, возникновение новых, быстрое увеличение численности рабочих, подъем культурного уровня и потребностей, таковы бесспорные результаты Октябрьской революции, в которой пророки старого мира хотели видеть могилу человеческой цивилизации. С господами буржуазными экономистами спорить более не о чем: социализм доказал свое право на победу не на страницах «Капитала», а на хозяйственной арене, составляющей шестую часть земной поверхности; не языком диалектики, а языком железа, цемента и электричества».

Правда, последующий анализ и критика призваны были доказать, что руководство страны совершает слишком много ошибок, а оппозиция более проницательна. Но можно ли было избежать тяжелейших проблем и ошибочных решений в огромной пёстрой стране, где продолжалось революционное брожение? Сталин и его соратники смогли завершить революционный период и перейти к строительству нового общества.

Кстати, высочайшие темпы роста промышленности СССР связаны были ещё и с тем, что началось развитие после разрухи, с низкого уровня. Удивительно, что эти темпы не снижались и впредь.

Некоторые гневные выпады Троцкого в адрес Сталина теперь могут показаться комплиментами: «Вчерашние классовые враги успешно ассимилируются советским обществом. Ввиду успешного проведения коллективизации «дети кулаков не должны отвечать за своих отцов»… Теперь и кулак вряд ли верит в возможность возврата его прежнего эксплуататорского положения на селе. Недаром же правительство приступило к отмене ограничений, связанных с социальным происхождением!»

До этого проводилась «революционная» классовая политика, и в высшие учебные заведения принимали, за редким исключением, молодёжь из пролетариев и крестьян-бедняков.

Сейчас антисоветчики утверждают, будто в СССР была «уравниловка», и все были равными в бедности. Троцкого возмущало прямо противоположное: «По размаху неравенства в оплате труда СССР не только догнал, но и далеко перегнал капиталистические страны!.. трактористы, комбайнеры и пр., т. е. уже заведомая аристократия, имеют собственных коров и свиней» (странное понятие у Льва Давидовича об аристократе: тракторист, который в домашнем хозяйстве имеет корову или свинью). Неужели такой советский аристократ по своему достатку перегнал богачей капиталистических стран?!

Возможно, Троцкий имел в виду только рабочих. Тогда получается, что он против того, чтобы лучшие работники получали за труд больше, чем худшие. То есть он за «уравниловку» в самом нелепом виде.

Контрреволюцией счёл Троцкий то, что советское правительство «восстанавливает казачество, единственное милиционное формирование царской армии… Ещё более оглушительный удар нанесён принципам Октябрьской революции декретом, восстанавливающим офицерский корпус… во всём его буржуазном великолепии».

По словам Троцкого: «Революция сделала героическую попытку разрушить так называемый «семейный очаг», т. е. архаическое, затхлое и косное учреждение… Место семьи… должна была, по замыслу, занять законченная система общественного ухода и обслуживания». В этом заключается «действительное освобождение от тысячелетних оков. Доколе эта задача не решена, 40 миллионов советских семей остаются гнёздами средневековья»… Именно поэтому последовательные изменения постановки вопроса о семье в СССР наилучше характеризуют действительную природу советского общества… Назад к семейному очагу!..

…Когда жива была ещё надежда сосредоточить воспитание новых поколений в руках государства, власть не только не заботилась о поддержании авторитета «старших», в частности, отца с матерью, но, наоборот, стремились как можно больше отделить детей от семьи, чтобы оградить их от традиций косного быта. Ещё совсем недавно, в течение первой пятилетки школа и комсомол широко пользовались детьми для разоблачения, устыжения, вообще «перевоспитания» пьянствующего отца или религиозной матери… этот метод означал потрясение родительского авторитета в самых его основах…

Забота об авторитете старших повела уже, впрочем, к изменению политики в отношении религии… Ныне штурм небес, как и штурм семьи, приостановлен… По отношению к религии устанавливается постепенно режим иронического нейтралитета. Но это только первый этап».

Общий вывод: «Трудно измерить глазом размах отступления!.. Азбука коммунизма объявлена «левацким загибом». Тупые и чёрствые предрассудки малокультурного мещанства возрождены под именем новой морали».

В.В. Кожинов отметил, что о той же контрреволюции в Советской России писал русский философ-эмигрант Георгий Федотов. Он утверждал, что 1934 год начал «новую полосу русской революции…Общее впечатление: лёд тронулся. Огромные глыбы, давившие Россию семнадцать лет своей тяжестью, подтаяли и рушатся одна за другой. Это настоящая контрреволюция, проводимая сверху. Так как она не затрагивает основ ни политического, ни социального строя, то её можно назвать бытовой контрреволюцией. Бытовой и вместе с тем духовной, идеологической… право юношей на любовь и девушек на семью, право родителей на детей и на приличную школу, право всех на «весёлую жизнь», на ёлку и на какой-то минимум обряда — старого обряда, украшавшего жизнь, — означает для России восстание из мёртвых…»

И далее: «Начиная с убийства Кирова, в России не прекращаются аресты, ссылки, а то и расстрелы членов коммунистической партии. Правда, происходит это под флагом борьбы с остатками троцкистов, зиновьевцев и других групп левой оппозиции. Но вряд ли кого-нибудь обманут эти официально пришиваемые ярлыки. Доказательства «троцкизма» обыкновенно шиты белыми нитками. Вглядываясь в них, видим, что под троцкизмом понимается вообще революционный, классовый или интернациональный социализм…

Борьба сказывается во всей культурной политике. В школах отменяется или сводится на нет политграмота. Взамен марксистского обществоведения восстановляется история. В трактовке истории или литературы объявлена борьба экономическим схемам, сводившим на нет культурное своеобразие явлений… Можно было бы спросить себя, почему, если марксизм в России приказал долго жить, не уберут со сцены его полинявшие декорации? Почему на каждом шагу, изменяя ему и даже издеваясь над ним, ханжески бормочут старые формулы?.. Отрекаться от своей собственной революционной генеалогии — было бы безрассудно. Французская республика 150 лет пишет на стенах «Свобода, равенство, братство», несмотря на очевидное противоречие двух последних лозунгов самим основам её существования… между богатыми собственниками и наёмными рабочими и служащими нет ни «братства», ни «равенства».

Вадим Валерьянович считал, что страшна революция, и надо её избегать и ей противодействовать. Но ведь революция — это социальная стихия, и происходит она в основе своей по целому комплексу причин, а не по злому умыслу каких-то людей.

Так в природе происходят ураганы, цунами, землетрясения, извержения вулканов. Природную катастрофу также вызывает несколько факторов. Но тем и отличаются такие стихийные явления, что они сравнительно скоротечны. После них могут быть большие изменения, но природа в значительной степени восстанавливается.

Нечто подобное, на мой взгляд, происходит с социальными революциями. На первых этапах они разрушительны, но так не может долго продолжаться. Устои общества, сложившиеся за столетия, не разрушишь до основания, иначе рухнет вся общественная система, и её поглотят другие, хищные (а они существуют всегда). Вот и социалистическая революция со временем перешла к самоотрицанию, к частичному воссозданию прошлого. В этом суть сталинской контрреволюции.

Троцкий в своём зарубежье или не понимал неизбежное расхождение теории коммунизма с практикой его строительства, или хотел посильней ударить по сталинской системе: «Если с эксплуатацией «покончено навсегда», если страна действительно находится на пути от социализма, т. е. низшей стадии коммунизма, к его высшей стадии, то обществу не остается ничего другого, как сбросить с себя, наконец, смирительную рубашку государства. Взамен этого — трудно даже обнять мыслью этот контраст! — государство советов приняло тоталитарно-бюрократический характер».

А разве бывают другие государства? Тоталитаризм-то при буржуизме-капитализме имеет экономическую форму. И это не менее жёсткая форма, чем какая-нибудь другая. Вопрос лишь в том, на какие социальные слои работает государственная машина: на феодалов, буржуев, олигархов или на трудящихся.

Но есть и более опасное сопутствующее явление. Х. Раковский, бывший председатель Совета народных комиссаров Украины, а затем посол СССР в Лондоне и Париже, находясь уже в ссылке, писал в 1928 году:

«В представлениях Ленина и во всех наших представлениях задача партийного руководства заключалась именно в том, чтобы предохранить и партию, и рабочий класс от разлагающего действия привилегий, преимуществ и поблажек, присущих власти, от сближения её с остатками старого дворянства и мещанства, от развращающего влияния НЭП'а, от соблазнов буржуазных нравов и их идеологии…

Нужно сказать откровенно, отчетливо и громко, что эту свою задачу партийный аппарат не выполнил, что в этой своей двойной охранительной и воспитательной роли он проявил полную неспособность, он провалился, он обанкротился».

Сказано слишком сильно и не вполне справедливо. Если б так было, то СССР не смог бы стать ещё до войны второй сверхдержавой мира, и уж, конечно же, не смог победить в Великой Отечественной войне. Все, кто в те годы поддерживал курс Сталина — от рабочих и крестьян до высших партийных руководителей, — это была та основа общества и партийного аппарата, благодаря которой выстоял СССР. Против ежовщины…

В этот последний этап Великой Октябрьской социалистической революции происходили суровые партийные чистки и репрессии. Их масштабы часто преувеличивают во много раз. Нередко говорят о десяти и более миллиона заключенных, намекая, что почти все они были «политическими» и невинными.

Полагаю, что если бы в стране было что-либо подобное, советский народ был бы рабски покорным, трусливым, запуганным, интеллектуально и духовно ущербным (такой вывод, вполне логичный, либо подразумевается, либо высказывается). Подобный народ способен только приспосабливаться, прислуживая властным и богатым. Он может подавлять слабых, но не сокрушать сильных. А СССР победил в самой страшной из всех войн могучего противника, покорившего многие страны. На такой подвиг способен только героический народ.

Вот давно рассекреченные сведения о количестве политических («за контрреволюционные преступления») заключенных, находившихся в исправительно-трудовых лагерях на 1 января каждого года в тысячах человек. С 1934 по 1937 год число их (в тысячах) уменьшалось: 135–118—106—105. В последующих годах было резкое увеличение: 185–454—445—420. Но никогда цифра не превышала 0,5 миллиона.

В сентябре 1936 года члена Оргбюро и секретаря ЦК ВКП(б), председателя Комиссии партийного контроля Н.И. Ежова назначили главой НКВД. Сравнительно быстро карательная машина стала набирать обороты.

Как пишет А.Г. Маленков: «В мае 1937 года на московской городской партконференции заслушивали доклад первого секретаря МК и МГК ВКП(б) Н.С. Хрущёва (на эту должность он был выдвинут Ежовым). Хрущёв задал вопрос присутствовавшему на конференции Маленкову:

— Почему вы, товарищ Маленков, так затягиваете разбор дел врагов народа — ведь здесь необходима быстрота, и промедление вредит делу партии и народа?

Маленков обстоятельно и спокойно объяснил, что быстрота в разоблачении нужна, но необходимо в интересах партии действовать по закону, сверяясь при этом с партийной совестью. Далее он привел факты, когда поспешность приводила к обвинению невинных людей. Из зала выкрик:

Советская газета ГУЛАГа «Перековка» («Перековка кадров»), первая полоса с сообщением о замене Генриха Ягоды Николаем Ежовым. 27 сентября 1936 г.

— А белые были в Оренбурге?

Маленков:

— Да, были.

Из зала:

— Значит, и он был с ними…

Прямо по окончании конференции было арестовано 19 человек. Отца не тронули. Присутствующий на конференции Сталин сказал, что удовлетворен ответами Маленкова. Это была индульгенция».

Интересно узнать: а не был ли среди арестованных тот, кто задал провокационный вопрос Георгию Максимилиановичу? Пожалуй, этот не названный активист слишком много знал. Он только не учёл, что все тёмные пятна в биографии человека, занимавшего ответственную должность заведующего отделом руководящих партийных кадров, были известны руководству страны. Маленкова могли мобилизовать в колчаковскую армию вне его желания. Красноармейцем он стал добровольно.

О роли Маленкова в репрессиях 1937–1938 годов писал Рой Медведев: «Формально Маленков не входил тогда ни в какие руководящие государственные органы. Он присутствовал в качестве делегата на ΧVΙΙ съезде партии, но не был избран ни членом, ни кандидатом в члены ЦК ВКП(б), не вошел он и в комиссии партийного и советского контроля и даже в Центральную Ревизионную комиссию. Формально он не участвовал, таким образом, даже в пленумах ЦК… И тем не менее, находясь во главе отдела руководящих парторганов ЦК, Маленков играл в событиях 1937–1938 годов не менее важную роль, чем Ежов, Берия, Каганович и Молотов…»

Странным образом среди приведенных фамилий отсутствует по меньшей мере одна: того, кто непосредственно подписывал и направлял в соответствующие инстанции списки на тысячи граждан. Это — Н.С. Хрущёв. Специфическими выборочными провалами памяти страдают многие политизированные историки антисоветского толка!

«Наделенный чрезвычайными полномочиями, — продолжал Р. Медведев, — Маленков руководил репрессиями не только в тиши своего кабинета, но и непосредственно на местах, в различных республиках и областях. Было немало случаев, когда он лично присутствовал на допросах и пытках арестованных партийных руководителей. Так, например, Маленков вместе с Ежовым выезжал в 1937 году в Белоруссию, где был учинён настоящий разгром партийной организации республики. Осенью того же года Маленков с Микояном побывали в Армении, где также был репрессирован почти весь партийный и советский актив республики. При участии Маленкова составлялся план репрессий во всех областях РСФСР, затем в его отделе подбирали новые кандидатуры секретарей обкомов и горкомов на место арестованных и расстрелянных».

Вновь требуется обдумать некоторые из этих утверждений. Был ли наделён Маленков чрезвычайными полномочиями? Никаких документов на этот счет нет и, по-видимому, не было. То, что он присутствовал на допросах обвиняемых, — совершенно естественно. Не мог же он ограничиваться лишь бумажными материалами. А вот насчёт пыток Медведев явно приврал (иного слова не нахожу).

Все махровые антисоветчики утверждают — чаще всего вскользь, словно о чем-то само собой разумеющимся — о чудовищных пытках и казнях миллионов ни в чем не повинных людей в период репрессий. Да, были казни и, в ряде случаев, пожалуй, применялись незаконные меры «выбивания» показаний. Но нет никаких сведений о том, что пытки проводили в присутствии Маленкова. Напротив, даже следователь-садист, если он не лишился здравого смысла, постарается предстать перед контролёром из Москвы в наилучшем виде.

И ещё одно замечание. Значительной части арестованных по политическим мотивам и приговорённых к высшей мере наказания её заменяли на 8—10 лет заключения.

Сотрудник упразднённого общества «Мемориал» С.Г. Филиппов в статье «9 подвигов товарища Маленкова» (2019), назвав мою книгу о Маленкове комплементарной, отметил: «изучение партийных документов периода т. н. ежовщины даёт нам несколько иной образ сталинского выдвиженца Георгия Максимилиановича Маленкова. Посмотрим по документам, чем занимался эти два с небольшим года наш герой».

Выбрав несколько интересных эпизодов из протоколов партийных собраний в разных городах, где выступал Маленков, автор так и не смог нарисовать сколько-нибудь зловещий его образ и не привёл никаких особых «подвигов» на поприще репрессий.

В отличие, скажем, от Хрущёва, Маленков не составлял списки «врагов народа». Его задача была скромней: определить, допустимо ли обвиняемого оставлять в рядах членов партии с учётом проступков, занесённых в личное дело, и дополнительных сведений.

У Р. Медведева речь идёт о репрессиях, которым подвергались партийные и советские руководители. Это верное замечание. Надо сюда добавить и работников НКВД, творивших немало беззаконий под руководством Генриха (Иегуды) Ягоды. И будет ясно, что никакого «большого террора», направленного против советского народа, не было. Пострадали почти исключительно представители партийной и государственной власти.

Насколько оправданы были масштабы репрессий? Полагаю, нередко степень вины обвиняемых была завышена, а порой страдали невиновные. В периоды «чисток» проявляются нередко самые скверные человеческие качества. Одни руководители получают возможность расправиться со своими недругами, представив их «врагами народа». Другие избавляются от конкурентов из карьерных соображений. Третьи стараются свалить на других свои оплошности и прегрешения.

Надо иметь в виду не очень высокую, мягко говоря, квалификацию значительной части следователей, прокуроров. Работать им приходилось в сжатые сроки и в трудной обстановке, ибо раскрывать тайные заговоры, организованные неглупыми людьми, а то и бывшими подпольщиками, — задача необычайно сложная. Кое-кто из чекистов старались показать свою бдительность, как бы соревнуясь с коллегами…

Были и те, кто сознательно обострял ситуацию. Они стремились вызвать в народе недовольство руководителями государства, репрессировали сторонников существующей власти. (Именно тогда был осуждён поэт Осип Мандельштам, написавший несколько стихотворений, прославляющих Сталина; несколькими годами раньше за оскорбительный пасквиль на вождя его всего лишь выслали из Ленинграда.)

Согласно документам, демографическим показателям (увеличение рождаемости и снижение смертности) и поведению советских граждан во время Великой Отечественной войны, террор осуществлялся главным образом против представителей правящих групп. Правда, в массах возбуждали ненависть к «врагам народа», которая подчас направлялась не по адресу.

Историк В.З. Роговин отметил: «Конечно, в деятельности следователей, особенно периферийных, не было недостатка в выдумках самой низкой пробы. Однако перед следователями, ведущими дела видных партийных работников, чекистов и т. д., ставились задачи, связанные с получением информации о действительных политических настроениях этих лиц и их окружения. В распоряжении следователей были и собранные на протяжении многих лет агентурные материалы, отражавшие истинные взгляды политических противников Сталина».

Например, по его словам, в деле видного работника НКВД А.Х. Артузова «встречаются такие показания обвиняемого, какие было не под силу выдумать ежовским следователям. Артузов сообщил, что политическая программа, которую разделяли Бухарин, Рыков, Томский и Тухачевский, состояла в том, чтобы восстановить иностранные концессии, добиться выхода советской валюты на мировой рынок, отменить ограничения на выезд и въезд в СССР иностранцев, разрешить свободный выбор форм землепользования от колхоза до единоличного хозяйства, провести широкую амнистию политзаключенных и свободные демократические выборы, установить свободу слова, печати, союзов и собраний».

Какое поразительное совпадение с горбачевской программой 1985–1991 годов, реализованной в полной мере Ельциным! Это не означает, что эти два деятеля попали под обаяние теорий Бухарина или кого-нибудь ещё, в частности академика-физика Сахарова. На мой взгляд, ситуация серьёзней. Данная концепция отражает чаяния тех, кого прельщают буржуазные ценности (реальные или мнимые) и соответствующая идеология; кто озабочен личным благополучием, имея возможность воспользоваться выгодами (или надеясь на них) от развала социалистической системы.

Можно возразить: почему не нравится такая программа? Плохо ли получать иностранные инвестиции, устраивать совместные предприятия, присоединиться к мировому рынку, установить правовое государство, многопартийную систему, буржуазную демократию? Неужели лучше — диктатура Сталина и его сторонников, тоталитаризм и попрание прав человека?!

В то далекое время так могли искренне думать многие образованные граждане СССР, не говоря уже об оппозиционерах и бывших буржуях. Абстрактно рассуждая, нетрудно признать их правоту. Если, конечно, отрешиться от реальности и помалкивать о том, за счет чего обеспечено благосостояние наиболее развитых капиталистических государств (ограбление колоний и зависимых стран, нещадная эксплуатация трудящихся в период первоначального накопления капитала), насколько страшен — духовно и материально — экономический тоталитаризм.

Народы СССР смогли на своём горьком опыте убедиться, к чему приводит в действительности, а не в абстракциях, реализация этой программы (впрочем, у кого-то этот опыт оказался чрезмерно сладким). Разрушение великой державы, культурный и экономический упадок, вымирание населения, появление неправедно нажившихся олигархов за счет обнищания десятков миллионов трудящихся. Какие после этого могут быть недоуменные вопросы?

Броские лозунги демагогов часто прикрывают совершенно другие замыслы и действия. Таков испытанный прием всех, кто стремится господствовать над народом. А именно такие люди обычно хотят пролезть в «руководящие органы». После этого им остается установить коррупционные связи и пользоваться представившимися возможностями для комфортного существования себя, своих близких, своих групп и кланов. Они вольно или невольно действительно становятся врагами народа.

Сталин и его сторонники, среди которых был Маленков, сознавали такую опасность и старались с ней бороться всеми имевшимися в их распоряжении методами. Вряд ли надо рассуждать, хорошо это или плохо. Всё зависит от конкретной исторической обстановки и не менее конкретных лиц, социальных слоёв.

Становление партократии, борьба с ней — явления объективные. А тем, кому не чужды нравственные критерии, полезно решить для себя, что важней: права одной конкретной личности или народа, то есть миллионов личностей? Благо отдельных групп и кланов или всего общества? Неправедное обогащение или праведный труд?

Маленков вряд ли был карьеристом. Он старался добросовестно выполнять свою работу. Но трудно было не заметить, что репрессивная машина всё чаще начала «перемалывать» кадры работников, далёких от оппозиции. Размах «ежовщины» стал чрезмерно велик. Она непосредственно затронула почти 1 % населения страны (считая репрессированных и членов их семей). Ежов почувствовал себя едва ли не полноправным хозяином страны, обретя власть едва ли не над всеми крупными партийными и государственными деятелями.

В январе 1938 года состоялся пленум ЦК. Если верить Р. Медведеву, его провели, «чтобы замаскировать масштабы террора». Но, как мы успели убедиться, верить ему на слово нельзя — обманет. Он урезал вопросы, поставленные на пленуме: «Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии…» Хотя далее следовало не менее существенное: «…формально бюрократическом отношении к апелляциям исключенных из ВКП(б) и о мерах по устранению этих недостатков». Вряд ли такое смысловое «обрезание» было сделано по наивности.

Судя по всему, цель пленума была прямо противоположной версии Р. Медведева: вскрыть «перегибы» в борьбе с «врагами народа» и обуздать карательные органы.

Основной доклад делал Г.М. Маленков. Он исходил из материалов своих инспекционных поездок по стране и ознакомления с данными следствий по политическим делам. Однако быстро остановить запущенный механизм репрессий было непросто. Ежов стал слишком влиятельной фигурой, а его ведомство превратилось в наиболее мощную государственную организацию. Это вызывало усиливающееся беспокойство Сталина.

В августе 1938 года Георгий Максимилианович решается на смелый шаг. Возможно, он знал или чувствовал настроение вождя. Так или иначе, но произошло следующее (А.Г. Маленков привёл его рассказ):

«Я передал записку И. Сталину через Поскребышева, несмотря на то, что Поскребышев был очень близок с Ежовым. Я был уверен, что Поскребышев не посмеет вскрыть конверт, на котором было написано — «лично Сталину». В записке о перегибах в работе органов НКВД утверждалось, что Ежов и его ведомство виновны в уничтожении тысяч преданных партии коммунистов.

Сталин вызвал через 40 минут. Вхожу в кабинет. Сталин ходит по кабинету и молчит. Потом спрашивает:

— Это вы сами писали записку?

— Да, это я писал.

Сталин молча продолжает ходить. Потом ещё раз спрашивает:

— Это вы сами так думаете?

— Да, я так думаю.

Далее Сталин подходит к столу и пишет на записке: «Членам Политбюро на голосование. Я согласен».

Точно ли так всё было, установить невозможно. Сцена рассказана вполне правдоподобно. Во всяком случае, с этого времени начался закат Ежова.

ПЕРЕД НЕИЗБЕЖНОЙ ВОЙНОЙ

До сих пор иные деятели и публицисты говорят, будто Сталин своей «контрреволюцией» резко ослабил мощь своей страны. В этом был уверен крупный военный деятель (был заместителем Троцкого), дипломат Ф.Ф. Раскольников. Весной 1938 года он отказался возвращаться в СССР, опасаясь репрессий. В своём открытом письме он перечислил ряд тяжких обвинений в отходе от ленинского пути, терроре, уничтожении «ленинской гвардии».

Раскольников обратился к Сталину: «Вы обезглавили Красную Армию и Красный Флот. Вы убили самых талантливых полководцев…

Чем дальше, тем больше интересы вашей личной диктатуры вступают в непрерывный конфликт и с интересами рабочих, крестьян, интеллигенции, с интересами всей страны, над которой вы измываетесь как тиран, дорвавшийся до единоличной власти.

Ваша социальная база суживается с каждым днём… Ваша безумная вакханалия не может продолжаться долго. Бесконечен список ваших преступлений. Бесконечен список ваших жертв…»

Странная судьба этого письма. Оно было закончено 17 августа, а через неделю, находясь в Ницце, Раскольников испытал сильное духовное расстройство. Его поместили в психиатрическую лечебницу, где он скончался 12 сентября. По некоторым сведениям, он покончил с собой, выбросившись с пятого этажа больницы. (Р. Медведев придумал убийство агентами НКВД; хотя письмо Сталину было опубликовано после смерти Раскольникова.)

Как мог крепкий мужчина средних лет внезапно помрачиться рассудком? По-видимому, в его душе схлестнулись роковые противоречия. В таких случаях бывает истерика или депрессия. Сказались обстоятельства жизни в эмигрантской среде, где надо стать «своим», а значит, выступить активным врагом если не советской власти, то Сталина. Рассудок подбирал пункты обвинения Сталина (они постоянно повторялись и бывшими «белыми», и троцкистами). Подсознание сопротивляется: сам же много лет работал в этой системе. Конфликт с самим собой завершился нервным срывом…

Так ли было, остаётся только догадываться. Вопреки уверению Раскольникова, правление Сталина продолжалось долго, и во многом потому, что его «социальная база» расширялась постоянно. После 1933 года, когда советский народ стал жить всё лучше, вера в сталинский курс укрепилась.

В те времена не было электронных средств массовой рекламы, агитации, пропаганды (СМРАП). Большинству людей нельзя было на словах внушить веру в партию и вождя. Судили по делам. А дела в стране явно пошли на лад.

Борис Пастернак написал в конце 1935 года:

Строительство небывалого общественного уклада на руинах прежнего государства — деяние действительно глобального масштаба. Ленину даже пришлось отступить, установив НЭП. Отступление для Сталина стало бы поражением.

Чтобы крушить прежний уклад, нужны люди определённого типа, а для созидания — другие. Н.И. Ежов был по складу характера революционером-разрушителем, да ещё и упоённым властью, что характерно для людей низкорослых. В своём карательном раже он переусердствовал. Дошёл до того, что скрывал от Политбюро истинные масштабы репрессий.

Из партийного аппарата Сталин подбирал людей, способных на кропотливую, честную, созидательную работу. Судя по всему, такими качествами обладал Г.М. Маленков. Этим можно объяснить его быстрое повышение по службе в конце 1930‐х годов. Его карьерный рост кратко и точно охарактеризовал Р. Медведев:

«По существу, только в 1939 году Маленков начинает выходить из тайных кабинетов власти и появляться на открытой политической арене. На ΧVIII съезде ВКП(б) Маленков возглавил мандатную комиссию и сделал на пятом заседании съезда доклад о составе съезда. Он был избран в члены Центрального Комитета ВКП(б), а на пленуме ЦК 22 марта 1939 года — секретарем ЦК. В этот Секретариат, возглавляемый Сталиным, вошли также А.А. Андреев и А.А. Жданов. С тех пор Маленков неизменно входил в состав этого органа ЦК, который в повседневном практическом руководстве партией играл при Сталине, пожалуй, даже большую роль, чем Политбюро, Маленков был избран также членом оргбюро ЦК. Отдел руководящих партийных органов ЦК был реорганизован в Управление кадрами ЦК ВКП(б), во главе которого по-прежнему оставался Маленков.

Постепенно стал расширяться круг проблем, которыми теперь занимался Маленков как секретарь ЦК. Ему было поручено контролировать развитие промышленности и транспорта. Тогда в феврале 1941 года состоялась ΧVIII Всесоюзная конференция ВКП(б), посвященная хозяйственным проблемам и итогам выполнения первых лет третьего пятилетнего плана, то главный доклад на ней о задачах промышленности и транспорта сделал Маленков. Тогда же состоялся пленум ЦК, на котором Маленков был избран кандидатом в члены Политбюро. Он занял отныне прочное место в ближайшем окружении Сталина».

Группа делегатов VIII съезда ВКП(б). 22 марта 1939 г. Г.М. Маленков в первом ряду — третий справа

Международная обстановка не способствовала мирному созиданию. Чем сильней становился СССР, тем большее беспокойство он вызывал у буржуазных держав. Заявленный Гитлером курс нацистской Германии на Восток вполне их устраивал.

Это показало Мюнхенское соглашение 29 сентября 1938 года, по которому Германии передали Судетскую область Чехословацкой республики. Соглашение подписали главы правительств Германии (А. Гитлер), Великобритании (Н. Чемберлен), Франции (Э. Даладье), Италии (Б. Муссолини).

Как сказано о нём в Большой Российской энциклопедии: «Мюнхенское соглашение было поддержано США и резко негативно встречено СССР, который не признал его законность и рассматривал его как попытку Великобритании и Франции направить германскую экспансию на Восток. Мюнхенское соглашение, ставшее кульминацией политики «умиротворения» и фактическим прологом ко Второй мировой войне… во многом подорвало доверие советского правительства к Великобритании и Франции как возможным союзникам в войне с Германией. Перестали действовать договоры о взаимопомощи, заключённые СССР с Францией и ЧСР… резко возрос военный потенциал Германии и её возможности для проведения своей агрессивной политики в Европе (в марте 1939 года Германия оккупировала Чехию, на территории которой создала протекторат Богемия и Моравия)».

Английские историки А. Рид и Д. Фишер высказались определённо: «Мюнхенское соглашение стало в истории символом близорукости, предательства и коварства. Оккупированная немцами Чехословакия превратилась в меч, направленный на Восток, в сердце Советского Союза».

Британский премьер Чемберлен сказал Гитлеру перед отлётом из Мюнхена: «Для нападения на Советский Союз у вас достаточно самолётов, тем более что уже нет опасности базирования советских самолётов на чехословацких аэродромах».

В марте 1939 года фашисты оккупировали эту страну, получив её мощный индустриальный потенциал: сотни танков, 1,5 тыс. самолетов, 43 тыс. пулемётов, огромное количество снарядов и патронов. Тогда же немецкие войска вошли в Литву, захватив порт Мемель (Клайпеду).

Казалось бы, Гитлеру оставалось ударить по СССР. Но нападение на столь крупную добычу требовало широкого пространства для манёвра. Нужно было захватить Польшу. Не было уверенности, что ресурсов хватит для ведения длительной войны. А на ослабленную войной Германию могли бы наброситься её западные «друзья», такие же хищные страны.

10 марта 1939 года в Отчётном докладе на XVIII съезде ВКП(б) Сталин сказал, зная, что его слова будут услышаны и в Берлине: Германию с Запада подталкивают на войну с Советским Союзом, чтобы «потом, когда они ослабнут, выступить на сцену со свежими силами, выступить, конечно, «в интересах мира» и продиктовать ослабевшим участникам войны свои условия. И дёшево и мило!».

Вспыхнула и стала разгораться Вторая мировая война. Для СССР «предвойна» (вооружённое столкновение советско-монгольских войск с японскими войсками) началась летом 1939 года в Забайкалье у реки Халхин-Гол. С советской стороны было сделано всё, чтобы военный конфликт не затянулся. После того как японцам были нанесены мощные удары, 15 сентября по их инициативе было подписано советско-японское соглашение о прекращении военных действий.

Теперь требовалось укрепить западные границы СССР. Вызывала беспокойство близость Ленинграда к границе с Финляндией. Маршал Карл Густав Маннергейм, фактически диктатор Финляндии, был за сближение с нацистской Германией. Он организовал оборонительную линию (называемую его именем) в близости от Ленинграда — на Карельском перешейке.

С 12 октября по 9 ноября 1939 года на советско-финских переговорах Сталин предложил финнам отодвинуть свою границу от Ленинграда, предоставив Советскому Союзу территорию площадью 2,8 тыс. кв. км. Взамен Финляндии выделялась часть Советской Карелии (5,5 тыс. кв. км). Эти предложения были отвергнуты. Маннергейм начал военные приготовления.

Крупный политический и государственный деятель Финляндии Н.К. Паасикиви писал: «Сталин так же, как и Молотов, хотел избежать войны. Мы совершили большую политическую ошибку, сделали глупость, не согласившись на предложение Сталина».

Советско-финская война началась 30 ноября 1939 года. Отчасти сказалось то, что Сталин был дезинформирован работниками советской разведки в Финляндии, где резидентом был бывший вожак Кронштадтского мятежа С.М. Петриченко. Из Хельсинки в Москву поступали донесения, что якобы в Финляндии созрела революционная ситуация, трудящиеся готовы с оружием в руках выступить против буржуазного правительства и радостно встретят Красную Армию.

Военная разведка недооценила оборонные возможности «линии Маннергейма». Были переоценены силы Ленинградского военного округа, брошенного на финские укрепления. Сказались неблагоприятные условия зимы для наступательных операций, когда короткий световой день ограничивал действия авиации.

Пришлось силой добиться того, чего не удалось достичь мирным путём. С нашей стороны война была агрессивной, но оправданной: надо было подготовиться к нападению фашистской Германии, отодвинуть границу от Ленинграда. Первые два месяца шли тяжёлые бои. Подтянув дополнительные войска, используя артиллерию и авиацию, Красная Армия прорвала глубоко эшелонированную оборону противника, захватив почти весь Карельский перешеек.

Гитлер не счел нужным противодействовать этому. Для него огромные трудности, с которыми столкнулись, воюя, советские вооруженные силы, были подтверждением того, что СССР — колосс на глиняных ногах, который рухнет после нескольких сильных ударов.

Людские и территориальные потери Финляндии были сравнительно небольшими. Никаких дополнительных условий, кроме прежних, советская сторона не выдвинула, несмотря на свою победу. Мирные переговоры состоялись в марте 1940 года.

Маннергейм писал: «Русский командный состав представлял собой людей смелых, с самообладанием»; «русский пехотинец был храбрым, стойким и малоприхотливым». Один из его соратников отмечал, что «советские солдаты… сражались до последнего. И даже, оказавшись в безнадежном положении, они отказывались сдаться». Плохо подготовленная к зимней кампании Красная Армия понесла значительные потери (126 875 человек).

…Была ли война СССР с Финляндией? По сути, две страны не воевали, в противном случае СССР мог бы осуществить полномасштабную агрессию на нескольких направлениях, не стараясь форсировать укреплённую линию Маннергейма.

Произошёл тяжелый локальный вооруженный конфликт. Потерпевшую поражение Финляндию не принудили к капитуляции, а заставили принять советские предложения по территориальной проблеме. Уроки финской кампании оказались не только жестокими, но и полезными для руководителей СССР и Красной Армии.

В марте 1940 года состоялся засекреченный пленум ЦК ВКП(б), посвящённый главным образом урокам войны с Финляндией. Было отмечено, что, несмотря на постановления ЦК и СНК, в восточных и закавказских районах страны слабо развивается промышленность. Почти половина всей военной промышленности располагалась в Московской и Ленинградской областях. Пленум принял решение о созыве ХVIII Всесоюзной партийной конференции. Она состоялась 15–20 февраля 1941 года.

Из опубликованных её решений: «Совнарком СССР и ЦК ВКП(б) подчеркивают крупнейшее политическое и хозяйственное значение задачи развития местной промышленности и создания для неё возможности проявить инициативу в деле производства товаров широкого потребления».

«Настоящим решением создаются все необходимые условия для решительного подъёма местной промышленности. Успех этого важнейшего дела зависит теперь от инициативы, настойчивости и энергии руководителей местных партийных и советских организаций и работников местной промышленности и промкооперации».

Не было сказано всерьёз о военной опасности. Сообщалось то, что и так понятно: «Промышленность была и есть база оборонной мощи страны. В современной международной обстановке перед нашей промышленностью, перед всеми её отраслями стоят ответственейшие задачи. Она должна работать исключительно организованно, максимально производительно».

В статье «Таинственная» конференция (ХVІІІ Всесоюзная партийная конференция ВКП(б) в фокусе внешнеполитического фактора и индустриального проекта») историк М.А. Фельдман пишет: «Делегаты Конференции услышали весьма приблизительное освещение итогов социально-экономического развития СССР в 1938–1940 гг., однако главная мысль Доклада Маленкова — необходимость укрепления трудовой и технологической дисциплины — была понятна.

Историческая и мемуарная литература фиксирует определенные шаги в этом направлении в последние предвоенные месяцы. Были повышены требования к точности и строгому выполнению норм технологического процесса и чертежей. Началось массовое применение на заводах современных контрольно-измерительных приборов, расширено число таких приборов, были сделаны первые шаги по автоматизации станков. Фактически в первом полугодии 1941 г. советская авиапромышленность работала в условиях, приближенных к боевым».

По его словам: «Бюрократический стиль руководства в лихорадочной и даже авральной обстановке последних предвоенных месяцев превращался в помеху реализации принятых решений. Так, в справке комиссии Г.М. Маленкова на имя Сталина (23 января 1940 г.) бюрократический стиль руководства Наркомата авиапромышленности в 1938–1939 гг., базирующийся на «внешних эффектах и количественных показателях», назывался недопустимым».

Правда, январь 1940 года вряд ли относится к «последним предвоенным месяцам. Можно предположить, что с того времени ситуация в авиапромышленности выправилась.

«Выбор Маленкова в качестве основного докладчика, — пишет М.А. Фельдман, — был не случаен. Для Сталина авиапромышленность была главной отраслью военно-промышленного комплекса. На строительство военно-воздушных сил шло от 25 до 45 % средств военного бюджета страны. С ноября 1939 г. по директиве из центра в аппаратах региональных парторганов стали создаваться авиапромышленные отделы. В 1940 г. авиационная промышленность была фактически переведена на условия работы, приближенные к военным. С июля 1940 г. руководители территориальных комитетов партии и исполкомов были обязаны лично контролировать ход выполнения заказов для авиазаводов и оказывать им всемерную поддержку в реализации производственных программ… Маленков как руководитель партийно-правительственной комиссии, изучившей работу Наркомата авиационной промышленности СССР, на долгие годы стал для Сталина специалистом в этой области».

Конечно, специалистом Маленков не стал, но курировал эту отрасль до некоторых пор успешно. Завершая свою статью, Фельдман постарался отметить положительные и отрицательные итоги Конференции: «Фиксируя позитивные изменения в способности СССР к отражению фашистской агрессии, следует отметить и немалый круг упущенных возможностей».

К сожалению, об этих упущениях сказано невнятно, по моему мнению (оно дано курсивом): «ХVIII Всесоюзная партийная конференция ВКП(б) дала импульс ряду довольно противоречивых векторов: курсу на укрепление трудовой и технологической дисциплины, но в рамках приоритета количественных факторов. (В материалах Конференции такой приоритет не назван: количество предполагалось запланированное, но хорошего качества.)

Ограниченная децентрализация управления в промышленности, но при усилении партийного контроля и дальнейшей концентрации власти в руках Сталина. (Усиленный контроль не вредит; концентрация власти означает, что Сталин берёт на себя дополнительную нагрузку.) Осознание роли технических знаний — при полной зависимости ученых и специалистов от государства. (В любой стране учёный и специалист, связанные с производством, зависят от работодателя.) Совокупность указанных векторов оказывала влияние на рост экономического потенциала СССР в первом полугодии 1941 г.».

М.А. Фельдман сделал вывод отчасти, пожалуй, верный: «Высокая степень откровенности (по меркам 1930‐х годов) материалов Конференции была адресована не только (и возможно, не столько) коммунистам СССР, сколько руководству фашистской Германии: это была информация — Советский Союз не готовится к войне и не собирается нападать на Германию. Но в этом случае подобные сведения только укрепили Гитлера в приверженности плану Барбаросса».

Но откуда Фельдман узнал мнение Гитлера? Он (фюрер, а не Фельдман) откладывал нападение на СССР, которое по плану «Барбаросса» было намечено на 15 мая 1941 года. Это ввело в заблуждение руководство СССР, Генштаб. Чем дольше колебался Гитлер, тем больше крепла надежда, что война начнётся в следующем году. Жаль, что в интересной статье М.А. Фельдмана наряду с объективными данными присутствуют весьма сомнительные суждения.

XVIII Всесоюзная конференция ВКП(б) 15–20 февраля 1941 г. Г.М. Маленков делает доклад

Активная подготовка к войне с Германией сказалась на судьбе Маленкова. Значит, его отличали незаурядная работоспособность, честность, ответственность. Сталин редко ошибался в людях. Перед ΧVIII партийной конференцией Маленков инспектировал 25 крупнейших заводов. Вот как описал один из эпизодов этой поездки его сын:

«Он приехал на Мотовилиху, знаменитый уральский завод, производящий специальные стали (для трансформаторов, танков и т. д.). Производство трансформаторов не ладилось. Шел сплошной брак. Георгий Максимилианович три дня безвылазно провел в цехах и нашел причину; оказалось, что в нарушение технологии масло, в котором охлаждались раскаленные стальные листы, давно не меняли, и оно утратило свои свойства. При замене масла брак прекратился. Короче: вместо поиска врагов — строгое соблюдение технологической дисциплины».

Нелогичное противопоставление. Ведь несоблюдение технологической дисциплины может быть результатом вражеских действий. Не думаю, что на заводе технолог сознательно наносил вред обороноспособности страны. Хочу лишь показать, как сказываются даже в таких необязательных высказываниях антисоветские штампы, прочно вбитые в головы служащих со времен «перестройки».

На то и органы безопасности, чтобы заниматься поисками врагов. А для ответственного руководителя важно профессионально разбираться в сути дела. И если всё происходило так, как рассказано выше, то Георгий Максимилианович, бесспорно, продемонстрировал свои деловые качества.

Из Википедии: «Перед войной занимался широким кругом военных вопросов: руководил секретным аппаратом Коминтерна, военными кадрами, курировал авиацию и реактивную тематику. С июля 1940 года — член Главного Военного Совета РККА. Подпись Маленкова (вместе с подписями Жукова и Тимошенко) стоит под «директивами» номер 2 и 3, разосланными в войска 22 июня 1941 года.

С 21 февраля 1941 года — кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б)».

ВОЙНА НАРОДНАЯ

Некоторые историки утверждают, что Красную Армию перед войной обескровили то ли из-за мании преследования Сталина, то ли из-за его боязни потерять власть. Было якобы уничтожено 40 тыс. командиров и особенно много высших руководителей, где выделялся талантливый маршал Тухачевский.

В 1937–1939 годах из Красной Армии было уволено 37 тыс. командиров. Из них восемь тысяч пришлось на «естественную убыль» (по смерти, болезням, возрасту, преступлениям). Из оставшихся попало в заключение 6–8 тыс., а около 13 тыс. было восстановлено в армии до 1 января 1941 года. От одной до четырех тысяч (по разным данным) было расстреляно. Общее число командиров РККА в середине 1941 года составляло 680 тыс. Нелепо говорить о страшных потерях!

Полководческие достоинства Тухачевского проявились в походе 1920 года на Варшаву, закончившемся полным поражением руководимой им армии. Зато он успешно подавил бунт в Центральной России, когда погибло около миллиона русских крестьян. В тюрьме он сразу же признал свою вину и дал список своих сообщников. В заключении написал объёмистую статью о возможной войне с Германией (считая её маловероятной). По его мнению, немцы должны направить свой удар на Украину и Кавказ (но не на Москву и не на Ленинград, как произошло в действительности).

До этого он, планируя наступательную войну, вооружал Красную Армию лёгкими танками, танкетками и тяжёлыми бомбардировщиками. Сталин, узнав об этом, распорядился срочно наладить производство тяжёлых и средних танков, истребителей и пикирующих бомбардировщиков. Такое решение во многом решило судьбу войны, когда в 1942 году армия стала получать превосходные танки Т-34, штурмовики Ил-2 и другую новую технику.

О том, что произошло с оборонным потенциалом СССР, можно судить, например, по фрагменту секретной записки германского Управления вооружённых сил от апрел — мая 1937 года: «Действительные причины падения маршала Тухачевского пока неясны; следует предполагать, что его большое честолюбие привело к противоречию между ним и спокойным, рассудительным и чётко мыслящим Ворошиловым, который целиком предан Сталину. Падение Тухачевского имеет решающее значение. Оно показывает со всей определённостью, что Сталин держит в руках Красную Армию».

Слова «Сталин держит в руках РККА» показывают, что это обстоятельство имело решающее значение, ибо свергнуть вождя могли руководители армии и НКВД, среди которых были прогермански настроенные Уборевич и Тухачевский.

О том, какая была обстановка за полтора месяца до начала Великой Отечественной, можно судить по воспоминаниям тогдашнего выпускника одной из военных академий Энвера Муратова. Днем 5 мая он с группой товарищей пришёл на торжественный приём в Кремль. При входе их не обыскивали (вспомним миф о страшной подозрительности Сталина). На банкете один из генералов произнёс:

— Товарищи! Предлагаю выпить за мир, за сталинскую политику мира, за творца этой политики, за нашего великого вождя и учителя Иосифа Виссарионовича Сталина.

Сталин протестующе замахал рукой и взял слово, заметно волнуясь:

— Этот генерал ничего не понял… Германия хочет уничтожить наше социалистическое государство, завоёванное трудящимися под руководством Коммунистической партии Ленина. Германия хочет уничтожить нашу великую Родину… истребить миллионы советских людей, а оставшихся в живых превратить в рабов. Спасти нашу Родину может только война с фашистской Германией и победа в этой войне. Я предлагаю выпить за войну, за наступление в войне, за нашу победу в этой войне!

Последняя фраза может навести на мысль, будто Сталин планировал начать войну, а Гитлер его опередил. Но для развертывания наступления надо составить подробный план, объявить всеобщую мобилизацию, подтянуть к фронту огромное количество войск и т. п. Ничего подобного у нас не было. А гитлеровский генштаб имел план вторжения («Барбаросса») и провёл передислокацию своих армий.

Военный аспект нашего нападения на Германию был весьма сомнителен. В 1941 году Красная Армия по многим параметрам уступала Вермахту. Это относилось к качеству техники и уровню боевой подготовки военных — от бойцов до маршалов. Надо было продлить мирное время ещё на год, чтобы встретить врага во всеоружии.

После войны Сталин признавал, что у нашего руководства, значит, и у него, было немало ошибок. Но ведь и ситуация была для нас неопределённая, если не тупиковая. За год перед войной начали крупную реорганизацию армии, строительство новой линии обороны, бетонных взлётно-посадочных полос, танковых подразделений и т. д. Почти ничего из этого к лету 1941-го не было завершено.

Весной1941 года японский министр иностранных дел Ёсукэ Мацуока проездом в Берлин остановился в Москве. 12 апреля он беседовал со Сталиным, обсуждая пакт о нейтралитете, а затем встречался в Берлине с Гитлером. Несомненно, они обсуждали мирный договор СССР и Японии. Вернувшись в Москву, Мацуока ратифицировал пакт о ненападении между СССР и Японией.

Почему Гитлер не отговорил японцев от этого соглашения? Если он решил напасть на СССР, наилучшим вариантом было бы вступление в войну Японии, чтобы Советский Союз сражался на два фронта. Победа фашистам была бы обеспечена. Как должен был реагировать на это Сталин?

Наиболее очевидный вывод: Гитлер не собирается нападать на СССР, прежде чем не завершит войну с Англией. Или это — изощрённая военная хитрость для усыпления бдительности противника? Вряд ли. Неужели он думает, что победит СССР, одновременно воюя с Англией и в Африке, да ещё без помощи Японии? Невероятно…

Дезинформационные слухи широко распространялись в столицах европейских государств. Создавалось впечатление, будто концентрация немецких войск — блеф, а мирное урегулирование германо-советских противоречий неизбежно. Эти сведения передавались в Кремль. Геббельс в своём дневнике записал 15 июня: «Наша игра полностью удалась».

У Сталина были основания надеяться на выигрыш времени. И всё-таки 6 мая 1941 года он занял пост Председателя Совета Народных Комиссаров. Значит, на всякий случай взял всю полноту власти и ответственности на себя.

Донесение о возможном сроке начала войны 15 мая не подтвердилось. Тем не менее отдельные части Красной Армии подтягивались к западной границе. Это некоторые авторы расценивают как подтверждение того, что Сталин готовил нападение на Германию. Ложность такой позиции доказывается и советскими, и германскими документами. В оперативном планировании немцев вариант наступательных действий советских войск в расчёт не принимался.

Нападение фашистов на СССР ожидалось со дня на день. Хотя никто не предполагал, что они нанесут столь мощный удар. Главный фактор наших поражений в начале войны прост: враг был сильнее. Помимо всего прочего, немцы имели вдохновляющий опыт оглушительных побед над армиями Франции, Бельгии, Нидерландов, усиленных Британским экспедиционным корпусом.

Соотношение сил тогда было примерно равным (Вермахт: 3,35 млн человек, 2909 танков и САУ, 2589 самолётов против 3,3 млн человек, 4656 танков и САУ, 1485 самолётов). Но германские потери были минимальными: 45 тыс. убитых и пропавших без вести, 111 тыс. раненых. У противника — 112 тыс. убитых и пропавших без вести, 245 тыс. раненых, 1,5 млн пленных. Англичане едва успели эвакуироваться из Дюнкерка (возможно, Гитлер сознательно предоставил им возможность спастись).

Из других факторов наших первых поражений — недооценка мощи противника, непонимание основной задачи вторжения, неверное предположение о направлении главного удара противника.

Генерал П.А. Судоплатов, один из руководителей разведки НКВД, писал в своих мемуарах: «Хотя полученные разведданные разоблачали намерения Гитлера напасть на Советский Союз, однако многие сообщения противоречили друг другу. В них отсутствовали оценки немецкого военного потенциала: танковых соединений и авиации, расположенных на наших границах… Никто в службе госбезопасности серьёзно не изучал реальное соотношение сил на советско-германской границе. Вот почему сила гитлеровского удара во многом была неожиданна для наших военачальников».

…В годы Великой Отечественной войны Маленков стал одним из пяти членов Государственного Комитета Обороны вместе с Молотовым, Ворошиловым и Берией под руководством Сталина. Вот что сказано в его официальной биографии:

«С 30 июня 1941 по 4 сентября 1945 Г.М. Маленков являлся членом Государственного Комитета Обороны. В августе 1941 Г.М. Маленков находился на Ленинградском фронте; осенью и зимой 1941 принимал активное участие в организации операций по разгрому немецко-фашистских войск под Москвой; в марте 1942 выезжал на Волховский фронт, в июле, а затем августе — сентябре 1942 — на Сталинградский и Донской фронты, в марте 1943 — на Центральный фронт, проводя всюду большую работу по организации сил на борьбу с немецко-фашистскими захватчиками.

В качестве члена Государственного Комитета Обороны Г.М. Маленков руководил работой по оснащению Советской Армии новой боевой техникой и советской авиации — самолётами и моторами. За особые заслуги в области усиления производства самолётов и моторов в трудных условиях военного времени Г.М. Маленкову было присвоено 30 сентября 1943 звание Героя Социалистического Труда».

Во время войны Маленков курировал военную промышленность. По-прежнему он подбирал высшие руководящие кадры. Не раз приходилось ему выезжать в действующие войска.

По словам Андрея Георгиевича, его отец утверждал, что в октябрьские дни 1941 года из всех членов Политбюро в столице остался только он один. Мол, все руководство во главе со Сталиным покинуло Москву примерно на десять дней. Тогда ему звонили из партийных комитетов со всех уголков страны, чтобы убедиться, что Москва не сдана. И он твёрдо отвечал: Сталин и всё руководство здесь.

Возможно, Георгия Максимилиановича подвела память. А может быть, он и не знал, что Сталин постоянно находился в Москве, и вся информация о положении на фронте стекалась к нему. Об этом свидетельствовал, в частности, более компетентный в данном вопросе человек — маршал А.М. Василевский. Он тогда в столице постоянно встречался со Сталиным.

Москва в октябре 1941 г.

Можно, конечно, понять усилия сына показать, как много сделал его отец для победы над фашистами. Но вряд ли нужно при этом принижать роль Сталина. Несоизмеримые это фигуры. Вот, например, оказывается, что и в Курской битве летом 1943 года Верховный Главнокомандующий только мешал, а Георгий Максимилианович вдруг взял на себя ответственность за проведение данной операции:

«Маленков прибыл на этот участок фронта летом 1943 года незадолго до немецкого наступления. Напомню, что благодаря нашей разведке командованию стали известны не только день, но и час наступления и надо было решить, когда обрушить на готовившегося к рывку противника упреждающий артиллерийский удар. Ситуация, когда наше командование перенесло время этого удара под самый час «икс», уже многократно описана в нашей литературе, в том числе мемуарной.

Добавлю лишь одну подробность, запомнившуюся мне со слов отца. В Ставке страшно нервничали, не «дезу» ли подбросили нашей разведке, не просчитаемся ли с нанесением огневого удара. Сталин не находил себе места и своими звонками взвинчивал и без того уж взвинченную обстановку на КП и в штабе фронта. И тогда, стараясь освободить командование от этих переговоров с вождём, уснащенных, как обычно, страшными угрозами, Маленков практически целиком взял на себя всю ответственность за срок нанесения мощного артудара. И вот когда он был осуществлен, затикали едва ли не самые жуткие за всю войну минуты в жизни отца. Даже рисковая остановка авиационного завода показалась ему тогда заурядным событием: пойдут немцы в атаку или нет?.. Ослабленные, но пошли! Тут настал и самый радостный момент для отца, для всех, кто был тогда рядом с ним и наверняка поплатился бы жизнью в случае просчёта».

Признаться, меня эти сведения озадачили. Ни у кого из руководства нашими войсками в битве на Курской дуге нет ничего подобного; даже имя Маленкова не упоминается. А тут оказывается, что именно он отвечал «за срок нанесения мощного артиллерийского удара»! Да ещё Сталин ему мешал и всех запугивал. Жуткая ситуация…

Маршал Жуков писал, что после совещания с Рокоссовским и Василевским он позвонил Верховному Главнокомандующему: «Я доложил о полученных данных и принятом решении провести контрподготовку. И.В. Сталин одобрил решение и приказал чаще его информировать:

— Буду в Ставке ждать развития событий, — сказал он.

Я почувствовал, что Верховный находится в напряжённом состоянии. Да и все мы… сильно волновались и были крайне возбуждены».

Выходит, Сталин одобрил план. После этого если уж был бы с кого-то спрос, то в первую очередь с него. И никого он не нервировал, позвонив только после начала операции. «В 2 часа 30 минут, — писал Г.К. Жуков, — когда уже вовсю шла контрподготовка, позвонил Верховный.

— Ну как? Начали?

— Начали.

— Как ведет себя противник?

Я доложил, что противник пытался отвечать на нашу контрподготовку отдельными батареями, но быстро замолк.

— Хорошо. Я ещё позвоню».

Вот как было дело. А где же в то время был Георгий Максимилианович и что вообще он должен был делать в то время на Курской дуге? Мог ли он вмешиваться в проведение сложной военной операции? Никаких полномочий на этот счёт у него быть не могло. А поручен ему был, по всей вероятности, контроль за качеством используемой нашими войсками техники, ремонтом повреждённых танков, орудий и самолётов. Вот что было в его компетенции.

Больше доверия к тем свидетельствам Андрея Георгиевича, где сообщается о правдоподобных фактах. Он пишет: «Опираясь на выдвинутых им молодых, талантливых специалистов — Малышева, позднее отвечавшего за советский атомный проект, Славского, Сабурова, Первухина, Косыгина, Устинова, вырванного из лап НКВД Тевосяна и других, — Маленков взял на себя и контроль за освоением новой техники. Помню его рассказ о том, как вместе с С.И. Вавиловым он в предельно короткий срок наладил выпуск «ночезрительных» (инфракрасных) приборов для танков, как они вдвоём проехали ночью по дорогам Подмосковья на танке, оборудованном новым прибором, и лично убедились в его высоких качествах».

Правда, следом следуют рассуждения, которым верится с трудом: «Именно тогда отец уверовал в талант Вавилова, в его неистощимые организаторские способности и позже предложил его на пост президента Академии наук СССР. Кстати, такое выдвижение было небезопасно даже для Маленкова, так как в зловещей памяти Сталина хранилась враждебная неприязнь к брату Сергея Ивановича — академику Николаю Ивановичу Вавилову, погибшему в годы войны в Саратовской тюрьма с клеймом «враг народа».

Как тут не вспомнить, что таланты С.И. Вавилова были достойно отмечены еще в 1932 году, когда его избрали академиком АН СССР. И откуда извлечена версия о «враждебной неприязни» вождя к Н.И. Вавилову (интересно, бывает ли «дружеская неприязнь»)? Именно на годы правления Сталина приходится необычайный взлет Николая Ивановича не только как ученого, но и крупного руководителя, общественного деятеля, директора институтов и т. д.

Не иначе, как со скрежетом зубовным Сталин согласился присудить ему в 1926 году Ленинскую премию и с того года по 1936-й утвердить членом ЦИК СССР. Уж не со злобными ли намерениями соглашался Иосиф Виссарионович финансировать уникальные (и недешевые) экспедиции Вавилова с сотрудниками по пяти континентам? Кстати, путешествуя по Японии, Николай Иванович обратил внимание на то, что в тамошних магазинах продают речи Сталина. Все это наверняка хранилось в зловещей памяти диктатора…

Наконец, согласно утверждению А.Г. Маленкова, его отец в критическое первое время блокады немцами Ленинграда в сентябре 1941 года «проник в город на бреющем полете». Там в «роскошном бункере» застал «опустившегося, небритого, пьяного» А.А. Жданова и запаниковавшего К.Е. Ворошилова. Только оперативное вмешательство Маленкова якобы спасло город.

Правда, нет никаких документов о пребывании в тот период Георгия Максимилиановича в Ленинграде. И в официальной его биографии, опубликованной в 1954 году, когда он находился на вершине власти, не упоминается этот героический эпизод.

Надо ли преувеличивать роль и значение Г.М. Маленкова в годы Великой Отечественной войны? Подобные неуклюжие попытки могут вызвать обратный эффект: начинаешь сомневаться в справедливости верных утверждений.

Вполне вероятно, что Маленков содействовал ослаблению партийного политического контроля на промышленных предприятиях. Тогда же, как пишет Н. Верт, «прекращение разного рода «политических собраний» в рабочее время сопровождалось передачей организационных и кадровых вопросов в исключительное ведение технических руководителей».

Нет сомнений: в годы войны Георгий Максимилианович достойно выполнял нелегкие обязанности, возложенные на него. Об этом свидетельствуют полученная им в 1943 году звезда Героя Социалистического Труда и воинское звание генерал-лейтенанта.

Из биографии Г.М. Маленкова в Википедии: «В августе 1941 года находился на Ленинградском фронте; осенью и зимой 1941 года принимал активное участие в организации операций по разгрому немецких войск под Москвой. В июле — октябре 1941 года курировал формирования нового вида вооружения — Гвардейских миномётных частей РККА. В марте 1942 года выезжал на Волховский фронт, в июле, а затем в августе — сентябре 1942 года — на Сталинградский и Донской фронты, в марте 1943 года — на Центральный фронт. Возглавлял так называемые Маленковские комиссии ГКО — экспертные группы, состоящие из высших генералов и выезжавшие на критические участки фронта…

С июля 1943 года — Председатель Совета по радиолокации при ГКО (впоследствии известного как спецкомитет № 3)… 5 августа 1943 года Политбюро ЦК ВКП(б) обязало Маленкова проверять работу обкомов, крайкомов, центральных комитетов компартий союзных республик».

Михаил Калинин, Георгий Маленков и Иосиф Сталин на праздновании 18‐й годовщины со дня смерти Ленина. Станция «Маяковская». Москва. 21 января 1942 г.

Во время войны работа Маленкова была важной, ответственной и незаметной для широкой публики. Во время и после войны прославляют маршалов, генералов, хотя их роль в Победе вовсе не так велика, как кажется.

Две мировые войны ХХ века — это сражения не просто армий, а схватка государств, при которой решающую роль играют техника, экономический потенциал, единство народа.

Почему мы победили? Ответил Сталин, выступая на приёме в честь командующих войсками Красной Армии 24 мая 1945 года. Он поднял тост: «За здоровье советского народа, и, прежде всего, русского народа». И пояснил:

«У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941—42 годах, когда наша армия отступала, покидала родные нам сёла и города… И народ мог бы сказать правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим новое правительство, которое обеспечит мир с Германией и обеспечит нам покой. Но русский народ не пошёл на это… И это доверие русского народа советскому правительству оказалось той решающей силой, которая обеспечила историческую победу над врагом человечества, — над фашизмом».

Можно уточнить. У советского правительства и Сталина было немного ошибок. А доверял советский народ прежде всего Сталину. Под его руководством и с верой в него сражалась наша армия, отчаянно работали в тылу советские люди.

Принимая участников Парада Победы, Сталин вновь вернулся к этой мысли: «Не думайте, что я скажу что-нибудь необычайное. У меня самый простой, обыкновенный тост. Я бы хотел выпить за здоровье людей, у которых чинов мало и звание незавидное. За людей, которых считают «винтиками» великого государственного механизма, но без которых мы все — маршалы и командующие фронтами и армиями, говоря грубо, ни черта не стоим».

Верные слова. Никто из руководителей нашей страны ни до, ни после него не говорил так просто, честно и справедливо.