— Пора, — сказал Сет, глядя на первый закат Эргрина в этом году. — Ты готова?

Все вышли на объявление — двор заполнили серые капюшоны и шаркающие ноги. Что именно привлекло их — моя дурная слава или присутствие Драконьего Принца — было неважно. Я уверена, они так же горячо, как и я, надеялись на Судьбу, которая унесёт меня подальше отсюда.

— Я думала, что буду, — ответила я, и бусины дрогнули, когда мы стояли на краю толпы. — Но после той Церемонии я совсем не готова.

Три столба Смерти, оставшиеся после Судьбы Харума, убрали ещё к полудню, и я не видела никакого нового помоста. Значит, не Смерть. Крошечная искра надежды, которую дала эта догадка, тут же угасла, когда я вспомнила взгляд Исилима на рассвете. Может, он придумал мне какую-то другую месть за то, что я отвергла его путь — если был достаточно проницателен, чтобы понять мои намерения.

Сет коснулся моего плеча. Он не пытался делиться со мной своими чувствами — сквозь ткань это бы не сработало. Это был просто жест поддержки. И тогда я поняла: я возложила все свои надежды на то, что меня разлучат с единственным другом. Теперь, как никогда, я не имела ни малейшего представления, что делаю.

— Я уверен, всё было не так плохо, как тебе кажется.

— Я ничего не могу с этим сделать, — мой голос звучал удручающе даже для меня самой, и сил притворяться, что всё в порядке, у меня не было.

Пятеро Нитей вышли из своей палаты, а за ними — Драконий Принц.

Лангнатин переоделся — на рассвете на нём был верховой костюм, а теперь он выглядел куда более пугающе: в тёмных, как полночь, церемониальных одеждах с красными кистями, с зачёсанными назад тёмными волосами. За спинами Нитей его чёрный силуэт был грозным контрастом, а взгляд — настолько беспощадно непроницаемым, что, должно быть, я сама придумала себе ту улыбку, которую видела на его губах раньше.

Мой взгляд скользнул к небу. С тех пор как мы видели его на пустошах, я больше не замечала его дракона, но знала — он где-то рядом. Несвязанные вокруг меня перешёптывались, рассказывая о наблюдениях, преувеличивая размах его крыльев и выдумывая истории о драконьем пламени. Я гадала, чем он питается и где спит.

Нить Грулин поднял руку, заставляя мальчиков замолчать. Нить Знания всегда вёл это объявление, независимо от пути Брата.

— Несвязанный Танидвен, подойди и встань на колени передо мной.

Рука Сета соскользнула с моего плеча, и толпа мальчиков и мужчин без колебаний расступилась передо мной. Конечно, теперь они были услужливы — когда, вероятно, я шла навстречу тридцати годам службы.

Я прошла сквозь них, держа голову высоко, даже слыша смешки и поспешно прошептанные проклятия. Маленькая волна благодарности поднялась во мне за неожиданное присутствие Драконьего Принца — по крайней мере, его присутствие удерживало Братьев от откровенной враждебности.

Я поднялась по деревянным ступеням на низкий помост перед Южным крылом. Тот самый, на котором пятьдесят дней назад стоял Харум — и каждый из моих связанных Братьев до него. Я держала взгляд на Нити Грулине, делая маленькие шаги к центру, сужая зрение только до него, чтобы не чувствовать колющее ощущение от драконье-красных глаз Лангнатина.

Перед Нитью Знания я опустилась на колени на влажную, истёртую ткань, отмечавшую моё место, лицом прочь от несвязанных Братьев.

Он кивнул мне и, как и остальные пятеро, стоял с руками, сложенными перед собой, и капюшоном, скрывающим половину лица. В его затенённом взгляде мелькнуло сострадание — даже жалость, — и именно тогда я впервые по-настоящему испугалась своей Судьбы. К чему он собирался меня привязать?

— Перед восходящей луной Эргрина, когда ночь опускается в первый день твоего четвёртого спана, мы связываем тебя с этой Судьбой. Ты прошла испытание и согласилась быть связанной его результатом. С этого дня ты откроешь всю полноту своих способностей только тогда, когда будет выполнено условие. Если условие никогда не будет выполнено, ты будешь связана с ним на всю жизнь — навсегда такой, какая ты есть. Если же условие будет нарушено, ты станешь Сломленной Судьбой, будешь удалена из Братства и никогда больше не будешь принята ни в Ивенфолд, ни в какой-либо двор.

— Это известно.

Я вздрогнула, когда хор мужчин и мальчиков прогремел эти слова вместе — громче, чем я когда-либо слышала.

— Танидвен Трелефтир, в этот день ты связана с Судьбой Брака, — сказал он, и у меня внутри всё оборвалось. — Ты должна выйти замуж за победителя предстоящих Игр Лейтхарда.

В ушах зазвенело, мысли закрутились в мучительном вихре. Если вокруг и были удивление, недовольство или смех, я их не слышала. Я слышала только слова «Судьба Брака» снова и снова. Этого не может быть.

Смерть я, пожалуй, приняла бы легче, чем это.

Нить Грулин что-то сказал, но до меня не дошло ни слова. Лишь потому, что я видела десятки таких Церемоний, я вспомнила следующую команду. Встать. Я поднялась, перед глазами всё плыло. Я заморгала, сдерживая слёзы, всё ещё стоя лицом от толпы.

И тогда я встретилась с его взглядом — с Драконьим Принцем. Он смотрел на меня холодно и оценивающе. Ни сочувствия, ни тепла — только любопытство.

Нить Эрсиммон шагнул вперёд и коснулся моего плеча. Его загорелое лицо резко контрастировало с бледным Советом. Прикосновение было твёрдым, а взгляд — неожиданно устойчивым, отчего он казался моложе, чем позволяли морщины на лице.

— Я буду сопровождать тебя на Остров де Курвин. Мы садимся на паром на рассвете.

Я кивнула, всё ещё не в силах осознать происходящее. Теперь он станет моим наставником, будет давать советы, как выполнить мою Судьбу. Я с трудом представляла, что старый учёный вообще может знать о турнирах и ухаживаниях.

Судьба Брака.

Я не могла это постичь. И всё же всё было решено — слово сказано. Я посмотрела на остальных Нитей, но им, по большей части, было всё равно. Ничего уже нельзя было изменить.

Если я хотела раскрыть свою силу полностью, мне предстояло выйти замуж за победителя битвы силы. Не ума. Не поэзии и не книг. Моим мужем станет красующийся третий сын с раздутым эго и крепким правым хуком. С каждой секундой, что я стояла, застыв на этом помосте и думала об этом, всё становилось только хуже.

— Повернись и посмотри на них, — Нить Эрсиммон цокнул языком и убрал руку с моего плеча. — Подними подбородок, девочка.

Я сжала челюсть и развернулась, встречая лица Братства, перешёптывающиеся между собой. Я не могла найти Сета в этом подавляющем море белых, насмешливых глаз, уставившихся на меня. Первая Судьба Брака почти за пять спанов — и досталась первой и единственной девушке.

В почти двух спанах, что я провела на Ивенфолде, это был один из немногих коридоров, где я ни разу не бывала. Он предназначался для гостей, а гости на наших продуваемых ветрами утёсах были такой редкостью, что я удивлялась, почему весь проход не утонул в пыли по колено. Мне даже стало немного тепло на душе при мысли о том, как Нить Исилим сдирает паутину с оловянных канделябров, пусть бусины, закрывавшие половину моего лица, и звенели друг о друга, щекоча и раздражая нос.

Я метнулась в сторону, прячась в тени маленькой ниши, когда впереди, в левом коридоре, по ковровой дорожке застучали сапоги. Это было скорее инстинктом, чем осознанным решением — будто меня застали там, где мне быть не положено. И всё же я не смогла удержаться и прислушалась, когда к шагам присоединились два голоса.

— Девочка скоро встретится с вами, мы за ней послали, — хриплый голос Нити Грулина был мгновенно узнаваем.

— А что с вашими исследованиями оружия? — ответил принц. — Когда это произойдёт?

Я прижалась ближе к стене, сдерживая желание выглянуть из-за угла.

— Скоро, — сказал Грулин. — Наши изыскания предполагают — через спан.

— Целый спан? — переспросил принц. — И вы называете это «скоро»? Вы сказали моему отцу, что это неминуемая угроза.

Нить замолчал на мгновение, и когда заговорил снова, в голосе прозвучало раздражение:

— Вы молоды. Вы не до конца понимаете, с какой скоростью движутся королевства. Для древней магии вроде этой пять лет — это действительно скоро. Понадобится время, чтобы заявить права на эти земли. Земли Звука — упрямый народ, и лес для них куда роднее, чем для вас.

— Я прощу вам намёк на моё невежество, Нить, — отозвался принц. — Я знаю, что вы привыкли поучать мальчиков.

— Прошу прощения, если мои слова прозвучали неуважительно.

Оба замолчали, и я представила, как они стоят, расправив плечи, словно чванливые птицы.

Через короткую паузу Лангнатин заговорил снова:

— А что насчёт девочки?

— Девочки? — в голосе Нити Грулина прозвучало удивление.

Я, в свою очередь, затаила дыхание, сгорая от любопытства.

— Да, — сказал принц. — Какой будет её сила, когда она проявится?

— Мы не можем знать, — ответил Грулин. — Танидвен использует прикосновение, чтобы чувствовать эмоции других. Когда её условие будет выполнено, она сможет чувствовать без касания, на расстоянии. Или её воздействие усилится.

Он задал тот же вопрос, что вертелся у меня в голове:

— Усилится?

— Мы допускали, — неуверенно продолжил Нить, — что она сможет не только чувствовать эмоции, но и влиять на них.

Я сглотнула, и в тишине, последовавшей за его словами, этот маленький звук показался оглушительным. Никогда прежде я не слышала, чтобы Нити обсуждали, какой может стать моя сила после выполнения Судьбоносного условия. Каждый раз, когда кто-то спрашивал, от нас отмахивались одними и теми же фразами: это непостижимо, лишь путь Судьбы определяет будущее, нужно пройти его до конца и не заглядывать за туман времени.

Влиять на чувства других… Это было бы чем-то новым. Скорее всего, мне всё равно пришлось бы прикасаться к людям, но тогда я могла бы успокаивать страх или превращать печаль во что-то светлое. Я мельком задумалась, смогу ли влиять на собственные эмоции — или только на чужие. Было бы чем-то особенным — обладать такой властью над самой собой.

— Она может менять то, как люди чувствуют? — спросил Лангнатин.

— Это лишь одна из многих возможностей.

— А что насчёт моего кузена?

— Он хорошо продвигается, — сказал Нить Грулин. — Желаете его увидеть?

Значит, один из пятидесяти с лишним сопливых мальчишек на этом проклятом острове был кузеном Драконьего Принца. Я не знала этого раньше, но, в общем-то, это не удивляло. Последние пять лет я держала голову опущенной и почти не интересовалась новыми прибывшими. Они и так быстро узнавали обо мне и начинали избегать. Слухи распространяются быстрее Нокса, и я была одной из тех историй, которые всё ещё дышат.

Принц замялся.

— Нет.

— Как пожелаете.

У короля Браксторна было две сестры, которые могли быть матерями этого кузена Лангнатина. Принцесса Дериналлис, на год старше короля, жила с ним в Драундхейвене после смерти своего первого и единственного мужа много лет назад. И королева Хайамис, на спан младше их, была замужем за королём Каненриллом из Земель Запаха. Насколько мне было известно, у них уже было несколько сыновей, включая принца Брасксиллана, но я не слышала ни о каком Лунно-Касаемом в их семье.

Я услышала шарканье шагов — но чьих именно, сказать не могла.

Потом принц заговорил снова:

— Вы свободны, Нить.

— Мой принц.

Я прижалась спиной к стене и только потом позволила себе облегчённо выдохнуть, когда шаги Грулина удалились по коридору в противоположную сторону, а не в мою. Другие шаги двинулись вперёд, затем дверь открылась и закрылась. Коридор погрузился в полную тишину — кроме моего собственного быстрого дыхания.

Я выждала целую минуту, считая каждую секунду. Даже после этого я постояла ещё немного, в тишине, успокаивая сердце и поправляя бусины. Нужно было, чтобы моё появление у его двери выглядело естественно.

Когда я вышла в коридор, сердце у меня остановилось.

Он не был пуст.

Драконий Принц стоял передо мной, как статуя, сложив руки на груди. Его холодное лицо было таким же острым, как и на помосте. Он был не бледнее остальных Братьев Земель Зрения, и всё же, с его тёмными волосами и чёрными одеждами, он словно светился в полумраке.

— Я достаточно времени провёл в Землях Звука, чтобы услышать, как двигается мышь, — сказал он. — А ты, странная девочка Братства, куда громче мыши.

Холодный страх пролился по телу, как ледяной дождь. Я опустила голову.

— Простите. Я не знаю, о чём я думала.

— Ты была любопытна, — сказал он. — Я не упрекаю тебя за это. Но если собираешься подслушивать, тебе придётся быть умнее.

Я держала голову опущенной, чувствуя, как румянец заливает щёки, и ждала, когда он меня отпустит. Я была уверена, что вскоре последует выговор от Нитей. Это было уже не просто неловко — я была совершенно уничтожена стыдом.

— Меня зовут Лангнатин, — сказал он. — А ты — Танидвен.

Он произнёс это так же, как и все Братья — быстро и одинаково выделяя каждую часть, словно читал имя с страницы, а не обращался к живому человеку. Ни капли заботы о «а», ни тёплого округления, ни растяжения первого слога. Я была уверена: будь я из Земель Вкуса или с Ароматных Холмов, он бы постарался. Но, как и всегда с выходцами из Земель Касания, даже наши имена не удостаивались от принца ни капли уважения.

Я всё же кивнула.

— Я просил об аудиенции, — сказал он, и в его тоне было что-то такое, что заставило меня поднять глаза. Он указал на себя двумя пальцами, приглашая подойти. — Давай зайдём внутрь. В этом зале могут быть не только твои уши.

Не дав мне опомниться, он развернулся и снова открыл дверь, шагнув внутрь спиной ко мне. Заинтригованная, я последовала за ним и закрыла дверь.

Его покои были куда роскошнее даже комнаты Сета. Мужчинам, связанным с островом — Нитям или тем, кто служил здесь, — полагались собственные комнаты. У меня тоже была своя, но это было скорее следствием моей женственности, чем какого-либо почёта. Моя комната была простой: узкая кровать и маленький стол. У Сета — мягкие простыни, более толстый матрас и недавно вырезанный стол.

У Драконьего Принца было две комнаты.

Та, в которую мы вошли, казалась предназначенной исключительно для сидения. Одно кресло стояло напротив узкой кушетки, между ними — небольшой столик. На серебряном подносе дымилась чашка с горячим напитком и стояли два пустых кубка. Через приоткрытую дверь в левом углу я увидела край большой, удобной кровати — простыни были разбросаны по матрасу, а подушка валялась на полу. Я мало что знала о правилах, касающихся встреч мужчины и женщины наедине, но мне казалось неправильным видеть его неубранную постель, и я невольно покраснела.

— Чай? — спросил принц Лангнатин, усаживаясь и взмахом руки указывая на дымящийся сосуд.

Я покачала головой.

— Нет, спасибо.

— Ваша Светлость, — его голос звучал лениво, но пронзительный взгляд был совсем не таким.

Я моргнула.

— Простите?

— Ты должна называть меня «Ваша Светлость».

Румянец стал ярче.

— Конечно, Ваша Светлость. Я не подумала.

Он прищурился, но не зло — это был внимательный, оценивающий взгляд. Мне он не понравился. Он потянулся к чайнику и налил себе чашку тёмной, горячей жидкости. Я не знала, зачем отказалась. Было холодно, и я действительно хотела чаю, но почему-то показалось вежливее не принимать его.

— Подойди ближе.

Я сделала несколько шагов вперёд и остановилась у второго кресла. Дрожащие руки я положила на его спинку, опираясь на мягкий бархат. Он смотрел на меня с такой сосредоточенностью, что мне отчаянно хотелось отвернуться, но я была уверена — это будет невежливо.

— Как давно ты здесь?

— Сразу после начала моего второго спана, — ответила я и увидела, как он напрягся. — Ваша Светлость.

Он расслабился и усмехнулся.

— Если ты собираешься на Остров де Курвин, тебе придётся научиться манерам.

— Если, — эхом повторила я, а потом хлопнула ладонью по рту, заставив бусины зазвенеть.

— Что это было? — спросил он, делая глоток чая.

Я сглотнула.

— Ничего.

— Ты сказала «если». Почему?

— У меня нет выбора, Ваша Светлость, — ответила я. — Я должна отправиться на Остров де Курвин.

— Ты недовольна своей Судьбой.

Лгать не было смысла — это и так было очевидно.

— Нет, Ваша Светлость.

— Мысль о том, что каждый мужчина на арене будет сражаться за твою руку, тебя не прельщает? — спросил он, наклоняясь вперёд и ставя чашку обратно на поднос. — О том, что они будут перед тобой заискивать?

Я рассмеялась, несмотря ни на что.

— Я уверена, если бы мужчины знали, что победа принесёт им ещё и меня, большинство участников просто бы сдалось.

Принц Лангнатин не рассмеялся. Он просто уставился на меня.

Я опустила голову.

— Простите, Ваша Светлость. Я сказала лишнее.

— Почему ты так думаешь?

Я покачала головой, не поднимая взгляда от ткани под моими руками и не зная, с чего начать. Он должен был понимать — он ведь Драконий Принц, а его отец — покровитель этого проклятого места.

Принц поднялся, и я невольно отступила на шаг. Его взгляд пригвоздил меня своей силой.

— Они всегда заставляли тебя это носить?

— Нет, Ваша Светлость, — ответила я. — Это из уважения к вам.

Он приподнял бровь.

— Подойди.

Я замялась. Я знала о прикосновениях мужчины и женщины только в самом научном смысле, но в его натуре, в жаре его взгляда было что-то такое, что приковывало меня к месту. Сердце глухо колотилось в груди.

— Я не причиню тебе вреда, — сказал он. Когда я всё равно не двинулась, он протянул руку. — Твоя сила работает через прикосновение. Я хочу, чтобы ты сказала мне, что почувствуешь, когда коснёшься меня.

— Вы хотите, чтобы я прочитала вас? — переспросила я. — Ваша Светлость.

— Да.

Принц Земель Зрения отдал приказ. С грохотом в ушах я обошла мебель и встала перед ним.

Я смотрела только на его протянутую ладонь, боясь поднять взгляд. Подняла дрожащую руку и коснулась его. Моя загорелая кожа прижалась к его белой, и я ощутила его чувства так же ясно, как вкус на языке.

Я сглотнула, кожа покрылась мурашками. Желание и тревога. Почти в равной мере.

— Что ты чувствуешь? — спросил он.

Дыхание сбилось, и я сосредоточилась. Под желанием, под тревогой — там были амбиции, но их затеняло что-то ещё. Страх или беспокойство. Любопытство. Тоска. Раздражение.

А ещё глубже — нечто новое. Другая «прослойка» чувств. Там тоже было любопытство. Голод, жадность, ревность. Но вместе с ними — удивление, гордость и любовь.

Я отдёрнула руку и отступила на два шага. Я никогда не считывала столько с одного человека. Моргнула и подняла свои белые глаза к его кроваво-красному взгляду.

— Вы чего-то боитесь или сомневаетесь в выбранном пути. Вы знаете, что что-то должно случиться, но не уверены, что хотите этого.

Его челюсть напряглась.

— Что ещё?

— Вы стремитесь быть чем-то большим, чем являетесь, но что-то — или кто-то — удерживает вас, — слова вырывались сами, быстрее, чем я успевала их обдумывать. Я не могла остановиться. Братья так редко позволяли мне пользоваться даром, а мысли Сета я обычно угадывала ещё до прикосновения. — Вы жаждете приключений, но при этом чего-то боитесь.

Лангнатин всматривался в мои глаза.

— Я вижу, ты обнаружила больше.

— Вы и ваш дракон очень близки, — осторожно сказала я.

Он моргнул.

— Ты можешь «прочитать» её через меня?

Я замялась, потом медленно кивнула.

— Она пытается понять меня. И она голодна.

Драконий Принц запрокинул голову и рассмеялся. Этот звук меня встревожил, и я замерла, ожидая выговора.

— Ты говоришь слишком прямо, — сказал он уже серьёзнее.

— Простите, Ваша Светлость.

— Но в одном я восхищён твоей дипломатией, — добавил он.

— Ваша Светлость?

— Я знал, что чувствую, когда ты меня коснулась, — сказал он. — Ты не упомянула о моём влечении к тебе ради моего достоинства — или из собственного чувства приличия?

Моё лицо снова вспыхнуло.

— И то, и другое, Ваша Светлость.

Он шагнул вперёд, и я судорожно вдохнула.

— Посмотри на меня.

Я подчинилась, подняв подбородок. В его лице проступили чувства, которые он не успел спрятать — его интерес ко мне напоминал те первые месяцы на Ивенфолде, до того, как драконье пламя сожгло мою репутацию. Слышал ли он, что обо мне говорят Братья? Его глаза подсказывали — нет.

— У меня нет твоего дара читать людей, — сказал он хрипловато. — Но я из Земель Зрения, где мы превыше всего ценим красоту. И ты, странная Лунно-Касаемая мышка, от тебя трудно отвести взгляд.

Во рту пересохло.

— Мне очень хочется увидеть твоё лицо полностью. Без этого покрытия.

Он сократил расстояние, поднимая палец к моему лицу.

Я отпрянула.

— Ваша Светлость, я не думаю, что это разумно.

Лангнатин открыл рот, будто собирался возразить, потом моргнул и отвёл взгляд, уставившись на дымящийся чайник.

— Да. Ты права. Ты быстро учишься.

Я снова растеряла все слова, лицо пылало, а взгляд метался по комнате. Я сама не до конца понимала, почему остановила его. В тот миг, когда он потянулся ко мне, у меня всё внутри перевернулось, а кожа вспыхнула совершенно новым ощущением. Я хотела, чтобы он прикоснулся ко мне, чтобы снял бусины с моего лица — и в то же время я этого боялась. Я не знала, что это значит и к чему может привести.

— Было приятно познакомиться с тобой, Танидвен, — сказал он, и его непроницаемая маска вернулась.

Я тяжело сглотнула. Оттолкнув его, я, по сути, сама себя и отослала. Во мне поселилось странное разочарование, а следом — отрезвляющее раздражение. Я искала его одобрения и не понимала, зачем. Он никогда не был для меня принцем — я не знала Земель Зрения и не стремилась к одобрению их двора. Так почему же мне вдруг стало важно его мнение?

— И мне, Ваша Светлость.

Он больше не встретился со мной взглядом, и я направилась к двери. Уже положив руку на ручку, я замялась.

— Вы будете на Играх, Ваша Светлость?

Не знаю, что заставило меня спросить. Но мне хотелось знать.

Он всё-таки посмотрел на меня — и я ощутила крошечную победу. Один уголок его губ приподнялся в усмешке.

— Будем надеяться, ради нас обоих, что нет.

Я кивнула, пытаясь ответить улыбкой — и не сумела. Напряжение схлынуло с меня волнами, когда я вышла и быстро зашагала прочь от той комнаты и от этого человека — навсегда.

Я не понимала, что он имел в виду, но я видела тот отблеск в его глазах. И в нём не было ничего доброго.