Туман рассвета был гуще обычного — он прижимался к утёсам и стелился так близко, что я видела лишь ближайший край крутого спуска к мшистому причалу. Но какой бы плотной ни была пелена, она не скрывала пустоту. Здесь не было никого. Ни единой души.

— Пора, — Нить Эрсиммон коснулся моего плеча, и я вздрогнула, уклоняясь от его руки.

— Ещё нет, — сказала я. — Мне нужно попрощаться.

Сета не было. Я пришла к пристани незадолго до отплытия, и обычно друзья провожали уходящих. Но его здесь не оказалось.

— Здесь только сам остров, — неуклюже заметил Нить Эрсиммон. — Пойдём, ты простудишься.

— Смерть и брак — мои неизбежные судьбы, — пробормотала я, всё ещё глядя на тропу, надеясь, что Сет вот-вот выбежит из тумана. Наверняка забыл. Или проспал.

— Будет время на жалобы, когда будем в лодке. Игры через десять дней. Мы и так еле-еле успеваем, — сказал он.

— Мне всё равно.

— Тогда ты предпочтёшь стать Сломленной.

— Нет, — я наконец обернулась к нему, и раздражение вырвалось наружу. — Я знаю свою Судьбу и разблокирую свою силу. Но нигде не сказано, что я обязана встречаться с женихом до того, как он победит.

Нить Эрсиммон приподнял бровь.

— Ты бы предпочла остаться на этом острове ещё на неделю?

Он попал в точку, и он это знал. Я не хотела быть здесь ни секунды дольше — и никогда этого не скрывала. Я уже представляла, как мальчишки будут меня изводить, какие шутки отпускать, какие ядовитые намёки делать на мои мизерные шансы когда-нибудь «поймать» мужчину.

Мне нужно было уехать. Но я не видела Сета с тех пор, как сделали объявление. А вдруг я больше никогда его не увижу? И тут меня настигла мысль: а вдруг он сам решил не приходить? Может, моя Судьба Брака изменила его отношение ко мне.

Я простонала:

— Пожалуйста, ещё пару мгновений.

Матросы суетились вокруг лодки, загружая последние пустые поддоны. Все припасы этой недели уже давно унесли. Прозвучал рог, и Нить Эрсиммон снова коснулся моего плеча.

Кто-то подошёл сзади. Капитан уже подгонял нас однажды — я поняла, что ждать больше нельзя.

— Кого ты ждёшь?

Это был не голос капитана.

Я резко обернулась, испугав Нить.

— Сет?

И вот он — бледный Сет, с белыми прядями, падающими на глаза. Он осторожно улыбался мне, уже стоя на борту. Я в два шага пересекла трап и прыгнула к нему, обвив руками его плечи. Он поймал меня с приглушённым смехом.

— Клянусь своей кровью, Сет, — сказала я ему в шею, переполненная облегчением. Потом отстранилась, и мои ноги снова коснулись досок. — Почему ты на борту?

Кто-то звякнул в колокол, и матрос снял с кнехта мокрую верёвку.

Сет замялся, лицо его исказилось. Он был так же укутан, как и я — перчатки, плотный плащ, готовый к дороге. Я не могла прочесть ничего, кроме того, что было написано у него на лице. К счастью, я слишком хорошо его знала. Он что-то скрывал.

Нить прочистил горло, и я обернулась к нему.

— Его пригласили на Игры в качестве зрителя.

Я в изумлении и радости посмотрела на Сета. Не могла поверить своему везению. Я не буду одна?

— Это же чудесно. Кто тебя пригласил?

Он не разделил моего восторга. Вместо этого его лицо стало слегка зеленоватым — а корабль ещё даже не отошёл от причала.

— Драконий принц. Через посредника.

— Драконий принц? — повторила я, осторожно улыбнувшись. — Поднимаешься по лестнице мира, да?

На его лице снова отразилась тошнота.

— Не совсем.

Я моргнула и скрестила руки на груди.

— Я не понимаю.

Сет бросил взгляд на Нить Эрсиммона, потом снова на меня.

— Он мой… кузен.

Корабль дёрнулся, отходя от причала, и я потеряла равновесие. Сет потянулся к моей руке, но я отстранилась, шагнула в сторону и ухватилась за деревянные перила.

Над головой завыл ветер, а мне всё равно не хватало воздуха.

— Что?

Сет тяжело вздохнул.

— Драконий принц — мой кузен. Приглашение пришло от моей матери, принцессы Дериналлис.

Это не сделало происходящее хоть сколько-нибудь понятнее. Он вырос сыном «никого» и ненавидел Земли Зрения. Так он всегда говорил. Я уставилась на него. Как я могла знать его столько лет, так и не узнав по-настоящему? Разве моя сила не должна была помогать мне видеть правду, намерения людей? А он лгал мне годами.

— Ты племянник короля Браксторна?

Матрос протиснулся между нами.

— Всем пассажирам в каюты! — крикнул он. — На палубе не задерживаемся!

Я продолжала смотреть на Сета, пытаясь понять, почему он мне лгал.

Он поморщился.

— Пойдём, поговорим внутри.

— Почему ты мне не сказал?

Его гримаса стала глубже.

— Я не хотел, чтобы ты относилась ко мне иначе.

— Иначе? — я фыркнула. — Ты выставил меня дурой. Ты — дворянин, человек королевских дворов. А говорил, что ты никто, какой-то мальчишка из Затопленных Деревень.

— Он не лгал, — вмешался Нить Эрсиммон, и я вздрогнула, забыв, что старик стоит прямо за моей спиной. — А теперь, если вы не возражаете, я пойду перегнусь через борт, пока это проклятое море не останется позади.

Нить, пошатываясь, прошёл мимо нас, вцепившись побелевшими пальцами в борт. Сейчас он выглядел на несколько степеней более больным, чем пару минут назад.

Я снова уставилась на Сета.

— Это ничего не меняет, — сказал он. — Я всё тот же.

— А до того, как тебя привезли на остров, где ты жил?

Он поморщился.

— Во дворце в Драундхейвене.

Я покачала головой. Предательство и растерянность столкнулись во мне, как гром и молния — одно за другим.

— Почему ты решил, что я стала бы относиться к тебе иначе?

Губа Сета дёрнулась.

— Потому что так было всегда. Всю мою жизнь. Моя мать была не в восторге, когда узнала, что её единственный сын — Лунно-Касаемый. Она изгнала меня, когда мне было семь, желая иметь со мной как можно меньше общего. Но Нити прекрасно знали, кто я. Они относились ко мне лучше, чем к другим мальчишкам, надеясь, что мой дядя даст им за это больше золота. Остальные это замечали и ненавидели меня. А когда ты появилась около моего третьего спана, ты ничего об этом не знала. Ты была одна — как и я.

Он стянул одну перчатку и протянул мне руку. Я знала, что он предлагает — позволить мне прочесть его. Я тоже сняла перчатку.

В тот миг, когда моя ладонь коснулась его, я почувствовала его искренность.

— Но почему ты решил, что я тебя отвергну? — спросила я.

— Я столько раз хотел тебе сказать, — ответил он. — Думал сделать это после своей Церемонии Судьбы. Но потом меня связали службой с этим местом, и я не мог вынести мысли, что ты будешь ненавидеть меня до конца своего пребывания здесь. Это было эгоистично. Прости.

Через наше прикосновение вспыхнули смятение и печаль, но вместе с ними — нетерпение и мольба. Привязанность, отчаяние. Я почувствовала всё, что он чувствовал в этот миг, и поняла, что не могу по-настоящему на него злиться.

— Я прощаю тебя, — сказала я.

Его глаза распахнулись.

— Тани.

— Но с одним условием.

В его сознании мелькнула тревога.

— Любым.

Я улыбнулась.

— Ты расскажешь мне всё о Драундхейвене. Ни единой детали не утаишь.

Сет усмехнулся, убрал руку из моей и снова обнял меня. Я прижалась к нему, а он уткнулся лицом мне в шею. И снова возникло это ощущение — что в нашем объятии есть что-то большее, что-то слишком нежное, о чём мы никогда не говорили вслух. Но мы оба сделали вид, что не заметили.

— По рукам, — сказал он.

Матрос снова заорал на нас, и мы разошлись, направляясь к двери каюты через палубу.

Мы уже отошли на приличное расстояние от причала, и туман начал вновь поглощать остров. Я видела лишь его край, тающий в облаках. Вернусь ли я когда-нибудь на Ивенфолд? Я надеялась, что нет, но даже сама эта надежда заставляла меня чувствовать беспокойство. Нити выбрали мою Судьбу, и, если повезёт, она больше никогда не приведёт меня к его продуваемым ветрами берегам.

Новый звук прорезал свист ветра и крики морских птиц. Глухой удар воздуха. Матрос на верхней палубе указал вверх и закричал.

Я подняла голову в тот миг, когда облака разошлись, и Сет схватил меня за руку.

Чаэтор парила в небе.

Её стреловидная шея расширялась у головы, покрытой рубиновыми чешуями, и длинную морду. Один её глаз уставился на нас сверху, и я почувствовала холод её тёмного взгляда. Она раскрыла пасть, пробуя воздух, пролетая над серым утром.

Она тряхнула головой, и красные чешуйки вспыхнули в свете рассвета. Затем она издала рёв, обнажив два ряда острых, как бритва, зубов. Мы все вздрогнули — но огня не последовало. Вместо этого она нырнула вниз, крылья накренились, и она ринулась к воде рядом с нами. В последний миг она выровнялась, её четыре мощные лапы повисли, а изогнутые когти чиркнули по вспененным гребням чёрных волн.

Её крылья надулись от ветра, свет пробивался сквозь красноватую перепонку между тёмными, похожими на пальцы, рёбрами. Хвост сужался, а затем расширялся, заканчиваясь шипастой булавой. Она была длиной с наш корабль, а с расправленными крыльями — куда шире.

На её спине, в кожаном седле, сидел Драконий принц. Снова в ездовых штанах и в дорогущей меховой накидке, закрывающей его от пояса и выше, Лангнатин держался без всякого напряжения, лишь одной рукой за петлю седла.

Вокруг нас матросы закричали и замахали руками — их страх мгновенно сменился восторгом, когда они узнали всадника и поняли, что это не тёмный кошмар Скирмтольда, а их собственный принц.

Мы с Сетом не махали, но его драконьи красные глаза всё равно нашли нас. Он посмотрел на нас обоих и слегка склонил голову. Потом что-то сказал — слова унесло ветром — и Чаэтор взмахнула крыльями, уходя вверх и вперёд.

Через несколько вдохов они снова растворились в облаках, и лишь кончик её хвоста скользнул из виду.

Сет посмотрел на меня.

— Нам многое нужно наверстать.

Я задумалась, вспоминая всё подряд: что я подслушала про оружие, которое появится через спан, про собственные силы, а потом — мою встречу с принцем. Какой неожиданной оказалась его череда вопросов — и его чувства. Мы с Сетом даже не успели толком поговорить о моей Судьбе. Я сама ещё не успела её осмыслить.

— Да, — нахмурившись, согласилась я. — Всё вот-вот изменится.

Сет взял меня за руку, и я почувствовала его тепло.

— Не всё.