Следующие два дня прошли почти так же, как и предыдущие. Фокслин разворачивал каждого посетителя, и я не мешала ему. Я попыталась — и всё пошло прахом. Врагг даже не поинтересовался, как я себя чувствую: услышав слова «восстанавливается после болезни», он просто развернулся на пятках, пробормотал что-то о том, что увидит меня «в тот самый день», и ушёл.

А вот перед Теолланом мне было стыдно. Но со временем я найду способ выполнить свою часть сделки. Он помог мне, намекнув на интерес принца Иамаллана, и я помогу ему в ответ — изложу свою теорию о том, почему женщина вообще может быть Лунно-Касаемой. Даже если это будет последнее письмо, которое я напишу перед концом.

Единственным исключением, которое сделал Фокслин, оказался Плониус. Вчера портному позволили — под его присмотром — оставить в комнате большую коробку. За ограниченное время он лишь подогнал уже существующее платье под мои мерки, но, если судить по цвету его кругов под глазами и по предыдущему наряду, это должно было быть нечто удивительное.

Я так и не открыла коробку.

В этом не было смысла — я и так знала, что там увижу. Очередная победа «Истории Пяти», без сомнений. Мефлуана всегда описывали с акцентом на её белоснежную кожу, и на всех картинах она была окружена снегом. Чистота в каждом шаге. Нетронутая, незапятнанная. Если я подниму крышку, то увижу белое платье — цвет, символизирующий мою добродетель. Музу, перекроенную до того, как муж заявит на меня права и «загрязнит» своим образом.

Пусть эта коробка хоть сгорит — мне всё равно.

И потому, учитывая, насколько жёстко Фокслин держал почти всех на расстоянии, я удивилась, услышав стук в дверь.

Я вынырнула из дремоты, смутно припоминая, что сквозь сон слышала чей-то приглушённый разговор. Сегодня ночью я собиралась бежать. Я не знала, когда мне ещё выпадет шанс поспать в такой удобной постели, да ещё и с преданным стражем у двери, который, казалось, и сам почти не спит.

— Ворска?

Это был Фокслин. Он говорил через закрытую дверь.

— Да? — ответила я, садясь.

— Можно войти? — спросил он. — Это просто я.

— Конечно, — сказала я, но всё же бросила взгляд на тумбочку у кровати, где лежал зуб дракона. Я спрятала его за пояс юбки и натянула сверху блузку, когда он открыл дверь.

Фокслин всё ещё пугал меня — в основном из-за своих размеров, хотя он был чуть стройнее Врагга. Но в его янтарных глазах была доброта, к которой я невольно тянулась. К тому же я заметила, что одна из его татуировок изображает потягивающегося дракона, и это меня очаровало.

Сегодня он выглядел неловко, но больше того — обеспокоенно.

— Прости, что беспокою, — сказал он.

— Что случилось?

Фокслин выдохнул.

— Септилис был арестован Городской Стражей.

Его слова ударили меня, словно по лицу.

— Что? — вырвалось у меня, когда смысл дошёл. — Почему?

— Его поймали при попытке отправить письмо с содержанием, признанным изменой, — тихо и ровно ответил Фокслин.

Чёрт. Он действительно это сделал — отправил письмо, чтобы предупредить короля Оденора о перевороте.

Я задышала чаще. Я не могла его потерять. Я не могла справиться без него.

Арестован? Этого не могло быть. Мы должны были бежать сегодня ночью, а теперь мой единственный союзник под замком. Я не могла этого допустить.

Руки задрожали.

— Где он?

Фокслин с мрачной гримасой оглянулся на дверь.

— В восточной башне.

Я кивнула и повернулась к зеркалу, освобождая волосы из небрежной путаницы. Начала заново заплетать косу, прижимая её к голове. Корни уже отросли, и теперь их можно было разглядеть с нескольких шагов — но только если специально вглядываться. На всякий случай я стала припудривать пробор коричневой косметической пудрой, но сегодня этого не сделала.

— Нет, — сказал Фокслин, и я увидела его искажённое отражение в отполированном металле передо мной. — Туда ты не пойдёшь.

Я приподняла бровь и продолжила заплетать — уже на середине головы, ускоряя движения рук. Фокслин скрестил руки и прислонился к стене.

— Я знаю твой план, миледи. Ланг сказал мне не мешать твоему уходу.

Я замерла, пальцы запутались в волосах. Обернувшись, я поймала его взгляд и не увидела в нём ни капли жестокости.

— Тогда не мешай мне сейчас.

Фокслин цокнул языком.

— Не трать впустую всё, что Септилис сделал ради тебя, навещая его.

Клянусь Близнецами, я ненавидела это место. Здесь не было ничего, кроме людей, творящих друг с другом мерзости. По крайней мере, в Госсамире опасность была естественной: холод, жажда, голод, звери. Там ты ясно видел свой конец. А это… это было не природой. Это была извращённая, уродливая жестокость, пропитавшая каждый камень Драундхейвена. Мне хотелось закричать.

— Я не могу просто позволить им держать его в тюрьме, — сказала я.

Раздражение вскипело и переросло в ярость, и я зашагала по комнате. Резко развернулась к Фокслину.

— Его мать наверняка поговорит со стражей.

— Его мать и потребовала его ареста. — Фокслин вскинул руки в отчаянии. — Ты ничего не сможешь сделать.

Дериналлис посадила собственного сына? Неужели у неё совсем нет сердца?

Меня трясло целиком — от гнева, которого я никогда прежде не чувствовала. Гнева, похожего на гром и на всё сломанное разом. Гнева сильнее, чем у Врагга, гнева, способного рушить миры. А потом он исчез, будто его смыло с меня, и осталась только невыносимая, рвущаяся наружу потребность плакать.

Ветер вышел из моих парусов. Я опустилась на край кровати.

— Я не могу уйти без него.

Фокслин подошёл к окну и уставился в шторы. Потом быстро обернулся ко мне.

— Я говорю тебе это, потому что он оставил стражнику слово: ты должна забрать еду у Кэлли.

Я моргнула.

— Кэлли?

— Повариха, которая приносила тебе еду последние несколько дней. Думаю, вы уже встречались.

Я вспомнила повариху, с которой познакомилась, может быть, неделю назад, внизу, на кухнях. По тому, как Фокслин выделил её имя, было ясно: это не было обычным «забрать еду». Сет использовал свои последние слова, чтобы передать мне следующую фазу плана — чтобы я всё ещё могла сбежать.

— Ты хочешь, чтобы я всё равно бежала? — спросила я. — Оставив Сета?

Фокслин тяжело вздохнул.

— Это твой единственный выбор. Забери еду сейчас и следуй его указаниям буква в букву.

Сет вложил в это столько усилий, и я знала, что худшим исходом для него было бы, если нас обоих арестуют. И всё же это казалось таким жестоким — быть пойманным накануне нашего побега. Должно было быть что-то, что я могу сделать. Или что-то, что может сделать Ланг. Если уж он не захочет на мне жениться, может, хотя бы освободит моего первого настоящего друга в этом мире.

Я опустила взгляд на Ханиндреда, и практичность, связанная с нуждами дракона, на мгновение сузила границы моего мира. Я вздохнула, заставляя себя думать. Ему нужно было поесть, и у Кэлли наверняка найдётся настоящая еда для него. Сохранить жизнь себе и Ханиндреду было главным приоритетом.

Я последую инструкциям Сета. Я найду повариху и подготовлюсь к уходу. Но я ещё не сдавалась. Пока нет.

Я подошла к стражнику и коснулась его руки.

Он моргнул в замешательстве, отдёргивая ладонь.

— Миледи?

Но этого было достаточно. Достаточно, чтобы пока ему довериться. Я кивком указала на Ханиндреда.

— Ты присмотришь за ним? Постережёшь?

Фокслин кивнул.

— Да. Я останусь, пока ты не вернёшься.

Того, что я почувствовала в нём, мне хватило, чтобы поверить.

— Спасибо, — искренне сказала я.

— Это моя работа.

— Не думаю, что это входит в твои обычные обязанности. К тому же это было работой и Уэйнстрилла. А его я не поблагодарила.

Фокслин ухмыльнулся.

— Уэйнстрилл — тот ещё проходимец.

Его улыбка была заразительной, и я на миг ответила ему, прежде чем мысль о Сете стёрла это выражение с моего лица. Бросив последний взгляд на спящего Ханина, я легонько коснулась руки Фокслина и распахнула дверь.

— Я скоро вернусь.

— Не ходи к той башне, Ворска.

— Прощай, Фокслин, — сказала я, легко ступая в сторону садов.

— Невозможная женщина, — пробормотал он себе под нос.

Я проигнорировала его и направилась к лестнице. Мысли путались, пока я спускалась к кухням. Бусины я снова не надела — и намеренно. Если Врагг решит отозвать своё предложение, сочтя меня «неподобающей», это будет отличной победой. К тому же мне нужно было как можно меньше внимания, никаких вопросов о моей болезни или о предстоящей свадьбе. Бусины объявляли меня незамужней женщиной из Земель Зрения. Без них я скорее сойду за служанку из Земель Вкуса. Если мне придётся бежать из замка одной, быть узнанной может означать разницу между жизнью и смертью.

Я нашла Кэлли, отчитывающую мальчишку, который месил тесто. На его лице было куда больше муки, чем на её собственном. Я подошла к ней, не обращая внимания ни на кого вокруг, и сделала реверанс.

— Значит, это ты, — сказала она, когда я выпрямилась.

— Да, мэм.

Она закатила глаза и схватила меня за руку.

— Пошли со мной, девчонка.

Я опустила голову, пока Кэлли тащила меня за предплечье в кладовую, а затем вниз по ступеням — в винный погреб. Пыльные бутылки заполняли полки, а под медленно капающим краном из бочки растекалась лужица пролитого эля.

Кэлли отпустила мою руку и обогнула две огромные бочки, подходя к одной из полок. Она толкнула доски, и те распахнулись, открывая за собой сырой, тёмный коридор — полностью неосвещённый.

— С тех времён, когда здесь был порт контрабандистов.

— Это выход?

Она кивнула и оглядела меня с головы до ног.

— Сегодня ночью ты спустишься сюда с беловолосым. В пещере внизу будет лодка. Греби через город, держась справа от Кривого Шпиля, а дальше — куда вам там нужно.

— Я буду одна.

Кэлли моргнула, затем кивнула.

— Всё равно. Хотя с вёслами тебе, может, будет тяжеловато.

Что-то в этом сломало что-то внутри меня.

— Я справлюсь, мэм. Спасибо.

— Вот и ладно, — сказала она, с сомнением разглядывая меня, а затем хлопнула ладонью по одной из бочек. — Я оставлю сумку на этой вот бочке. Смотри, не забудь, а то сдохнешь с голоду ещё до Вердаска.

Я сглотнула.

— Спасибо. Ещё раз.

Она неловко похлопала меня по плечу.

— Этот Врагг — тот ещё ублюдок. Если это избавит тебя от него, мне больше ничего и не нужно.

Снова схватив меня за руку, она потащила меня, как непослушного ребёнка.

— А теперь я накормлю тебя и твоего малыша.

По настоянию Кэлли я съела миску рагу, и она следила, чтобы я доела всё до последней ложки, словно сомневалась, что меня вообще кормят.

Ханиндред проснулся.

Громкий человек здесь. Еда?

Человек — друг. Еда скоро, — ответила я мысленно, проглатывая очередной обжигающе горячий, хорошо приправленный кусок кролика.

Я услышала, как у него заурчал живот.

Друг еда хорошо.

Я закатила глаза, продолжая есть, размышляя, чем Фокслин сумел его накормить. У него был собственный виверн, и он был близок к Лангу, так что я была почти уверена — ничего слишком отвратительного Ханину он не подсунул.

Сонно… еда, — пробормотал он. Я почувствовала, как наша связь ослабевает, когда Ханиндред снова уснул. Он проспал почти весь день, и я удивилась, что он так устал, но, наверное, это было к лучшему — перед дорогой ему стоило как следует отдохнуть.

Когда я закончила, Кэлли дала мне мясо для него. Потом снова похлопала по плечу и отправила меня восвояси.

В главном зале я остановилась на ступенях.

Я посмотрела на его оживлённый проход, видя, как вся невидимая работа замка происходит прямо у меня на глазах. Горничные несли чистое бельё от одной лестницы к служебному коридору, гонцы проносились мимо, а двое лютнистов шагали к южному выходу. Сквозь этот поток ног узкая винтовая лестница уходила вверх — к арочной решётке, за которой, как я полагала, находилась восточная башня. Я посмотрела на миску с сырым мясом в руках, затем ощутила за спиной зуб дракона. Дневной свет отбрасывал длинные тени на мраморные полы замка.

Я покачала головой и поднялась по главной лестнице, подавляя желание увидеть Сета и убедиться, что с ним всё в порядке. Он был племянником короля, его советником. Его камера в башне, вероятно, мало чем отличалась от моих собственных покоев, и бежать к нему всего через час после ареста было бы откровенной глупостью.

Нет. Я накормлю Ханина и составлю настоящий план — скорее всего, придётся умолять Ланга. И если понадобится, я проглочу свою гордость и сделаю это.

Солнечный свет согревал меня, пока я снова пересекала сады. Мысли были так заняты Сетом и ночным побегом, что я не обращала внимания на окружение.

Потом я посмотрела на дверь — и едва не уронила деревянную миску, когда тошнотворное чувство разлилось во мне, как вода по песку. Дверь в мою комнату была распахнута настежь, и даже отсюда я видела, как она перекосилась на петлях, её поверхность была искривлена. На полу — пара сапог. Неподвижная.

Ужас накрыл меня, когда я бросилась к входу.

Ханин?

Ответа не было.

Я позвала снова, в его сознании, так громко, как только могла, — и наткнулась лишь на глухое, бессознательное сопротивление.

Фокслин лежал на полу, с закрытыми глазами. Густая кровь растеклась вокруг его головы: часть собралась лужей на камне, остальное впитывалось в золотистую дорожку ковра. Я рухнула на колени и прижала пальцы к его шее.

Мгновение — ничего. Грудь сжалась.

Потом я заставила себя дышать, сосредоточиться, и надавила сильнее. Пульс. Слабый, но был. Он был жив.

Кровь пропитала мне колени. Я приподняла его голову и нашла источник раны — чем-то тупым и тяжёлым его сильно ударили в затылок.

Фокслин тихо застонал, когда я уложила его голову обратно на ковёр.

Паника закрутилась в голове. Я вскочила и закричала, зовя стражу, зовя на помощь. Кого угодно.

Отбросив волосы с лица, я бросилась вглубь комнаты. Юбки тянули вниз от тяжёлой, влажной крови, и шаги выходили неровными. Я уже знала, что увижу.

Пустая кровать.

И всё же я рухнула на пол, снова и снова зовя Ханина — в мыслях и вслух, обыскивая каждый угол, хотя знала: его здесь нет.

Он не был мёртв. Я чувствовала это. Его присутствие всё ещё было где-то рядом — приглушённое, словно в глубоком сне.

Под одеялом я нашла изжёванный цветок: жёлтый бутон и размазанные белые лепестки всё ещё можно было различить. Домил.

Тот, кто это сделал, пришёл подготовленным — чтобы усыпить Ханина.

Я рванула к двери, перепрыгнула через неподвижное тело Фокслина и закричала ещё громче. Наконец появились двое стражников. Я не остановилась.

Мне нужно было найти Ханина. Сейчас же. И самый быстрый способ — найти Теоллана. Клянусь кровью, я надеялась, что он всё ещё в замке.

Слова Ханина вернулись ко мне, когда я сбегала по главной лестнице, — и всё встало на свои места.

Громкий человек пришёл и дал ему сонную еду.

А я сидела на кухне, ела рагу из кролика, пока моего дракона уводили, а Фокслина едва не убили.

Я едва не врезалась в посудомойку и на бегу пробормотала извинение, протискиваясь мимо неё. Она ахнула и уставилась на меня в ужасе, но я лишь бежала дальше, не понимая её реакции. Поняла я только в главном вестибюле, когда поймала своё отражение в позолоченной металлической раме.

Моё платье было залито кровью. Та же алая жидкость покрывала мой нос и щёку. С моими странными глазами и воинственным кровавым мазком я наконец выглядела как та дикарка, за которую меня все принимали. Более того — я выглядела так, будто меня саму только что ударили ножом. Но времени разбираться не было. Я тёрла лицо на бегу по отполированному мрамору. Взгляды и шёпот тянулись за мной следом, но мне нужно было добраться до Теоллана. Библиотека была лучшей ставкой. Если его не окажется там — я найду его покои. Если и там его не будет — я буду кричать, пока не найду.

Он был следопытом. Он найдёт Ханина. Он должен.

Я пронеслась за мужчиной с охапкой книг. Когда он обернулся и увидел меня — всю в крови, — он взвизгнул и прыгнул в ближайшую нишу. Я не обратила внимания, лишь ускорилась, когда свет снаружи сменился с золотого на густо-янтарный.

Я снова позвала Ханина в мыслях, уже зная, что он под действием домильного сна. Единственным утешением было то, что этот сон, возможно, сохранит нашу тайну — если я найду его до того, как он проснётся и покажет свои глаза.

Добежав до библиотеки, я распахнула тяжёлые деревянные двери. Комната раскрылась передо мной — сотни и сотни разноцветных корешков на десятках полок. Всё расплывалось и искажалось, пока я моргала, смахивая слёзы и проясняя взгляд. Я не могла позволить себе сломаться. Я должна была быть сильной ради него. Я не имела права его подвести.

Я заметила лишь одного служителя, который убирал книги с низкого деревянного стола на уровне мезонина.

— Теоллан? — крикнула я.

Служитель вздрогнул, уронил книги и сердито уставился на меня. Мне было всё равно. Я крутанулась на месте, вглядываясь в каждый проход, который могла увидеть, и снова закричала, зовя своего беловолосого собрата:

— Теоллан?

В конце одного из рядов открылась дверь, и я узнала ту самую приватную комнату для чтения, которой пользовалась раньше. Я резко повернула голову, сердце ударило в груди.

Я услышала его раньше, чем увидела, и этого было достаточно, чтобы сразу понять, кто это.

— Что за… —

Голос Ланга оборвался — раздражение мгновенно сменилось тревогой. Он выглядел почти таким же взвинченным, как и я: в руках он сжимал бумаги, хотя, в отличие от меня, был куда менее залит кровью. Он стоял посреди библиотеки.

— Стая Эдрина, Та — Ворска.

Он сглотнул, бросив взгляд на суетящегося служителя — единственного свидетеля своей оговорки, — оставил бумаги на ближайшем табурете и быстрым шагом подошёл ко мне. Его голос стал намного мягче.

— Это кровь? Что случилось?

Я задыхалась, слова не успевали за мыслями, и всё вырвалось наружу спутанным потоком:

— Ханин… и Фокслин. Мне нужно знать, где он — мне нужен Теоллан.

Ланг прищурился.

— Ты ранена?

Его большой палец скользнул по моей щеке — там, где я, должно быть, не дотёрла кровь. И даже мимолётное прикосновение его эмоций едва не подкосило меня. Этот человек страдал.

— Кто это сделал?

Я отступила, его прикосновение сейчас было слишком сильным.

— Это не моя кровь. Я не знаю, кто… кто его забрал.

Ланг опустил руку, сжав её в кулак у бедра. Он глубоко вдохнул через нос.

— Помедленнее. Что произошло? Где Фокслин?

Я глотала воздух, как воду, большими, судорожными глотками. Почему от одного его вида мне хотелось развалиться на части? Всё, чего я хотела, — упасть в его объятия и позволить ему всё исправить. Но это был мой дракон. Мой друг. Слова Ханина — сильны вместе — отдавались в голове. Я должна была быть сильной ради него. Сейчас — больше, чем когда-либо.

Собрав крохи самообладания, я заговорила:

— Кто-то напал на него. Я ушла поговорить с Кэлли, а когда вернулась, он лежал без сознания и истекал кровью. — Глаза Ланга метнулись к двери. — Я отправила к нему стражу. Он пока жив, но он ранен.

Ланг кивнул, но я видела напряжение в его теле — и понимала его куда лучше, чем он мог себе представить.

— А Ханиндред?

— Пропал, — выдохнула я, делая ещё один дрожащий вдох. — Кто-то его забрал.

По его кроваво-красным глазам пробежала целая вереница расчётов.

— Клянусь Пятёркой…

— Мне нужен Теоллан. Он следопыт. Он уже чувствовал запах Ханина, может, он сможет его найти.

Ланг медленно покачал головой.

— Думаю, Теоллан нам не понадобится.

— Почему?

— Я знаю, кто его забрал.

Тот же самый ужас накрыл меня волной, утягивая вниз, пока я, словно ногтями, цеплялась за её песчаный берег.

— Много лет назад, в ночь перед тем, как мой брат должен был получить своё драконье яйцо, я украл его у него. Я забрал Чаэтор и объявил её своей.

Виновник меня не удивил — но это ничуть не уменьшило страх.

— Врагг забрал Ханиндреда?

— Думаю, да, — сказал он. — Возможно, он заподозрил, что ты собираешься бежать.

Я сжала челюсти.

— Где он?

— Это слишком опасно.

Это было предупреждение, которое я собиралась проигнорировать. Всё зашло слишком далеко. Эта семья отняла у меня слишком многое.

— Где он? — повторила я.

Ланг шагнул ближе, сокращая расстояние между нами, и покачал головой.

— Подумай. Он забрал твоего дракона. Он боится, что ты уйдёшь, и делает всё, чтобы удержать тебя под своей властью, пытается запереть тебя здесь, в клетке. Не клюй на его приманку.

Он снова поднял руку — и на этот раз я не отступила. Его большой и указательный палец обхватили мой подбородок.

— Ты всё ещё можешь сбежать.

Всё, что я чувствовала от него раньше — его сожаление, раздражение, ярость, — сейчас усилилось во сто крат. Его прикосновение было почти невесомым, но за этими глазами он был отточен, как клинок, — оружие, готовое ударить.

Это лишь закалило мою собственную решимость, стало точильным камнем для моего гнева.

— Я их не брошу.

— Возможно, это твой единственный шанс выбраться.

— Ты бы бросил Фокслина? Ты бы бросил Чаэтор?

Я почувствовала, как эти имена ударили по нему.

— Мой дракон и мой единственный друг здесь, взаперти. Я скорее позволю заковать себя вместе с ними, чем проведу остаток жизни в бегстве в одиночку.

Ланг снова взглянул на дверь.

— Даже не думай меня останавливать, Лангнатин, — прорычала я, и в моём голосе зазвучало что-то драконье, низкое и глухое.

Его багровый взгляд был не менее смертоносным.

— Я и не собираюсь тебя останавливать. Я иду с тобой.