Главный вестибюль замка располагался высоко над уровнем воды каналов, его полы сверкали. В центре стояла величественная статуя мужчины на скале, устремившего взгляд вдаль. Мне хотелось подойти поближе, чтобы убедиться, что это Основатель Эдрин, но в тот день вестибюль не был моей целью. Я спустилась с последней устланной ковром ступени, держа голову опущенной. Никто не обращал на меня внимания, и мои мягкие туфли не издавали ни звука, когда я свернула за угол и продолжила спускаться туда, где находились кухни.

По крайней мере, моя одежда теперь была максимально похожа на камуфляж. Курьер доставил две шнурованных туники и две простые плиссированные юбки — такие же наряды я видела на служанках. Они давали мне свободу передвигаться без пристальных взглядов и позволяли выполнить ещё одну услугу Сета.

Две связки бус, оставленные сверху на стопке — одна чёрная, другая белая, — я тоже приняла с благодарностью. Это было матовое стекло, куда менее красивое, чем украшения, которые я носила раньше, но они добавляли ещё один слой к костюму, о котором я так мечтала. Сегодня я надела чёрные, и они многократно усиливали мою незаметность. Я приветствовала их, даже несмотря на то, что они раздражали мою кожу.

— Ушла?

Его маленький голос пронёсся у меня в голове громче обычного.

— Я скоро вернусь.

— Больно.

— Я иду за едой, — ответила я, зная, что это его успокоит.

Он недовольно фыркнул, но следующее слово прозвучало сонно и куда спокойнее.

— Еда.

С каждым днём его личность становилась ярче, и его слова — тоже. Иногда, когда он был более бодр, я чувствовала, как он прислушивается к моим собственным мыслям, разбирая их, чтобы понять смысл.

Я усмехнулась про себя, когда дошла до подножия лестницы — всего в нескольких футах над уровнем моря, где было и шумнее, и теплее. Я пошла на запах поднимающегося теста и свежей рыбы, и моё веселье сменилось тревогой. Он начал чаще открывать глаза и двигаться по комнате. Прошлой ночью он моргнул, и я увидела в них отражение яркой белизны своих собственных глаз. Он становился беспокойным, и, хотя большую часть дня всё ещё спал, скоро кто-нибудь увидит его бодрствующим и сложит всё воедино.

У меня заканчивалось время. Не только с драконом, но и с Лангнатином. Он должен был выбрать невесту к концу Танмера — а до этого оставалось всего сорок дней, — и, несмотря на его странную доброту ко мне, я едва ли была для него подходящей кандидаткой в жёны. Пока что.

И всё же он сдержал своё слово. Его свёрток, обёрнутый коричневой бумагой, с тремя книгами был единственным, что спасло меня от адской скуки. В Госсамире у меня никогда не было времени скучать — выживание поглощало всю мою энергию. Но здесь, с уютными покоями, защищающими меня от непогоды, и с едой и водой, которые приносили без промедления, мне оставалось только мыться или сидеть в том жалком подобии сада. Даже наслаждение чудесами палящего раннего солнца Танмера могло отвлечь лишь ненадолго, и я постоянно ощущала взгляды мужчин, следивших за мной. Эти дни были всего в паре шагов от тюремной камеры, прикрытые горсткой удобств.

Стража позволила мне сегодня выйти в замок — но только потому, что я оставила дракона позади. Они знали нас достаточно хорошо, чтобы понимать: я не уйду далеко и не задержусь надолго.

Мои мысли закрутились спиралью, когда я вошла в шумные кухни. Суетливые мужчины и женщины заполняли пространство, большинство — с тёплой тёмной кожей западных земель. В любой хорошей кухне обязательно был повар из Земель Вкуса, и, казалось, здесь, в чреве дворца Драундхейвена, их было на целых два спана.

Я посторонилась, пропуская мужчину с огромным персиковым пирогом, и тут же врезалась спиной в кого-то ещё. Я обернулась, опуская голову в извинении.

— Простите, мэм.

Широкие бёдра и запылённый мукой фартук повернулись ко мне. Её тонкие каштановые волосы были соскоблены в пучок, а лицо — суровое и покрасневшее.

— А ну, прочь отсюда, девчонка, — отмахнулась она рукой, и не было сомнений, что она из людей Дионала. В её голосе звучали все приметы хорошей фермерской семьи из Земель Вкуса — растянутое «у» и более жёсткое «р». — У нас тут и так дел по горло, без камеристки под ногами.

— Прошу прощения, мэм, — ответила я. — Меня зовут Ворска. Я надеялась—

— Ворска, — перебила она. Потом ахнула и уставилась на моё лицо. — Твои глаза. Значит, это правда.

Облегчение от того, что мне не придётся ничего объяснять, быстро сменилось осознанием, что я превратилась из одного вида «урода» в совершенно другой.

— Да, мэм.

— Я думала, ты жеребёнок из Барроулендса, — сказала она, прищурившись, вспоминая южную окраину Земель Вкуса. — Ты слишком тёмная для эуфона.

Я пожала плечами, стараясь не дать ей меня выбить из колеи.

— Я не знаю, где родился мой отец, мэм. Возможно, он был с пограничья, рядом с вашими равнинами.

Она сузила глаза.

— И говоришь ты слишком правильно для одной из них. Правда, что вы там в лесу младенцев убиваете?

Я сглотнула, едва зная, как ответить. Слух о том, что Лунно-Касаемых детей оставляют на ночь под открытым небом, нужно было сохранять, чтобы Триада не узнала о Сынах — целом племени Лунно-Касаемых в Землях Звука, — но я не хотела брать это на себя.

— Во всех землях говорят на общем, мэм.

Она фыркнула.

— Но не все говорят так, как ты. Всё отрывисто и чинно.

— У нас хороший слух на музыку вещей. Я улавливаю, как звучат другие, — сказала я размеренно. Триада чтила Пятерых, может, упоминание Мефлуаны, Музы вытащит меня из этого странного допроса. Я не могла сказать ей правду — что мой странный акцент был заслугой Ивенфолда. — Может, поэтому, мэм.

— Может, как говоришь. И не зови меня «мэм».

Женщина вытерла руки о и без того грязный фартук.

— Нам сверху передали про тебя. Тебе, значит, обрезки нужны.

Я кивнула, с облегчением чувствуя, что расспросы наконец закончились.

— Да, пожалуйста.

Женщина хмыкнула, бросив на меня странный взгляд, прежде чем уйти вглубь кухни. Я не сомневалась, что мои ответы будут известны всему замковому персоналу уже к концу дня.

И всё же она вернулась с щедрой деревянной миской, наполненной жилой, потрохами и ломтиками свежего мяса. Она передала её мне с явной неохотой.

Я присела в лёгком реверансе.

— Спасибо.

Она покачала головой, погрозив мне пальцем перед лицом.

— Смотри, сама из этого не ешь. Там наверху одна леди совсем хворая. Мисс Франсиллин. Её вчера на обеде у принца так выворачивало, что кишки наизнанку. Не хочу, чтобы меня потом обвинили, если ты тоже чем-то отравишься.

Я спрятала улыбку. Септиллис нашёл ингредиенты.

— Конечно, мэм. Спасибо вам за это.

Она отмахнулась, но я заметила, как она расправила плечи.

— Давай, иди.

С миской мяса в руках я пошла обратно, покинув кухню и выйдя в коридор для мытья посуды. Я почти побежала вверх по ступеням, стремясь как можно скорее вернуться к своему дракону. Это было самое далёкое расстояние, на которое я от него уходила, и я чувствовала, как это заставляет меня нервничать. Голова становилась тяжелее, мысли — беспокойнее. Но с каждой ступенью этот ментальный груз ослабевал.

Я была уже на два пролёта выше и собиралась выйти в главный зал, когда снова чуть не врезалась в кого-то. Прижимая миску к себе, я отступила в сторону, прижавшись спиной к перилам.

Мужчина, в которого я едва не влетела, выглядел таким же рассеянным — тёмно-рыжие волосы падали ему на глаза. Он поднял взгляд с готовой извиняющейся улыбкой, а затем замер. Я почувствовала, как он осматривает меня с головы до ног, и его кровавые глаза возвращаются к моему лицу и бусинам, покрывающим его.

Я сделала реверанс.

— Добрый день.

— Добрый день, Ворска.

Лангнатин указал на миску, которую я прижимала к груди.

— Это для него?

— Да.

Он кивнул.

— Хорошо.

Мы оба замерли, неловко стоя друг напротив друга. В ту ночь говорить было куда легче. Может, дело было в позднем часе, развязавшем нам языки? В тайне? Или, возможно, он был пьян и теперь вовсе жалел о нашем разговоре.

Я открыла рот одновременно с ним.

— Дай мне знать—

— Что Вы здесь делаете? — спросила я.

И тут же покраснела. Что это за вопрос такой?

В его выражение вновь проскользнула прежняя озорная искра.

— Это мой замок, если ты помнишь.

Он отсылал к той ночи и к моим собственным словам. Но сейчас, при утреннем свете, льющемся из окна и заливающем его белое лицо золотым сиянием, всё ощущалось иначе. Я не хотела думать о принце с теплотой. Не хотела думать о нём как о чём-то большем, чем о плане.

Я сглотнула, не подхватывая его игру.

— Да, конечно. Простите за мой грубый вопрос, Ваша Светлость.

Он едва заметно вздрогнул, в уголках глаз мелькнула тень.

— Ничего.

Новая пауза повисла между нами, и мы оба переступили с ноги на ногу, когда по лестнице мимо нас протиснулись двое мужчин, тащившие между собой бочку.

Я опёрлась свободной рукой о перила.

— Что вы хотели сказать?

— Ничего, — быстро ответил он. Потом попытался улыбнуться. — Просто… дай мне знать, если дракону что-нибудь понадобится.

Почему он мне помогает? Вежливость пахла виной — но за что? По отношению к Ворске он не сделал ничего дурного. Мне до боли хотелось найти повод коснуться его. Мне нужно было узнать, о чём он думает, что чувствует.

— Спасибо, Ваша Светлость, — сказала я.

— Библиотека, — он кивнул куда-то в сторону «вверх по лестнице», что было совсем не полезно, — хорошо укомплектована. Возможно, ты найдёшь там что-нибудь по вкусу.

Я кивнула.

— Если у меня есть ваше разрешение.

— Конечно, — сказал он так, будто это был нелепый вопрос.

Мы снова замерли. Любой из нас мог бы придумать предлог, чтобы уйти, и всё же… никто этого не сделал. Я убеждала себя, что это потому, что мне нужно склонить его к браку. Я ни к чему не приду, если не буду приветливой. И всё же я знала, что это объяснение пришло уже после того, как я задержалась слишком долго.

Он выглядел таким же потерянным, как и я.

— Я иду к каналам. Потренироваться.

— Понимаю, — я слабо улыбнулась, прежде чем осознала, что под бусами он всё равно этого не увидит.

Он сжал кулак.

— Хотели бы вы… Ты видела город?

Город был слишком далёкой перспективой, когда мне и внутри замка было тяжело. Я взглянула вверх по лестнице, зная, что мой дракон скоро снова начнёт ворчать.

— Пока нет, Ваша Светлость.

Лангнатин проследил за моим взглядом, затем кивнул.

— Когда ты сможешь отходить от него дальше, я с радостью проведу для тебя экскурсию.

— Вы слишком добры, Ваша Светлость, — сказала я. Слова застряли у меня во рту. Я не имела в виду их — и всё же в них было что-то настоящее. В этом маленьком жесте он увидел меня насквозь — мой замысел, мои мысли. Он был связан с Чаэтор так же, как я — со своим новым подопечным. Мы понимали друг друга.

— И вполовину нет.

Интенсивность его взгляда пригвоздила меня к перилам. Мимо прошла служанка, и ни один из нас не сдвинулся с места.

Я моргнула, собираясь спросить его.

Но, прежде чем я успела, он расправил плечи и опустил глаза.

— Я оставлю тебя с твоей миссией.

— Да, — сказала я, не понимая, почему у меня подпрыгивает сердце. Разговор был не более чем вежливым. — Хорошего дня, Ваша Светлость.

Я посмотрела себе под ноги, чтобы не споткнуться, и сделала первый шаг вверх в тот же миг, когда он шагнул вниз. Я сделала ещё один — и он повторил его.

Я резко подняла на него взгляд, а он смотрел на меня с ещё одним чувством, которое я не могла назвать. Желание протянуть к нему руку только усилилось.

— Ворска, — сказал он.

— Да?

Он провёл языком по нижней губе, и я проследила за этим движением, сжимая пальцы на краю миски.

Затем он выдохнул, и непроницаемый принц вернулся.

— Будь начеку.

Я кивнула, совершенно сбитая с толку.

— Как всегда, Ваша Светлость.

Когда я пошла дальше, наши шаги больше не звучали в унисон. Я вообще его не слышала — и не оглянулась, пока не поднялась на два пролёта. Только тогда я наконец позволила себе выдохнуть.