Я вышел под полуденное солнце южных дворцовых садов и прищурился от яркого света. Браксторн стоял на возвышении у розового гребня, рядом с ним — Септиллис. Я стиснул зубы, понимая, что следующий приторный фарс — какой-нибудь отвратительный обед — маячит всего через пару часов. А через несколько ночей после этого — мой ненавистный бал возвращения домой.

Не желая того, я снова подумал о ней. Меня это раздражало. Я не мог точно определить, что именно в ней так меня отвлекало. Её дракон, её показное безразличие, её обман. Что бы ни было источником этого, мне было трудно выбросить её из головы. Раздражение вспыхивало так же часто, как и интерес.

Банриллен, Врагг, тоже был здесь — его массивная фигура резко выделялась на фоне цветущего сада.

Прекрасно. Семейное собрание.

Голос Чаэтор прокатился в голове, и я ощутил её присутствие, спиралью скользящее в небе над пушистыми облаками Танмера.

Браксторн на улице во время Танмера? Он сморщится, как перезрелый персик.

Я усмехнулся, подходя ближе. Мой брат оторвал лепесток от осыпающегося растения, а лицо Септиллиса, как всегда, было каменно-неподвижным.

По крайней мере, эти двое остались прежними.

Чаэтор рассмеялась.

Он уже нашёл её? Воссоединился со своей детской любовью?

Я нахмурился — хотя задавал себе тот же самый вопрос. Септиллис был близок с Танидвен ещё в Ивенфолде. Даже простак увидел бы, какую любовь он к ней питал.

Белокурый советник повернулся ко мне, и по его лицу я не смог прочесть ничего. В этом он был мудрее Танидвен — давно научился держать выражение под контролем. Браксторн тоже обернулся, и его приветственная гримаса была столь же холодной, как всегда.

— Сын, — сказал Браксторн. — Ты уже выбрал жену? Это будет леди Франсиллин, леди Элисса или принцесса Марго?

— Мы ещё даже недели не прожили в Танмере, отец, — ответил я.

Он фыркнул.

— Я сделал предложение твоей матери в ночь нашей первой встречи.

— И посмотри, чем это закончилось, — холодно сказал я.

Мой отец покраснел, гнев коснулся кончиков его ушей.

— У меня два здоровых и сильных наследника-мужчины. Тебе остаётся лишь надеяться, что твой брак будет столь же успешным.

Я приподнял бровь.

— Тогда мне жаль мою будущую жену, если ваш союз — вершина, к которой мне стоит стремиться.

Чаэтор одобрительно замурлыкала, но всё же одёрнула меня.

Ты играешь с огнём.

Огнём, который он зажёг, когда обезглавил её, — ответил я.

Мой отец шагнул вперёд и с силой ударил меня по щеке. Голова дёрнулась в сторону, но я не вскрикнул и не изменил выражения лица.

Банриллен улыбнулся.

Отец уставился на меня. Возраст согнул его спину, и теперь он был на несколько дюймов ниже меня. Но даже старый и ослабевший, он смотрел так, что это предупреждение было невозможно не заметить. Я знал: быть его кровью недостаточно, чтобы спасти меня, если я перейду слишком много его границ.

— Ты сделаешь выбор.

— Да, отец, — ответил я, моргая, чтобы сдержать слёзы. Боль жгла щёку, и я сжал руку, чтобы не прикоснуться к ней.

Появление Франсиллин в списке сначала меня удивило, когда он указал на неё. Почти в восемь спанов, она была старше меня более чем на спан. Учёная по интересам и старая дева по обстоятельствам. Но когда моя тётя, Дериналлис, напомнила, что она — двоюродная сестра Каненрилла, короля Земель Аромата, её присутствие в списке стало понятным.

Что может быть лучше для возобновления союза с Землями Аромата, чем если Плеть Курвина (кем я навсегда для них останусь) женится на родне Каненрилла — так же, как его жена, королева Хиамис, была вынуждена сделать сорок лет назад.

Мне, чёрт возьми, казалось странным, что Франсиллин согласилась выйти замуж за убийцу Браскриллана — своего собственного кузена и принца. Но, возможно, она вообще ни на что из этого не соглашалась. Хотя слухи ходили, что лорд Форддон уже вынюхивал вокруг неё ещё до Игр Лейтхарта, которые я так внезапно прервал, и, если верить его репутации, Франсиллин могла быть не слишком расстроена событиями того дня.

Отец какое-то мгновение изучал меня, а затем сделал шаг назад.

— Мы говорили о Ворске, — сказал он.

Я замер, потом один раз кивнул.

— И что с ней?

Его голос был низким, несмотря на намеренно пустые сады вокруг нас.

— Её предполагаемая лояльность. Пока что она остаётся. Если мы убьём её, её детёныш слишком мал, чтобы выжить. Пока что, с драконом, который едва ли больше спящего щенка, она не представляет угрозы. Но если этот щенок вырастет и начнёт кусать руку, которая его кормит…

— Ты боишься, что она обратится против нас, — сказал я.

— Очевидно, — протянул он. — Она дикарка. Даже с хорошими покоями и регулярной кормёжкой — что она сделает, когда мы вторгнемся в её лес?

Он вообще слышит себя? — подумал я, обращаясь к Чаэтор.

Успокойся, — ответила она.

— Когда дракон станет достаточно взрослым, чтобы представлять для нас хоть какую-то опасность, мы сможем испытать её лояльность, — сказал я.

Банриллен поднял взгляд.

— Испытать?

Я пожал плечами.

— Отправить её к северной границе и посмотреть, убьёт ли она ради нас кого-то из своих.

Мой брат сорвал ещё один лепесток, не сводя с меня глаз.

— Да, — согласился он. — Заставьте её убить свою родню.

Я кивнул и отвлекся на сад, разглядывая цветок передо мной. Я знал, как работают умы моего отца и брата. Если они сочтут Танидвен угрозой, по правде говоря, она уже мертва. И я не хотел, чтобы это случилось.

Ты и сейчас сохраняешь ей жизнь, — голос Чаэтор звучал с любопытством.

Это всё из-за тебя, — пошутил я, хотя вышло не очень. — Твоя одержимость красивыми вещами передалась и мне.

Эта — под твоей кожей сильнее, чем большинство.

Я поступил с ней неправильно.

Чаэтор издала укоризненный стон.

Ты оставил её дышать.

Я уверен, у неё на этот счёт другое мнение.

Септиллис прочистил горло.

— Возможно, есть и другой путь к её благосклонности.

Браксторн коснулся плеча Брата — отеческий жест, которым он никогда не удостаивал меня. Он всегда был слишком очарован Лунно-Касаемыми, веря каждому их слову. По-моему, это было не больше, чем подражание. Он знал, как видения Полуденного Шторм благоволили его деду, королю Превонтилу, по крайней мере до самого конца. Как Лунно-Касаемые выковали его репутацию, его наследие.

— Что скажешь, Септиллис? — спросил он.

Септиллис говорил медленно, будто взвешивая каждое слово.

— Я встретился с девушкой. А затем, прошлой ночью, она явилась мне в видении.

Я напрягся. Значит, они воссоединились. Он должен был узнать её так же быстро, как и я — или даже лучше, учитывая время, проведённое вместе. Я изучал его, пользуясь всеми преимуществами собственного Зрения и Зрения Чаэтор. Двое мужчин в городе, которые знали её такой, какая она есть на самом деле.

— Что ты видел? — Жажда в вопросе моего отца была слишком откровенной. Ещё один великий король, ведомый мальчиком-предсказателем. Прецеденты были, но оригинальности — мало. Интересно, на какое прозвище он надеялся. Браксторн Мудрый? Великий?

Септиллис закрыл глаза, словно видел это снова.

— Она была в белом платье в тронном зале. Похоже, это был её день свадьбы.

Браксторн нахмурился.

— Её свадьба? В нашем замке?

Септиллис кивнул, снова открывая свои белые глаза.

— Девушка не замужем и ничем не связана. Нам стоит укрепить её узы с нашим королевством. С мужем и младенцем на руках я не могу предвидеть, что она захочет уйти.

Вот к чему он вёл. Я задумался, не будет ли вскоре предложена и собственная рука Септиллиса. После стольких лет он явно всё ещё хранил к ней чувства.

Я не мог представить, чтобы Танидвен одобрила эту идею. Она не выражала ни малейшего желания выходить замуж. Септиллис, должно быть, сам решил, что выдать её — лучший способ сохранить ей жизнь.

Это был не худший план. И он не требовал, чтобы она убивала каких-нибудь эуфонов ради его исполнения.

Браксторн уставился на него, водя языком по щеке.

— Интересная теория, хоть и дорогостоящая — выбросить на ветер возможный политический союз.

— Разве это тоже не будет ценным политическим союзом? — спокойно возразил Септиллис.

Отец провернул кольцо на своём узком пальце.

— Допустим. Но кого бы ты выбрал для неё?

Он взглянул на меня.

— Оба принца не женаты.

Я поперхнулся. Септиллис знал, что я Сломал эту девушку. Дериналлис, возможно, и вытащила его тогда с арены, но он знал, что я сделал и что это значило. Как он вообще мог подумать о том, чтобы заставить её выйти за меня?

— Ха! — смех Браксторна отразил моё собственное недоверие. — Ты не можешь говорить это всерьёз, Септиллис. Свести принца с нищей из Земель Звука. Какой сигнал это пошлёт Триаде?

Он кивнул.

— Я понимаю, что это будет необычный союз, Ваше Величество. Но у вас уже есть ценность драконов, и вы не понимаете желаний тех, у кого их нет. Те, кто вокруг вас, завидуют им, ревнуют. Когда ваши союзники и враги услышат о девушке, можете быть уверены — они сделают ей собственные предложения.

Браксторн нахмурился. Септиллис попал точно в цель, нащупав сердце отцовской неуверенности.

— Ты думаешь, она получит предложения от других земель? — спросил Браксторн.

Септиллис снова лишь склонил голову, почтительный до конца.

— Все видели мощь вашего правления, Браксторн, и знают, что вожжи, которые вы держите, — часть этой силы. Они могут захотеть забрать девушку и её дракона у вас.

Банриллен хмыкнул.

— Тогда мы заставим её преклонить колено, как солдата.

Я закатил глаза.

— Женщины не могут приносить такую клятву.

— Я подумаю над этим, — сказал Браксторн. — Составь для меня список наших незамужних дворян. Уверен, какой-нибудь мелкий лорд покажется ей таким же принцем, как и любой другой.

Септиллис поморщился — едва заметно. Я бы не заметил, если бы не следил за ним с вниманием ястреба.

— Очень хорошо, Ваше Величество.

Я вздохнул, глядя на них всех с чувством, которое не мог определить.

Четверо мужчин обсуждают будущее женщины с невежеством свиней, — сказала Чаэтор, отражая то же самое чувство.

Я и в лучшие времена не любил свою тётю, но она хотя бы добавила бы в эту картину холодную, расчётливую проницательность.

Браксторн посмотрел на мой вздох с отвращением.

— Что это за звук, сын? Говори, если тебе есть что сказать.

Я покачал головой.

— Только то, что я не могу представить, чтобы кто-то из них принял руку какофа. Я уверен, она нас ненавидит.

Отец прищурился.

— Ты думаешь, она нас предаст?

— Нет, — ответил я быстро. Может, слишком быстро. Терпение, — одёрнул я себя. Я не хотел выдать вину и то непонятное тепло, которое испытывал к Лунной девушке. — Не в этом смысле. Но я не думаю, что её лояльность можно купить браком.

Он отмахнулся.

— Женщин легко склонить блеском и безопасностью, вот увидишь.

На это Чаэтор прогремела смехом.

Я лишь кивнул, лицо каменное.

— Как скажете.

Отец распустил нас, придумав какой-то предлог о том, что цветы режут ему глаза, хотя даже человек без Зрения видел блеск пота на его коже и то, как его шея дёргается от жажды. Он всегда ненавидел Танмер, но в последнее время его неприязнь была приправлена страхом, словно солнце могло высушить его, как гуля из старой сказки.

Септиллис последовал за ним, поклонившись нам с безупречной учтивостью.

Он был хорош. Лучше, чем я ему приписывал. Но когда Танидвен узнает, что её путь — выйти замуж за какого-нибудь знамённого лорда, которого она никогда не встречала, думаю, даже ему будет трудно скрыться от её гнева.

Банриллен не пошёл за ними, продолжая с непривычной сосредоточенностью срывать лепестки с нового растения.

Неохотно я подошёл к нему.

— Ты думаешь, Бан. А ты знаешь, что это для тебя вредно.

— Пошёл ты, брат.

Вот это больше похоже на правду.

— С удовольствием.

Я отвернулся от него, надеясь получить хоть немного передышки, прежде чем выдержать грядущий фарс с робкими женщинами.

Но голос Банриллена разрезал эту надежду, как зубы дракона — плоть.

— Жуткий помощник отца натолкнул меня на кое-что.

Я обернулся.

— На что?

Его выражение напомнило мне презрение отца. Он хорошо научился этому прищуру.

— На девушку, идиот.

— А, это. Не думаю, что он это сделал — сказал я. — Она глупая тварь из Земель Звука, не более того.

Медленная улыбка расползлась по его лицу. Та самая, что была у него, когда я два спана назад нашёл его мёртвого оруженосца.

— И теперь ты пытаешься меня отговорить. Интересно. Ты хочешь её себе?

Я рассмеялся — искренне, со своей стороны, при мысли о том, что Танидвен когда-нибудь согласится выйти за меня.

— Она ниже нас обоих, брат.

Банриллен не отступал, сжимая в своей окорокообразной руке бледно-розовый лепесток.

— И всё же, если бы ты взял её в жёны, ты контролировал бы и её тоже. Её дракон стал бы твоим. И красный, и синий — оба в твоём распоряжении. Наследный принц с двумя драконами.

Я снова улыбнулся — на этот раз при мысли о том, что Тани можно будет «контролировать» таким приземлённым изобретением, как брак.

— У меня уже есть один дракон. Взрослый, который наконец стал полезен. Мне неинтересно обучать ребёнка или приучать варварскую жену к нашим обычаям. Она едва отличает ложку от половника.

Банриллен швырнул размятый лепесток на пол.

— Он обещал мне дракона. Ты уже однажды украл его у меня, и я не позволю тебе сделать это снова.

Я лишь приподнял бровь, позволяя ему выговориться. Его упрямые просчёты уже не раз причиняли ему боль, но сейчас он, пожалуй, слишком близко подобрался к истине. Он бы заявил на неё права, если бы подумал, что это хотя бы отдалённо сможет мне насолить.

— Оставь девушку в покое, Бан.

— Это не твоё дело, что я с ней сделаю. Она ниже тебя, — выплюнул он.

— Если ты хочешь жениться на простолюдинке, у которой за душой лишь щенок и лохмотья на спине, — будь моим гостем.

Я дёрнул за рукав, выпрямляя его с нарочитым безразличием.

— Я был о тебе лучшего мнения.

Банриллен скривил губу и сократил расстояние между нами. Он ткнул мне в грудь своим толстым пальцем.

— Нет, это ты думаешь, что ты лучше. Не навязывай мне свою натуру, брат.

Я посмотрел на него в упор. В моих глазах было предупреждение — то, которым я пользовался редко.

— Ты не можешь контролировать то, что тебе не принадлежит.

Банриллен плюнул на пол, слюна повисла в его бороде. Он уставился на меня с яростью, соперничающей с ослепляющим полуденным солнцем. Он мог бы уложить меня на землю за считаные секунды, если бы решил начать драку. Он был огромен, и мышц в нём было достаточно, чтобы одолеть меня даже без клинка.

Но мы были на улице. И она тоже была где-то рядом. Он не рискнёт — не тогда, когда поблизости Чаэтор.

Мне стоило лишь бросить взгляд в небо, и его выражение изменилось.

Он сделал шаг назад.

— Это тебе так кажется.

Я пожал плечами.

— Делай что хочешь. Похорони своё будущее ради девчонки из племени. Это твоя жизнь.

Затем я отвернулся от него и засунул руки в карманы. Шёл медленно, вразвалку, насвистывая дурацкую бардовскую мелодию про взбивание масла. Для любого наблюдателя я был принцем, наслаждающимся прогулкой по саду, без единой заботы в мире.

Но моё сердце пропускало каждый третий удар, а в карманах дрожали руки. Мне оставалось лишь надеяться, что мой брат не настроен всерьёз.

Я бы предпочёл любого лорда из любых Земель для Танидвен — только не его. Интересно, понимал ли Септиллис, что он натворил, — на что способен мой брат. Мне придётся как-то её предупредить, если он и правда достаточно амбициозен, чтобы попытаться. Она заслуживала лучшего, чем наша семья, и уж точно куда лучшего, чем Врагг.