Нить Эрсиммон держал меня за руку железной хваткой, когда мы сделали первый шаг с парома на причал Иль-де-Курвен, хотя я прекрасно понимала — это было скорее для него самого.

Лунный свет рябил на волнах от множества фонарей, и вода с глухим плеском билась о деревянные сваи. Мы плыли не одни — на лодке было ещё несколько пассажиров; Нить не захотел платить за отдельную переправу. Все остальные уже сошли и почти дошли до самой суши острова, а мы всё ещё стояли, пока Эрсиммон приходил в себя. Путь занял меньше двадцати минут, а он умудрился позеленеть так, будто мы пересекли половину моря. Сет ободряюще похлопал его по второй руке, пока старик цеплялся за меня, словно за спасательный круг.

С причала остров выглядел не слишком впечатляюще. Он оказался меньше, чем я ожидала: большую часть его ширины занимали непроходимые скалистые выступы и бухты. Жилую часть выдавали лишь цепочки фонарей вдоль берега и широкая каменистая тропа, уходящая вглубь. Кроме маленькой гавани, смотреть было почти не на что.

Когда Нить наконец смог идти, мы направились к грузному бригадиру. Я не возражала против нашей медлительности — главным образом потому, что радовалась: в этот раз моего наставника не вывернуло наизнанку.

Бригадир стоял у деревянной стойки, освещённой двумя свечами, и приподнял очки, чтобы нас разглядеть.

— Зрители, полагаю?

Я заметила, как его взгляд скользнул мне за плечо, и задумалась, кого он вообще ждал в такой час. Все важные персоны наверняка прибыли ещё днём.

— Имена?

Нить Эрсиммон прочистил горло.

— Эрсиммон Калланри и Танидвен Трелефтир.

Голос у него дрогнул, лицо всё ещё было белым, когда он кивнул в мою сторону. Для человека, живущего на острове, такая морская болезнь была настоящим проклятием.

Мы прибыли поздно — по его же решению. Я до конца не понимала, зачем, ведь из-за этого мы пропускали приветственный ужин. Он что-то говорил про «непонимание его искусства», а у меня просто не было сил спорить.

Бригадир пролистал книгу.

— Да, ваш проезд оплачен. — Затем он посмотрел на Сета. — А ты кто такой, парень?

Сет улыбнулся, но глаза остались холодными.

— Септиллис из Драундхейвена.

Бригадир сглотнул и закрыл книгу. Он поспешно склонил голову.

— Разумеется, принц Септиллис. Простите мою дерзость. Её Высочество, принцесса Дериналлис, предупредила о вашем прибытии.

Сет неловко кивнул при упоминании матери.

Бригадир щёлкнул пальцами, и рядом появился мальчишка.

— Мой парень проводит вас в комнаты.

Сет поднял руку.

— Не нужно, правда.

Тот заискивающе улыбнулся.

— Я настаиваю. — И мальчику: — Люкс «Каджимеран».

Я поморщилась от этого названия. Каджим — старая, многовековая боль моего народа. Осада Триады и захват нашего города до сих пор отзывались в каждой новой истории, рассказанной детям.

Я тут же одёрнула себя. Земели Вкуса владели Каджимом, и я ничего не могла с этим сделать. Это был турнир Триады. Мой будущий муж почти наверняка будет из этих земель — возможно, даже из Земель Вкуса. Если я хотела хоть какого-то положения и шанса обрести свою силу, мне придётся лучше прятать свои симпатии и взгляды.

Мальчик засуетился и поклонился. Сет закатил глаза.

— Увидимся утром, — сказал он, сжав мои пальцы в перчатке. — Будь осторожна.

— Буду, — тихо ответила я, глядя в его встревоженное лицо.

— В прошлый раз, когда я тебя оставил, тебя чуть не отравили.

— Ключевое слово — «чуть».

— Это не смешно.

— Твой провожатый уже уходит, — сказала я, указывая на мальчишку, который уже лавировал под факелами.

Сет выругался себе под нос.

— Ничего не пей.

Я рассмеялась, пока он догонял мальчика, оглядываясь на меня с раздражённым видом.

Вот оно — то самое особое отношение, которого он так боялся. Я поняла его и улыбнулась, махнув ему вслед. Вскоре они исчезли в темноте.

Бригадир, похоже, удивился, что мы всё ещё стоим.

— Ну, идите уже. Ваши комнаты в крыле для зрителей.

Никакого провожатого для нас. Видимо, Братство заплатило недостаточно, чтобы заслужить что-то похожее на люкс.

Мы медленно пошли по доку, и я подстроилась под неуклюжую походку старика, используя время, чтобы рассмотреть остров. Растительность здесь напоминала Земли Аромата — ближайшего соседа, — но зелени было больше. Лианы гуще, деревья утопали в листве, кусты разрослись и одичали. Впереди высился песчаниковый выступ — низкий утёс, его голая каменная стена скрывала от меня главное сокровище острова, словно занавес перед труппой.

Арена была прямо за поворотом.

Но убегать, чтобы взглянуть на место моей Судьбы раньше времени, не имело смысла. С того момента, как я вошла в лавку портнихи под руку с принцем Брасксилланом, Нить Эрсиммон не спускал с меня глаз. Даже Сету не позволяли сопровождать меня по Лавенделлу — и, странным образом, меня это не раздражало. Попытка отравления потрясла меня сильнее, чем я хотела признавать, и присутствие Нити давало хотя бы иллюзию безопасности.

Эрсиммон уверял, что ничего не знает о заговоре, и его искренний шок я прочла достаточно ясно. Когда Брасксиллан попрощался с нами, первым делом Нить спросил, есть ли у меня враги. Я лишь приподняла бровь, и он вздохнул:

— Кроме большинства твоих несвязанных братьев, которые с радостью увидели бы тебя мёртвой?

Я ответила, что приказ могли отдать только шесть человек, и он молча ждал, пока я объясню.

— До Церемонии никто не знал, что моя Судьба приведёт меня на Иль-де-Курвен и сюда, в Лавенделл. Купцу дали указание уже после того, как Судьба была объявлена, а не раньше. Ни один из несвязанных Братьев не успел бы передать весть до нашего прибытия.

Он уже приходил к тому же выводу, но позволил мне закончить.

— Единственные, кто мог передать сообщение заранее, — это шесть человек, находившихся в зале тем утром.

Он откинулся назад.

— Ты думаешь, это дело рук Нитей?

— Одного из Вас. Или самого Драконьего Принца, — ответила я. — Связанные могут пользоваться почтовыми птицами. А у него есть свои рубиновые крылья.

Он напрягся и посмотрел на меня с такой остротой, что я невольно сглотнула.

— Никому больше этого не повторяй. Я серьёзно.

Я послушалась. Это был первый раз, когда он не назвал меня «девчонкой».

Потом он начал расспрашивать меня о принце Брасксиллане. Он, как и я, понял, что у того есть все шансы выиграть турнир.

С того дня на рынке я старалась по возможности не выходить из «Форбад Хоуп», за исключением ещё одной примерки, когда я старательно закрепила капюшон плаща, чтобы никто даже краем глаза не увидел мои волосы.

За нашими спинами два носильщика тащили наши вещи по каменной дорожке к арене. Один нёс всё самое необходимое: запасной плащ, мыло и инструменты, дорожную еду и обувь для помещений. Второй, к моему стыду, был целиком нагружен двумя коробами, доверху набитыми платьями для меня.

Игры длились всего два дня, а Нить Эрсиммон оплатил пять разных нарядов. Я не стала возражать против расходов, хотя некоторые из его выборов меня удивили. Я не была уверена, что Нити с таким количеством спанов за плечами можно доверять моду.

Мимо меня пронёсся оруженосец, больно задев плечом и почти не обернувшись, когда он свернул за угол в сторону арены. Я пробормотала что-то недовольное, потёрла будущий синяк и опустила руку на Нить. Он цокнул языком, и я снова крепко ухватилась за него.

— Вы собираетесь рассказать кому-нибудь о моей Судьбе? — спросила я.

— Я намерен объявить об этом на завтрашнем балу, — ответил он. — Мы не сможем это скрыть. В день свадьбы твоя Метка Судьбы всё равно сказала бы ему правду. К тому же секрет скоро выйдет наружу, раз Драконий Принц уже знает. Мы должны заявить об этом, но сначала я хочу посмотреть, как на тебя отреагируют женихи.

— Отреагируют?

— Я сказал принцу Брасксиллану, что мы будем на Играх, — пояснил он. — Посоветовал ему пригласить тебя на танец на приветственном ужине. Когда ты не появишься, он начнёт беспокоиться и думать только о тебе. Он наверняка будет искать тебя на завтрашних отборочных поединках.

Я нахмурилась.

— Вы правда так думаете?

— Он трижды заходил в гостиницу за последние два дня в надежде тебя увидеть. Ты каким-то образом его очаровала.

— Я едва с ним говорила.

Нить Эрсиммон усмехнулся.

— Вот и твой первый урок по завоеванию мужских сердец.

— Не говорить?

— Если сомневаешься — улыбайся и молчи, — сказал он и похлопал меня по руке.

— Завтра, думаю, принц Брасксиллан предложит тебе какой-нибудь знак своего расположения. Платок или символ его дома, чтобы надеть.

Мои щёки вспыхнули.

— Это… что-то значит.

— Ты не должна его принимать, — просто ответил он.

— Что?

Нить Эрсиммон бросил на меня предупреждающий взгляд.

За последнюю неделю я научилась его узнавать: он означал, что я отреагировала не так. Я всмотрелась в его лицо и задала вопрос медленнее:

— Почему я должна ему отказать? Если он может стать победителем.

Нить Эрсиммон некоторое время молчал, и я уже решила, что ответа не будет. Мы свернули за угол, миновали край скал — и наконец арена предстала передо мной.

Это было огромное сооружение из песчаника с вырезанными арками и изящными колоннами, украшенными головами и лапами всех животных пяти земель и за их пределами. В каждой арке висел маленький огонь, заливая здание пылающим светом, который тянулся высоко в ночное небо. Изнутри доносился характерный гул веселья.

На главном фасаде, над множеством колонн, были высечены Пятеро. Я заметила Хейна-Целителя, Основателя Земель Касания, стоящего в стороне, пока остальные четверо поражали Окторока. Здесь его изобразили как Хейна-Двуликого: одно лицо обращено к чудовищу, а ноги и второе лицо уходят прочь от битвы. Великая победа Пятерых — это было сокрушение твари из этого самого озера, монстра, который якобы раскрутил мир и запустил великое и вечное шествие луны и солнца по нашим небесам. Большая часть этой истории была ложью, как это обычно и бывает с историями.

Я сочувственно кивнула Хейну, подходя ближе, и той лжи, в которую Триада его заключила.

Нить сжал мою руку в перчатке, останавливая нас перед нависающими стенами.

— Ты должна выйти замуж за того, кто победит. Если принц Брасксиллан не выиграет, ты не можешь дать ни малейшего намёка на свою симпатию к нему. Завтра ты будешь женщиной-загадкой.

— Разве мужчины не сочтут это дерзостью?

— Конечно, — улыбнулся он. — И вот твой второй урок по завоеванию мужских сердец. Быть недосягаемой — значит быть желанной для всех. К тому времени, как я объявлю твоё Условие Судьбы на большом балу завтра вечером, у тебя уже будет список поклонников.

Я покачала головой и снова посмотрела на арену. Я понятия не имела, во что сейчас ввязываюсь. Но хуже всего было то, что я не могла решить: человек, ведущий меня к моей Судьбе, — глупец или гений куда больший, чем я когда-либо могла себе представить.