Следующим утром во время завтрака меня посетил лично принц. Снизошел, так сказать.

Я как раз допивала чай с печеньем. Повар снова расстарался. Оказывается, готовит он хорошо, просто на грязной кухне ему не работалось, а небольшая уборка вдохновила его на подвиги. И это лишь перебранная крупа. Что он приготовит, если почистить камин?

Я макала очередное печенье в чай, когда в двери постучали. Вместо «войдите» я сказала «открой», обращаясь к Комнате.

Дверь тут же распахнулась, повинуясь моему приказу, и порог переступил Тьер.

– Завтракаешь? – спросил он вместо приветствия.

– Пью чай, – кивнула я. – Макаю печенье в кипяток и жду, пока не перестанут всплывать пузырьки, думая при этом о тебе.

Мой намек был более чем прозрачен. Под печеньем я подразумевала Тьера и его утопление. Принц понял, но только хмыкнул в ответ.

Тогда я поднесла размякшее печенье ко рту и, вонзив в него зубы, откусила приличный кусок. Вот тут Тьер вздрогнул. Правильно, пусть знает, что я и покусать могу.

Я злилась на Тьера из-за его очередной каверзы. Напугать меня вздумал. А вот я возьму и надену подмененную корону. Посмотрим, что он будет с этим делать.

Но я все-таки принцесса, нельзя выпадать из образа. Вспомнив об этом, я отставила чашку и вежливо поинтересовалась:

– Чем обязана визиту, ваше высочество?

Тьер почему-то поморщился. Не понравился мой вежливый тон? Ему не угодишь.

– Я зашел сообщить, что коронация состоится сегодня на закате, – произнес он. – Прошу тебя быть готовой к этому времени.

Итак, у меня в запасе всего один день. Негусто.

– Как пожелаете, ваше высочество, – кивнула я.

И снова Тьер скривился. Да в чем дело, что его так задевает? Спросить об этом я не успела, он сам объяснил. А чтобы я сильнее впечатлилась, подошел к моему креслу, уперся руками в подлокотники и наклонился ко мне.

Что за манера – вечно сокращать дистанцию между нами до неприличного? Похоже, Тьер хочет быть ближе ко мне. Его так и притягивает, как магнитом.

– Зови меня, как раньше, по имени, – произнес Тьер. – Скоро ты сама станешь королевой, к чему нам эти формальности?

Он протянул руку и убрал выбившийся из моей прически локон мне за ухо. Сделал это подчеркнуто медленно, проведя пальцами по моей щеке, нежно ее погладив, но вроде как случайно.

И все же локон был лишь предлогом, чтобы коснуться меня. Кажется, Тьер просто не в состоянии удержаться.

Я приподняла одну бровь и откинула голову на спинку кресла. Старалась выглядеть уверенно, хотя сердце билось так оглушительно громко, что я едва слышала собственный голос за его стуком.

– Я обращаюсь к вам, как подобает обращаться к королевской особе, ваше высочество, – сказала я. Никогда бы сама не догадалась, что причина недовольства Тьера именно в этом.

– Не надо возводить между нами искусственные преграды. После коронации нам предстоит зачать ребенка, – напомнил он, как будто я могла об этом забыть.

Да я всю ночь только об этом и думала! И сны мне снились сегодня исключительно с пометкой восемнадцать плюс. В главных ролях я и Тьер. Та еще ночка была…

И вот сон перешел в реальность. Тьер рядом, протяни руку и коснись. Мы оба с трудом противились этому желанию. Брови Тьера нахмурились, челюсти сжались. Он смотрел тяжело и как-то отчаянно, что ли. Как смотрит пойманный в ловушку зверь.

– Зови меня по имени, – хрипло повторил он. Прозвучало как приказ, и я уже открыла рот, чтобы возразить (ненавижу, когда мне приказывают), но Тьер добавил с мольбой в голосе: – Прошу.

Это было так неожиданно, что я вздрогнула, а потом неуверенно кивнула. Я знала, как дать отпор злому Тьеру, но что делать с Тьером умоляющим понятия не имела. Против него моя защита была бессильна.

– Скажи это, – настойчиво попросил он.

– Тьер, – выдохнула я, подчиняясь.

Имя принца из моих уст прозвучало весьма интимно. Словно я простонала его в порыве страсти. Честное слово, я не специально! Оно само так вышло.

На этот раз уже Тьер содрогнулся всем телом, будто по нему прошелся электрический разряд. Он снова поднял руку и потянулся к моей щеке. Но выбившегося локона уже не было, ему нечем было оправдать свое прикосновение. Осознав это, Тьер так и не достиг цели. Его рука зависла на полпути, и я заметила, как сильно у него дрожат пальцы. Его буквально лихорадит. Неужели причина во мне?

Ответ я так и не узнала. Возможно, это к лучшему. Тьер резко выпрямился, втянул воздух сквозь стиснутые зубы и поблагодарил сухо:

– Спасибо.

А после, развернувшись на пятках, покинул мою спальню. Я даже опомниться не успела.

На столике остывал чай, лежали остатки недоеденного мной печенья. Все выглядело так, как до прихода Тьера. Словно его не было, и он мне пригрезился. Только щека все еще хранила тепло его прикосновения.

– Ох, это было горячо. Какой же он все-таки… принц, – мечтательно вздохнула Амфи из-под кресла. Естественно, сейчас она – девочка. Впечатлительная и романтичная.

Я тряхнула головой, прогоняя из нее туман. С этим надо что-то делать. Нельзя каждый раз растекаться лужицей, когда Тьер рядом. До добра это не доведет.

– Все, хватит! – хлопнула я в ладоши, вставая с кресла. – У нас остался один день, чтобы найти выход. Не будем терять время даром.

Амфи встряхнулся и кивнул. Вот так-то лучше. Пусть включает парня и айда со мной на поиски.

За порогом меня ждал сюрприз. Понятное дело, от Тьера. Больше не от кого.

Это был очередной мешок. Похоже, в Северном замке принято заворачивать подарки именно в них. На лицо острая нехватка оберточных материалов.

Мешок стоял прямо на проходе. Я осторожно ткнула его носком сапога, проверяя – не шевелится ли. Реакции не было, и я отважно заглянула внутрь.

Пора уже привыкнуть, что подарки Тьера далеки от адекватности. Но даже зная это, я все равно вздрогнула. В ноздри ударил запах железа. Я присмотрелась и разглядела на дне кусок сырого мяса. Тьер вздумал меня подкормить?

– Это для вампалов, – догадался Амфи.

Тут и до меня дошло. Тьер все-таки сделал это – собрал мне сумочку для прогулки по замку. Надо же, какая забота. Он серьезно думает, что я буду все это таскать с собой? Тогда надо было к мешку приложить носильщика.

– Можно мне? – Амфи посмотрел на меня глазами котика из «Шрека».

Да что ж такое! Все только и делают, что пользуются моей добротой.

– Делай, что хочешь, – махнула я рукой. – Мне все равно этот скарб ни к чему.

Едва получив разрешение, Амфи вгрызся зубами в кусок мяса. Проголодался мой дракончик. Утренняя каша явно не в его вкусе. Хотя сегодня она была сварена как положено. Чистая гречка, ничего лишнего. Спасибо золушкам-упырям.

Единственное, что я взяла с собой во вторую прогулку по Северному замку, это новый столовый нож. Прошлый я потеряла, метнув его в вурдалака. Если так пойдет дальше, я весь серебряный набор перетаскаю.

Амфи быстро расправился с мясом, и мы двинулись в путь. Вскоре добрались до первого распутья. Коридор раздваивался, и нам предстояло выбрать направление.

– В прошлый раз мы пошли налево, – сказала я, – и попали в кухню и Зимний сад. Идти туда снова не имеет смысла, выхода там нет. Значит, идем направо.

Правый коридор привел нас к лестнице на первый этаж. Я сочла это добрым знаком. Именно на первых этажах в нормальных домах расположен выход. Северный замок, конечно, далек от нормальности, но вряд ли здесь принято выходить в окно.

И снова потянулись скучные коридоры и брошенные комнаты. Первой по-настоящему интересной находкой оказалась картинная галерея.

Как в любой приличной королевской семье, у правителей Северного замка была своя галерея с портретами. Начиналось все с далеких предков, основавших когда-то Северное королевство и дальше до наших времен.

Это был длинный прямой коридор с портретами на стенах. Я шла вдоль них и крутила головой. Ближе к концу добралась и до Тьера.

Я остановилась перед общим портретом его семьи. Король с королевой сидели в креслах. Сбоку от матери стоял Тьер-подросток, а на руках у королевы сидел годовалый малыш – видимо, Джем.

Хорошая была семья. Когда люди счастливы вместе, это сразу видно. По тому, как соединялись руки короля и королевы, по беззубой улыбке малыша Джема, по ласковому взгляду королевы и даже хмурому Тьеру. Видимо, он всегда такой. Грустно, что эту дружную семью постигла такая печальная участь.

Я шагнула к следующему портрету. Едва взглянув на него, ощутила боль в затылке. В том самом месте, которым приложилась о каменный постамент. Пока боль была еще слабой, всего лишь отголоском той, что накрыла меня в склепе, но сам факт ее возникновения настораживал. До сих пор я ощущала ее только в склепе при попытке вспомнить, как попала в Северный замок.

Превозмогая боль, я присмотрелась к портрету. На нем была изображена девушка-подросток. Длинные светлые волосы завивались красивыми кудрями и обрамляли благородное лицо. В ее осанке, в легкой улыбке на губах, в том, как она сложила руки и повернула голову – во всем чувствовалось королевское происхождение. Девушка явно была не из простых. Впрочем, портрет обычного человека в королевской галерее не повесят.

– Где я могла ее видеть? – пробормотала я, до рези в глазах вглядываясь в изображение.

Девушка на портрете казалась до боли знакомой. До головной боли, если быть точной. Чем больше я на нее смотрела, тем хуже мне становилось. В итоге я не могла толком разглядеть изображение, так как перед глазами все двоилось и расплывалось.

На мою удачу Амфи не мучился ничем подобным. У пернатого со здоровьем был полный порядок. Именно он и просветил меня насчет девушки.

– Она похожа на каменную деву, – заявил Амфи.

– Да ладно? – поразилась я.

– Ага, – кивнул Амфи. – Ее лицо напоминает лицо из камня.

Я прислонилась к стене и закрыла глаза. Если не смотреть на портрет, боль сразу отступает, и можно подумать. Неужели я нашла прототип каменной девы? В таком случае интересно узнать, кто она такая. Возможно, это прольет свет на проклятие.

Все портреты были подписаны. Наверняка и на этом указано имя того, кто на нем изображен.

– Под портретом есть надпись? Прочти, пожалуйста, – попросила я Амфи.

Пернатый в негодовании зашелестел перьями:

– Ты за кого меня принимаешь? Магические животные не читают на языке людей. Делать нам больше нечего.

Я вздохнула. Мой спутник еще и безграмотный. Опять все надо делать самой.

В другое время я бы без проблем прочла надпись. Благо уже выяснилось, что местный язык я понимаю не только на слух, но и в письменном виде. Но проклятая боль в затылке… Она как будто охраняла тайну каменной девы, мешая мне приблизиться к разгадке.

Но сдаваться не в характере сестер Шестовых. Открыв глаза, я шагнула к портрету. Всего шаг, но каким трудом он мне дался! Я словно переступила яму с ядовитыми змеями, и каждая ужалила меня, впрыснув яд в кровь.

Чтобы не упасть, я уперлась ладонями прямо в портрет. Наклонила голову ближе к надписи и сощурилась. Зрение фокусировалось с трудом.

В конце концов, ценой невероятных усилий мне удалось прочесть:

– Эт… лина, дочь Лам… бе… рта, прин… цесса Севера, – выдохнула я и осела на пол перед портретом.

Силы остались только на то, чтобы на четвереньках выползти из картинной галереи. К счастью, портрет Этлины был последним. Чем дальше я от него отдалялась, тем лучше себя чувствовала. Метров через двадцать я смогла подняться на ноги. Снова боль прошла, не оставив и следа.

– Порядок? – поинтересовался Амфи.

Я кивнула и спросила:

– Как думаешь, Этлина и есть каменная дева?

– Или ее родственница. Уж очень они похожи.

– Получается, я разбила не статую, а живого человека, обращенного в камень? – сглотнула я ком в горле.

Одно дело испортить произведение искусства, совсем другое – лишить кого-то жизни. Вдруг несчастная девушка неосторожно примеряла корону, превращающую в камень, и стала вот такой. А я ее – бах! – и на осколки. Нехорошо вышло…

– Ты же не нарочно, – подбодрил Амфи.

– Это да, но вряд ли ей от этого легче, – вздохнула я.

Амфи покрутил головой, ища, чем бы меня отвлечь от самобичевания. И, что интересно, нашел. То единственное, что могло меня заинтересовать.

– Выход! – крикнул пернатый, распушив перья.

Я глянула в указанном им направлении, и в самом деле увидела дверь. Высокую, двойную, обитую железом. Такая может вести только на улицу.

– Идем, – я подобрала юбку повыше и поторопилась к двери.

Сейчас проверим ее на прочность.

Дверь манила меня обещанием свободы, и я потеряла бдительность. Шла к ней, не глядя по сторонам, ни о чем не думая. Я походила на Рокфора из мультфильма «Чип и Дейл», увидевшего сыр. Полная прострация. Вижу цель – не вижу препятствий.

А они между тем были. И еще какие! Но я поняла это слишком поздно. В тот момент, когда чуть ли не лбом натолкнулась на это самое препятствие.

Бубух! Бабах! – раздалось громогласное, когда я была всего в паре метров от выхода. Я даже не сразу поняла, что это шаги. Казалось, кто-то вбивает бетонные сваи в пол. Но нет, это просто глиняный истукан переставлял ноги.

Он вышел из темного угла рядом с дверью. Встал между мной и выходом – не обойти. Огромный, как скала, широкоплечий, квадратноголовый… некто.

Я резко затормозила в последний момент, но сапоги все равно проехались по отполированному каменному полу. В результате я стукнулась лбом в солнечное сплетение истукана. Ровно туда я ему доставала, а где-то там выше были его плечи и голова, огромная как арбуз.

– Ох, – я потерла лоб, отступила на шаг и запрокинула голову, чтобы заглянуть в лицо препятствию. – Ого! – вырвалось у меня. То ли от шока, то ли от удара я начала говорить междометиями.

– Гы, – поддержал меня Амфи.

– Аргх! – ответил истукан. Видимо, пугая.

Вот и поговорили. Ничего не скажешь, содержательная вышла беседа.

Я отошла еще на несколько шагов назад. Амфи попятился вместе со мной. Мы оба решили, что от такой махины разумнее держаться подальше. Вдруг оно агрессивное?

Передо мной было нечто человекоподобное – туловище, две ноги, две руки и даже голова с лицом. Вот только существо было не из плоти и крови, а из какого-то странного материала.

Я пригляделась. Это что, глина? Существо было слеплено из нее, как детская поделка. Я натолкнулась на очередную нечисть, о которой Тьер почему-то забыл упомянуть.

Плохая новость была в том, что оно охраняло выход. Прямо сейчас истукан загораживал мне проход к двери. Не обойти его, не объехать.

– Пусти! – потребовала я. – Мне срочно надо на свежий воздух. У меня уже клаустрофобия началась в этом вашем замке.

– Выхода! Нет! – рявкнул истукан.

У меня аж волосы назад отлетели от порыва ветра. Вот это объем легких у него.

Но была и хорошая новость – существо не нападало. Видимо, пока я не делаю попыток выйти, оно меня не тронет. Но если я только попробую… Я шагнула вперед и вправо. Увы, попытка обогнуть истукана не удалась. Он повторил мой маневр.

Тогда я резко дернулась влево, рассчитывая на неповоротливость истукана. Я планировала оббежать его и выскочить на улицу, но не тут-то было.

Бах! – истукан прыгнул вбок и снова оказался на моем пути. Широко расставив руки, он повторил:

– Выхода! Нет!

Похоже, это единственные слова, которые он знает.

– Кто ты такой?.. – пробормотала я.

– Голем, – ответил Амфи. – Существо из глины, напитанное магией.

Я поблагодарила Амфи кивком за урок местного естествознания. Еще один монстр в мою копилку.

Где же твое слабое место, голем? К этому моменту стало очевидно, что хитростью истукана не обогнуть. Силой с ним тоже не справиться. Я еще не выжила из ума, чтобы драться с огромной глиняной тушей. У него кулак размером с мою голову. Ударит, мало не покажется.

Если хочу выйти на улицу, нужен другой план. С остальной нечистью я же как-то справилась.

Я осмотрелась. Еще только оказавшись в холле, обратила внимание как здесь темно. Причем окно есть – целых два по бокам от двери, высокие, чуть ли не до потолка, но оба завешены плотными, не пропускающими свет шторами. С чего вдруг? В других частях замка я не замечала подобной светобоязни.

Я перевела взгляд на голема. А не в нем ли причина? Глина – довольно хрупкий материал. Например, она не любит солнечный свет. На свету она сохнет и трескается.

Голем выглядел влажным, как если бы его опрыскали водой. Я пощупала свой лоб. Так и есть, на коже остался мокрый след.

– Пришло время для солнечной ванны, – усмехнулась я. – Кому-то не помешает подзагореть.

С этими словами я устремилась к ближайшему окну. Голем не пытался меня остановить, ведь я направилась не к двери, а он защищает только ее.

Добравшись до шторы, я схватилась за нее и дернула. Дзынь – оторвалось одно крепление, на котором держалась штора. Но этого мало.

– Амфи, помогай! – позвала я пернатого, пока голем не опомнился.

В следующий раз мы дернули уже вдвоем, изо всех сил. И получилось! Крепление оторвалось, и штора упала к нашим ногам, подняв в воздух столб пыли. Похоже, ее отродясь никто не выбивал.

Мы с Амфи расчихались и закашлялись. Но зато в холле стало намного светлее. Осталось сорвать вторую штору, и мы посмотрим, кто тут главный.

Голем молча наблюдал за нашими действиями. Похоже, он был не очень умным. Даже когда мы с Амфи принялись сдирать вторую штору, он не пытался нас остановить.

Но вот со шторами было покончено, и солнечный свет затопил холл. Мне повезло – парадное крыльцо замка было обращено на восток, и утром солнце как раз светило прямо сюда.

– И что теперь? – уточнил Амфи. Он явно не понял мою затею, а помогал чисто за компанию.

– Подождем немного, – ответила я, наблюдая за големом.

Солнечные лучи прожигали истукану плечи. Он недовольно повел ими и… посыпался! Мелкая глиняная крошка полетела на пол, а плечи гиганта покрыли трещины. Он сох прямо на глазах, а значит, становился хрупким и неповоротливым.

– Пора, – кивнула я Амфи и первой рванула к двери.

Действовала, как в прошлый раз – сделала вид, что хочу обогнуть голема слева, а когда он повторил мой маневр, резко свернула вправо. На этот раз истукан был уже не так проворен. Он двигался медленно и к тому же скрипел.

Благодаря этому мой маневр удался. Я лихо, чуть ли не на вираже, обошла истукана и оказалась перед дверью. Теперь самое главное, чтобы она открылась. Потому что если там замок, то все было напрасно.

Ну же, миленькая, не подведи! С этой мыслью я схватилась за дверную ручку и дернула ее вниз. И – о, чудо! – она поддалась, и потом, когда я толкнула дверь от себя, та легко распахнулась. Тьер слишком полагался на охранника двери. Настолько, что даже не счел нужным поставить засов.

Мысленно поблагодарив беззаботность Тьера, я выскочила на улицу. Крыльцо преодолела в пару широких шагов, ступеньки – в несколько прыжков, и вскоре под ногами заскрипел снег. На все про все ушло секунд десять не больше.

Амфи летел рядом. Он тоже успел выбраться. Увы, не он единственный. Бах, бах – послышалось за спиной. Голем выбежал за нами, прямо под лучи палящего солнца. Что он делает? Совсем с ума сошел! Он же рассыплется.

Я оглянулась через плечо. Голем шагал грузно и медленно, но продолжал упорно идти за мной.

– Выхода… нет… – упрямо повторял он, но уже не воинственно, а с надрывом.

Я остановилась. Бегство больше не имело смысла. Я могла скрыться от голема обычным прогулочным шагом. Еще немного – и он вовсе не сможет идти.

Передо мной растилался заснеженный пейзаж – горы, лес. Я могла уйти прямо сейчас. Вот она – свобода. Только руку протяни.

– Выыхооодааа… неееет… – еле проскрипел за моей спиной голем.

Бах! – поставил он ногу. Потом долгая пауза и снова – бах! Он шагал все медленнее. Солнце превращало его в камень, как могла бы превратить меня корона.

– Что ты делаешь, глупый? Возвращайся назад, – крикнула я. – Здесь ты засохнешь и погибнешь.

Но голем меня не слушал. Вместо этого он продолжал преследование.

«Мы же не позволим ему пострадать?», – поинтересовалась совесть. Она у меня была вся в старшую сестру. Я всегда ее представляла строгой училкой в очках и с указкой.

Я вздохнула и прикрыла глаза. Сто процентов я пожалею об этом решении. Буду корить себя за него всю оставшуюся жизнь. Почему я вообще должна что-то делать? Это не мои проблемы.

«Кого ты обманываешь», – фыркнула совесть. – «Ты не такая».

«А вдруг именно такая?», – возразила я.

Дожили, спорю с голосом в собственной голове. Это все Северный замок и его обитатели. Сводят меня с ума… И я сейчас не о потере рассудка от поцелуев Тьера! А о реальном медицинском диагнозе.

– Чего мы стоим? – спросил Амфи, выводя меня из задумчивости.

– Мы возвращаемся, – мрачно ответила я. – Прошу, ничего не говори. Просто идем обратно. Молча.

– А как же побег? – все-таки не удержался Амфи.

– Откладывается, – буркнула я. – Временно.

Недовольно ворча себе под нос, я направилась обратно к главным дверям замка. Проходя мимо голема, вздохнула:

– Пошли уже домой, горе ты мое луковое, пока окончательно не засох.

– Нет. Выхода, – сообщил он, с трудом поворачивая обратно.

– Да поняла я уже, – махнула рукой.

Мы с Амфи первыми поднялись по крыльцу и еще какое-то время стояли, ожидая, когда подойдет голем. В холле ему стало получше, но ненамного. Пришлось вернуть шторы на место – я попросила Амфи слетать и повесить их обратно.

Когда с этим было покончено, я обрызгала голема водой из вазы. Цветы в ней увяли, а вода пока не испарилась. Повезло глиняному.

Голем сразу ожил. Стал таким же подвижным, как раньше. И едва я шагнула к двери, как он гаркнул пуще прежнего:

– Выхода! Нет!

– Вот тебе и благодарность, – поморщилась я.

Видимо, он запрограммирован на такое поведение и ничего другого не может.

– Ты правильно сделала, – похвалил Амфи, – спасла истукана. Вернулась ради него обратно в замок.

– Да вот еще, – передернула я плечами. – Просто у меня с собой ничего нет. Бежать зимой налегке глупо.

– Ага, – не стал спорить Амфи, но чувствовалось, что он не поверил.

Да, вот такая я дурочка, упустила шанс сбежать (возможно, единственный) ради спасения глиняного истукана, который даже не понял, чем я пожертвовала ради него. Но иначе я не могла.

Сбежала бы и до конца жизни бы во сне слышала, как он кричит, застывая:

– Выыыыхооодааа… нееет….

Нет уж, я за здоровый сон.

– Поищем другой выход, – сказала я Амфи. – В таком огромном замке он наверняка не один.

– Конечно, – поддержал пернатый.

Мы оставили истукана на его посту, а сами пошли дальше. На поиски мифического второго выхода.